Вентиляция легких

– Значит, Олег с женой снимают эту квартиру? А где они сейчас, не подскажете?

– А ты их допроси, голуба моя, допроси. И с пристрастием допроси. Признаются, куда они денутся?

Наталья шагнула, было, к старухе, но та заорала:

– Не подходи! Заразная ты! Угробить меня хочешь, тварина! – И дверь опять захлопнулась.

Трухина тяжело вздохнула и стала спускаться вниз по лестнице. Олега лучше подождать на улице. Воздух в доме был спертый, окна на лестничной клетке закупорены, на улице меж тем ярко светило солнце.

Выйдя из подъезда, Трухина перевела дух и тяжело опустилась на лавочку. Сидела, отдыхала, думая: что делать дальше? Итак, Олег снимает убитую квартиру в старой пятиэтажке. В плохом районе. Чего еще? А хочет жить в хорошем, в своей. Во что Светка вляпалась, интересно?

Трухина встала, чтобы размять ноги. Время тянулось медленно, да и расспросить было некого, двор как вымер. И вдруг она увидела знакомую машину. На ней Олег и приезжал к родителям будущей жены. Второй, как выяснилось. Машину Трухина видела в окно и запомнила ее, потому что машина была дорогая. Так сказал Мишаня, а он-то уж знал в этом толк. Тогда будущий зять произвел на Наталью благоприятное впечатление. На дорогой машине ездит, значит, обеспеченный.

Теперь картинка не складывалась. Ездить на машине почти за два миллиона и снимать убитую однушку с бабушкиным ремонтом? Которая стоит половину этой машины. Нет, чтобы ипотеку взять. Кто их поймет, молодежь?

Трухина нырнула за угол, потому что Олег был не один. Из машины сначала вышла женщина. Наталья ревниво подумала, что высокая фигуристая блондинка моложе и красивее, чем ее дочь. Намного красивее. Потом женщина, судя по всему, законная жена Олега, помогла вылезти из машины ребенку. Заботливо отстегнула ремень детского кресла. Подошел Олег и взял ребенка на руки. Трухина замерла.

Она глазам своим не верила! Перед ней была счастливая семья! Разводом и не пахло! «Нашел дуру, дочку мою», – подумала Трухина, и на глазах у нее выступили слезы. Обида, злость, разочарование. Потому что она, Наталья, по наущению этого мерзавца продавала теперь свою любимую квартиру, свой дом, в который вложила всю свою душу, семейный очаг! И все ради дочкиного счастья!

А «счастье»-то, похоже, аферистом оказалось!

«Не получишь ты ни дочь мою, ни квартиру! – с ненавистью подумала Наталья. – Да я на что угодно пойду, лишь бы ты их не получил!»

Закрытие сделки

– Все, я пошел, – сказал Алексей жене и рывком застегнул молнию на куртке.

– Ты как на казнь идешь, – внимательно посмотрела на него Саша.

– Предчувствие у меня плохое, – он тяжело вздохнул. – А интуиция меня еще никогда не подводила, ты же знаешь.

– Всего-то надо деньги забрать из ячейки, – фыркнула жена. – С твоим-то опытом. Вон, мускулы какие накачал. Небось, отстоишь свои миллионы.

– Смотря сколько их будет, – мрачно пошутил он.

– Миллионов?

– Грабителей.

– Ну, хочешь, я с тобой поеду?

– Да уж, помощь ощутимая! У тебя-то мускулов нет, – рассмеялся Алексей.

– А я их силой духа!

– Сиди лучше дома, – и он взял с полочки у зеркала ключи от машины.

– Удачи тебе, – уже серьезно сказала Саша.

В банк он приехал первым. Закладывался по привычке на пробки, а их не было. Москва постепенно вымирала. Алексей не узнавал родной город. Когда это в нем было так убийственно спокойно и пусто? Разве что во время Олимпиады-80. Но сейчас другие соревнования: на выживание.

Он позвонил Альбине Андреевне.

– В пути, – коротко ответила она.

Алексей прошелся взад-вперед у банковских дверей, не спеша заходить внутрь. Погода по-прежнему радовала. И тут увидел Верещагиных, мать и сына. Они кивнули издалека, но подходить не спешили. Алексей все понял: не хотят общаться. Он пожал пчелами, да, пожалуйста! Отошел подальше и замер, подставив лицо ярким мартовским лучам. На щеках вскоре заиграл румянец.

– Приветик! – услышал он.

Это была Юля.

– Ваши клиенты уже здесь? – Он открыл глаза и испытал приятное чувство.

Юля была мила, свежа и вновь одета к лицу. Стильная кожаная куртка, юбка на два сантиметра выше колена, тоже кожаная, горчичный свитер под горло, не совсем официоз, но и не в джинсах. Как-никак, закрытие сделки.

– Обещали быть вовремя, – Юля улыбнулась. Макияж у нее был неброский, но стильный: нюдовые тени и блеск для губ вместо помады, тушь для ресниц коричневая, а не черная. Алексей с удовольствием это отметил и, поморщившись, вспомнил «розовую кофту».

В банк они и в самом деле вошли вовремя. Никто не опоздал. Последней приехала Терентьева, и едва взглянув на нее, Алексей понял причину. Риелтор Трухиных была в маске и затемненных очках. Видимо, глаза слезились и веки припухли.

– Я не заразная, – прохрипела она, но все, поневоле, напряглись.

Алексею тоже стало не по себе. Перед глазами так и стояла картинка из телевизора: гробы в ряд и кладбище, где кресты уходили аж за горизонт. Все новости были о коронавирусе: столько-то заболело, столько-то умерло, такие-то ограничения.

В Москве пенсионерам старше 65 уже было предписано сидеть дома, их проездные оказались заблокированы. Алексей всерьез опасался, что Альбина Андреевна не приедет, а пришлет вместо себя сына. И откровенно обрадовался, увидев ее:

– Не боитесь налететь на штраф?

– Да пока не трогают. Это моя сделка, хочу довести ее до конца.

– Вот спасибо!

Но от Терентьевой Альбина Андреевна старалась держаться подальше.

«А, может, она бухала всю неделю и скрывает под очками мешки и отечность? И голос хриплый с перепоя? – невольно подумал Алексей. Но зацикливаться на этом ему не хотелось. – Я ее больше никогда не увижу, – подумал он. – И, слава богу!» Обратил он внимание и на кислый вид других женщин, особенно Таисии Маврушкиной. Мрачна была и Трухина.

– Как не за деньгами пришли, дорогие дамы, – пошутил он. – Радоваться надо: погода прекрасная, сделку нам удалось закрыть до того, как всех закроют на карантин.

– Не беги впереди паровоза, – тихо сказала Альбина Андреевна, – сделка еще не закрыта.

– Да что может случиться? Все в сборе. Ну что, приступим?

– Можно мы первые? – тут же сунулся Кит.

Он явно куда-то торопился.

– Все торопятся, – резко сказала Наталья Трухина. – У нас вон, грузчики на низком старте. Квартиру надо освобождать, мебель перевозить. Покупатель ждет.

– Да нам вроде бы не к спеху, – заикнулась было Верещагина, но сын метнул на нее злой взгляд.

– У вас три ячейки, а у нас одна, – заканючил Кит. – Ну что вам стоит? Пропустите.

Таисия мрачно молчала. Верещагин посмотрел на Юлю и смилостивился:

– Ладно, идите, берите талончик. Вы первые.

Обрадованный Кит понесся к терминалу.

Риелторы потянулись в переговорку. Надо было отксерить кучу документов для закрытия сделки. Алексей решил набраться терпения.

Терентьева, словно понимая, какие она всем доставляет неудобства, держалась поодаль. Да и ее все сторонились. А вдруг и впрямь «корона»?

– Береженого бог бережет, – еле слышно сказала сидящая рядом с Алексеем Валентина Степановна Верещагина и перекрестилась. В глазах у нее черным зеркалом расширившихся зрачков застыл ужас.

И тут Терентьева громко чихнула, потом еще раз и еще.

– Извините, – прохрипела она, доставая носовой платок и отворачиваясь, чтобы снять маску и высморкаться. Вокруг нее мигом образовалась пустота.

– Да у меня просто ОРВИ, – сказала Терентьева сразу всем, шумно высмаркиваясь. – Апч-хи!

«Да она и в самом деле больная», – поежился Алексей.

Вскоре все переместились в операционный зал, где у крайнего окошка зависли супруги Маврушкины и очаровательная Юленька.

Алексей заметил, как Верещагин нарезает вокруг них круги. Он явно хотел заговорить с понравившейся женщиной, но Юлю то и дело дергал Маврушкин:

– Ну почему так долго-то?

– А куда ты так торопишься? – не выдержала Таисия.

– Я тебе сказал: дела у меня. Грузчики ждут.

– Знаю я, чего тебе там отгружают! – сверкнула глазами Маврушкина. – Какой такой товар!

– Женщина, подпишите здесь, – позвали ее из окошка. – И здесь.

И Таисия замолчала. Замолчал и Кит.

Прошло минут сорок, не меньше, и Маврушкина получила наконец доступ в хранилище. Поскольку одна и та же сотрудница банка закрывала сделку и вела потом клиентов в депозитарий, за деньгами, процесс застопорился. Остальным участникам сделки оставалось только ждать.

Они расселись на диванах у двери в хранилище с твердым намерением никого не пускать без очереди. Закрывалась не одна сделка, все спешили, поэтому несчастная девушка с мастер-ключом сбилась с ног.

Алексей проводил Таисию напряженным взглядом. Что-то с ней явно происходит. У Маврушкиной даже спина была злая. Алексей невольно так и подумал: злая спина. Напряженная, неестественно выпрямленная, шея, как колонна: враг не пройдет!

Юля присела, наконец, на диванчик, в ожидании, когда из толстенного конверта с деньгами клиентка отсчитает гонорар риелтора. Воспользовавшись моментом, рядом с ней присел Верещагин.

Алексей с любопытством наблюдал. И даже прислушивался. На его взгляд, шансов у Верещагина было немного. Сорокапятилетний холостяк, судя по всему, закоренелый. Внешность незавидная, мужской харизмы ноль. Разве что богатый. Раз квартиру за пятнадцать миллионов покупает. Для мамы. Значит, и у самого есть. Деньги и квартира – единственное, что может привлечь в Верещагине хорошенькую общительную Юленьку. У нее, небось, выбор большой. Хотя…

«РПЦ» – подумал Алексей. «Разведенка с прицепом. Риелтор – профессия ненадежная. Вон, рынок встал. И когда проснется, неизвестно. Если всех посадят на карантин, то Юля останется без работы. И без средств к существованию».

По этой или по другой причине, но Юля от Верещагина не отсела.

– Мы могли бы как-нибудь встретиться, – промямлил тот, заливаясь краской до самых ушей.

– Хотите купить еще одну квартиру? – кокетливо улыбнулась Юля. – Или, может, свою продать?

– Если придется съехаться со своей избранницей, то, пожалуй, – напыщенно сказал Верещагин.

– Я вам могу в этом помочь, – живо откликнулась Юля.

– Только вы и можете. Потому что главный вопрос к вам. Вы и есть…

Их прервал Кит, ринувшийся к дверям хранилища, навстречу вышедшей оттуда жене:

– Принесла?!

Таисия молча кивнула.

– Ты проверяла? Деньги там? – Маврушкина снова утвердительно качнула своей большой головой, завитой мелким барашком и протянула мужу пакет с эмблемой всем известного супермаркета.

Кит судорожно выхватил из него надорванный коричневый конверт и, спохватившись, повернулся спиной к тем, кто сидел на диванах в ожидании своей очереди. Те и сами отвернулись: да, пожалуйста! Сейчас и сами будем с деньгами.

Юля встала. Она хотела побыстрее получить свой гонорар. Верещагин с досадой закусил губу. Алексей чуть не рассмеялся, увидев его расстроенное лицо, но потом пожалел мужика. И тоже встал, видя, что из хранилища вышла девушка с мастер-ключом:

– Я следующий. Потому что…

Его прервал дикий вопль Маврушкина:

– Ты что, дура?!

Кит гневно смотрел на жену. Таисия надменно молчала. Маврушкин выхватил из конверта пачку «пятитысячных» и сунул ее в нос супруге:

– Это же «кукла», понимаешь?! А где деньги?! Что ты молчишь, дура?! Деньги где?!!!

Кража

– Так, всем оставаться на своих местах, – по привычке, на автопилоте, сказал Алексей. – Срочно сюда начальника службы безопасности банка! Кит, ты уверен, что это кукла?

– На! Сам смотри! – Маврушкин сердито сунул ему пачку «денег».

– Грубо сработано, – поморщился Алексей, перебирая купюры.

«Пятитысячные» были отпечатаны на цветном принтере, причем картридж был далеко не новый, и местами «деньги» словно выцвели. Между «купюрами» лежала обычная белая бумага, небрежно нарезанная прямоугольниками. Края местами были неровные.

«Похоже, что резали маникюрными ножницами. Взять на заметку. Не профессионал это делал, – отметил Алексей. – Любитель. Дилетант. Скорее женщина, чем мужчина. Но сработало».

Он встряхнулся, пытаясь прийти в себя. Остальные растерянно молчали.

– Что стоишь?! – рявкнул Кит на девушку с мастер-ключом. – Охрану сюда, живо! И директора, курица!