Помоги проекту - поделись книгой:
– Пронто?
– Алессандра, я договорился, – услышала она бодрый голос Клаудио. – Графиня ди Розати ждет вас завтра в полдень, я отрекомендовал вас своей хорошей знакомой, которая ненадолго остановилась в Спелло, а дальше вы уже сами решите, что будете рассказывать. Но вы меня не подведите, – маленький маркиз стал серьезным. – Графиня очень приятный человек, и мне не хотелось бы ее сильно расстраивать… – он помолчал… – А жаль, что вас сегодня не было в театре, Алессандра, спектакль был просто изумительным!
Саша поблагодарила Клаудио и взглянула на часы – было около полуночи. Она проспала весь вечер и теперь явно промучается бессонницей до утра. Идти куда-то ужинать уже поздно, это только маркиз, возвращаясь с вечернего спектакля в столице, считает нормальным позвонить в такой час, а в маленьких городках вроде Спелло все давно спят. Так она и проворочалась до рассвета.
От бессонницы и глупых мыслей, беспорядочно возникающих непонятно откуда, разболелась голова, и Саша уже решила выпить чего-нибудь успокоительного, ведь аптечку она давно привыкла возить с собой. Но потом распахнула окно и, вдохнув холодного предрассветного воздуха, провалилась в сон, завернувшись с головой в одеяло.
Через несколько часов она проснулась совершенно разбитая и, взглянув в зеркало, поняла, что это уже не исправишь. Так и придется идти на прием к графине с бледно-зеленой физиономией и красными воспаленными глазами. Никакой косметикой этого не скрыть.
Завтракать дома не хотелось, и Саша вышла на улицу.
Было еще рано, но бар в одном из соседних домов работал. Привыкшая к поздним пробуждениям тосканских городков, Саша с удивлением узнала, что в Спелло газетный киоск начинает работать в шесть часов утра, а бар в центре города – что-то невероятное – в семь тридцать. В этот бар она случайно зашла в день приезда и сразу была очарована необычным местом. Типичное итальянское кафе-мороженое со стеклянными витринами и парой пластиковых столиков в углу, куда по дороге на работу местные жители забегали выпить кофе и пролистать газету, а школьники – за мороженым или парой бутербродов, никого бы не удивило. Но зал продолжался маленьким коридорчиком и распахнутыми во двор стеклянными дверями.
А там, за дверями, оказался парк с высокими пиниями, в тени которых были разбросаны столики, с большими шишками, упавшими на серый гравий, кадками с цветами и чугунным витым заборчиком в самом конце парка. Отсюда открывался вид на долину, далекие синие горы, монастыри и фермы, разбросанные по холмам. Это был один из самых красивых и расслабляющих пейзажей, какие только можно было себе представить.
Саша взяла сок, кофе и парочку пышных мягких булочек с кремом – «венецианок», как было написано на ценнике. А потом, проголодавшись на свежем утреннем воздухе, попросила еще один кофе и вредный рогалик с сосиской.
– «От дог», – по-итальянски не произнося первую «х», заулыбалась хозяйка кафе, обильно поливая сосиску горчицей.
После такого завтрака жизнь стала налаживаться. «И, – подумала Саша, – начались хоть какие-то действия». Наконец она увидит тот дом, где жила Вероника, поговорит с ее хозяйкой, а вернее, компаньонкой.
Девушка вернулась домой, попыталась привести себя в светский вид для званого приема, как она назвала про себя встречу с графиней, и отправилась прогуляться по городку, чтобы скоротать оставшееся до полудня время.
Спелло был удивительно красив. Такого количества вазочек, горшочков, зелени во всех щелях, на всех уступах, подоконниках, порожках и просто у входа или на стене Саша нигде не видела. Она согласилась, что даже знаменитые кордовские дворы уступали Спелло, а может, только казалось, что старинные каменные палаццо в обрамлении цветов выглядят красивее беленых андалузских домиков.
Саша присела на скамейку возле ежика, растопырившего свои терракотовые иголки у входной двери в какой-то высокий каменный дом, и открыла блокнот.
«Графиня Мария Джузеппина ди Розати ди Монтемаррони», – прочитала она. Попробуй, запомни такое имя с первого раза!
Улочка квартала Сан-Систо
Внезапно дверь дома отворилась, и пожилая синьора с большой хозяйственной сумкой медленно спустилась по каменным ступеням крыльца. Увидев Сашу и сразу определив в ней иностранку, она, кивнув на ежика, спросила:
– Знаете, что это?
– Нет, – удивленно ответила Саша. – Ежик, для украшения?
– Это для чистки обуви, – заулыбалась женщина. И показала, как надо чистить, проведя подошвой своих туфель по иголкам ежика.
Саша пришла в совершенный восторг.
– Необыкновенный город Спелло! – воскликнула она.
Синьора польщенно кивнула.
– А вы видели фрески в соборе? – строго спросила она Сашу. – Обязательно сходите, это же Пинтуриккьо!
Саша клятвенно пообещала сходить.
9
Дом графини стоял в самой верхней части города, и Саше опять пришлось карабкаться по лестницам, где ступеньки почему-то шли вниз, когда сама лестница вела вверх. Только в конце лестницы отдувающаяся девушка догадалась, что это сделано на случай дождя. Попробуй поднимись или спустись по такой крутой каменной улице с мокрыми скользкими ступенями! А так ребро следующей ступеньки задержит твою ногу.
Саша сверилась с адресом и уже хотела войти во двор, в высокую и широкую арку, как вдруг застыла: прямо с арки на нее смотрели два огромных синих глаза с ресницами! Они были нарисованы на замковом камне арки и, куда ни сверни, казалось, внимательно наблюдали за тобой.
– Необыкновенный город Спелло, – засмеялась Саша и, подмигнув синим очам, вошла в арку.
Дом графини стоял в глубине широкого двора. Маркиз за обедом рассказал, что принадлежавшее его предкам, семье Бальони, строгое средневековое палаццо, больше похожее на крепость, теперь в собственности города и там заседает муниципальная власть, а вот дворец семьи графини так и остался частным.
Спелло. У дома графин
Внешне здание не впечатляло, оно отличалось от прочих розово-серых каменных домов Спелло. Это был желтый трехэтажный особняк с маленькими окошечками на самом верху, широкой кованой дверью и несколькими затворенными окнами на первом этаже. На втором высокие ставни на широких окнах были распахнуты.
Она несколько раз стукнула в дверь большим медным кольцом, которое располагалось в пасти такой же медной головы льва. Дверь почти сразу распахнулась, и на девушку вопросительно взглянула маленькая азиатка в синем платье с белым воротничком.
– Мое имя Александра Емельянова, – сказала Саша, подозревая, что горничная никогда этого не выговорит. – У меня назначена встреча с синьорой.
Азиатка посторонилась и жестом пригласила Сашу войти.
Девушка оказалась в большом холле с расписанным фресками потолком на уровне третьего этажа, дальше по лестнице она попала на второй этаж, в большой зал, весь в золотых и синих фресках на стенах, с огромными мягкими креслами и диваном в углу. Правда, фрески было сложно рассмотреть из-за плотно задернутых тяжелых темных штор.
Горничная постучала в боковую дверь, раздалось традиционное «avanti!», и Саша оказалась в салоне, или кабинете хозяйки дома.
Бессонной ночью в Сашиной голове сложился образ графини ди Розати. Это должна быть маленькая ухоженная пожилая леди в чем-то светлом, с седыми до синевы волосами, с аккуратной стрижкой средней длины, родная сестра элегантных пожилых леди из римской столовой. Но навстречу девушке, опираясь на трость, поднялась высокая дама с темно-русыми волосами, взбитыми в высокое каре. Она была одета в элегантный бежевый кардиган и коричневую юбку, на протянутой для приветствия руке тускло блеснул крупный янтарный перстень в серебряной оправе. Такая же янтарная брошь украшала лацкан кардигана.
Саша представилась, пожав графине руку, и на секунду растерялась, не зная, как вести себя дальше, но неожиданно расслабилась, узнав странный старомодный запах, который стоял в комнате. Точно такой же запах Саша помнила из детства, он исходил от трюмо бабушки. Так пахли рассыпчатая пудра, какие-то ароматизированные пуховки и старые помады, и именно такой аромат витал сейчас в жилище графини ди Розати.
– Садитесь, дорогая! – графиня тяжело опустилась в кресло и отставила в сторону массивную трость. – Дорогой Клаудио («У нее все дорогие?» – удивилась про себя Саша) мне позвонил и попросил с вами встретиться. Сказал, что нам, девочкам, найдется, о чем поболтать, и вы скрасите мое одиночество. Ах, вы, конечно, не откажетесь от кофе?
Как раз в этот момент двери распахнулись, и все та же азиатка внесла поднос, на котором стояли две малюсенькие чашечки с горячим кофе, два бокала с шипучим светлым напитком и блюдечко с печеньем – пухлыми жесткими кружочками, посыпанными сахаром.
– Спасибо, дорогая, – графиня небрежно махнула горничной, и Саша чуть не рассмеялась. Видимо, графиню окружали только дорогие люди.
– В это время дня я люблю пить просекко, – кивнула пожилая синьора на бокалы. – Вы согласны со мной, этот напиток очень бодрит? – И тут же, не дожидаясь ответа, спросила: – А вы уже были в соборе, видели фрески Пинтуриккьо?
– Феноменально! – только и успела вставить Саша, но графиня продолжала щебетать:
– Пробуйте печенье, такое пекут только в Умбрии.
Саша осторожно откусила кусочек и вежливо закивала: печенье действительно оказалось вкусным.
– Так что привело вас в Спелло, tesoro? – дама прикрыла глаза, наслаждаясь прохладным напитком.
Саша чуть пригубила просекко, открыла рот, но так и не успела ничего ответить. По-видимому, графине не требовались ответы на вопросы, ей достаточно было говорить и видеть перед собой собеседника, а это решало многие проблемы. Кроме одной: как же завести разговор об убитой девушке?
Вывалив на Сашу море совершенно бесполезной и неинтересной информации, синьора как раз и перешла к нужной теме.
– Просто замечательно, что мы с вами можем посидеть, поболтать и выпить просекко, – понизила голос графиня, словно собиралась выдать секрет. – Я большей частью одна… конечно, ко мне приходят с визитами, звонят, вот как раз дорогой Клаудио звонил вчера, но в основном я одна в этом огромном доме. Вы меня понимаете, – кивнула она на дверь комнаты, за которой скрылась прислуга. – О чем можно поговорить с этой…
Саша окинула взглядом комнату. Именно такими мы ожидаем увидеть салоны престарелых графинь: жестковатые кресла и диван с бархатной обивкой и выгнутыми спинками, журнальный столик на витых ножках, картины по стенам и люстра – вот люстра-то, пожалуй, больше подошла бы для громадного собора, чем для дома.
Все вокруг было мечтой антиквара – и торшеры под мягкими абажурами на золоченых ножках, и тяжелые подсвечники в углу… «Чем там ударили по голове бедную девушку?» – задумалась Саша, уже не улавливая смысла в бесконечном потоке слов, исходящем из графини. В этом случае жертвой должна была стать ди Розати, и она, Саша, прекрасно поняла бы Веронику, треснувшую графиню по голове… ну вот хотя бы тем канделябром на старинном столике.
И вдруг какое-то слово зацепило, и Саша стряхнула дремоту как раз вовремя, чтобы услышать последние слова старой дамы:
– Вы представляете, какой ужас?
– Ужасно! – воскликнула Саша.
– Она была такой молодой, – продолжала графиня. – Знаете, это ведь был знаменательный день, праздник нашего святого покровителя, Сан-Феличе, – графиня перекрестилась и поднесла пальцы к губам. – Я договорилась с доном Сильвано, это священник из нашей церкви. Вы знаете, дорогая, эта церковь, вы ее наверняка видели, чуть выше, на углу, – веками была церковью семьи ди Розати!
– Что вы говорите! – воскликнула Саша.
– Да, и когда бедная девочка захотела поучаствовать в процессии, – конечно, дорогая, вы меня понимаете, я не могла позволить ей занять место ди Розати, какой бы милой она ни была. Ну, мы с вами понимаем, дорогой Клаудио говорил, что вы одна из нас.
– Э-э, да, – выдавила девушка, вспомнив «благородное происхождение» собственного деда. И, расправив плечи, задрав подбородок, уже уверенно и даже высокомерно кивнула: – Конечно, я понимаю, – чуть не схватив графиню за плечи, чтобы хорошенько встряхнуть: дальше-то что, в конце концов?
– Так вот, о чем я? Ах да, дорогая, девочка очень хотела пройти в процессии, и я договорилась с доном Сильвано, что ей разрешат пронести свечи перед ларцом с мощами Сан-Феличе вместе с другими женщинами из очень хороших семей. Девочка была так счастлива!
– Но что же произошло? – все же встряла Саша.
– Ах, ну кто же знает! Вы же представляете, как работает полиция! Господи, куда все катится, если даже в нашем городе, где никогда ничего не происходило, где мы двери не запираем, уходя из дома, вдруг случилось такое. Не понимаю, что ее понесло на кладбище ночью.
– На кладбище? Боже, какой ужас, – подражая интонации графини, пропела Саша, удивившись про себя, зачем Веронику действительно понесло на кладбище, да еще ночью? Даже в городе, где никогда ничего не происходит, сама Саша ни за что не сунулась бы ночью на кладбище, будь тут хоть праздник десяти святых покровителей сразу.
– Но там, наверное, была церемония?
– Дорогая, какая церемония на кладбище? – удивилась графиня. – Все происходит в соборе, а потом процессия два раза обходит весь город. Кладбище тут совершенно ни при чем.
– Так и неизвестно, кто это сделал? – спросила Саша. – Может, кто-то из ее здешних знакомых?
– Помилуйте, дорогая, какие знакомые? Девочка почти не говорила по-итальянски, и все знакомства происходили только через меня, с людьми моего круга. Она совершенно ни с кем не общалась.
– Вы считаете, что в Спелло безопасно? – изобразила из себя обеспокоенную светскую даму Саша, опять пропев эту фразу на манер ди Розати.
– Боже, ну конечно, дорогая! Здесь никогда ничего не происходит… Правда, говорят, что за последние годы пропало несколько девочек, но вас это совершенно не касается, они все школьницы, и случилось это только пару раз.
– Пропали девочки? – привстала Саша.
– Это глупости, дорогая. Вы же знаете, что дети вечно любят делать то, что им запрещают, здесь же вокруг горы, леса, шаг в сторону – и ты упал с обрыва, и тебя никогда никто не найдет в этих горах. Вы обязательно ко мне заходите! – вдруг прервала свой рассказ графиня, и Саша поняла, что пора проваливать, так «деликатно» ей об этом намекнули.
– Мы с вами так мило поболтали! – графиня позвонила в колокольчик, как в историческом фильме, окончательно изумив девушку.
Саша заверила ди Розати, что обязательно заглянет, пожала графине руку и в сопровождении служанки покинула палаццо.
На улице она всей грудью вдохнула свежий весенний воздух. Все же пудры и духов было слишком, несмотря на воспоминания о детстве. И чувствовала она себя так, словно провела несколько часов в сложном судебном процессе, а скорее, на сцене театра, так трудно было соответствовать манере общения старой синьоры. Графиня оказалась абсолютно нереальным, киношным или книжным персонажем. Саша никогда бы не поверила, что такие личности встречаются в реальной жизни!
И тут же ее накрыл совсем другой запах, лишивший силы воли и магнитом притянувший к раскрытым дверям небольшой лавочки на углу. У самого входа в пластиковых корзинах лежала огромная клубника и пахла так, что Саша отдала бы любые деньги, чтобы съесть ее немедленно. Ягоды лоснились красными боками, и выставить их вот так, у дверей, почти на улице было прекрасным маркетинговым ходом – никто, почувствовавший волшебный аромат, не смог бы устоять. Здесь же нашлось неплохое местное вино, овечий сыр, а по соседству, у мясника, ей нарезали тонкими ломтиками темно-янтарную, словно перстень графини, ветчину прошутто.
«Что еще надо для легкого ужина», – подумала Саша, с изумлением увидев, что дело идет к вечеру. Оказывается, не один час просидела она под щебетание графини ди Розати.
10
Вернувшись домой, она взяла бутылку вина, бокал, купленную клубнику и спустилась через черный ход на кривую улочку. Здесь была калитка в сад, который, как сказала хозяйка, тоже принадлежал ей, и им Саша могла свободно пользоваться. Она отворила проволочную калитку, вошла и уселась под яблоней, за пластиковым столиком, покрытым клеенчатой скатертью в цветочек, налила вино в бокал и, не думая уже ни о чем, просто любовалась закатом над долиной.
Неожиданно с улицы послышался шум, и около дома затормозил огромный ветхий мотоцикл с коляской, который ну просто никак не должен был протиснуться сквозь кривые улочки и лестницы. С мотоцикла слез немолодой усатый мужичок в камуфляжной форме, напевавший под нос какую-то песенку, он явно посетил не один бар,
– О! – замахал он руками. – Вы снимаете дом у Патриции! А я сосед, Казимиро.
Саша помахала в ответ и, надо же было что-то сказать, спросила:
– А вы не знаете, какого века эти дома?
Казимиро обвел улицу взглядом, словно видел все в первый раз, задумался.
– Двенадцатый, по-моему, – ответил он после раздумья. – Но, синьора, это не самое важное! Вот эта мостовая, по которой вы ходите, на которой стою сейчас я, – ей уже более тысячи лет, это еще римские дороги! Уверяю вас, я знаю, о чем говорю.
Я резчик по дереву – видели сувениры в магазинах? – откланялся он и удалился в маленькую дверь, вокруг которой были сложены гигантские штабели всевозможных пеньков и кореньев, которые Саша поначалу приняла за дрова для растопки. Через пару минут из-за дверей раздался звук пилы, видимо, посетив городские бары, Казимиро набрался достаточно вдохновения для своего творчества.
Солнце село за синие горы, и стало прохладно. Саша вспомнила, что выключила телефон, когда явилась к графине с визитом, достала его из кармана, включила и увидела несколько пропущенных сообщений. «В доме посмотрю», – решила она.
Собрала со стола тарелки, отправилась в дом и открыла сообщения.
«И вечер опускается на город,
Тают в сумерках фонари и зажигаются звезды,
В последних отблесках заката моя первая мысль – о вас».
Так звучало послание Клаудио.
Поделиться книгой: