Тайга в сумерках. Страшные истории Якутии

Некий не самый умный старик, будучи в гостях, напился и стал выражать сожаление, что ни разу не видел абасы за свою долгую жизнь, в то время как, судя по рассказам, все односельчане хоть раз да встречали. Мол, абасы меня не уважает. Потом вечером в сумерках шёл домой, а навстречу едет всадник на коне. Ну всадник и всадник, старик спокойно идёт дальше. Когда проходит мимо, вдруг всадник не сходя с коня хватает его за волосы. Онемевший старик поднимает на него взгляд, а там не лицо, а страшнейшая рожа – бледная, вытянутая, с вытаращенными жабьими глазами, а тело всадника, как оказалось, просто переходит в коня, вроде как такой горб на спине животного. Старик падает на месте с инфарктом. Его обнаруживают другие запоздалые путники, еле возвращают к жизни. Отлёживается старик потом долго, а жена, услышав, что он болтал перед тем, как отправиться домой в тот вечер, открыто называет его дурачком.

РЫЖАЯ

XVIII век, глухая зимняя тайга где-то у реки Вилюй. Некий путник на коне по своим делам ехал в другое селение, но отчего-то припозднился, и стало ясно, что до заката не успеет добраться до пункта назначения. На такой случай в полянах-аласах вдоль дорог имеются пустующие балаганы – либо специально выстроенные как путевые остановки, либо когда-то бывшие жилыми, но по каким-то причинам покинутые. Недолго думая, путник направил коня в один из таких балаганов, хорошо ему знакомый. Добрался до нужного аласа уже в сумерках и уже на подходе заметил, что в окнах мерцает свет, а из трубы клубится дым и вылетают искорки. А путник только рад – одному ночевать не придётся, да и приятно прибыть в уже натопленное и подготовленное для ночлега жилище.

У коновязи-сэргэ стоял конь с телегой, причём путник при взгляде на него моментально почувствовал себя последним нищим: шикарный породистый скакун белоснежной масти размерами чуть ли не в два раза больше его собственной рабочей лошадки, да и телега дорогая, не из мелкой мастерской – вся расписана яркими красками, с мягкими сидениями и всем прочим, что было крайней редкостью в те времена, да ещё и в такой глуши. В общем, стало ясно, что на ночь в балагане остановился не абы кто, а какой-то тойон или богатый купец. Путник оробел, но что поделать – не в ночь же возвращаться. Слез со своего коня и попытался подвести его к коновязи, но тот стал упираться, наотрез отказываясь подойти к белому коню, который только презрительно смотрел на новоприбывших и лениво жевал сено, раскиданное под коновязью. Человек решил, что его конь тоже засмущался такой знатной компании, и отпустил его пастись по аласу, находя пропитание под снегом. Счистив снег с одежды и приводя себя как мог в порядок, он открыл дверь балагана и шагнул внутрь.

Внутри и правда было очень уютно: трещат дрова в печи, кипит бульон, на столе разложен белый хлеб и прочие яства, стоит початая бутылка вина… Вот только взгляд на того, кто являлся хозяином всего этого добра, привёл путника в шок. Это оказалась женщина – русская, высокая, дородная, с пышными длинными рыжими волосами, которые она как раз расчесывала у печи, когда зашёл гость. Возникла заминка. Гость перетаптывался у входа, не зная, что делать (на русском он, естественно, говорить не мог), а женщина без тени смущения или боязни с любопытством разглядывала мужчину и тоже молчала – видать, не знала якутский. Человек даже подумал о том, чтобы просто выйти и всё-таки уйти на ночь глядя, но тут женщина улыбнулась, что-то сказала и жестом пригласила его разуться-раздеться и сесть за стол. Ну, раз женщина просит… Сел путник за стол, чувствуя себя как во сне. Женщина между тем закончила расчесывать волосы и тоже уселась ужинать. Она стала что-то увлеченно рассказывать, показывая то на себя, то в окно – видимо, говорила о том, кто она такая и как её угораздило сюда попасть. Мужчине оставалось только кивать и поддакивать, будто он что-то понимает. Про себя он решил, что это, скорее всего, купчиха из Иркутска, которая едет через Вилюй в Якутск по своим делам. Конечно, ехать через тайгу женщине одной с таким шикарным конём, телегой и, очевидно, деньгами было опасной затеей, но кто знает привычки этих русских… Тем временем женщина налила вина в два стакана, нарезала хлеб и ветчину, сходила за бульоном, и гость начал есть. Сначала жевал только для проформы, чувствуя себя не в своей тарелке, потом дали о себе знать усталость и то, что с утра не было ни крошки во рту. Стал уминать всё, что предложено, и просить добавки, в которой отказано не было. Потом и вино ударило в голову, по телу разлилось приятное тепло, и вот мужчина уже не просто поддакивает рассказу женщины, но и сам излагает ему всю историю своей семьи до пятого колена, а та заинтересованно кивает и смеётся, будто всё понимает. Огонь в печи разгорается всё ярче, в балагане уже жарко, пот катится градом по лбу, мужчина по предложению женщины снимает плотную зимнюю рубашку, после чего женщина просит с неё тоже снять верхнее платье. Бутылка с вином уже пустая, женщина откуда-то достаёт вторую, с ещё более крепким зельем, хотя при входе мужчина не замечал, чтобы где-то была ещё выпивка. Как итог – мужчина вусмерть пьян, а рыжая женщина уже откровенно намекает на любовные игры и тащит его на топчан. Не веря тому, что такая зимняя сказка приключилась именно с ним, мужчина делает своё дело и после этого впадает в глубокий пьяный сон.

Просыпается глубокой ночью от пронизывающего всё тело холода. Оказывается, он лежит в тёмном нетопленом балагане полуголый на топчане, и конечности уже успели окоченеть. Голова всё ещё болит от винных паров. Встаёт, оглядывается, ничего не понимает: нет ни женщины, ни еды, ни вина, ничего – и не похоже, чтобы всё это тут вообще когда-либо было. В балаган никто не заходил как минимум несколько месяцев. Кое-как нацепив на себя раскиданную по всему балагану одежду, путник выходит наружу и идёт за пасущимся вдалеке конём, попутно заметив, что нет под коновязью ни того красавца-скакуна, ни сена, ни лошадиных следов – снежная короста нетронута.

Под утро добирается до ближайшего села, про себя твёрдо решив никому ничего не рассказывать – если не сочтут сумасшедшим, то засмеют: ну кто поверит, что он провёл ночь со знатной русской купчихой в придорожном жилище? Только самочувствие его становится хуже и хуже, головная боль не проходит, начинается озноб, рвота, боли в теле. Едва вернувшись обратно в свою деревушку, мужчина слег и больше уже не вставал. Только перед смертью рассказал, что с ним приключилось той ночью.

Но его смерть стала только первой. В двух деревушках, где он побывал, люди тоже начали стремительно заболевать, через считанные дни болезнь расползлась по всему улусу. Смерти исчислялись сотнями, потом тысячами, вымирали целые семьи и деревни. Страшная эпидемия косила людей, как соломинок, а те, кто выжили, остались с обезображенными навечно телами. Оспа. Именно её дух, как говорили потом, явился с запада в глухой Вилюй в виде рыжей русской женщины в поисках жертв, и она получила той зимой своё сполна.

Эпидемии оспы до революции действительно периодически выкашивали значительную часть населения Якутии даже в отдалённых от главных магистралей районах. Представление в якутском народе о «духе оспы» как о красивой богатой русской женщине-купчихе с рыжими волосами было довольно устойчивым. В принципе, это понятно – оспа заносилась в Якутию через торговые пути со стороны Иркутской области, первыми носителями оказывались русские, а рытвины, остающиеся после болезни, ассоциировались с характерными веснушками у рыжих, оттого и такая персонификация.

КОНИ

Не совсем серьёзная (или даже совсем несерьёзная) история, основанная, тем не менее, на настоящем народном фольклоре. Как упоминалось выше, якутская версия святок отличается большим разнообразием ритуалов, и кони тоже успели поучаствовать в рождественских гаданиях. Каноничный рецепт таков: нужно дождаться крещенского сочельника, когда вся нечисть вылезает из всех углов, и засветло затаиться где-нибудь недалеко от лошадиного стойла – главное, чтобы эти процедуры не заметили сами лошади. Ровно в полночь, если всё прошло как нужно, лошади начнут разговаривать на человеческом языке и обсуждать события будущего, как те же сюлюкюны, о которых уже рассказывалось. Сам механизм того, почему крайне почитаемые, почти сакральные в якутской религии животные внезапно сношаются с нечистью, хоть бы и в одну конкретную ночь в году, не совсем понятен, так что примите это как данность.

Некий конюх, узнав от добрых людей о подобном способе гадания, загорелся идеей подслушать разговоры лошадей – авось станет известно что-то интересное о его судьбе. Подошёл к делу основательно и ещё днём спрятался в ящике, который в конюшню занесли сыновья. Боялся даже дышать громко, так что конспирация была обеспечена. И вот наступил вечер, потом ночь, лошади привычно фыркали, махали хвостами и стучали копытами. Наконец, настала полночь, и конюх навострил уши. Вожак всего стада фыркнул как-то особенно громко, трижды стукнул копытом о пол и… разразился потоком трехэтажного мата, кроя на чём свет стоит нашего конюха: мол, такой, вот, и сякой, гадина полнейшая, экономит на корме и условиях содержания, трижды-сякое-ненавистное-отродье… ну, в общем, понятно. Его принялись активно поддерживать все остальные лошадки, тоже не стесняясь в выражениях. Ранимая душа конюха не выдержала – он не стал дожидаться, когда его подопечные отведут душу и перейдут, собственно, к обсуждению будущего: вывалился из своего ящика весь красный от злости и накинулся на лошадей с криком: «Ах вы, твари неблагодарные, я к вам со всей душой, а вы!..» А лошадки – ну а что лошадки? Только ржали возмущённо и топтались, недоумевая, с чего вдруг любимый хозяин на ночь глядя обрушился на них ни за что.

КАК ЯКУТ БЫЛ НЕЧИСТЬЮ

Следующая история интересна тем, что является как бы «зеркальной» версией изложенной выше истории про невидимого демонического сожителя и фольклорной попыткой логически объяснить происходящее (насколько здесь это слово вообще применимо).

Начальная ситуация стандартная, как в большинстве других якутских страшилок: из пункта А в пункт Б выдвинулся молодой повеса, но из-за неумения планировать время темнота застала его в дороге в лесу. К тому же ещё и началась настоящая буря с ветром, гнущим деревья, громом и молниями, и путнику ничего не оставалось, кроме как присесть у ствола ближайшего большого дерева, чтобы его ветви и листья хоть как-то защищали его от разбушевавшейся стихии. Не помогло: ураган был такой силы, что он всё равно мгновенно промок насквозь, а ветер принял такой размах, что вскоре человек почувствовал, как его ноги буквально отрываются от земли и он вообще перестаёт за мглой и шумом видеть, что происходит и где он. Сердце замерло, путник уже приготовился к смерти, но вскоре силы природы чуть сдали назад, и он обнаружил, что каким-то образом оказался сидящим на большом стоге сена во дворе. Поняв, что могучий ветер пронёс его из леса до деревни и при этом умудрился не скинуть насмерть, парень выдохнул, схватился за сердце и резво прыгнул со стога сена. Тут-то и обнаружились первые странности: во-первых, вокруг была тишь да благодать, никакой грозы и ветра, если только они не сумели испариться за пару секунд. Но никакого беспорядка и разрушений, которые должен был бы причинить такой сильный ветер, видно не было. Во-вторых, парня не оставляло ощущение, что кругом что-то не так: и двор чем-то неуловимо не похож на те, что были в его деревне или в соседних, и звёздное небо имеет другой вид, да и вообще, обстановка так и веет чуждостью, хотя к каждому конкретному элементу вроде и не прицепишься: на вид обычный осенний вечер, простой якутский дворик семьи среднего достатка, балаган, хлев, стога сена, коровы мирно дремлют у себя в стойлах… В общем, подумал парень недолго и решил просто радоваться, что жив остался. Отряхнулся, поправил прическу и пошёл в балаган, чтобы спросить у хозяев, где он находится и как отсюда попасть домой.

В балагане как раз было время ужина, за столом сидели трое: старик со старухой и молодая девушка лет двадцати – очевидно, их дочь. По тарелкам был разложен горячий говяжий суп, люди ели молча, будто чем-то встревоженные. Когда парень вошёл, дверь балагана при закрытии громко скрипнула, на что все трое подозрительно обернулись. Парень по якутскому обычаю вежливо поздоровался и спросил у хозяев, как у них дела («Кэпсиэ»). И очень удивился, когда никто ему не ответил – все трое после секундной паузы вновь продолжили хлебать свой суп. Пока гость стоял в недоумении, старуха завела разговор:

– Ох, видали-то? Несколько минут назад на стог сена во дворе с небес обрушился такой странный чёрный вихрь. Не к добру это, не к добру…

– Молчи, дура! – нервно прервал его старик. – Навыдумываешь всякого и видишь то, чего нет. Не было никакого вихря.

Девушка молча испуганно захлопала ресницами.

– Эй, хозяева, вы меня слышите? – раздраженно спросил парень. – У вас гость, и я хочу спросить…

Девушка резко обернулась и посмотрела прямо на парня. Старик со старухой с удивлением посмотрели на неё:

– Что такое, птенчик?

– Да просто какой-то звон в ушах… – неуверенно ответила девушка. – И минуту назад как будто дверь скрипела…

Старуха заботливо коснулась лба девушки ладонью:

– Вроде не горячий… Солнце, тебе нужно сегодня пораньше лечь спать.

«Ничего себе, – подумал парень. – Так они меня, получается, не видят и не слышат!» Для эксперимента он вышел на свет ближе к столу и демонстративно принялся расхаживать вперёд-назад, но трое за столом продолжали его игнорировать. Вот тут-то в парне проснулся то ли дух авантюризма, то ли любопытство первооткрывателя, а скорее всего, обычная хулиганистость. Заметив в углу лишний стул, очевидно, припасенный для гостей, он перетащил его ближе к столу, взял с полки лишнюю плошку («кытыйа»), зачерпнул из кастрюли супа по самые края, сел за стол напротив старика и принялся с аппетитом есть. Домашние только глаза округлили, тишина стала абсолютной. Девушка вообще выронила ложку на пол. Через несколько минут старуха, оправившись от прострации, пробормотала едва слышно:

– Говорила же я, не к добру… Похоже, у нас появился лишний едок.

Старик на этот раз не стал возражать, только вяло прошептал, сжимая руку бледной как мел дочери:

– Возможно…

Больше этим вечером разговоров не было. Хозяева быстро завершили ужин и стали готовиться к отходу ко сну, будто надеясь быстрее закончить день, чтобы с утра всё вновь пришло в обычный порядок. Парень же, смутившись собственной наглости и того, что он так сильно напугал людей, тихо-мирно сидел в сторонке. Тем временем старик потушил пламя в печи, в балагане стало темно, и все разбрелись по своим углам. Вскоре в темноте раздался громогласный храп старика.

Ну а наш парень, как вы понимаете, при сложившихся обстоятельствах долго оставаться благоразумным не смог. На этот раз приступ авантюризма вступил в союз с игрой гормонов, и всё внимание нашего героя постепенно переключилось на будуар в углу («хаппахчы», по сути просто отгороженное ширмой или дощечками место), где спала девушка. Десять минут терпел, двадцать терпел, на тридцать воли уже не хватило – парень пробрался в будуар, смотрит – девушка спит полуголая, лишь в ночной рубашке, вся такая красивая и беззащитная. Ну, парень мозги поставил на стопроцентный автопилот и полез к ней.

Крики проснувшейся девушки были такими, что могли перебудить половину деревни. В будуар сбежались старик со старухой и долго пытались успокоить шокированную, плачущую дочь. Парень, сам в шоке от того, что натворил, отбежал в дальний угол и там смотрел себе под ноги. Наконец, старик сказал что-то вроде: «Больше это терпеть нельзя», – оставил дочь на попечение старухи, сам наспех оделся и куда-то ушёл. Вернулся уже не один, а с пожилым шаманом в полном облачении. Шаман обвёл глазами балаган, чуть задержав тяжелый взгляд в том углу, где ютился наш парень. От такого у «невидимого гостя» пошли нешуточные мурашки по коже.

Началось камлание. Старик со старухой и заплаканная девушка сидели в стороне, с благоговением глядя на танцы шамана. Камлал шаман долго, и со временем парень стал ощущать явный дискомфорт – каждое движение шамана стало вызывать какое-то неизбывное жжение внутри тела, а удары в бубен сопровождались ёканием сердца. Наконец, шаман, не переставая камлать, начал вещать громовым голосом:

– Страшная беда настигла вашу семью! Отвратительное порождение исподнего мира, нечистый дух явился в ваш двор по душу вашей дочери, чтобы насильно взять её в жёны и увлечь её с собой в свой мир, дабы вечно наслаждаться там её муками! Я вижу его – вот он, стоит в углу, впивая жадный горящий взгляд своих жёлтых зениц на груди вашей дочери! О горе! Я не могу ничего сделать – так слепит меня сияние его голодных глаз!

Девушка разрыдалась снова, старик со старухой упали на колени, умоляя шамана что-нибудь сделать.

– О горе! – продолжал разоряться шаман. – Что я могу противопоставить древней мощи тех краев, откуда он прибыл? Помогите мне, силы света, помоги мне, верховное божество Юрюнг Аар Тойон! Позвольте мне спровадить это мерзкое существо туда, где ему и место! ИЗЫДИ, ТВАРЬ! ИЗЫДИ! ИЗЫДИ! ДОМ! ДОМ! ДОМ!

С последними выкриками шаман с силой ударил три раза в бубен, надвигаясь прямо на опешившего от такого поворота парня. Удары будто обрушились ему прямо на темя, и парень потерял сознание…

Пришёл в себя у ствола того же дерева, под которым он скрывался от бури. Первоначальная мощь стихии прошла, гроза прекратилась, и с темного неба лился слабый дождь. Путник лежал на животе, будто обо что-то споткнулся, судорожно сжав руки в кулаки. Пришёл в себя, встал, осмотрелся – ничего не болит, руки-ноги шевелятся. В глубокой задумчивости он пошёл дальше своей дорогой, не понимая, что это только что было – сон, явь или что-то другое.

