Помоги проекту - поделись книгой:
Провожу руками по внутренней стороне ее бедер, наслаждаясь ощущением шелковистой нежности ее кожи под моими пальцами. Она делает так, как прошу, подтягивая колени, позволяет им упасть по обе стороны, открывая себя мне. Больше никаких комментариев. Никаких возражений. Никаких разговоров. Единственный звук — это наше прерывистое дыхание, когда я осторожно поглаживаю пальцами ее киску. Сильный всплеск адреналина пронзает меня, когда чувствую, насколько влажные у нее трусики.
Никогда не заводился из-за того, что девушки портят свое нижнее белье, но со Слоан все по-другому. Все было по-другому с самого начала, когда тр*хал ее в квартире. Тогда я забрал ее нижнее белье, заберу и эту пару. Стягиваю облегающую одежду с ее бедер, а затем опускаюсь на ее тело, как непреодолимая сила. Я непреодолимая сила. Теперь даже не могу остановиться. Поднимаюсь, опираясь на локоть, а затем провожу языком по ее округлостям, чувствуя тяжесть ее груди в своей руке. Провожу языком по ее соску, облизывая и посасывая; мой член болезненно пульсирует, когда она резко вдыхает, а ее руки тянутся вверх и зарываются в мои волосы.
Это чертовски приятно, когда она притягивает меня к себе, но сейчас не могу этого допустить. Если она это сделает, я сорву с себя одежду и погружусь в нее по самые яйца, и это испортит оставшиеся семь минут, спутав все планы. Последнее, что нам сейчас нужно — это Лейси, стоящая в дверях и жалующаяся на то, что я слишком задержался. Откидываюсь назад, хватая Слоан за запястья.
— Никаких прикосновений, — рычу я.
Выражение шока делает ее лицо немного плоским, и я понимаю, что она неправильно восприняла мою команду. Она думает, что я не хочу, чтобы ее руки касались меня. Еб*ть. Вот в чем проблема. В этом и заключается проблема заботы о том, что думает другой человек. Все было намного проще, когда я не тр*хался дважды.
Шесть минут.
Я хватаюсь за свою новую маленькую игрушку, затем наклоняюсь, позволяя своим глазам путешествовать по телу Слоан. Некоторые парни не едят киски. Но опять же, некоторые парни не так хороши в этом, как я. Это лучший способ получить девушку — самый приятный способ, который я нашел. И заставить Слоан кончить с моим языком — это, пожалуй, самый удивительный порыв, который когда-либо испытывал. Точка.
Начинаю медленно. Сейчас она такая мокрая, и вкус у нее просто потрясающий. Я стону, проводя языком по ее киске, вокруг клитора, кружа и щелкая кончиком по ней так, что она начинает дрожать. Слоан уже готова, но я даю ей минуту, чтобы успокоиться, прежде чем прижать самый узкий конец вибратора к ее киске. Но это не обычный вибратор. Это вибратор Tens, который не только вибрирует, но и производит электрический заряд. Для начала я поставил его на самую низкую скорость, но это ненадолго.
Слоан прижимается бедрами к моему рту, тихонько постанывая, и я медленно скольжу вибратором в нее, ожидая, когда она начнет напрягаться. Она немного скована, но затем из ее горла вырывается низкий стон, и ее тело выгибается к потолку — да, так я и думал.
Я так сильно хочу тр*хнуть эту девушку. Хочу связать ее и вонзиться в нее так чертовски сильно, что она не сможет ходить прямо в течение недели, но об этом не может идти речи. Очень жаль. Я не могу жить без чего-то подобного. Чего-то, что погасило бы огонь, бушующий во мне. Есть только одна вещь, которая может сделать это немедленно.
Я быстро нахожу нож в сумке. Достаю и сжимаю его в кулаке, прежде чем Слоан успевает заметить, что я делаю. Ее голова тут же откидывается назад, когда я снова начинаю водить языком по клитору. Ее дыхание прерывается. Хочу попробовать ее на вкус. Хочу попробовать ее на вкус, когда она кончит на мой язык, и хочу этого сейчас. Я ненадолго отложил нож, чтобы отрегулировать настройку вибратора, переведя его на следующий уровень. Ноги Слоан выпрямляются, и она испугано вскрикивает.
— Ты справишься, — рычу я. — Ты можешь принять его.
Она может. И принимает. Мои яйца плотно прижаты к телу, яростно требуя, чтобы сделал что-нибудь, чтобы снять напряжение, которым почти раздавлен прямо сейчас, но я выкидываю это из головы. Это для нее. Только для нее.
— Кончи для меня, злая девочка, — говорю я ей. — Сделай это для меня. Сейчас. Не заставляй меня, бл*дь, ждать.
Как только слова слетают с моих губ, она исполняет мою просьбу. Я получаю то, что хочу, и в то же время сжимаю в кулаке лезвие ножа, чувствуя что-то мощное и интенсивное рядом с ней.
А затем Слоан делает то, что заставляет это чувство преобразоваться во что-то совершенно другое. Она кричит, когда кончает, но она кричит не «О, Боже», или «бл*дь», как большинство людей. Она не кричит об этом.
Она выкрикивает мое греб*ное имя.
Я отпустил нож и слегка зашипел, когда давление ослабло. Порез в центре моей ладони довольно глубокий, но не собираюсь торчать здесь, исследуя его. У нас осталась последняя минута перед тем, как Лейси начнет нажимать на клаксон. Кроме того, не знаю почему, но Слоан, выкрикивающая мое имя, заставляет меня полностью забыть временные рамки, которые я дал Лейси, и остаться здесь со Слоан на всю греб*ную ночь. Заставить ее снова кричать мое имя.
Поднимаюсь на ноги, а Слоан остается на полу, голая, в клубке рук и ног. Выглядит так, будто едва может двигаться. Ее глаза кажутся остекленевшими, как будто она едва видит. Я чувствую огромный прилив гордости. Да. Я превращаю эту лужу в человеческое существо. Кладу вибратор обратно в сумку вместе с трусиками Слоан — сказал же, что оставлю их себе, — и она поднимает бровь. Но не возражает.
— Тебе лучше поторопиться, — говорит она, не сводя с меня глаз. Мне нравится, что она не прячется от меня; мне нравится, что мы прошли через это.
— Не волнуйся. Я ухожу, — рычу в ответ. Сжимаю руку в кулак, позволяя боли сотрясать мои нервные окончания. Наслаждаюсь этим. Мне хочется сказать ей, что мы увидимся позже, но Слоан не знает, что она позвонит сегодня вечером и попросит меня забрать ее, поэтому молчу. Вместо этого я говорю:
— Где ты научилась осматривать периметр?
Она смеется, закрывая глаза.
— А ты как думаешь? «Call of Duty».
Ха! Эта девушка — единственная в своем роде. Я издаю резкий смешок, а затем поворачиваюсь и ухожу. Мой стояк вызывает у меня ох*енную боль, когда ухожу от обнаженного, идеального тела Слоан. Это убивает меня, но когда у тебя нет времени, у тебя нет времени. Кроме того, когда тебе отказано в возможности погрузить свой член в такую девушку, как Слоан, это может сделать ожидание только слаще. Она девушка, которую стоит подождать. Я имею в виду, да ладно. «Call-of-долбаный-Duty»? Я не знаю ни одной девушки на планете, которая играла бы в «Call of Duty». Этот последний маленький лакомый кусочек развлекает меня до тех пор, пока я не выхожу из дома и не вижу, как Лейси строит мне кислую физиономию из своего окна.
— Ты опоздал на девятнадцать секунд, — сообщает она, когда сажусь в машину. Несмотря на то, что переднее сиденье свободно, Лейси, как всегда, сидит сзади.
— Ты никогда не опаздываешь.
— Я много раз опаздывал, Лейси.
Я завожу двигатель, резко втягивая воздух, когда забываю о своей руке, которая обильно кровоточит, и пытаюсь ухватиться за руль. Похоже, мне придется везти нас на склад одной рукой.
Я знаю, Лейси замечает, что у меня кровотечение; она замечает все, но ничего не говорит. Нет, до тех пор, пока не выдает короткое сообщение.
— Ты так влюблен в эту девушку.
Я смотрю на нее в зеркало заднего вида, намереваясь послать ей самый ненавистный взгляд, когда-либо придуманный мужчиной, но вместо этого замечаю дом Слоан, исчезающий за деревьями позади нас. Мой желудок немного сжимается, когда он исчезает из виду.
— Я ее не люблю, — говорю. — Я никого не люблю.
Лейси издает тихий звук смеха из-за моего плеча.
— Конечно же, любишь. Ты любишь меня. И теперь ты любишь Слоан.
Она тихо вздыхает, заканчивая свое возмутительное заявление несколькими рассеянными словами, от которых у меня кружится голова.
— Видишь ли, как только ты откроешь свое сердце одному человеку, Зет... Другим будет намного легче проскользнуть незамеченными.
Глава 4
Зет
Когда мы возвращаемся домой, к входу на склад прикреплена записка.
Понятия не имею, откуда Чарли узнал, что я вернулся, но уверен, что не смогу этого скрыть. Этот ублюдок никогда не проявлял интереса к тому, где я живу, когда переехал из его дома двенадцать лет назад, но если он шпионил за мной, то разумно предположить, что знает о складе уже давно. Годы, я уверен. Срываю записку с двери и захожу внутрь, кипя от злости.
Приходи, когда будешь готов. Да, конечно. Это явно приглашение. Чарли дает мне понять, что готов и ждет меня. Ну, угадай что, мудак? Ты не будешь готов к тому, что я, бл*дь, приду.
Бросаю на пол свою спортивную сумку и ту, что принесла Лейси, и начинаю расхаживать по складу, раздумывая. Я не осознаю, что записка все еще скомкана в моей руке, пока Лейси не забирает ее у меня. Она садится на диван, заворачиваясь в свое любимое одеяло, а потом читает.
— Ты знаешь о блудном сыне? — спрашивает она.
— Да, — продолжаю тяжело шагать. Гр*баный блудный сын. Чарли считает, что он чертовски умен, цитируя Библию. Он знает, что эту отсылку, я с легкостью пойму. Герцогиня, его супруга, всегда была непоколебима в своей вере. Католичка. Она читала мне Библию каждый вечер, когда я поселился у них сопливым ребенком. Она делала это годами, независимо от того, хотел я этого или нет.
— Чарли считает, что ты что-то у него забрал, — говорит Лейси. — Что-то, что требует прощения.
— Что?
Она кивает головой, золотые кудряшки подпрыгивают вокруг ее лица.
— Да. Отец Слоан объяснил мне это на обратном пути из церковного лагеря. Блудный сын — потребовал свое наследство у отца еще до того, как тот умер. Это было очень грубо, даже тогда. Он взял треть всего, что было у его отца, тот все отдал добровольно. Сын ушел и растратил все, что дал ему отец, и, в конце концов, оказался голодным и одиноким. Он решил вернуться домой и умолять отца сжалиться над ним и позволить ему стать одним из его слуг. Вместо того чтобы злиться на него, он простил сына и пригласил его домой. Было грандиозное празднование, Блудному сыну были предоставлены модные наряды. Он был восстановлен в своем первоначальном положении как сын семьи.
Лейси аккуратно складывает листок бумаги, разглаживая написанные от руки каракули Чарли. Она смотрит на меня снизу вверх.
— Чарли думает, что ты слишком много просил, и теперь он дает тебе понять... если ты вернешься домой и извинишься, все будет забыто.
Я тупо смотрю на Лейси. Когда, черт возьми, она успела стать такой чертовски умной? Не ожидал, что она так много прочтет в записке, хотя именно это Чарли и намеревался передать в своем кратком послании. Эта притча — метафора Божьего всепрощения кающейся души. Только Чарли был достаточно тщеславен, чтобы выдать себя за отца в этой истории. Мудак. И мне ни за что не дадут шикарную гр*баную одежду, если я вернусь к Чарли, когда он меня ждет. Мне перережут горло, можно не сомневаться.
— Ты теперь принадлежишь к пастве пастора Ромеры? — спрашиваю я, снова расхаживая по комнате.
Лейси откидывается на спинку дивана, закатывая глаза.
— Он хороший человек.
— Ему было наплевать на то, что мы нашли его дочь.
Факт, который до сих пор кажется мне чертовски подозрительным. Я ничего не сказал Слоан, но это было бесчувственно.
Лейси пожимает плечами и берет пульт от телевизора.
— Думаю, ему было не все равно. Он просто не мог этого показать.
Одиннадцать, бл*дь, тридцать. Одиннадцать тридцать вечера, а Слоан все еще не написала, чтобы я ее забрал. У девчонки либо стальные яйца, либо она самый гордый человек из всех, кого я когда-либо встречал на этой планете. Зная ее, я склоняюсь к варианту — стальные яйца — она была смехотворно, глупо храброй тогда у Хулио, — но это не мешает мне расхаживать по складу, подбирать случайно разбросанное дерьмо Лейси и складывать обратно в почти тоже самое место через некоторое время.
— Ты что, собираешься прибраться? — спрашивает Лейси. Она все еще сидит перед телевизором, постукивая кончиками пальцев по коленям — указательным, средним, безымянным, мизинцем. Мизинец, безымянный палец, средний палец, указательный палец. Все повторяется по кругу. Это одна из ее фишек. Впрочем, за последнее время я вижу это впервые. Механизмом преодоления стресса на основе контроля эмоций она пользуется, когда уже относительно спокойна. Механизмы преодоления стресса, которыми она пользовалась до того, как я уехал в Калифорнию, когда была, не совсем спокойна, были самыми радикальными, — те, включали таблетки и бритвенные лезвия.
— Ничего не могу поделать, если твое дерьмо раскидано повсюду, — рычу я.
Это действительно так; Лейси не самый опрятный человек, которого я когда-либо встречал, но сейчас склад выглядит так, будто внутри него взорвалась бомба. Это во многом связано с тем, что она разгромила его, когда перерезала себе вены пару недель назад, и меня не было здесь, чтобы вызвать уборщиков. Допуск незнакомцев в мой дом — не самая мудрая идея, учитывая, что Чарли в бешенстве. Не удивлюсь, если этот ублюдок уже побывал здесь, обшарил все вокруг в поисках намека на то, где я пропадал, целую неделю. Трудно сказать наверняка, со всем этим хламом вокруг.
— Надень фартук. Тебе пойдет, — говорит Лейси, все еще постукивая, постукивая, постукивая. Она переключает канал, пока я собираю огромную кучу ее одежды и сваливаю ее прямо на нее, сидящую на диване. Прямо ей на голову.
— Эй!
— У тебя есть спальня, Лейси. И шкаф. И куча другой мебели, которую ты можешь использовать для хранения одежды. Используй его. Используй их. Не используй гр*баный пол.
Я в отвратительном настроении. Сначала недвусмысленные намеки Чарли, а теперь это. Она уже должна была написать. Должна была позвонить и умолять меня забрать ее. Чтобы я мог защитить ее. И все же упрямая женщина не издала ни звука. Лейси вылезает из-под своей одежды, бросая в меня пару заляпанных краской джинсов.
— Я приберу свое дерьмо, Зет, когда ты приведешь в порядок свое!
Не знаю, о чем, черт возьми, она говорит; я жил как проклятый монах, пока она не появилась. У меня даже не было телевизора. У меня было достаточно мебели, чтобы где-то хранить запас выдержанного виски и где можно было сесть и пить его, вот и все. Меня это вполне устраивало. Я избаловал Лейси.
— И что это значит?
— Это значит, — говорит она, с трудом поднимаясь с дивана и хватая на ходу свои вещи. — Что ты должен просто перестать расхаживать по этому месту и пойти тр*хнуть ее! А после этого тебе следует лечь пораньше и не будить меня своими причудливыми сексуальными шумами. У меня назначена встреча на утро, и ты, — она тычет в мою грудь указательным пальцем, — должен отвезти меня.
— Что за встреча?
Я точно знаю, что это за встреча — единственное, что делала Лейси последние полгода, пряталась, как бродяга, в моей квартире. Эта встреча включает в себя эту с*ку, Ньюан.
— Не прикидывайся дурачком, неудачник, — рычит Лейс.
Она забавна, когда пытается действовать жестко, но я одобряю эту попытку. Это намного лучше, чем когда она запирается в своей комнате и сидит так тихо, что я думаю, что она на самом деле мертва.
— В десять утра. Я уже договорилась со Слоан о встрече.
— Как? Когда ты с ней разговаривала?
Я задаю вопросы слишком быстро, как какой-то гр*баный школьник, расспрашивающий своих друзей о его гр*баной любви. Мне нужно взять себя в руки.
— Ты не говорила с ней об этом в машине.
Лейси лезет в карман и достает свой телефон. Она бьет меня им прямо между глаз. Я думаю о том, чтобы убить ее.
— Я воспользовалась этим. Она довольно хорошо отвечает. Но сначала тебе нужно написать ей. Ты можешь воспользоваться моим телефоном, если твой сломан.
Она швыряет телефон мне в руку, а затем спешит по коридору в свою комнату, по ходу пиная одежду, которая выпадает из ее кучи, когда она идет.
— Привет, чувак, как дела?
— Просто звоню, чтобы сообщить, что нашел Рика.
Я не звонил Слоан. Выбивал дерьмо из своей боксерской груши, ругаясь при каждом ударе, используя дополнительный гнев, чтобы ударить кулаком по изношенной ткани чуть сильнее. Когда я ответил на звонок Майкла, был час ночи.
— Да?
Вытираю пот с лица, чтобы он не попал в глаза.
— Где он был? Что он сказал в свое оправдание?
— Он был разодран в клочья и находился в трех разных мусорных контейнерах в квартале от Диснейленда. И он был не в настроении разговаривать.
Я делаю последний, яростный удар по боксерской груше. Удар сотрясает мою руку, вызывая тревогу в моей голове.
— Бл*дь. Бл*дь.
Поделиться книгой: