Помоги проекту - поделись книгой:
Пролог
Все женщины — прирождённые артистки, и моя жена среди них не последняя.
— Лен, не надо вот этого вида шокированной аристократки, никто тебе не посочувствует, — сказал я. — Мы все знаем, что ты не такая уж ромашка, и вполне привычна к спартанским условиям.
— Ну и что из того, что привычна, — недовольно сказала она, оглядывая наше купе. — Это не значит, что мне должно нравиться ехать в этой конуре.
— Нормальная конура, у меня на судне каюта даже чуть меньше была, — рассеянно сказала Алина, старательно засовывая свой рюкзак в багажную нишу. — Вы лучше скажите — что за ерунду вы там про другой мир болтали?
— Думаю, это крайне маловероятно, — ответил ей я. — Настолько маловероятно, что даже нет смысла обсуждать.
— Полная ерунда, — поддержала меня Драгана. — Другие миры, конечно, существуют, но мы вряд ли смогли бы там выжить. А уж другой мир, настолько похожий на наш, практически полная копия… нет, невозможно.
Вообще-то, вполне возможно. Но всё же я не верю, что этот мир расщепился ещё раз — очень уж редкое это событие. Космически редкое. Да и насколько я понимаю, Сила не разделяется, а полностью остаётся в одном из миров. А раз здесь есть Сила, значит, мы в правильном мире. Правда, объяснить это моим спутницам не получится — сразу же возникнет вопрос: откуда мне известны такие интересные подробности?
— Но знаете, — продолжала Драгана, — я всё же не отказалась бы взглянуть на карту. Просто на всякий случай.
— Я сейчас, — вдруг встрепенулась Ленка и выскочила из купе. «Уважаемая, постойте», — донёсся её голос из коридора.
Мы переглянулись в недоумении. Вернулась она буквально через минуту.
— Вот, — гордо сказала Ленка, бросая на столик пачку печенья. — Там как раз разносчица проходила.
Надпись на пачке гласила «Варяги и греки». В качестве варяга с левой стороны пачки был изображён белобрысый мужик в кольчуге со зверской рожей. В руке он держал непропорционально большой топор. С правой стороны был нарисован грек — настолько смуглый, что я скорее назвал бы его негром. Чтобы рассеять сомнения насчёт того, что это и в самом деле грек, художник надел на него аттический шлем с гребнем, который довольно странно выглядел в сочетании с туникой. Ну, все мы знаем, что художник частенько видит так, как нормальный человек не хотел бы видеть даже во сне.
Эта марка печенья была мне неплохо знакома — во всяком случае, я знал, что в левой половине пачки под варягом лежит миндальное печенье, а в правой под греком — шоколадное.
— Лен, это, конечно, замечательное печенье… — начал я.
— Переверни пачку, — прервала меня Ленка.
На другой стороне пачки оказалась карта пути из варяг в греки — очень схематичная, но не оставляющая никаких сомнение, что Кавказ здесь находится на своём месте.
— Ну, стало быть, всё в порядке, — заявила Драгана, откладывая пачку.
— Не совсем, — вздохнул я. — Вот наши билеты — ничего странного в них не замечаете?
Женщины дружно уставились в билеты. Дошло до всех одновременно.
— У меня украли лето, — возмущённо заявила Ленка, глядя на Гану.
— У меня тоже, — хмыкнула в ответ та.
— Но мы же не могли там два месяца пробыть? — в замешательстве спросила Алина.
— Нет, конечно, — ответил я. — Мы внизу только два раза ночевали. Я ещё могу представить, что мы устраивали ночёвку раз в два дня, но не раз же в месяц!
На самом деле мы ночевали три раза, если не считать того времени, когда мы вели переговоры с крысами, ещё до того, как спуститься вниз. Но последняя ночёвка на обратном пути была уже почти наверху. Не будь подъём наверх таким трудным — из колодца в колодец, — мы бы выбрались за один день.
— Ты можешь это как-нибудь объяснить?
— Очевидно, время внизу идёт по-другому, — легко объяснил я.
— А может быть, мы перенеслись в будущее? — предположила Драгана.
— Да ты, оказывается, фантазёрка, — поразился я. — Знаешь, а я могу тебе открыть очень простой способ перенестись в будущее: ложись спать, и это произойдёт безо всяких усилий.
— Нет, в самом деле, Кен, — настаивала Драгана, — почему ты не допускаешь такой вариант?
— Ну хорошо, представим, что я такой вариант допустил. И что дальше?
— Например, если пройти пещеру в обратном направлении, то можно попасть в прошлое.
— Я тебе вот что скажу, — ответил я ей на это. — Ты можешь это проверить, конечно, но без нас. И давай проясним на будущее: больше не зови ни меня, ни Лену в подобную экспедицию. Ответом будет «нет». Я вообще в эту пещеру больше не полезу. Мне её хватило. С крысом я вас познакомил, так что дальше уж сами.
