Помоги проекту - поделись книгой:
– В гости к бабушке, – девочка указала на стоящую в ногах корзину, обмотанную платочком.
Нифига себе, Красная шапочка! Я подавился уже прыгнувшим на язык "А где живет твоя бабушка?", чтоб уж совсем не входить в образ Серого Волка, и задал другой вопрос:
– А мама твоя где?
– Пошла пописать, – не конфузясь ответила "Шапочка".
Жаль. Я-то разлетелся было напроситься сопровождающим к девочке. Во-первых – безобиднее выгляжу, во-вторых – надо начинать общение с местными жителями. С детьми – проще. Сами много говорят и не удивляются глупым вопросам. Но увы. У нас тут мама писает.
– А папа?
Если тут и папа отирается – нужно сниматься с якоря и отходить на другую стоянку. Ловить нечего.
– Папа умер, – спокойно заявила девочка.
Отставить якорь. Можно попробовать очаровать мамулю. А вот, похоже, и она…
Молодая – угадал! – женщина, лет двадцати пяти, плотненькая, местный типаж, синее платье в белый горошек, точно такое же, как и на дочке, одинаковые каштановые волосы, заплетены в одинаковые косички.
– Добрый вечер! – улыбнулся я.
– Мама…
– Гара, сколько раз я тебе говорила: не разговаривай с чужими людьми! Пойдем!
Я недоуменно посмотрел им вслед. Чего это она… Хотя…
Забылись вы, батенька. Вы – вовсе не симпатичный и спортивный молодой человек, а осунувшийся, бледный и небритый тип…
Осунувшийся…
Бледный…
Небритый…
С зэковским фанерным чемоданчиком…
За кого она меня приняла?!
За кого меня принял милиционер?!
Хотя… Как раз милиционер все понял правильно. Фанерные чемоданы здесь – багаж для небогатых вроде крестьянства, вон, еще один почти такой же стоит. А на зека я не похож. Как раз из-за бледности – те все больше загорелые-прокопченые. Попробуйте целый день лес повалить – обгорите, никакого солярия не надо.
Так что я, с точки зрения менее пугливых личностей – паренек-колхозник.
Ладно. Попутчиков, с которыми можно поболтать, мы еще найдем.
Поезд отходит в час ночи, сейчас, если верить круглым часам над аркой входа в зал ожидания – десять вечера. Три часа можно вздремнуть.
А потом – семь часов в дороге. Отосплюсь…
И, самое главное: Большой Гарт – ДРУГАЯ область.
Сбросим с хвоста милицию.
Глава 12
– Привет.
– Ну, здравствуй, коли не шутишь.
За время ожидания поезда до Большого Гарта я успел и поспать – ну, скорее, вздремнуть – и почитать книгу – поверьте, атлас мира, даже совершенно незнакомого, не самое лучшее чтиво – и прогуляться туда-сюда по залу ожидания. Даже рассмотреть свой билет: небольшой картонный прямоугольник, на самом деле небольшой, примерно в спичечный коробок длиной и в полкоробка – шириной. С дырочкой в середине, чтобы удобнее было нанизывать на штырь и множеством мелких дырочек, которыми выбиты дата и время отправления. Называется такой тип билета – билет Эдмондсона. По крайней мере, в нашем мире. И даже не спрашивайте, откуда я это знаю.
Короче говоря, где-то за час до отправления я опух от безделья, отсидел на чем сидел, и готов был взвыть, аки оборотень. Тем более, время располагало – полночь. Но тут, к счастью, начал появляться народ, который рассосался было часам к одиннадцати. Даже начали вырастать хвосты очередей и билетных касс, так что я мысленно похвалил себя за то, что билетик приобрел заранее. Не люблю очередей.
Итак, есть народ и можно приступить к осуществлению моего зловещего плана, муа-ха-ха. Если серьезно – ничего зловещего. Просто мне нужно решить несколько важных задачек, а без помощи сочувствующего населения это не получится.
Задачка номер раз – узнать, кто же я такой. Нет, кирпич мне на голову не свалился и я все прекрасно помню. Вопрос в другом: кем я кажусь окружающим? И если реально зэком – нужно менять имидж. А если не зэком – то кем? Вдруг это вполне подходящий образ и нужно потихоньку начинать ему соответствовать? Или поменять его – если неподходящий. Для того чтобы это узнать, мне нужны незакомплексованные общительные люди, которые не побоятся резануть правду-матку.
Задачка номер два – узнать, как там, в Большом Гарте, с возможностью подзаработать. Хотя бы те же самые вагоны разгружать – можно/нельзя. Для чего нужны люди, которые регулярно испытывают денежные затруднения и находятся в поисках подработок.
Задачка номер три – найти достаточно доброжелательных граждан, к которым можно напроситься на ночлег денька на два-три, а по возможности – и выпросить чего поесть. Да, попрошайкой чувствовать себя унизительно, но моя гордость уже подточена голодом до нужной кондиции. Так что мне нужны те, кто сам частенько недоедает, чтобы понять мои чувства, но при этом всегда готов поделиться последней горбушкой.
Итак, мне нужны молодые, общительные ребята, постоянно голодные и безденежные, но при этом неунывающие и жизнерадостные.
Короче говоря – студенты.
В зале появилось несколько человек, по виду похожих на студентов, возвращающихся из дома к месту учебы, но мне подходили не все.
Девушки – сразу нет. Если не испугаются моего вида, то решат, что я пытаюсь их склеить, и сразу включат защитную реакцию.
Парни-одиночки – тоже нет. Маловероятно, что они станут общаться с незнакомцем. К тому же, судя по возрасту и общей испуганности во взгляде – это даже еще не студенты. Абитуриенты. Июль – время вступительных экзаменов.
Большие группы – тоже нет. Есть шанс оказаться в роли коверного[53], что мне не подходит, я не развлекаться планирую. И не других развлекать.
Парочки – в ту же степь. Им интересны только визави.
А вот, скажем, три парня…
С которыми я поздоровался и которые теперь развернулись, с любопытством меня оглядывая. Я спокойно уселся на скамью напротив и протянул руку:
– Ершан.
Имя как имя. Я уже и привык как-то.
Моих будущих друзей – которые пока не подозревали о свалившимся на них счастье – звали Маргат, Аркон и Кайман. Хотя в последнем ничего не напоминало ни каймана, ни крокодила, ни даже аллигатора[54]. Обычные ребята, двое белобрысых, один темноволосый – тот, что Маргат – загорелые, веселые, в клетчатых рубашках, похожих на мою, мягких брюках и круглоносых ботинках.
– Ребята, можете мне помочь?
Парни переглянулись. Без ожидаемой опаски, мол, что за разводила пытается у нас чего-то выманить, скорее, с веселым любопытством. Наверное, потому что нет здесь печального опыта двадцать первого века, когда заговорившего с тобой незнакомца стараешься проигнорировать, ибо тот, со стопроцентной вероятностью или хочет выманить у тебя деньги или наоборот – впарить супер-пупер-пылесос, который работает ровно столько, чтобы продавец успел убежать подальше, или же ему край как нужно выяснить, не хотите ли и вы поговорить о Боге нашем Ктулху. Конечно, настолько открытым людям, как здешние жители, в нашем времени пришлось бы тяжело, но нам здесь, с нашей вечной настороженностью и подозрительностью, ой как трудно…
– А что помочь-то? Если паровоз помыть или там телегу до деревни дотолкать – мы несогласные.
Так. Паровоз в шутке оказался потому, что мы на вокзале. А "телега до деревни"? Похоже, я смахиваю на деревенщину… Уже неплохо.
Чем хорош в моем случае образ человека из деревни? Тем, что никто, собственно, не ожидает от тебя, что ты будешь цитировать Ницше и Шопенгауэра, уметь пользоваться вилкой или знать, как жрут проклятущие зябрики. Любой промах автоматически спишется на "Да он с деревни же!". Есть, конечно, и обратное – "деревенский", не знающий, с какой стороны у лошади ярмо, как сеют картошку и жнут кукурузу[55], вызовет сильные подозрения. Даже внешность должна быть ПРАВИЛЬНАЯ. Ладно, одежда у меня подходит, вроде бы, борода, похоже, тоже дает плюс три к точности попадания в стиль. А вот, скажем, трудовых мозолей нема. Нет, мозоли у меня есть, но от грифа, что не совсем то…
Так что – тихонечко, осторожненько, как по вешнему льду…
– Паровоз мне без надобности, пусть его машинисты моют, а телегу, если понадобится, я и сам дотащу. Другая у меня нужда…
С "нуждой", батенька, осторожнее. Дело даже не в двусмысленности – вон как смешливый Кайман прыснул – а в том, что я, стараясь войти в образ "парня из деревни", могу сильно пересолить с "простонародными" словечками типа всяких давеча да анадысь. "Пущай" и "ежели" я проглотил, я вот "нужда" на язык все же прыгнула. Лучше спокойно говорить, не торопясь, без умных слов, но и без деревенского колориту… колорита, мать твою!
– Так если нужда – то вон туда.
– Был я "вон там", сейчас не об этом. Вы в Большой Гарт едете?
– Ну.
– Как там насчет подзаработать? Вагоны на вокзале разгружать возьмут? На пару дней?
Сразу обозначим затрудненность в деньгах, конкретный интерес в вагонах и короткий срок – чтобы избежать возможного подозрения в бродяжничестве.
– А тебе зачем?
Логичный вопрос. И как каждый логичный вопрос – он уже имеет у меня свой ответ.
– Я в Афосин еду.
Ну да, Афосин. Именем вождя назван. Типа аналог Питера. Я даже знаю где он, вот какой я продвинутый, не зря атлас тырил.
– Поступать хочу. В институт.
Афосин – городок немаленький, на карте как миллионник обозначен и институтов там наверняка вагон с прицепом.
– Да вот беда…
Я сделал паузу.
– …деньги у меня утащили. Сволочи какие-то. Домой возвращаться стыдно, там у меня мамка…
Трагическое лицо даже делать не нужно было. Парни слушали меня, раскрыв рты. Даже стыдно стало за обман. С другой стороны – я же от них ничего не хочу, кроме информации.
– В общем, не… не пройдет возвращение. Все продал, что с собой было, только чемодан остался, да документы.
С этими словами я махнул рукой, показывая на чемодан "с документами". Заодно убедился, что ему никто ноги не приделал. Наивность наивностью, а воры – они всегда были.
– Хотя с вагонами помочь, а здесь не пускают. Последние копейки выскреб, только до Гарта хватило, два дня спал, где попало, с вокзала милиционер прогнал…
Нет, это все я произнес не слезливым голосом беспризорника, как могло бы показаться. Спокойным, мерным голосом человека, который не давит на жадность, а просто рассказывает свою историю.
Попрошаек не любят.
– Так может… – ребята, не сговариваясь, полезли в карманы.
– Не-не-не, – замахал я руками, – Как я вам потом деньги отдам? Мне ж в Афосин надо!
На лицах троицы нарисовалось явное облегчение. Альтруизм – это хорошо, но и лишних денег у студентов нет и быть не может.
– Вы мне просто скажите, как там, в Гарте подработать можно?
Меня тут же завалили информацией, как почерпнутой из собственного опыта, так и узнанной по рассказам очевидцев.
Вагоны там разгружать можно. И студентов берут. Насчет пропуска на станцию они не знают, но, вроде бы, без паспортов. Платят по шестьсот рублей за вагон, но, так как в одиночку ты убьешься его разгружать, то на бригаду человек в шесть приходится по сто рублей. Неплохо.
Можно делать чертежи за деньги. Учились ребята на втором курсе в заведении с хитрой аббревиатурой ГСХИ, связанном с сельским хозяйством и инженерной спецификой. Правда, сколько стоит сделать чертеж – они не в курсе, потому что справлялись сами, есть у них сосед по комнате, которого хлебом не корми – дай почертить. Да мне, в принципе, и неинтересно – я чертить не умею. Для меня все эти рейсфедеры, рейсшины, кульманы, основные надписи, выносные линии, разрезы и штриховки – темный лес[56]. Ничего в этом не понимаю.
Можно напроситься сторожем в более-менее тихое место, просмотреть за ребенком, еще что-то по мелочи, но мне все это не подходило. Там сто пудов паспорт спросят. А мне что, опять на чемодан показывать? Кстати, как он там? Стоит, голубчик…
Потом ребят слегка понесло, они подзабыли, что я спрашивал насчет подработки на пару дней и начали травить байки о том, кто и сколько зарабатывал. Вспомнили недавно появившиеся стройотряды[57] студентов – ничего, что я пока еще не студент? – откуда можно было приехать чуть ли не в золоте. Парней, впрочем, впечатляли не столько заработки – на них в основном напирал деловитый Маргат – а романтика путешествий. Ну понятно "А я еду, а я еду за туманом…". Слегка пробежались по разным там шабашникам и прочно углубились в леса-горы-косогоры. Я слушал, примерно складывая в голове картину здешней географии, и заодно подавал реплики, ожидая уместно вставить одну нужную. Даже байку рассказал к случаю.
– Не, у нас не так, – усмехнулся я после одной из особо завиральных историй Маргата, – У вас капусту солят, а у нас соль капустят[58].
– Кстати, Ершан, – Кайман, конечно, самый болтливый и несерьезный, – А ты сам-то откуда?
Ребята здешние. Маргат – раниманский, а его приятели – деревенские. А я… А я, собственно, этот вопрос и ждал.
– А вот угадайте, – хитро прищурился я, как бы подначивая, – По внешности, по приметам. Как… как сыщик этот известный…
Хорошо хоть не ляпнул про Холмса, зовут-то его тут совершенно иначе.
Подначка прошла, ребята заинтересовались. Осмотрели меня. Ну, давайте. Я же не могу прямо спросить, на кого похож, а так, полу в щутку – вполне можно.
– Ну, если поиграть в Корнана Байса… – чуть прищурился самый бойкий, Маргат, – Ты, Ершан, по виду из деревни, но это слишком явно. Стал бы ты спрашивать, если бы се было так просто… Кепка… Борода… Сапоги…
– Сармец? – предположил молчаливый Аркон.
– Может и сармец, а может и нет… – а ты азартный, Маргат… – те бороды подлиннее отращивают, да и волосы у них светлее… Знаю! Ты – талганец!
– Он же в кепке! – не согласился Кайман, – А талганцы такие… Шапочки носят. Круглые.
– Да не, точно талганец! Смотри какой бледный! Деревенские – загорелые, и сармцы – тоже, они же вечно на солнце, а талганцы – в джунглях живут, какое там солнце… Смотри, смотри, удивился! – он ткнул в мою сторону пальцем, – Не ожидал, что догадаемся?
– Ну да… – слегка ошарашенный словом "джунги" кивнул я, – Талганец. Почти. Не совсем, но что-то около и вообще, так что ты угадал.
– А шапка где? – требовательно дернул за рукав рубашки Кайман.
– Продал. В придачу кепку дали, – я прищурился, – Ты глянь, никак моя тетка Мара? Откуда бы ей здесь взяться? Сейчас, погодите, пойду спрошу…
Поделиться книгой: