– Насмерть? – ужаснулась Ева.

– Наверное, нет, ее увезли на скорой, – засомневался Гислер.

– А больше некому было сообщить? – уточняла Журавлева.

– Да было, конечно, – немного подумав, решил Юрка.

– Даже не знаю, что тебе посоветовать, – размышляла Ева.

– Естественно, с одной стороны ты обязан это сделать, но с другой – есть у меня знакомый, который тоже как-то выступал в роли свидетеля, его замучили таскать то в милицию, то в суд. Так что решай сам.

– Да нет, я тут ни при чем, это один мой друг, – стал отнекиваться Юрка.

– Значит пусть сам друг и решает, – посоветовала Ева. – Кстати, ты что после уроков собираешься делать?

– Надо зайти к одному другу, – сказал Юрка.

– Тому самому? – догадалась Журавлева.

– Да, к тому самому, – подтвердил Гислер. – А что?

– Антона-то нет. Решил, наверное, отлежаться еще денек, надо его навестить, – заметила Ева.

– Ты иди, а я попозже зайду, договорились? – спросил Юрка.

– Хорошо.

После уроков, еще раз железно пообещав Журавлевой зайти к Антону, Гислер вышел из здания школы и пошел прямо, все еще не определившись, что делать.

– Надо сначала позвонить, – сказал он сам себе вслух для большей уверенности.

Юрка подошел к автомату и набрал один из двух номеров телефона, а именно 02. В трубке послышался голос дежурного и Гислер, немного волнуясь, заметил, что он был свидетелем дорожного происшествия, которое произошло пятого декабря. В ответ его попросили сначала назвать свои данные: фамилию, имя, и домашний адрес. Последовала пауза – Юрка колебался.

Через пару минут он произнес:

– Гислер Юрий.

Затем он продиктовал свой домашний адрес и телефон. Потом его попросили сообщить суть дела, но Юрка вдруг заявил, что лучше он зайдет и все расскажет. Ему назвали отделение и фамилию следователя. Повесив трубку, Гислер вздохнул с облегчением – теперь отступать было поздно.

Уверенным шагом он направился в отделение. Там назвал фамилию следователя, и ему сказали номер комнаты. Первое, что бросалось в глаза при первом столкновении со следователем – его шикарные усы. Юрка все рассказал в мельчайших подробностях. Тот очень обрадовался, когда Юрка сообщил, что помнит цвет и марку машины. К сожалению, он не запомнил номер. Но все равно Георгий Петрович, так звали следователя, поблагодарил его за то, что он пришел. Юрка подписал свои свидетельские показания и пообещал явиться, когда его вызовут.

– Совсем забыл спросить, Георгий Петрович, – обратился Гислер.

– Да, спрашивайте, молодой человек, – с готовностью ответил следователь.

– А что случилось с пострадавшей? Я видел, как ее увезла скорая, но что с ней произошло потом? – искренне поинтересовался Юрка. – Надеюсь, она осталась жива.

– Пострадавшая Серпухова Мария Николаевна жива, находится в больнице, – ответил Георгий Петрович. – Нога сломана и несколько ссадин.

– Ясно, хорошо, – вздохнул Юрка. – Можно, я пойду?

– Да, конечно, – сказал следователь. – Еще раз благодарю вас за то, что вы выполнили свой гражданский долг.

– Любой поступил бы также на моем месте, – скромно заметил Гислер.

– Совсем нет, – отреагировал Георгий Петрович. – Сейчас люди разные. Я бы даже назвал это человеческим долгом, а не гражданским.

Юрка вышел на улицу и почувствовал странную легкость в душе.

Ему непросто было решиться прийти сюда, но он все-таки сделал это. Неважно, что будет дальше, куда и сколько раз ему придется ходить, но сейчас он думал только о том, что может быть помог этой бедной женщине, и чувствовал себя чуть ли не героем.

Потом ему внезапно захотелось навестить эту женщину. Хорошо, что он запомнил, в какой она находится больнице. Гислер решил, не откладывая, отправиться прямо в больницу.

– Вы не подскажете мне, в какой палате лежит Серпухова Мария Николаевна? – поинтересовался Юрка в приемной.

– Когда она поступила? – спросили его.

– Пятого декабря, вечером, часов в семь-восемь, – отчитался Гислер.

– Сейчас посмотрим, – ответила женщина, скорее всего медсестра. – Так, Мария Николаевна есть, в пятнадцатой палате.

– А как она себя чувствует? – решил первым делом узнать Юрка.

– У нее закрытый перелом ноги, – сообщила медсестра. – Но в общем чувствует себя нормально.

Юрка поднялся на второй этаж и отыскал пятнадцатую палату.

Потом он осторожно заглянул туда – в палате стояло шесть кроватей. И тут до него дошло, что он не знает, как выглядит эта женщина.

Одна тетенька, которая лежала на кровати у самого входа, увидела его и спросила:

– Ты кого ищешь, мальчик?

– Марию Николаевну. Мне сказали, что она в этой палате лежит, – сказал Гислер.

– Это которую машиной что ли сбило? – спросила женщина.

– Ага, та самая, – закивал Юрка.

– Это моя соседка, тетя Маша, – показала она рукой на рядом расположенную кровать. – Только она по-моему сейчас спит.

– Спит? Ну ладно, я тогда пойду, – произнес Юрка.

– Подожди-ка, – остановила его женщина. – А ты кто ей будешь, может внук? А то ее кроме милиционера никто не навещал. А спрашиваем – говорит нет у нее никого.

– Нет, я ей не родственник, она вообще меня не знает, – стал объяснять Юрка. – Просто я хотел узнать, как она себя чувствует. Раз она спит, то зайду в другой раз.

– Как это не знает, что-то я не пойму, – не отставала женщина.

– Просто я видел, как ее тогда сбила машина, – рассказал Гислер.

– Да ты что, – всплеснула руками тетка и даже попыталась присесть на кровати. – Ну ты заходи еще обязательно, тетя Маша будет очень рада.

– Я зайду, – пообещал Юрка. – Передайте ей, чтобы поскорее выздоравливала.

Гислер вышел из больницы и пошел на остановку. Какой-то человек, стоящий рядом, спросил у него, сколько времени.

Юрка ответил и это напомнило ему о том, что он обещал зайти навестить Антона. Он прыгнул в подошедший как раз троллейбус.

– Наконец-то явился, – дверь открыла Ева.

– Привет, – дружелюбно произнес Гислер. – Как наш больной?

– Наш больной ничего, – ответил я. – Я думал, Юрка, что ты совсем не придешь.

– Как ты мог так обо мне подумать? – возмутился Гислер. – Просто я гонялся по делам. Ты все болеешь или уже выздоровел?

– Почти как огурчик, Ева тут меня еще подлечила немного, – рассказал я.

– Что там твой друг решил? – спросила Гислера Журавлева.

– Какой друг? – не понял Юрка.

– Ну тот, свидетель дорожного происшествия, – напомнила ему Ева.

– Решил сообщить все-таки в милицию, вдруг у них больше нет никаких свидетелей, – объяснил Гислер.

– Вы о чем вообще разговариваете? – попытался вмешаться я, потому что не понимал ни единого слова. – Вот так один день просидишь дома и выпадаешь совершенно из событий.

Ева, не дав сказать ни слова Юрке, пересказала историю, которую услышала из его уст.

– Это ты что ли был тем свидетелем? – спросил я напрямик у Юрки.

– Я? – растерялся Гислер поначалу. – Да, я.

– Ты сообщил в милицию? – удивился я.

– Да, – честно признался Юрка.

– Ты правильно поступил, это твой человеческий долг, – высказала свое мнение Журавлева.

– Кстати, ты рассказала ему свою историю? – спросил у нее Юрка, а сам подумал, что про человеческий долг он уже где-то слышал.

– Какую историю? – нахмурился я. Слишком много без меня событий происходит.

– Давай рассказывай, ты же собиралась, – Гислер пристально посмотрел на Еву.

– Знаешь, я хотела поговорить насчет рукописи, – смутилась Журавлева.

– Что насчет рукописи? – заинтересовался я.

– Она думает, что ее история больше подходит по смыслу послания, чем твоя с пропавшим щенком, – выпалил Юрка.

– Что за история? – удивился я.

– Мне случайно позвонила девочка, которая приехала к бабушке и заблудилась, – сбиваясь, стала объяснять Ева.

Юрка взял слово и пересказал то, что слышал от нее раньше.

Журавлева только стояла и поддакивала.

– Вот я и подумала, что телефон тоже можно расшифровать как придуманные уста, правда ведь? – обратилась ко мне Ева.

– В принципе, да, – ответил я, немного подумав.

– Ну, меня тоже это взволновало, и я решила ей помочь, хотя до сих пор не понимаю, почему выбор пал именно на меня, – с жаром доказывала девочка. – Ведь могла же она позвонить кому-нибудь другому. Что ты на это скажешь?

– Не знаю, – я совершенно растерялся от такого поворота событий.

– А ты что думаешь? – мы с ней оба повернулись в сторону Гислера.

Юрка стоял, погрузившись в свои раздумья, и по-моему, совершенно не слышал, о чем мы тут с Евой спорим.

– Юр, ты слышал, о чем мы говорили? – нервно спросила Ева.

– Мы ждем твоего мнения.

– Да, – вернулся Гислер из заоблачных далей. – Я подумал, что и моя версия может быть верной, если уж на то пошло.

– Какая еще версия? – раздраженно спросила Журавлева.

– Телевизор же тоже можно представить как придуманные уста?

– задал вопрос Юрка.

– Можно, – согласились ребята. – А причем тут телевизор?

– Ну как же? Я по телевизору увидел бегущую строку с объявлением, в котором просили откликнуться очевидцев того дорожно-транспортного происшествия, – объяснил Гислер. – И дальше все сходится, так же как и у вас.

– Да вы просто навыдумывали какую-то ерунду, – сказала Ева. – Это все простое совпадение, игра воображения. Только подумайте, чем мы вообще занимаемся.

– Действительно, как дети малые, – поддержал ее Гислер.

– А я уверен, что эта рукопись имеет какой-то смысл, возможно сейчас он нам еще непонятен, – заметил я.

– И вряд ли вообще когда-нибудь он нам станет понятен, – разозлилась Ева.

– Ева, откуда такой пессимизм? – удивился Юрка. – Раньше ты так никогда не говорила.