Драгана смутилась, похоже, совесть у неё всё-таки имеется.
— Да я и сама туда не очень-то хочу возвращаться, — призналась она. — Мы, пожалуй, немного переоценили свои возможности.
— Это точно, переоценили, — согласился я. — Только насчёт «немного» не уверен, но не будем мелочными.
— Я говорю о таком варианте чисто теоретически, как о гипотетической возможности.
— Чисто теоретически это глупость. Чисто практически тем более. Но я не собираюсь тебя переубеждать — можешь сама такой эксперимент провести и узнать наверняка, как там обстоит дело с путешествиями во времени. Главное, чтобы без нас.
— Ну хорошо, хорошо, — недовольно сказала Драгана. — Твоя позиция понятна, и хватит об этом. Давайте лучше прикинем, какие последствия могут быть оттого, что мы так задержались. Меня, в принципе, уже потеряли, но пока беспокоятся только чиновники. И то если беспокоятся. Больших проблем я не жду, а с мелкими справлюсь.
— Мои наверняка тоже беспокоятся, — прикинула Алина, — но паники пока быть не должно. Я несколько раз пропадала надолго, они привыкли к тому, что я могу задержаться.
— У нас летняя практика, — в свою очередь, сообщил я. — Мы не знали, сколько времени это может занять, и на всякий случай сказали, что уезжаем на всё лето. О нас начали бы беспокоиться, если бы мы опоздали к началу учебного года, а так всё нормально. Мама волнуется, конечно, но она наверняка начала волноваться уже на второй день после нашего отъезда.
— Стало быть, наше появление сенсацией не станет, — удовлетворённо кивнула Драгана. — Тогда мы сделаем так: вы с Леной езжайте до конца. Вы же на летней практике были как раз в Рифейских горах, так что это нормально, что вы приедете на Ладожский вокзал. А мы с Линой выйдем в Холопьем[1], а оттуда доберёмся сами.
— Заедем только сначала на твою квартиру переодеться, — добавила Алина, и Гана согласно кивнула.
— Я бы ещё предложил пока держать в тайне наши договорённости, Гана, — добавил я. — Не стоит широкой публике знать, что мы договорились тесно сотрудничать.
— Посмотрим, — уклончиво ответила Драгана.
Что-то ты темнишь, подруга — уж не планируешь ли ты выставить меня в качестве мишени? Мне так хочется верить людям, и вообще верить в лучшее, но паранойя упорно нашёптывает мне на ухо всякие гадости.
— Хорошо, посмотрим, — согласился я. — Кстати, распорядись, чтобы Ивличи подготовили все документы для аудита, и чтобы они полностью сотрудничали с моими людьми.
— Зачем ты хочешь проводить у них аудит? — нахмурилась Драгана. — Какая в этом необходимость?
— Надо ясно понимать, где у них слабые места, и на чём их могут зацепить, — объяснил я. — А может, получится сыграть на упреждение. В общем, нам нужна полная информация, без какого-либо утаивания. Обещаю тебе, что мы этим не злоупотребим, и никакая информация дальше нашей семьи не уйдёт.
— Хорошо, я распоряжусь, — неохотно согласилась она. — И я подумаю, как помочь тебе с твоей алхимией.
— Не бери в голову, — махнул я рукой. — Я решу эту проблему. Я уже вижу несколько вариантов, главное — выбрать самый подходящий.
— Ну-ну, — недоверчиво посмотрела на меня Драгана.
Правильно сомневаешься, варианты у меня пока что совсем неопределённые. Но я всё же постепенно склоняюсь к мысли, что смогу как-то разобраться с этим без посторонней помощи. Личные отношения у нас сложились прекрасные, но до полного доверия пока ещё очень далеко, и я не собираюсь давать тебе в руки никаких верёвочек, за которые ты могла бы подёргать. Да и вообще — стоит мне хоть чуть-чуть прогнуться, и на уважение можно не рассчитывать, дальше будешь только подпрыгивать по команде. А прогнуть человека, который чем-то тебе обязан, намного проще.
Близкий гудок паровоза заглушил все разговоры и заставил нас дружно поморщиться. Я выглянул в открытое окно купе — выкрашенная в красный цвет рука семафора дёргаными движениями поднялась вверх и застыла. Поезд дёрнулся, паровозный гудок заревел снова, и я торопливо закрыл окно. Наша экспедиция подходила к концу.
Глава 1
Как-то странно себя чувствуешь, возвращаясь домой после долгой поездки. Так воспринимает окружающее человек, вернувшийся в родной город, из которого уехал лет тридцать назад — вроде бы всё вокруг до боли знакомое, но в то же время выглядит каким-то чужим. Наша поездка была хоть и совсем недолгой, но настолько насыщенной впечатлениями, что сейчас я примерно так себя и ощущал, глядя на знакомые лица.
— И как у вас успехи без меня? — я поощрительно улыбнулся присутствующим. — Отсутствие начальства должно было сказаться самым благоприятным образом.
— Всё хорошо, — ответила за всех Кира. — Всё настолько хорошо, что мне это не нравится. Наводит на мысли о затишье перед бурей.
Народ вразнобой покивал — похоже, спокойная жизнь у всех вызывала недоверие.
— Ну мы всё-таки не на войне, — рассудительно сказал я. — Что такого необычного в нормальной мирной жизни? Впрочем, это не исключает будущих проблем. Так что, в самом деле всё так замечательно?
— Заводы работают, все предприятия дают ожидаемый доход, — подтвердила Зайка. — Хотя есть небольшие моменты с лавкой, но опять же, ничего плохого.
— Какие моменты?
— Мы в начале лета увеличили цены, чтобы компенсировать ожидаемое падение спроса, вызванное поступлением нового урожая овощей и фруктов…
— Компенсировать падение спроса повышением цен — это так себе тактика, — скептически заметил я. — И что, сработало?
— Не знаю, не было возможности проверить, — вздохнула Зайка. — Падения спроса не произошло. Наоборот, спрос заметно увеличился. Я уже устала от этого постоянного лавирования — кому можно отказать, при этом не оскорбив. К тому же мы вынуждены отдавать часть урожая епископству. И ещё по дороге оставляем немного в Пскове — там есть несколько влиятельных семей, с которыми нам стоит поддерживать хорошие отношения. Я попыталась поговорить с Вороном, но он категорически отказался увеличивать посадки. Заявил, что не собирается превращать свой лес в плантацию.
— Это вообще-то мой лес, а не его, но да, Ворон больше рассчитывает на алхимию, — подтвердил я. — Будь его воля, он вообще бы отказался от любых других посадок. Он считает, что алхимия даст ему гораздо больше. Наивный, — вздохнул я. — Никак не поймёт, что придётся очень сильно делиться. Это на огурцы с картошкой смотрят снисходительно, как на баловство, а вот на алхимию у нас сразу найдётся масса компаньонов. Я пытался ему это объяснить, но от его деревянной головы все аргументы просто отскакивают.
— Тогда, может быть, получится заменить натуральный налог баронства на денежный? Продукция из церковной доли позволила бы нам покрыть дефицит и удовлетворить почти все текущие запросы.
— Не думаю, что епископ согласится, — покачал я головой. — К тому же нам самим это невыгодно — в натуральной форме мы платим налог напрямую церкви, а если мы будем этот товар продавать в Новгороде, то заплатим князю налоги и с церковной десятины.
— Политически это всё равно было бы для нас выгоднее, — настаивала Зайка.
— Епископ не согласится, — повторил я. — Я предлагал ему частично денежную форму, но он настаивает на десяти процентах урожая. Это его право, и мы с этим ничего не можем сделать. Но я поговорю с Вороном — возможно, у меня всё-таки получится убедить его увеличить посадки хотя бы на те же десять процентов. Это все проблемы с лавкой? У меня такое ощущение, что тебя ещё что-то заботит.
— Мне не нравится положение дел вообще, — хмуро сказала Зайка. — Когда маленькая овощная лавка даёт прибыль, сравнимую с прибылью среднего завода, это неправильно. Так не должно быть. Это противоречит нормальному положению вещей и не может привести ни к чему хорошему.
— Понимаю, — догадался я. — Всё, чему тебя учили, говорит, что такое невозможно, и поэтому ты чувствуешь себя неуверенно?
— Что-то вроде того, — нехотя согласилась Зайка.
— Если теория противоречит практике, то это повод критически отнестись к теории, а не объявлять, что это невозможно, — заметил я. — И кстати, почему увеличился спрос? Должна быть какая-то причина.
— Люди окончательно поверили в волшебные свойства наших продуктов. Наши постоянные покупатели в самом деле стали выглядеть лучше, помолодели, и это хорошо заметно. Ну и ещё прошёл слух, что это способствует, ну… — Зайка слегка покраснела.
— Личной жизни? — подсказал я.
— Да, — кивнула она. — В общем, спрос сильно вырос. Мы снова подняли цены, но это не помогло. Я всё же не понимаю — там действительно есть настоящий эффект омоложения или люди просто сами себя пытаются уверить?
— Действительно, — утвердительно кивнул я. — Никакого обмана нет, любой целитель это подтвердит. Лесные сумели преобразовать Силу в нейтральную и насытить ею свои растения. Это очень похоже на силу целителей. Человек, который употребляет такие плоды, становится на время в чём-то подобен одарённому и неосознанно улучшает свой организм. Кстати, Ирина — ты одарённая, поэтому для тебя эти овощи практически бесполезны. Ты сама гораздо эффективнее на себя воздействуешь.
— Они просто вкусные, — улыбнулась Стоцкая, а Ленка, засмеявшись, согласно кивнула.
— Ну-ну, — хмыкнул я. — Твоё дело, раз денег хватает. В общем, Кира, воспринимай это как волшебное лекарство, а не просто как вкусные овощи. Тем более, что так оно и есть на самом деле. Поэтому высокая цена вполне оправдана, да и конкурентов у нас не предвидится — других лесных поблизости нет, а возить издалека даже дирижаблями слишком дорого и долго.
Мне из-за опыта прошлой жизни довольно трудно было отделаться от представления о грузовой авиации, как о транспорте, который возит понемногу, но очень быстро. Это верно для реактивных самолётов, но дирижабли с самолётами имеют очень мало общего. Если говорить о привычных нам единицах измерения, то большие дирижабли возят шестьсот — семьсот тонн, но летают с экономической скоростью сорок — пятьдесят километров в час. Впрочем, маленькие курьерские легко развивают и сотню, но груз они обычно не возят. Плоды, сорванные два-три дня назад, в значительной мере свои свойства теряют, так что возить их от Рифейских гор и в самом деле не было никакого смысла.
— А вообще, Кира, я твои чувства хорошо понимаю, — сочувственно сказал я. — Мне самому эта торговля не нравится, я бы предпочёл обычный завод. Но так уж сложилась жизнь. Кстати, Антон — там бандиты больше не пытались эту лавку данью обложить?
— Обложить данью лавку, возле которой постоянно очередь машин с гербами? — усмехнулся Кельмин. — Такие идиоты даже среди бандитов не выживают. Они её вообще стараются по другой стороне улицы обходить, чтобы не дай боги, кто-нибудь не подумал, что они какие-то мысли на этот счёт питают. К тому же многие уже знают, кто такой барон фон Раппин. Я там пару человек держу, но вообще-то охрану оттуда можно и убрать.
— Не надо убирать, пусть остаются, — распорядился я. — Организованные банды стороной обходят, а какая-нибудь дворовая шайка может наоборот, решить, что это замечательная возможность заработать по-лёгкому. Дебилов просчитать невозможно.
— Тоже верно, — согласился Кельмин.
— А кстати, Кира, — вдруг вспомнил я, — как дела у нашего дорогого друга Айдаса Буткуса?
— Вернулся из Ливонии сразу после вашего отъезда на практику. Приехал весёлый, похоже, с орденом всё уладил.
— Ни секунды в этом не сомневался, — хмыкнул я, — такое не тонет. Думаю, он слишком многое знает про делишки магистра и брата-казначея. Хлопнуть его могут, а вот обвинить в чём-то вряд ли. У нас с ним проблем никаких нет?
— Совершенно никаких, — подтвердила Кира. — Ведёт себя образцово, и вообще настолько дружески к нам настроен, что я никак не могу отделаться от мысли, что где-то он нас крепко дурит.
— Очень даже может быть, — согласился я. — Приглядывай за ним повнимательнее, он не упустит ни малейшей возможности нас обокрасть или хотя бы просто подставить. Не думаю, что он всё позабыл, а учитывая, с какой фантазией Лена к нему подошла, это наверняка уже личное.
Все заулыбались, глядя на Ленку, и даже немного похлопали, отчего она ужасно смутилась.
— Ну что же, — подытожил я, — раз вы заскучали, подкину вам всем развлечение. Сиятельная Драгана Ивлич обратилась к нам с просьбой защитить её родственников, дворянское семейство Ивлич, вокруг которых происходят какие-то непонятные шевеления.
Все оживились и начали переглядываться.
— Господин, а почему она обратилась именно к нам? — озвучила вертевшийся у всех на языке вопрос Кира.
— Мы с Леной очень сдружились с Драганой за последнее время, — объяснил я. — Вот она и попросила нас о дружеской услуге.
Эта новость просто ошеломила присутствующих — за исключением, конечно, Ленки, которая тонко улыбнулась.
— Однако вы не мелочитесь, господин, — выразила общее мнение Кира. — Этак вы скоро и князя начнёте снисходительно похлопывать по плечу. И насколько мы можем рассчитывать на её поддержку?
— Пока сложно сказать точно, — пожал я плечами. — Но если мы выполним её просьбу, то поддержка будет практически неограниченной. Не то чтобы нам стоило бездумно её использовать. Чрезмерно влезать к Драгане в долги я бы не хотел.
— Тем не менее, это замечательная новость, — с энтузиазмом заметила Кира, и остальные поддержали её дружными кивками.
Поделиться книгой: