Мимолётный Альянс

– Эм… вы трогаете меня, – сухо замечая, пытаюсь вырваться из его рук. Он отрывается на секунду и целует меня в щёку, затем в другую, и на третий раз я успеваю увернуться.

С распахнутыми от возмущения и шока глазами смотрю на него, хохочущего и что-то говорящего девушке на французском.

– Моя курочка, не волнуйтесь так. Это наше альорское приветствие важных гостей. Пройдёмте, ну же, Полье проведи нашу гостью. Ах да, я сам! Какая удача! Вина из погреба. Мы так вас ждали, милочка. Так ждали. – Меня буквально тащат по залу ресторана.

Он что, меня курицей обозвал?

Ошарашенно смотрю на гостей ресторана, который забит под завязку. Здесь всё сверкает, словно я в каком-то зале для королевских особ. Вычурно. Богато. Сейчас стошнит. Ненавижу такие пафосные места, и я думала, что всё будет не так кричаще. Да и одета я неподобающе для подобного ресторана. Старые джинсы ещё со студенчества, обычная белая блузка и балетки выглядят явно дёшево. Мне жутко неловко и некомфортно, когда посетители, оборачиваясь, начинают шептаться обо мне. Плохие воспоминания… очень плохие воспоминания. Кыш! Чёрт, кажется, я сейчас расплачусь или что-то со мной произойдёт, ведь меня сажают в кресло, обитое бархатом, чуть ли не на самом видном месте террасы. И явно все говорят обо мне.

Мои щёки полыхают от стыда. Ещё не стёрлись в памяти те минуты, когда я, выряженная в ужасное свадебное платье, стояла там, рядом со священником, и смотрела, как мой жених хватает за руку девицу и несётся с ней к выходу из церкви под общий шокированный вздох приглашённых гостей. А затем смех… много смеха. Они все смотрят на меня, кто-то даже пальцем показывает. Эти лица… они окружают меня, и мне дышать нечем. Мне неприятно, гадко и противно от вида всех этих людей. Они…

– Милочка, вы в порядке? Вина! Где вино? Ей нужно немедленно испробовать наше вино!

Дёргаюсь от громкого голоса с акцентом и, моргая, поднимаю голову.

– Я…

– Дорогая моя, добро пожаловать в Альору. Ты пока насладись самым лучшим вином из королевских погребов, а я приготовлю специально для нашей гостьи самые изысканные блюда моего ресторана. Полье, налей вина мадемуазель и проследи, чтобы она всегда улыбалась.

Прикрываю глаза и вжимаюсь в кресло, желая провалиться сквозь землю.

– Мадемуазель, мы рады видеть вас в нашем ресторане. Попробуйте, это лучшее вино, правда. Ну же. – Молодой парень, широко улыбаясь, подталкивает ко мне бокал.

– А можно тише? Хотя бы немного тише разговаривать? Цирк какой-то, – шепчу, поглядывая на соседние столики, а те гости, что сидят за ними, открыто изучают меня, да ещё и что-то своим друзьям говорят. Ни грамма воспитания. Боже мой…

– Ох, Ромье всегда шумный и весёлый. Оттого его и любят. Итальянец, они всегда очень экспрессивные, – смеясь, Полье ещё ближе двигает ко мне бокал с вином.

Куда я попала, и где мои вещи? Да я готова сломя голову нестись из этой чёртовой неадекватной страны, потеряв деньги, заплаченные за четыре недели пребывания здесь! А это только второй день, и я оказалась в центре жуткой, вульгарной и неподобающей сцены в их популярном ресторане. И даже этот парень, облачённый в брюки, жилетку, идеально скроенную белоснежную рубашку, и в такого же цвета перчатках пугает меня до обморока.

– Странные люди. Странный город. Странная страна. Что вы принимаете?

Нервно дёргаюсь, когда Полье чуть ли не на край стола пододвигает бокал. Они опоить меня решили? Извращенцы ненормальные.

– Странные? Почему странные? Мы… ох, закуска готова. Сейчас принесу. Наслаждайтесь, мадемуазель. – Полье прикладывает палец к уху, и я замечаю в нём наушник. Надо же, это очень дорогой ресторан. Это безумно дорогой ресторан, если у официанта есть наушник, как у чёртового секретного агента! Идиотизм в высшей степени его проявления. Куда я попала?

Меня на несколько минут оставляют одну, трясущуюся от паники и от воспоминаний, неожиданно нахлынувших в самый неподходящий момент. Нет, сказать, что я потеряла любовь всей своей жизни я не могу, это была не любовь, это была стабильность моего будущего. А теперь что? Сижу в роскошном ресторане, ещё и в центре внимания, и выгляжу, как потрёпанная рыба.

– Ваша закуска, мадемуазель. Наши национальные брускетты с тунцом и авокадо, с помидорами и базиликом, с паштетом из гуся. – Вздрагиваю от торжественного голоса Полье.

Он расставляет передо мной закуску, и я непроизвольно охаю.

– Закуска? Да этим можно целую армию накормить. Вы хотя бы знаете меру в чём-то?

Огромное блюдо не только с бутербродами в нашем мирском понимании, но ещё с соусами, оливками, гарантом, грушей, мёдом, сыром и виноградом.

– Приятного аппетита, мадемуазель. – Довольный собой Полье переходит к другому столику и, поглядывая на меня, шепчется с сидящим за ним посетителем. Сплетник.

Если честно, то аппетита уже нет. Вообще, нет. И как можно есть, когда на тебя смотрят, как на козочку, приготовленную на ужин? Козлятину едят? Я не знаю. Боже…

Хватаю бокал с вином и двигаю кресло так, чтобы сидеть вполоборота ко всем присутствующим в зале. Шоу закончилось. Пусть оставят меня в покое.

Едва я делаю глоток вина, как чуть ли не давлюсь им. Панорама вечернего города, раскинувшаяся прямо перед моими глазами, просто невероятная. Это не только окрашенные в разные цвета домики, но и площадь, фонтан, море с яхтами, стоящими на якоре, а всё завершает подсвечивающийся замок слева. Потрясающе красиво. Пусть я не готова к шумным шеф-поварам, но это изумительно. Чёрт, я уже говорю словами Эльмы, но это факт. Не знаю, почему не пишут об этой стране в газетах и журналах. Она именно ночью буквально обволакивает своей старинной и в то же время эксклюзивной атмосферой. Раздаются живые звуки скрипки и синтезатора. Огоньки мигают передо мной, и я расслабляюсь. Не знаю, то ли это город со мной сделал, то ли вино, но впервые за всю свою жизнь я замираю на одном моменте и впитываю в себя тёплый бриз моря.

Сказок не существует, но есть места, в которые хочется верить. Именно местам, не людям, не брошюрам, а камням, воздуху и шёпоту деревьев, шуму моря и мягкой мелодии, льющейся где-то за спиной. Наверное, в места влюбляться самое безболезненное, что может быть в мире. Именно они и заслуживают любовь.

В этот момент многое из моего прошлого становится бессмысленным, а что-то, наоборот, обретает чёткие очертания. Обычно у всех это хорошее, но у меня всё всегда через задницу…

Пять лет назад…

– Ты теперь преследовать меня будешь? Ты же в курсе, что у нас за это могут и посадить? – Прищурившись, смотрю на Дина, вернувшегося со стаканчиком из бара.

– Ты ранила меня в самое сердце, принцесса, а я лишь слуга, ждущий доброго слова и поощрительной улыбки.

Кусаю губу и качаю головой. Его театральность поразительна, ведь от неё меня уже практически не тошнит.

– Держи, это сок. Подумал, ты захочешь немного смочить горло. Так много болтаешь, аж неудобно как-то.

Смеясь, беру стаканчик и делаю глоток яблочного сока.

– Обожаю его, благодаря этому ты зарабатываешь положительный балл.

– Раз у меня уже есть преимущество, то я воспользуюсь им прямо сейчас. Пошли, – Дин тянет меня за руку и помогает встать с выступа.

– Куда? У меня здесь подруга, и я должна её найти…

– Она большая девочка, справится без тебя. Я хочу посмотреть город вместе с тобой. Прямо сейчас. Пошли, Реджи, немного веселья тебе не помешает.

Оглядываясь назад, смотрю на бар, в котором осталась Меган, и позволяю Дину увести меня.

– Ты тащишь меня, и это уже незаконно. Меня не прельщает шанс быть изнасилованной даже таким красавчиком. Знаешь ли, по отзывам на всех сайтах, это крайне неприятно.

Дин смеётся и качает головой.

– Я начинаю привыкать к твоему юмору. Обожаю, когда девушка знает, чего хочет и говорит всё так, как есть. Но даже на поцелуй не рассчитывай, Реджи, ты пока ещё баллов не набрала.

– Ах ты…

Хохоча, Дин уворачивается от моей ладони, отскакивая в сторону. Его каштановые волосы разметает осенний ветерок, глаза сверкают от веселья. Он бегает вокруг меня, щипая то за бок, то за руку. Я пытаюсь его поймать и неожиданно даже для себя понимаю, что увлекаюсь очень странным парнем, который уводит меня всё дальше и дальше.

– А сейчас я тебе кое-что покажу. Об этом месте мне рассказал мой лучший друг. Точнее, ему посоветовали привести сюда какую-нибудь красотку, чтобы она упала в обморок от его предусмотрительности.

– Это же мой университет. Я его видела и…

– Но ты не видела главного, – Дин подмигивает мне и достаёт из кармана карточку для персонала.

– Откуда это у тебя? Боже, ты же не мой новый преподаватель или кто-то в этом духе, да? Если так, то я тебе сейчас прикус поправлю.

– Не волнуйся, это от моего друга. Он получил её не совсем законно, но разве это важно?

Дин, крепко держа меня за руку, на цыпочках проходит мимо охраны, а потом срывается на бег. Мои лёгкие горят, и я, в который раз, рада тому, что на мне кеды, а не туфли. Мы поднимаемся по пролётам наверх. Несёмся по коридору и через некоторое время оказываемся на самой высокой точке университета.

Парень ведёт меня за собой, и я охаю от вида панорамы, раскинувшейся перед нами. Всё такое маленькое, словно игрушечное. Меня поражает то, что я вижу, а ещё больше – тёплые ладони, ложащиеся на мои плечи.

– Теперь я покорил тебя? – шепчет Дин на ухо, обжигая своим дыханием. По спине щекотливо проносятся мурашки.

– Ты? Не бери на себя много, парень. Заслуга твоего друга. И значит, только его я должна благодарить. Здесь потрясающе, – шепчу я.

– Ну, хорошо, если я признаюсь и скажу, что выкрал карту у своего друга, и теперь он не сможет привести сюда красотку, чтобы соблазнить её? Я уберёг девушку от разбитого сердца, это зачтётся ещё за один балл?

– Как это благородно. Ты прямо душка, Дин. Сейчас взорвусь от восхищения твоей персоной и рассыплюсь в сотнях «бе». И ты здесь не один оказывается, да?

– Не один. С тобой, Реджи. Только с тобой…

Дин проводит ладонью по моей щеке. От этого прикосновения внутри всё сжимается в ожидании продолжения. В свете полной луны, отражающейся в его глазах, я теряю здравый смысл. Его дыхание касается моих губ, сердце набирает обороты…

                                          ***

– Мадемуазель?

Подпрыгиваю на месте, и дурман исчезает так же быстро, как и появился. Чёрт. Всё моё тело покрыто мурашками и не от холода, а от удовольствия первого поцелуя с ним.

– Мадемуазель? Вы не притронулись к закускам. Вам не понравилось? Уже готово основное блюдо.

– Я… оставила место именно для него. Спасибо, – прочищая горло, выдавливаю из себя улыбку.

Моё сердце снова бьётся, словно ожило на пару минут. Плохие воспоминания. Дурные. Ненужные. Болезненные.

Официанты в их дорогой форме быстро убирают закуски со стола, а вместо бутербродов появляется куча неизвестных мне приборов и…

– Это что такое? – Отклоняюсь назад, когда Полье пытается завязать на моей шее чёртов слюнявчик. Я клянусь, это самый настоящий слюнявчик для детей! Ладно, он белоснежный и на нём вышит герб страны, видимо! Но это слюнявчик!

– Чтобы вы не испачкались, мадемуазель. Разве у вас так не принято? – изумляется Полье. Хмуро смотрю на слюнявчик, а потом на парня. Может быть, и принято, но я не ходила в дорогие рестораны. Давно не ходила и понятия не имею, как там принято есть.

– У нас… хм, всё иначе. Это же не способ меня высмеять или же как-то задеть, верно? – тихо уточняю.

– Что вы, мадемуазель, мне голову оторвут, если я вас обижу. Вы у нас знаменитость. Американцев до вас здесь раньше никогда не было, поэтому мы хотим сделать всё, чтобы произвести на вас впечатление…

– Боже мой, – прикрываю глаза от такой ужасной информации. Полье пользуется случаем и быстро набрасывает на меня слюнявчик, а кто-то другой хватает мои волосы и поднимает их.

– Да что же это…

– Вот и всё.

– У нас это могут расценить, как насилие, и посадить в тюрьму или присудить приличную моральную компенсацию, – бубню, пытаясь ослабить узел на шее.

Поднимаю голову на Полье, застывшего в ужасе.

– Забудьте, – закатываю глаза. Парень напряжённо кивает мне. Этого ещё не хватало. Кроме того, что я популярна, теперь буду ещё и монстром. Прекрасно. Час от часу не легче.

Через несколько секунд музыка становится очень торжественной, словно сейчас в зал войдут королевские особы. С интересом выглядываю из-за высокой спинки кресла, и мой рот приоткрывается.

– Да вы издеваетесь.

Полье торжественно несёт лобстера на огромном подносе, с одного боку от него везут тарелку с водой и лимоном, с другого соусы и свежие овощи с зеленью. И вся эта делегация придурков направляется ко мне.

Можно, я сбегу прямо сейчас, а?

Глава 3

И я готова рвануть, но трое парней уже окружают мой столик.

– Двухкилограммовый королевский лобстер для нашей гостьи из Америки.

Вокруг раздаются аплодисменты. Скатываюсь ниже по креслу, и снова щёки горят. Инга будет в восторге, когда я расскажу ей об этом. Она будет хохотать года два над тем, как её младшей антисоциальной, грубоватой и абсолютно некоммуникабельной сестре подложили огромную свинью в виде главной роли в этом цирке. Ничего ей не скажу.

– Ну же, мадемуазель, попробуйте. Ромье очень старался, – с улыбкой говорит Полье.

– Хм, давай уточним, идёт? Это бесплатно, да? То есть я уже прикинула, сколько стоят лобстер, закуска, вино и, вообще, всё это. И для меня это чересчур дорого. Я не могу себе это позволить, поэтому хочу знать точно – мне придётся за это платить?

– Эм… нет, мадемуазель. Разве вас не предупредили, что это подарок для вас и вашего… простите, я не хотел вас огорчать. Я… Эльма сказала, что этот наглец вас бросил в день свадьбы. Как же это не по-мужски, если мне позволено давать оценку его действиям. И вы правильно сделали, что приехали к нам. Нельзя позволять какому-то мерзавцу менять ваши планы. Мужчины здесь абсолютно другие, мадемуазель. Они чтят женщину, как свою мать, и никогда не позволят себе обидеть или оскорбить её. Мы…

– Может быть, тебе рупор дать, а то не все видят дырки в моём нижнем белье?

Хуже уже было, так что просто сижу и обтекаю. Дерьмо.

– Ох, я… простите, мадемуазель, просто… Я… в общем, ужин за наш счёт. Хотите, я помогу вам с лобстером?

– Хочу. Я понятия не имею, с какой стороны к нему подойти, так что ввиду того, что ты выложил всю мою подноготную всем гостям этого ресторана, то да, должен мне помочь.

Парень покрывается красными пятнами и хватает щипцы.

– Мне жаль, мадемуазель. Я не хотел.

– Забей. Итак, значит, ты знаешь Эльму?

– Она… мы встречаемся.

– Потрясающе, – язвительно прыскаю от смеха. Полье расплывается в улыбке. Эй, я вроде бы его оскорбила. Здесь что, интонацию не понимают?

– Да, она для меня самая лучшая девушка в городе. Мы вместе учились, и в скором времени я приведу её сюда для особенного ужина. Эльма рассказала мне про вас… не только мне. Не злитесь на неё, она просто очень общительная, и её все любят. Городок у нас маленький, поэтому… я, наверное, должен предупредить – ваша история уже не сенсация.

– Вау, какие же вы все сплетники. Кровь часто портите туристам? – ехидно интересуюсь.

– Это как? Портить кровь? У нас чистая вода, и её можно пить прямо из-под крана. Хороший выбор фруктов и овощей, морепродуктов и мяса. Всё экологически чистое. На нашей земле нет заводов, загрязняющих природу. Мы сами всё выращиваем и ловим, у нас даже есть фермы по разведению рыбы, чтобы не истреблять её в привычной среде обитания и тем самым увеличить её популяцию. От этого кровь портится?

Секунду смотрю на парня, а он несёт весь этот бред совершенно серьёзно. Меня пробирает смех. Хохоча, откидываюсь на спинку кресла, и даже слёзы выступают. Необъяснимые придурки! Боже мой, что это за цирк уродов-то?