Ярл Авалона

— Причаливаем! — распорядился я. — Глуши мотор.

Еще раз осмотревшись по сторонам, я встал с банки и, едва лодка ткнулась носом в гальку осыпи, первым спрыгнул на мокрые камни. Следом за нами в пещеру вплыла моторка Макарыча и причалила рядом. Еще минута, и весь наш десяток стоял на берегу, сжимая винтовки и АКМы в руках. Историческое десантирование состоялось.

Выбравшись из каменного колодца наружу вслед за майором, я замер на каменистой площадке, скрытой со стороны берега какими–то колючими кустами с бледно–желтыми мелкими цветками. Подождал, пока вылезут остальные, отойдя в сторону и осматриваясь. А ведь неплохо получилось! Лодки спрятаны, впереди каменная насыпь и что–то вроде тропки, которая ведет в нужном направлении, растительность умеренная, самые заросли остались ниже, у воды. Можно идти вперед. Получается, у нас перед дельфинами должок, надо будет вернуть, если живы будем.

— Ну что орлы, готовы? — майор занял место в авангарде, рядом со мной. — Допиваем всю воду из пластиковых пятилитровок и бросаем их тут. Пейте вволю сейчас, в походе пить не дам. Водяное НЗ из бутылок минералки в вещмешках тратить запрещаю. Саша, раз ты у нас охотник, давай прокладывай дорогу. Я тебя страхую, за мной морпехи, остальные идут сзади по тропе. Про сектора огня все помнят? То–то же. Если рука с открытой ладонью взлетела вверх — все замерли, пошла вниз — ложись! Не болтать без крайней необходимости, смотреть в оба!

— Если не уверены, не стреляйте, — добавил я. — Не надо палить во что попало. Если дойдем до цели и активируем кристалл без единого выстрела, то это будет вообще высший класс. Хотя…

Где–то вдалеке бахнул винтовочный выстрел. Затем еще один, потом длинно застрекотал автомат. Звуки боя доносились со стороны оставленного нами пляжа, нарастая с каждой секундой, и вскоре пальба пошла сплошняком, взахлеб.

— Понеслась душа в рай, — выдохнул Макарыч. — Полковник все же полез в атаку, как пехота под Ржевом. Сейчас собирает на себя злых зверушек со всего острова. Ну что же, пожелаем ему в этом удачи, господа. Все, заканчиваем разговоры, пошли. Тут не так далеко, километров пять по прямой.

Первые полкилометра или даже чуть больше мы прошли под звуки идущего боя. О том, что происходило на пляже, оставалось только догадываться. Несколько раз до нас доносились звуки взрывов гранат, выстрелы то почти стихали до одиночных винтовочных хлопков, то вдруг опять начиналась бешеная пальба из множества стволов, как будто кто–то отражал вражескую контратаку. Майор переглядывался с морпехами, но молчал, мы тоже шагали молча. Каменная осыпь кончилась, мы спустились вниз, на равнину и теперь тропка шла по лесу. Я напряженно всматривался в окружающую нас зелень, но причин для тревог не было. Лес вокруг был богатый — на деревьях висели какие–то плоды, одуряюще пахло экзотическими ароматами, цветы всех размеров поражали сочными и яркими красками. Парочка не слишком крупных и вовремя замеченных змеюк сами убрались с нашего пути, здорово перепугав побледневшую Нину, перепархивающие с дерева на дерево, и противно орущие разноцветные попугаистые птахи с массивными клювами опасности вроде бы не представляли и я даже успел немного расслабиться. А зря!

Началось все с того, что истошно заорал Анатолий, и я рефлекторно обернулся к нему, чуть не поплатившись за это. Спасли рефлексы — заметив краем глаза летящее на меня зеленое ядро, я машинально отмахнулся прикладом автомата, с силой влепив его в пупырчатое нечто и отбросив его в сторону. Тут же раздалась короткая очередь позади, мат Игната, пронзительный визг Нины и снова выстрелы. Перехватив автомат поудобнее, я, не мешкая, влепил две пули в упавший на землю зеленый комок, прямо между вытаращенных глаз и тот словно растекся пузом по тропинке, отбросив из под себя назад длинные ноги. Ешкин ты кот! Да это же жаба, но какая! Огромная и толстая, как пятилитровый бочонок пива, с пастью, усеянной треугольными зубками и противной пупырчатой кожей.

— От, тварь! — яростно топтал рядом сапогами другое земноводное майор. — Кусать меня удумала?! Получи, зараза!

Еще одну жабу пристрелил Игнат, а вот четвертая их товарка все же ухитрилась вцепиться в шаровары Анатолию, немножко не добравшись зубами до паха. Спасла его Юля, сначала сбив с мужика зеленую тварь прикладом своей трехлинейки, а затем и размозжив ей голову. Сам Толя стоял в ужасе, глядя как из рваных тканевых прорех на его ноге сочится кровь.

— Встряхнись боец! — бросив добивать свою противницу, подскочил к нему Макарыч. — Сильно ранен?

— Н…не знаю, — дрожащим голосом произнес тот.

— Ногу подними! Согни! Сделай шаг…

Наклонившись, майор быстро осмотрел рану, а затем достал из своего вещмешка перевязочный пакет и стрептоцид.

— Повезло тебе, Толян. Рванула бы тварь чуть ниже, под коленом, или повыше и вене хана. А еще повыше и хозяйство бы откусила к хренам… А так… похоже, жир и мышцы спереди маленько подраны, но это ерунда. Идти сможешь, кровопотеря ерундовая. Держи индпакет, снимай штаны, сыпь порошок и перетягивай туго бинтом. И на, глотни — протянул он бывшему «самозанятому» бутылку водки. — Только один глоток, не больше, чтобы отпустило. А тебе, боец, Анисимова — развернулся майор к Юле, — выражаю свою благодарность! Ты у нас молодец и реакция у тебя отменная! Ну что, теперь все осознали, где оказались?

Глава 4. Ярл и Лорды Авалона.

Очень скоро Анатолий начал хромать, все сильнее припадая на укушенную ногу. Бывший «самозанятый» старался не жаловаться и не замедлять наш отряд, но по его страдальческому лицу с мелкими капельками пота было ясно, что дело плохо. Похоже, укус жабы–переростка все же занес какой–то яд или инфекцию, и теперь мастер по ремонту квартир держался исключительно на «морально–волевых», страшась отстать от отряда. Утешить мужика было нечем: лекарств у нас не было и остановиться мы тоже не могли, так что расклад в скором времени напрашивался самый паскудный.

Однако, пока что мы потихоньку двигались вперед. О скорости речь уже не шла — дело было не только в раненом, рвануть вперед без оглядки и напороться на еще один жабий выводок, или еще чего похуже, не хотелось никому. А еще через полчаса заросли закончились, и наш отряд неожиданно оказался на опушке леса, выйдя на поросшую выгоревшей на солнце травой равнину, лежавшую ближе к центру острова. С воды ее было плохо видно из–за густой прибрежной растительности, и само наличие открытого пространства оказалось для нас приятным сюрпризом. Я заметно приободрился: по равнине шагать приятнее, обзор здесь лучше, кроме того стало заметно, что скала с развалинами в центре острова заметно приблизилась. Казалось, что цель вполне достижима. Правда, было одно но, которому мы сначала не придали большого значения. В центре равнины лениво паслись десятка три здоровенных темно–коричневых коров и телят с густой шерстью, в компании еще более крупных черных быков, достигавших в холке метров двух, чьи загнутые рога были и вовсе неприличного размера. Впрочем, выглядели гиганты медлительными, апатичными и совершенно не опасными.

— Вот это красавцы! — покачал головой Макарыч, убирая бинокль. — Никогда таких огромных быков вживую не видел, даже в зоопарке. Ты у нас охотник, Саша, скажи: бизоны или яки?

— Не похожи, — тихо ответил я. — Совсем. У бизонов голова другой формы и рога сильно поменьше, а у яков шерсть гуще. Я бы сказал, что они смахивают на первобытных туров, тех, что в средневековье знать на охотах извела. Глядите, прямо как на картинке — мощный круп, благородный профиль головы, большие рога, длинный хвост.

— Надеюсь, этим бычкам до нас дела нет. Центнеров на семь каждая туша, минимум. Пойдем–ка мимо, обойдем их по дуге, — опасливо добавил морпех Максим, оценив потенциального противника. — Хрен его знает, что у них за характер. Так–то вроде выглядят мирно…

— Согласен, — кивнул я. — Быки бывают очень вредные. Давайте–ка осторожно обойдем их подальше, без резких движений…

К сожалению, это не помогло. Хотя, когда мы прошли мимо стада и начали приближаться к противоположному краю равнины, я подумал, что еще чуть–чуть и опасность останется позади. Все испортил вожак, огромный черный бык с обломанным кончиком рога. Он вдруг резко всхрапнул, и все стадо, прекратив жевать траву, неожиданно замерло на месте, повернув к нам головы как по команде. Что этой скотине не понравилось, я так и не понял, только после его сигнала, без каких–либо прелюдий шестеро быков потрусили к нам, быстро набирая разгон и наклоняя рогатые головы для тарана. Не прошло и пяти секунд, как они уже неслись вперед на наш отряд с самыми недвусмысленными намерениями. Коротко оглянувшись, я понял, что убегать бесполезно, до деревьев добраться мы не успеем. До быков метров четыреста, но бегут они очень быстро… Разве что броситься врассыпную, но тогда кому–то из нас точно конец.

К тем же выводам пришел и Макарыч, рывком прижавший приклад автомата к плечу и передернувший затвор.

— Отряд, всем стоять! Не дергайтесь бойцы, отобьемся, это всего лишь коровы! Бежать нельзя, затопчут. Огонь по моей команде!

— Целься в голову и ноги! — крикнул я. — Главное, свалить тура на землю, сам подранок уже не встанет, тяжелый!

— Пли!!!

Вот тут–то я и пожалел, что отдал девчонкам винтовки. Сейчас бы они пригодились в умелых руках, все же мосинка — самое бронебойное оружие на средней дистанции. Но почему–то мне всегда казалось, что девушка и автоматическое оружие — понятия принципиально несовместимые, а Анка–пулеметчица — это исключительно фантазия режиссера «Чапаева». В то время как реальные девушки–снайперы на фронтах Великой Отечественной имелись. А может быть, на меня повлиял случай на сборах, когда решившая получить из каких–то своих соображений звание лейтенанта и проучившаяся с нами на военной кафедре однокурсница, при стрельбе из «калашникова» в положении лежа, вдруг зажмурилась и пули полетели куда попало, в основном в землю перед ней же? В общем, мне показалось, что неопытная женщина с автоматом более опасна для своих же товарищей, чем для агрессивной фауны, а оставлять девушек вовсе без оружия было как–то неправильно. Тем более, что Юля с Ниной не возражали…

В результате наши снайперши себя не проявили никак. Юля, вскинув свою мосинку, резво отстреляла всю обойму, сильно вздрагивая всем корпусом — отдача для хрупкой девушки была все же великовата. Попала или нет — непонятно, за отпущенные нам двадцать секунд я этого так и не понял. С оружием Нины что–то случилось после третьего выстрела: учетчица стала лихорадочно дергать туда–сюда рукоятку затвора, а потом начала в спешке пихать в винтовку новую обойму, ухитрившись в кровь порезать ей свои пальцы, на чем участие женщины в бою и закончилось. Гораздо эффективнее сработали автоматчики, тем более, что палили мы сразу из восьми стволов. Впрочем, все происходило очень быстро. Грохотали очереди, летели во все стороны горячие гильзы, быки приближались молча и неотвратимо, как танки на полном ходу и было страшно так, что горло перехватывало спазмом.

Ближайший тур подломился в коленях и с ревом покатился по земле, когда до нас оставалось метров двести, следом за ним упали второй и третий, однако, вожак несся вперед как заговоренный, а я вдруг увидел, как его огромные рога начали светиться багровым светом, словно светодиоды. А затем он издал протяжный громовой рев, рога вспыхнули огнем, и нас как будто ударило порывом ветра. У меня резко ослабли ноги, в глазах замельтешили черные точки, и сердце пропустило пару ударов. Анатолий и вовсе оказался на земле, плюхнувшись на пятую точку, и все мы на несколько секунд прекратили огонь.

Воспользовавшись паузой, быки оказались совсем близко. Стоявший рядом со мной Олег все пытался вставить трясущимися руками новый магазин в автомат, но тот никак не хотел защелкиваться, лицо моряка исказилось от страха, но дело не шло, несмотря на его судорожные рывки. У меня еще оставалось несколько патронов и, сосредоточившись, я отстрелял их все прямо в морду вожака, упав на одно колено и понимая, что меня сейчас неизбежно растопчут. Но все же попал куда надо — тяжелую тушу занесло влево, и она повалилась набок совсем рядом со мной. Еще одного быка завалили майор с Игнатом, а вот Максим немного замешкался и не успел отпрыгнуть в сторону, когда последний тур поддел его рогами, подбросив как тряпку в воздух. Человек упал на землю, а заревевший бык устремился к Матвею, но тот каким–то чудом ускользнул от рогов и копыт. А еще через секунду упал и этот бык, напоровшись на очередь из автомата Павла. Программист не утратил хладнокровия и отстрелялся зверю сбоку в упор: в шею и голову. На том наш бой и закончился.

Соображал я после боя плохо. В ушах еще звенело от выстрелов, резко пахло кровью и сгоревшим порохом, раненые быки мычали и бились на траве, и сейчас в их реве слышалась не ярость, а страдание. Юля, тихонько всхлипывая, какими–то автоматическими движениями поглаживала винтовку, пока подошедший к ней майор не забрал оружие из слабых рук и не вставил новую обойму. Прошел мимо сидящей на земле в полном ауте Нины, ошарашенных произошедшей бойней моряков, молчащего Павла и подошел к лежащему на земле Максиму. Наклонился к нему и тут же выпрямился, повернувшись ко мне.

— Александр, парень мертв. Ему уже не поможешь. Шея сломана напрочь.

Я лишь кивнул в ответ, перезаряжая свой автомат. И так видно, что голова у бывшего морпеха вывернута под совершенно неестественным углом.

— Надо бы добить быков… незачем им мучиться.

— Сделаю, — передернув затвор, Макарыч, подойдя в упор, выстрелил ближайшему раненому туру в голову и тот затих. Затем повторил процедуру со следующим быком, которого чья–то автоматная очередь остановила на бегу, разворотив колени. Я же не спеша приблизился к вожаку. Тот был еще жив и молча смотрел на меня лежа на боку, чуть приподняв окровавленную голову. Рога на ней еще продолжали слабо светиться, а взгляд у животного был преисполнен боли и, может быть из–за этого, казался почти разумным.

— Похоже, ты у нас зверь непростой, — вздохнул я, прицелившись.

Может быть, мне это показалось, но тур на секунду прикрыл глаза и склонил голову, как будто соглашаясь.

— Извини приятель, гадко вышло. Не надо было на нас нападать.

Сухо треснул выстрел и мертвый бык уронил голову на землю. Пару раз у туши дернулись задние ноги, и она затихла.

— Все народ, бой завершен. Собираемся, пора двигаться дальше. Мы еще не закончили, — оглянувшись вокруг и отметив, что оставшееся без альфа–самцов стадо двинулось от нас на другой конец равнины, сказал я. — Цель уже недалеко.

— Вы как хотите, а я Макса просто так не брошу, — пробурчал Игнат, примеряясь тащить мертвого товарища. Сначала надо его похоронить, а потом идти.

— Я, кажется, больше не могу шагать, народ, — с виноватой улыбкой сказал сидящий на земле Анатолий. — Нога совсем опухла и не сгибается.

— Подождите, — лицо Нины было все в слезах. — Дайте прийти в себя! Это же бойня какая–то и… Мы же не можем просто так…, — окончание фразы я не расслышал.

— Заткнитесь, граждане! — негромко сказал майор, но было в его голосе что–то такое, что все тут же затихли. — Короче так, бойцы: кто хочет жить, пусть идет со мной и Спешиным. Кто не хочет — остается здесь и плачет, причитает, хоронит мертвых… что угодно. Никакого смысла уговаривать кого–то и бороться с чужими истериками не вижу, каждый сам себе командир, — скривился майор. — Но добавлю для тех, кто в танке: большую часть тварей сейчас стянул на себя полковник. На пляже до сих пор стреляют… слышите? И, сдается мне, это не Петрячуковцы добивают местную фауну, а наоборот, фауна — их. Когда зверушки закончат там — прибегут суда. Короче так: Толя — постарайся отползти куда–нибудь подальше, не маячь рядом с тушами, экономь воду и патроны. Если останемся живы, мы за тобой вернемся. На этом все. Пошли Саша, желающие айда за нами.

Макарыч поправил автомат на груди и молча зашагал вперед, а я последовал за ним. Добавить мне было нечего, я буквально всей шкурой чувствовал, как уходит драгоценное время. Однако, вскоре позади послышался звук шагов и, оглянувшись, я увидел, что остаток нашего маленького отряда из восьми человек следует за нами. Первой, упрямо сжав побелевшие губы, шла Юля, последней семенила опустившая голову вниз заплаканная Нина, догоняя остальных.

* * *

— Кристалл где–то там, — озадачено сказал Павел, разглядывая выдолбленную в скале каменную лестницу, ведущую вверх к темному проему пещеры. — Вроде бы все сходится. Центр острова, развалины каких–то кирпичных стен, дыра эта на самом виду… Я пять лет в геймдизайне отработал… короче, если там нет охраняющего кристалл главного босса, то я даже не знаю. Должен быть!

— Тут все–таки не компьютерная игрушка, — хмыкнул Макарыч.

— Уверен, майор? Может быть, эти долбанные Треяне с нами как раз таки играют.

— Все может быть, — вздохнул офицер. — И что будем делать господа? Какие есть предложения?

— Подняться по лестнице и влезть в дыру! — нервно хохотнул Олег.

— Вперед, матрос, — махнула рукой Юля. — Мы посмотрим, как это у тебя получится.

— Не, Юль, я пошутил. Вообще–то на босса пати собирать нужно. Танк, хилер, маг…

— И завмаг до кучи… дело говори!

— Дело? А давайте тогда туда сначала гранату кинем? Вдруг кто–то вылезет?

— Не, лучше поджечь.

— Чем ты будешь поджигать, Матвей? Зажигалкой, мля? И что поджигать?

— Хорош галдеть! — оборвал всех Макарыч. — Саша, ты что скажешь?

Я надолго задумался, не зная, что и сказать. С места побоища быков до скалы мы добрались без приключений, если не считать встречу с одной длинной змеюкой, вроде анаконды, которую мы расстреляли в кустах метрах в двухстах отсюда. Не знаю, собиралась ли она на нас нападать или просто некстати выползла на тропу, но нервы у всех были ни к черту. Поэтому, когда чешуйчатая голова и часть толстого полосатого туловища показалась из кустов впереди, мы тут же открыли шквальный огонь, прикончивший рептилию. А еще, чуть погодя, у самой скалы нам попались несколько насквозь проржавевших автоматов. Правда, трупов добровольцев из предыдущих посевов никто не заметил. Но это еще ни о чем не говорило… Делать–то что?

Однако, ничего толкового мне так и не успело прийти в голову. Потому что «главный босс», не став дожидаться гранаты или гостей, выполз к нам навстречу из пещеры собственной персоной.

Больше всего «это» напоминало амебу. Этакую туманно–белесую каплю, размерами с желтую советскую цистерну из–под кваса, которая выползла из дыры и, сокращая ложноножки, поползла вниз по лестнице, обтекая ступеньки. Не то чтобы очень шустро, но и не медля. Под ее прозрачной дымчатой поверхностью угадывались очертания каких–то телесных образований, там что–то загадочно мерцало и переливалось, и, наверное, все это со стороны выглядело даже красиво. Если бы не было так сюрреалистично и от этого особенно страшно!

Огонь из автоматов мы открыли немедля, но толку от него не было. Капля лишь содрогалась как студень от попадания пуль и резвее вытягивала вперед псевдоподии. В воздухе кроме пороха запахло чем–то приторно сладким и одновременно вонючим, особенно после того, как Макарыч все же швырнул в амебу гранату. И ведь попал! Правда, взрыв замедлил жуткую каплю лишь на полминуты, а затем она еще резвее поползла по лестнице, заставив нас броситься врассыпную. Однако уже на бегу, я вдруг почувствовал, что в груди стало резко не хватать кислорода и начал судорожно хватать ртом воздух, а потом содрогнулся в приступе кашля. Зараза!!! Чем–то эта дрянь нас травила, возможно, вся проблема в запахе. Зарин пахнет яблоками, а вырабатываемая амебой химия — по ходу падалью и медом…

Что делать, я понял фактически спинным мозгом, в тот момент, когда амеба уже сползла с лестницы и устремилась к Юле. Девушка споткнулась на бегу, но потом, с ужасом оглянувшись, снова вскочила, рванув в лес. Стрелять в жуткое создание бесполезно, это уже ясно. Убегать от нее… наверное можно, вот только проклятая тварь нас сейчас превратит в астматиков! А потом мы ослабнем, сил бегать не будет и вот тогда–то она до нас и доберется… Есть лишь один выход, пока еще остаются силы.

Бросив на землю мешающий бегу автомат, я развернулся и вновь побежал к лестнице. Вскочил на нее и, не оглядываясь, стал карабкаться вверх, к пещере. Внизу надрывно кашляли, орали и стреляли, но я уже не обращал на это никакого внимания. Шанс есть, не может быть так, чтобы ситуация была полностью безвыходной. Иначе какой смысл во всех этих «посевах»?

Внутри было темно, и я сразу же упал, зацепившись об высокий порог. Но тут же вскочил вновь, дыша как паровоз и, наконец, увидел желаемое. Ромбовидный зеленоватый кристалл чуть светился на подставке, стоя на столе в центре пещеры. Его свет почти не разгонял мрак и, когда я рванул к нему, то что–то опрокинул, сильно ударившись бедром. Снова рванулся вперед, шипя от боли, и наконец, упал животом на стол, схватив светящуюся поверхность кристалла обоими руками.

Наверху, под самым потолком пещеры вдруг раздался тонкий хрустальный звон, и в пещере сразу же стало светло, как будто кто–то нажал на выключатель. Я с удивлением увидел, что лежу на круглом отполированном столе красного дерева, держа в руках переливающийся изумрудным сиянием кристалл. Сверху, под ровным каменным потолком горел мягким белым светом подвешенный на манер люстры светящийся шар размером с арбуз, так что разглядеть обстановку можно было в мельчайших деталях. У стола стояли массивные деревянные стулья с высокими спинками, один из которых я сбил по дороге, в каменной стене круглого зала имелось две небольших дверцы…

— От лица великой Треи приношу поздравления победителю! — раздался с потолка знакомый громкий голос. — Посев номер восемнадцать успешно завершен. Примите в дар свою землю, людей и имущество! Как к вам обращаться, благородный глава?

— Какой глава!!! Убейте сначала тварь снаружи! — закричал я. — Она же сейчас всех нас сожрет!

— Страж кристалла только что деактивирован. Вся агрессивная фауна приведена к полной покорности. Вам больше не о чем беспокоиться на вашем острове. Кто вы, благородный глава?

— Меня зовут Александр Спешин, — отдышавшись, представился я. Неужели все закончилось? Похоже не то…

— Очень приятно Александр Спешин. Каким титулом вы хотите именоваться? Князь, лорд, вождь…

— Да хоть ярлом назовите, какая, нахрен, разница, — удивился я вопросу. — Объясните сначала, что…

— Не нарушайте, пожалуйста, установленной процедуры оформления имущества в собственность, господин ярл. Как вы назовете ваш остров?

Тут я ненадолго задумался. Что–то мне все это напоминало, вот только что? Круглый стол, стулья вокруг него, каменный зал…

— Пусть будет Авалон.

— Принято, ярл Спешин. Отныне вы — хозяин Авалона на ближайшие два года и далее, если вас переизберут на новый срок лорды острова. Вам принадлежит половина острова и весь сбор звездного света с нее, за вычетом налогов для Великой Треи.

— Налогов? — я сполз со стола на ближайший стул. — Каких таких налогов?

— Первоначальная ставка — десять процентов прибыли звездного света с любой заключенной сделки с людьми или нелюдями, а так же десять процентов со всего сбора звездного света с острова Авалон или иных подвластных вам территорий. Великая Трея должна компенсировать свои затраты на человеческий посев и получить с него в будущем прибыль, это разумно.

— Охренеть, — обалдело потряс я головой. — Ладно, десятина, это еще божеский процент. — А что за лорды острова? Поясни?

— В момент активации кристалла на Авалоне осталось двенадцать живых добровольцев из тех, кто взял оружие и отправился в десант. Все они автоматически стали лордами острова. Им в равных долях принадлежит вторая половина острова и весь сбор звездного света с нее, за вычетом налогов для Великой Треи. Они же раз в два года избирают из своего числа нового ярла или подтверждают полномочия старого.

— Подожди…а остальные? Те, кто не взял в руки оружие и остался на островке с маяком. Они все утонут?

— Нет. Зачем же? — удивился голос. — Это теперь ваше общее имущество, оно принадлежит ярлу и лордам, топить его неразумно. Распоряжайтесь им как хотите, на благо себе, Авалону и великой Трее.

— Рабы что ли? — задумчиво поскреб я гудящий после боя затылок.