Много лет спустя, превратившись в запойного пьяницу, парень каждый раз, напившись, приставал ко всякому прохожему с предложением рассказать ему невероятную историю о том, как однажды якут был нечистью, но, естественно, ему уже никто не верил.

ЧАСТЬ 2. НЕЗРИМЫЕ

«БУТЫЛОЧНЫЕ» ЛЮДИ

По рассказам, это произошло в советское время в нынешнем Таттинском районе в небольшой деревушке средь бела дня.

Семён был местным колхозником и летним вечером возвращался от сенокоса в деревню. Грунтовая дорога шла по пустырю, было солнечно и жарко (между прочим, летняя жара в Якутии редко опускается ниже 30 градусов, а временами доходит и до 40 – то есть абсолютная разность температур в разные времена года приближается к 100 градусам). Семён идёт себе, настроение хорошее, напевает что-то под носом и в какой-то момент замечает, что навстречу ему по дороге идут трое. Тот, кто в центре – повыше, остальные ниже. Семён тогда воспринял их как взрослого и двух его детей. Он думает, кто бы это мог быть. Пришёл к выводу, что это некий Никитин со своими сыновьями из его деревни. Но когда те подошли ближе, он заметил, что тех, кто идёт по бокам, детьми не назовёшь – они были лишь чуток ниже центрального. Потом Семён обратил внимание, что очертания у идущих очень странные – они были в одинаковых серых одеждах, и грузные фигуры, скрытые под этими одеждами, спускались до земли, расширяясь книзу – то есть по форме «идущие» напоминали что-то вроде бутылки. Ног он у них так и не увидел и не понял, как им удаётся передвигаться.

Семён испугался не сразу. Сначала просто на автомате продолжал идти, потом внезапно различил их большие чёрные глаза на лицах, белых, как бумага, и его буквально перекосило от ужаса. Тут же вспомнил, что, по якутским поверьям, при встрече с «абасы» ни в коем случае нельзя убегать – иначе погонятся. В двадцати шагах впереди от дороги отходила узкая тропинка, и он поставил себе цель дойти до развилки раньше «бутылочных» людей и разминуться с ними. Но страх настолько сковал его, что он буквально заставлял себя идти вперёд с мышиной скоростью. Смотреть на лица этих существ он боялся, но стоило ему отвести взгляд, так сразу казалось, что они вот-вот набросятся на него, и глаза автоматически возвращались к ним. Как он запомнил, все трое были практически одинаковые на вид – белые, без единой кровинки, с остановившимися большими чёрными глазами и с грузными деформированными фигурами, которые становились шире в нижней части. Различались они только ростом.

Наконец, Семён добрался до развилки и свернул на тропинку. На тот момент между ним и существами оставалось всего около десяти метров. Стараясь не бежать, он шёл по тропинке, краем глаза наблюдая за идущими. К его облегчению, те прошли мимо, даже не глядя в его сторону. Отойдя от них на приличное расстояние, Семён уже припустил бегом и бежал аж до своего дома. Оборачивался пару раз и замечал вдалеке на дороге тёмные силуэты «бутылочных» людей.

Как потом оказалось, в тот день не только он видел их. В деревне и в окрестностях несколько людей случайно тоже заметили эту троицу и смертельно перепугались. Сошлись все во мнении, что эти «люди» никакого интереса в их деревне не имели и были как бы «проездом», направляясь куда-то по своим «делам».

ЧЕЛОВЕК БЕЗ ГОЛОВЫ

Эта история произошла в одном из центральных районов Якутии.

В конце 70-х годов некий мальчик, который и рассказал это, жил в небольшой деревне недалеко от райцентра. Было ему тогда лет десять, он дружил с соседским мальчиком Васей. Однажды утром проснулся и, как всегда, пошёл к нему домой поиграть, а его мать сказала, мол, Вася заболел, поэтому играть не будет. Мальчик пошёл к себе домой, а на следующее утром мать ему сообщила, что Вася умер. Как потом ему рассказали, у Васи вдруг появилась страшная боль в голове. Родители целый день пытались заниматься самолечением и лишь вечером послали за врачом в райцентр (в деревне была лишь одна женщина-врач, да и та могла заниматься только простудой и травмами). К тому времени ребёнок уже был тяжёлом состоянии, местный врач запретила его в таком положении куда бы то ни было перевозить. Поэтому отец Васи выехал на своём «Жигули» в райцентр, чтобы быстро привезти врача, не дожидаясь, пока там освободится «скорая».

Приехали они поздно ночью – оба белые, как мел. Оказалось, что когда ехали обратно через лес километрах в пяти от деревни, то заметили в зеркале заднего вида в лунном свете, как в ста метрах за ними гонится человек без головы. Увидели его оба: и отец Васи, и врач. С такого расстояния, да ещё ночью, никаких особенных деталей, конечно, разглядеть не могли, только оба утверждали, что он был ненормально высоким – даже без головы его рост достигал двух с половиной метров. Отец Васи дал по газам, и жуткий преследователь вскоре отстал.

Успокоившись, врач поставил Васе какие-то уколы, капельницу, приказал соорудить носилки и на них очень осторожно отвезти его в райцентр. По пути мальчик скончался. Говорили, что на полпути, перед тем, как умереть, он ненадолго пришёл в себя. Говорить не мог, но постоянно поднимал правую руку и указывал пальцем куда-то назад. Помня о недавнем видении, взрослые с опаской вглядывались в ночную дорогу за машиной, но ничего не увидели. Спустя несколько минут ребёнок умер.

ЛИЦО ЗА ДЕРЕВОМ

История имела место в 2000-х годах рядом с городом Якутском.

После окончания 9-го класса, сдав государственные экзамены, класс отправился в поход за город. Место, куда они направлялись, выбрали учителя – небольшая поляна километрах в пятнадцати от города, с речкой и небольшим чистым прудом. Время дети проводили весело – играли в волейбол, наедались до отвала, кое-кто из парней тайком употреблял привезённое с собой пиво. А под вечер, когда начало темнеть, собрались у костра и стали рассказывать друг другу страшные истории. Когда собрались после этого спать, то все уже были в таком состоянии, что нервно вскрикивали от каждого шороха. Несколько парней отправились к опушке леса, чтобы справить нужду вдали от всех. Через какое-то время они прибежали обратно с выпученными глазами и переполошили всех.

По их рассказам, произошло вот что. Приближаясь к опушке, они вдруг увидели, что за одним из деревьев неподалеку прячется человек и осторожно выглядывает оттуда. В полутьме они не смогли отчётливо увидеть его лицо, но предположили, что кто-то из ребят решил их напугать после костровых баек. Стали ему кричать – мол, выходи, мы тебя увидели. Тот опять спрятался за деревом и выглянул с другой стороны. Так он повторил несколько раз, прежде чем парни заметили, что с каждым разом лицо поднимается всё выше и выше за стволом дерева – скоро оно уже мелькало на высоте четырёх-пяти метров. Причём на этом дереве до самой верхушки не было никаких веток или сучьев, на которые можно было опираться! Тут ребята, конечно, перепугались и побежали обратно.

Дети поверили испуганным одноклассникам не сразу – думали, что они решили их разыграть. В итоге всей толпой отправились осмотреть то самое дерево. К опушке близко не подходили, но мелькающее за стволом дерева белое пятно увидели все. И пятно действительно то поднималось выше, то опускалось почти до земли. Девочки начали плакать от страха. Учителя велели детям быстро рассесться по машинам, и класс на ночь глядя уехали обратно в город.

ПРЕДВЕСТНИКИ

2007 год, Центральная Якутия, Усть-Алданский улус, окрестности села Тулуна. Весна. Группа молодых охотников вышла на утиную охоту. Уток не настреляли, да и вообще погода к вечеру испортилась, так что было решено не возвращаться в село, а переночевать в заброшенном доме в одной из полян-аласов. В доме было холодно, но печь кое-как работала, так что разожгли огонь и устроились на полу рядом с печкой. В доме не было ни дверей, ни стекла в окнах, так что сквозняк гулял свободно по помещению, и спалось плохо даже в полной сезонной одежде.

Один из парней проснулся от холода ночью и увидел, как из-за ближайшего разбитого окна на них смотрят два незнакомых человека. Сначала он подумал, что ему показалось спросонья, протер глаза – нет, стоят и молча следят тяжёлыми взглядами. Парень растолкал остальных, кое-кто успел проснуться и увидеть неизвестных наблюдателей, но те быстро пропали из окон, когда люди начали просыпаться. Парни вышли наружу – никого нет, и следов у окна тоже никаких, хотя на весенней мокрой от дождя почве они должны были остаться. Все насторожились, было решено на всякий случай тут же уйти из дома.

Уже в следующее лето в этом доме ночевала другая группа охотников, все напились, и один из молодчиков перестрелял двух своих друзей в доме. Парни позже считали, что те двое за окном были предвестниками той трагедии. Такое называется «биттэнэр»; можно перевести как «предвещает», причём предвещает именно что-то плохое – ещё одно следствие фатализма якутской веры. Если что-то плохое должно случиться, то это не предотвратить – вот и за целый год до двойного убийства предвестники на месте будущей трагедии бродили.

ВЕРНУЛСЯ…

Про то, что в якутской религии самоубийцы считаются чуть ли не самым наглым видом нечисти, уже было написано. Вот история-иллюстрация.

Повесился в деревне один мужик. Человеком он был хорошим, так что родственники и друзья не стали соблюдать все эти древние неприятные ритуалы вроде отрезания головы и закапывания спиной вверх без гроба, чай всё-таки XXI век на дворе. На девятый день, как водится, собрались на могиле, потом переместились в дом покойника и стали там поминать.

Через пару часов, когда ещё было светло, в дом через парадный вход вошёл умерший собственной персоной в той же одежде, в которой его похоронили, сдержанно поздоровался с собравшимися и стал рыться в шкафу со своими вещами, что-то искать. Женщины попадали в обморок, мужики почувствовали, как почва уходит у них из-под ног. Все тихонько вышли из дома, вынося с собой потерявших сознание, и разошлись. Самоубийца так и остался копаться в шкафу, не обращая на них внимания. Тем вечером уже в сумерках люди видели, как в окне дома всё ещё мелькает тёмный силуэт.

На следующий день двери и окна дома заколотили деревянными досками, и больше туда никто не заходил.

КЭРЭХ

Несмотря на обилие духов всего и вся в природе, такого понятия, как «леший» или его аналога в якутских верованиях не существует. Есть Байанай – уже упоминавшийся дух-покровитель охоты, и считается, что с ним можно столкнуться в лесу, но на лешего он не сильно похож, да и рангом повыше. Словом «леший» («тыатааҕы») в Якутии называли медведя. Возможно, леший просто не нужен в мифологии ввиду того, что и без него любая местность, всякий участок леса, любая гора, водоём и – всё имеет своего собственного духа-покровителя. Сущности эти, надо сказать, с малоприятным характером, и могут сильно наказать путника, если он не будет соблюдать местные правила. Например, в Якутии строго запрещено, находясь на новой для себя безлюдной местности, вслух произносить её название – считается, что это оскорбляет местного духа. Эта история как раз про случай нарушения подобных правил.

При въездах в некоторые местности у дорог в Якутии стоят деревья, сплошь обвешанные фантиками, монетками и даже денежными купюрами. Их довольно-таки много на дорогах. Это называется «кэрэ́х» – путевое дерево. Если ты хочешь, чтобы во время поездки через данную местность неведомые тебя не трогали, то должен платить при въезде символическую дань – оставить на дереве любой фантик, монетку или что-то ещё. В наше время это правило не слишком строгое – даже если ты ничего не оставил, то при отсутствии прочих грехов ничего с тобой не станется. А вот если ты как-то оскорбил дерево или, того хуже, собрал с него подарки, то это уже может иметь последствия.

80-е годы. Некий начальник из райцентра по имени Николай поехал с визитом в другой район, расположенный по соседству, на служебном «УАЗике» с водителем. Стояла зима, ехали долго, и пока они были в дороге, успело стемнеть. При въезде на какую-то поляну они вышли по малой нужде и увидели украшенное дерево. Естественно, они знали, что это такое, но значения не придали, а водитель ещё и почему-то сделал маленькое дело под корень этого дерева. Залезли обратно, едут дальше, болтают о том о сём, вокруг тьма, заснеженная дорога видна только круге света от фар. И вдруг водитель замечает, что шум мотора «УАЗика» резко изменился, и машина чуть осела и стала терять скорость. Он жмёт на газ, мотор ревёт, но «УАЗик» всё равно ползёт еле-еле. Тут Николай спросил его, с чего это в кабине вдруг стало вонять какой-то тухлятиной. Водитель пожимает плечами, потом оглядывается назад и видит, что на заднем сиденье расположился посредине какой-то тощий человек в ветхих шерстяных одеждах и неприязненно смотрит прямо на него. Водитель от страха так и замер, вспомнил, что он сделал у дерева, и тут же снова посмотрел вперёд, на дорогу, продолжая на автомате держать руку на руле. Начальник спросил у него, в чём дело, а он только кивнул назад, ни слова вымолвить не смог. Начальник оглянулся и тут же замолчал. Вонь усиливается, машина ползёт, как черепаха, оба человека в кабине белее бумаги, но останавливать машину посреди безлюдной поляны не хочется. Так и едут дальше. Водила бросает взгляд на зеркало внутри кабины, но там ничего не отражается – заднее сиденье пусто. Но стоит ему повернуться назад, как в нос бьёт смердящая вонь, будто пассажир помер и разложился две недели назад, и водитель опять ловит на себя колючий взгляд впалых глаз. Страх растет, водитель опять смотрит на дорогу и уже не пытается обернуться.

Ехали они так где-то час, пока не добрались до первого встречного населённого пункта. Когда огни домов уже были близко, водитель почувствовал, как машина поехала легче. Набравшись смелости, обернулся – на сиденье никого. С облегчением дёрнул начальника, оба выдохнули. Но вонь исчезла не сразу – пришлось окна приоткрыть, чтобы запах выветрился сильнее. Потом оба долго разговаривали по поводу того, что надо бы всё-таки чтить традиции впредь, чтобы снова в такой ужас не угодить.

ЛЁГКИЕ ДЕНЬГИ

Ещё одна история о том, что бывает, если не уважать путевое дерево.

Время действия – где-то 60-е годы. В Амгинский район из Якутска выезжает некий молодой пройдоха. Ехал он в Амгу к своему знакомому, который обещал его трудоустроить в местный колхоз, ибо в городе устроиться ему не удалось, а деньги все проиграл в азартных играх. Кто-то его подкинул по дороге до дорожной развилки, дальше он пошёл пешком напрямик по какой-то мелкой дороге. Раннее лето, комаров ещё нет, вокруг тепло и светло, в рюкзаке с собою немного еды и водки – в общем, жизнь хороша. Наш герой идёт себе, потом видит на окраине очередной поляны у дороги большое ветвистое дерево, обвешанное разноцветными лоскутками. Естественно, не имеет понятия, что это такое. Сначала дерево просто его позабавило, потом пригляделся – мать моя женщина, под деревом и в его коре куча монеток, есть даже бумажные рубли! Недолго думая, он всё собрал (набралась неплохая для его положения сумма), положил себе в карман и пошёл дальше в совсем уже хорошем настроении. К вечеру устроился в какой-то поляне, где был пустой летний домик – постелил на топчан собственную куртку, выпил водки и лёг спать.

Не успел заснуть, как чувствует, что кто-то дёргает его за ногу. Он пытается не обращать на это внимание и спать дальше, но дёргают всё сильнее. Человек вскакивает, оглядывается – никого: светлая летняя ночь, пустой домик, пустая поляна. Ложится вновь. Как только его опять сморило, начинают дёргать. На этот раз он сматерился, выскочил из дома и даже обежал строение – никого нет. Спросонья страха наш герой не испытывал. Опять лёг спать, сменив положение. Сначала долго не мог уснуть, потом всё-таки провалился в сон. На этот раз дёрнули за ногу так сильно, что он свалился с топчана, так ещё и поволокли немного по полу. Но когда он открыл глаза, никого возле него опять не было.

Так продолжалось всю ночь – человек пытался заснуть, а кто-то не давал ему сделать это. Наконец, под утро после очередного дёрганья за ногу он привычно открыл глаза и приподнялся – и увидел над собой в полутьме силуэт человека мощного телосложения, склонившегося над ним и держащего за ногу. Вот тут-то нервы не выдержали – вскочил с топчана, закричал, выскочил из домика и побежал куда глаза глядят. Потом только понял, что оставил в домике свой рюкзак, но вернуться смелости не хватило. Бежал всё утро, пока не вышел к деревне, постучался там в первый попавшийся дом, рассказал про свою беду. Ему посоветовали вернуться и положить деньги обратно у дерева. Тут он вспомнил, что эти деньги всё ещё у него в кармане, пошарил руками – а там дырка, всё выпало, пока он убегал. Вернуться, конечно, не намеревался, отправился дальше с кем-то из местных в Амгу.

ТЕЧЕНИЕ ВОДЫ

Якуты издревле очень не любят строить дома там, где течение воды делает резкий поворот, будь то ручей или русло реки. Точных объяснений, что в этом плохого, в контексте коренной веры нет, но считается, что в таких местах намного выше шансы увидеть явления «тонкого мира». В связи с этим интересен рассказ одного сельского жителя:

«Ещё до моего рождения, когда моя мать была девочкой, бабушка с дедушкой купили дом на повороте местной речки, практически в лесу. Бабушка, мир её праху, не считала себя особо чувствительной в плане потусторонних вещей, но говорила, что за тот короткий период – четыре года, кажется – она насмотрелась всяких странностей на всю жизнь вперёд. Из запомнившихся мне рассказов – то, что, пока она возилась у хлева, с ней пытался общаться на непонятном наречии какой-то товарищ, который при внимательном рассмотрении оказался совсем нам не товарищем, а косматым-рогатым нечто. Ещё она слышала часто голоса с неба, как будто с вертолета делают какое-то оповещение через громкоговоритель, но ни вертолёта, ни голоса на самом деле не было, и никто из соседей ничего не слышал. Ну и однажды поздним вечером, пока бабушка шла из универмага, её до смерти напугал какой-то тип без лица, растворившийся в воздухе. Кстати, съехать с того дома пришлось по причине того, что муж бабушки (мой дед) по пьяни утоп в той самой речке, но тут вряд ли что-то сверхъестественное, просто алкоголизм зло. Но факт, что сельский квартал на повороте речки как-то не прижился. В 90-е, когда я был школьником, там была лишь пара обитаемых домов, где жили люмпены».

ОБХОД

Есть в якутской религии такое явление, как как «обход» («кэритии») – аналог воздушных мытарств в христианстве. Считается, что после смерти человека в течение какого-то времени его дух не покидает землю, а посещает последовательно все места, где бывал при жизни (для большинства жителей деревень эти места, как правило, ограничиваются родным селом и прилегающими местностями). Отличие обхода от мытарств в том, что происходит это не неслышно-невидимо: когда дух совершает такое путешествие, некоторые люди могут слышать странные звуки и голоса, будто проносящиеся под небом, а особо чувствительные личности могут и узреть этот процесс. Причём само слово «кэритии» на якутском языке по смыслу содержит элемент принуждения: дух не по своей воле совершает обход, а его как бы заставляют.

Женщина, о которой пойдёт речь, с молодости относилась к «чувствительным». Годам к сорока зрение у неё ухудшилось, она перенесла пару операций на глаза, и в результате стала очень плохо видеть. Сама она объясняла это тем, что она была слишком зоркой, и «другие» не захотели, чтобы она вникала в их дела. Она и рассказала эту странную историю.

Итак, в деревне умер какой-то старый долгожитель, его похоронили. После этого прошла пара дней, и девушка вместе с остальными людьми отправилась в поле на сенокос (покойник при жизни тоже много времени проводил на сенокосе, так что посещение им этого места при «обходе» было вполне логично). И вот после обеда в разгар работы она вдруг услышала странные звуки – будто собачий вой вперемешку с плачем. Она остановилась, огляделась и увидела, что в отдалении вдоль дороги плывёт в воздухе какой-то предмет наподобие спортивных козлов, на нём кто-то восседает, а по обе стороны от него парят в воздухе два тёмных силуэта, напоминающих человеческие, и бьют его – точнее, лупят какими-то палками. Избиваемый, в свою очередь, и испускает тот самый жалобный вой. Девушка испугалась и посмотрела на других, но никто, кроме неё, этого не замечал. Она к тому времени уже привыкла к тому, что иногда видит то, что другим недоступно, так что стала молча наблюдать. Вся эта странная процессия проплыла по дороге мимо (так как девушка находилась в поле далеко от дороги, она так и не смогла увидеть эти существа вблизи, да и не горела желанием). Просто в какой-то момент она поняла – то ли по голосу, то ли по внешности, – что центральный человек на «козлах», тот, кого бьют, и есть тот самый покойник, которого недавно похоронили. Это оставило у неё весьма тягостное впечатление – в якутской традиции не считается, что «обход» сопровождается таким жёстким избиением, да и покойник был при жизни человек вполне приличный и не заслужил, чтобы с ним после смерти обращались таким образом.

ХАТАН ТЭМИЭРИЙЭ

В 90-е годы один зажиточный сельский житель приватизировал плодородную поляну, которая раньше принадлежала совхозу. И вот нанятая им группа мужиков в июле приехала туда, чтобы накосить сена. На окраине поляны-аласа стоял небольшой старый балаган, в нём все и устроились. Первый день провели в подготовке, точили косы, распределяли между собой участки для работы, «отмечали» начало сезона и т. д. Захмелевшие, вечером все уснули, кто на топчанах в балагане, кто на полу на привезённых с собой матрасах.

Одному молодому человеку допоздна не спалось, как бы они ни переворачивался с боку на бок. Только через несколько часов он начал дремать, как услышал отчётливое шуршание за печью. Он открыл глаза и пришёл в ужас, увидев, как в полутьме (в июле в Якутии стоят белые ночи, так что было лишь сумеречно) из темноты за печью высунулись друг над другом три светящиеся красные руки со сложенными в лодочки ладонями (как жест попрошаек). Парень вскочил, все проснулись.

Выслушав рассказ о том, что видел парень, пожилые вспомнили, что забыли по прибытии угостить местных духов. Ритуал прост – нужно положить чуток от трапезы в огонь во время первого розжига. В первую очередь это знак уважения духу огня Хатан Тэмиэрийэ, а через него – всем местным духам. Считается, что Хатан Тэмиэрийэ, если остался недоволен поведением людей, как раз и является им в виде светящихся красноватых антропоморфных видений, так что парень, скорее всего, его и увидел. А вообще, дух огня – одна из самых почитаемых и грозных сущностей в якутской религии, и шутить с ним не стоит, если не хотите, чтобы в один прекрасный день шальная искра или уголек сожгли всё ваше имущество, да и вас самих вместе с родными и близкими. Так что косари поступили правильно, немедленно натопив печь ночью и щедро поделившись с пламенем своей провизией. Больше эксцессов тем летом не было.

ПОЖИРАТЕЛЬ ТЕЛЯТ

У одной сельской семьи не стоял скот – либо коровы никак не могли забеременеть («кулуннаабыт»), либо разрождались мёртвыми телятами («торбостообут»). Если и рождался нормальный телёнок, он бывал хиленьким и подыхал максимум через неделю после рождения. В таких случаях местный фольклор выдвигает две возможные причины: либо духи скотоводства не покровительствуют семье, возможно, из-за каких-то их грешков, либо в хлеве поселился «пожиратель телят» («торбуйах абааһыта») – мелкий злой дух. Конечно, это проблема, но не такого масштаба, чтобы посыпать голову пеплом, тем более что происходили события не в древнее глухое время, а где-то в 60-е – 70-е годы XX века. Мрёт скот, это печально, но что поделать.

Но вот как-то вернулась женщина домой днём (а у них был ребёнок пяти лет, который днём сидел дома, пока родители работали) и обнаружил своё дитя в хлеву играющим какими-то деревяшками. Причём до того, как зайти в хлев, она явно расслышала, что ребёнок с кем-то разговаривает – чётко выделялись два голоса. Устроила сыну допрос и узнала, что с некоторых пор у него появился друг – лохматый невзрачный паренёк, одетый весь в одежду из шкур. Обитал новый друг внутри хлева, выходил откуда-то из тёмного угла. Они часто вместе играли, причём лохматый паренёк был не промах: подговаривал ребёнка тайком носить ему еду со своего стола и настаивал, чтобы мальчик про него никому не говорил, особенно родителям – «иначе я больше с тобой играть не буду».

Напуганная женщина рассказала вечером обо всём мужу. Семейный консилиум поставил диагноз – «пожиратель телят». Но что с ним сделать? Глава семьи посовещался со «знающими» людьми в селе и утром дал своему сыну острый стальной якутский нож. «Спрячь в штанах, – сказал он. – Когда этот твой новый знакомый вновь придёт играть, сначала делай вид, что всё как обычно, потом ударь его ножом в живот со всей силы». Суровый малыш без зазрения совести согласился убить своего друга.

Наутро ребёнок вновь пришёл в хлев со всякой вкусной едой. Уселся в середине хлева и начал играть один. На этот раз «друг» долго не появлялся, а когда, наконец, выглянул из своего угла, то был явно насторожен. «Что-то не так», – подозрительно говорил он, на что малыш ответил: «Да ладно тебе, всё нормально, иди сюда, я много еды тебе принёс, поиграем». Поколебавшись, парень в шкурах всё-таки подошёл к ребёнку и начал уплетать лепёшку. Тут-то малыш и улучил момент, когда он отвлёкся, вытащил нож из штанины и ударил его острым лезвием прямо в живот.

Хлев наполнился пронзительным визгом, ребёнок потерял сознание. Когда он пришёл в себя, то увидел, что он лежит один в хлеву, рядом валяется недоеденная лепёшка, а нож всё ещё у него в руке, причём лезвие запачкано очень тёмной и густой, почти чёрной кровью. От «друга» и след простыл.

Больше паренёк в шкурах не появлялся, а скот наконец начал нормально рожать.

ДВЕ СТАРУШКИ

Дело было в советское время. В одном из совхозов стоял разгар летнего сенокоса, и после длинного трудового дня группа молодёжи из числа колхозников возвращалась домой, сидя на кузове грузовика «ЗиЛ». Уже приближаясь к деревне, они увидели на обочине грунтовой дороги пару идущих в сторону деревни старушек. Шофёр дал по тормозам, и парни резво помогли старушкам подняться на кузов. Поехали дальше, но через какое-то время шофёр будто затылком почувствовал чей-то пристальный взгляд, оглянулся – а там на него из кузова через заднее окошко кабины как-то очень неприятно смотрит одна из подобранных старушек, очень худая, с некрасивым лицом и вся какая-то будто вытянутая в длину. Шоферу стало тревожно, но он продолжил вести машину – а что ещё тут сделаешь? Время от времени он оглядывался и каждый раз натыкался на колючий взгляд старушки. Наконец, приехали в деревню и стали высаживать женщин. К удивлению шофера, оказалось, что на кузове всего одна старушка! И та весело болтала с работягами всю дорогу. Когда шофёр упомянул про вторую старушку, все стали отрицать, что такая была. Оказалось, никто, кроме шофера, её не видел, не помогал ей подняться наверх. А уж та настоящая старушка и вовсе до смерти перепугалась: «Как же так, милок, я одна всю дорогу была, никакой спутницы в глаза не видела!»

Та старушка потом прожила ещё очень долго, несколько десятилетий, и, когда родственники вспоминали тот случай, всегда считала, что молодой шофёр, который, возможно, был «чувствительным» к тонким материям, тогда увидел её астрального ангела-хранителя («Иэйэхсит»). Мол, вот как мой ангел обо мне заботится, всюду сопровождает, потому и так долго живу.

ПРЫГУН

Дети из летнего лагеря на реке Вилюй выбрались поиграть в «зарницу» на поляну-алас недалеко от деревни. Игра длилась весь день, а ближе к вечеру началось обычное лагерное праздношатание – девушки сидели у костра, кто-то бренчал на гитаре, физически активные играли в волейбол, «прошаренные» тайком от воспитателей пили привезенное с собой пиво, а иные просто шатались по аласу. Кому-то в этой компании пришла идея сделать круг вокруг длинного сигарообразного озера в середине аласа. Сказано – сделано. Ребята двинулись вдоль берега, а так как алас был большой, а озеро – длинным, то они достаточно далеко ушли от стоянки, даже гитарные песнопения были слышны кое-как, лишь мелькали светлячками в светлом сумраке белой ночи отблески костров. И тут гуляки увидели, как из леса вышел паренек примерно их возраста и стал на них смотреть. Лица его никто не запомнил, лишь вспоминали потом, что одежда на нём была рваная, грязная, считай лохмотья. Подумали, что это какой-то ребёнок из проблемной семьи, живущий в селе неподалеку, хотя что он забыл в двадцати километрах от села, было непонятно. Решив поговорить, компания двинулась к нему, но тот стал проворно улепетывать вдоль берега. Это пробудило азарт в детях, и они начали гнаться за мальчиком. Тот, впрочем, всё равно держался на внушительном расстоянии от них, только пятки сверкали. Спортсмены из числа догоняющих поддали газу и вскоре стали нагонять мальчика. Тогда тот, не сбавляя скорости, подбежал к берегу озера и легко и непринужденно ПРЫГНУЛ НА ПРОТИВОПОЛОЖНЫЙ БЕРЕГ. Хотя озеро было в этом участке довольно узким, но метров пятьдесят-семьдесят там точно набиралось.

В общем, паренёк одним прыжком перемахнул через озеро, оглянулся оттуда через плечо ещё раз и спокойно двинулся к лесу. Ребята только переглянулись и на всех парах с криками побежали обратно к стоянке. Кое-кто из них потом говорил, что, оборачиваясь на бегу, они увидели, как мальчик растворился в воздухе, не доходя до опушки, но это уже вполне может быть приукрашивание для красного словца. Но вот удивительный прыжок точно видели все.

СЛУЧАЙ НА СТРОЙКЕ