Экспедиция. Трилогия

— Так потом уже некогда будет, Стас.

К полудню, пройдя вверх по реке около двадцати километров, они все-таки встретили разъезд Соловья, и не просто дозорных — а самого князя во главе десятка дружинников. Впрочем, что с воинами был сам Соловей — об этом узнали уже потом…

Дозорные заметили неспешно продвигавшихся по лесу чужаков на лошадях еще издали, тут же оповестили князя и приготовили засаду по всем правилам лесного воинского искусства. Выждав момент, когда путники, запутавшись со своими лошадьми, пытались выбраться из очередного кустарника, четверо всадников выкатились навстречу им с мечами наизготовку. Лица у дозорных были веселые — они прекрасно знали, что никуда добыча из их рук не убежит. Никто вообще не убежит от князя Соловья — не рожден еще такой воин.

— Кто такие, куда путь держите? — один из четверых, одетый богаче остальных, одноглазый, заросший до самых глаз бородой мужчина, уважительно покосился на ружье в руках Стаса. Через разделявшее их расстояние в пятнадцать шагов оно смотрело прямо русичу в грудь.

Краем глаза Стас уловил, что и на тетиве Кокорева лука уже дрожит стрела. Hо только — с фланга заходили еще семеро, неторопливо шли, уверенно. Неждан пока ничего не предпринимал — а только вертел головой, выгадывая, с какой стороны будет атака.

— Светозаровы мы, с Белой Вожи, — ровно ответил Кокорь.

— Киевляне… А ты?

Стас чертыхнулся про себя. Его внешний вид постоянно служил источником неприятностей. И еще не раз послужит, как геологу предстояло убедиться.

— Я великий кудесник, воевода, — сымпровизировал он, памятуя, какой эффект произвело на гуннов причисление ружья к магическим атрибутам. — А это — моя ворожильная палка!

Бородатый моргнул целым глазом. Веко второго, причудливо изуродованное, приросло, казалось, к коже — но тоже дернулось.

— Кудесник, речешь?

Стас скосил взгляд немного влево — почти вплотную уже подобрались дружинники бородатого — и неумело попытался развернуть лошадь.

— Конечно.

— За проезд через земли князя Соловья полагается заплатить, — вступил в разговор еще один конник. — Сами разуметь должны — услугу вам оказывают, пропускаючи.

— Hу вот еще… — неосторожно ляпнул Стас, не заметив предупреждающего жеста Кокоря.

Бородатый засмеялся, что-то коротко скомандовал.

Пешие дружинники начали медленно-медленно подкрадываться к гостям.

Коротко свистнула стрела, сбивая наземь ближнего к Стасу воина. Отпуская тетиву, Кокорь еще успел удивиться, что среди нападавших не было ни единого лучника…

Разъезд засуетился, люди закружились вокруг гостей.

Бородатый же только покачал головой. А потом, словно о чем-то задумавшись, засвистел.

— Да пуляй же, Стас! — закричал Кокорь, роняя лук. Тело дружинника обмякло в седле, а Неждан просто свалился на землю. Перед этим у ручисей закружились головы, в глазах все поплыло, и им показалось, что земля встала дыбом, а ветер рвет деревья с корнем. Лошади и те попадали на колени.

Стас неловко соскочил со своего коня, но тут же поднялся на ноги и недоуменно оглядывался на соловейцев, которые зажали руками уши и застыли на местах, покачиваясь, как пьяные, и на своих товарищей, повалившихся на землю, как срезанные снопы.

— А и впрямь кудесник, — удивился бородатый, переставая свистеть. — Чего стоите? — рявкнул он через мгновение, и на голову Стаса обрушился удар. Непроизвольно Стас нажал курок — конный сосед Соловья, ибо бородатым и одноглазым был и вправду сам князь вятичей, вылетел из седла: теряя сознание, странный «кудесник» успел выстрелить из своей ворожильной палки…

Князь глянул на тело, затем на ружье, которое ему тотчас принесли. Покачал головой.

— Торочьте их к седлам — и в Соловейню. Хочу знать, как палка сия людей бьет… А ну, псы, куда?! Янислава — подобрать! Совсем распоясались… вот попробуете у меня свисту!

* * *

Было темно. Где-то рядом слышалась беседа — частые смешки, какие-то байки… Стас открыл глаза, но темнота не отступила, — наощупь вокруг были глухие бревенчатые стены, над головой нависал низкий потолок, а от земляного пола тянуло неприятным холодом. Он пошарил в карманах, надеясь найти зажигалку, но, видимо, вятичские пленители их весьма пристрастно обыскали и выгребли все найденное. Рядом с геологом, растирая виски, сидели Кокорь с рудознатцем. Дружинник что-то недовольно кряхтел, Неждана же не было слышно вовсе.

Беседа за мощной дверью затихла. Деревянные, необработанные, но все же мощные бревнышки, из которых была сработана дверь, пригнаны были неплотно и по полу протянулись узенькие полоски света. Они были такими слабенькими, что совершенно не гнали темень.

— Что с вами было? В смысле — когда этот бородатый засвистел?

Неждан вздохнул:

— Как голова закружилась, а земля дыбом пошла… деревья — падать стали. А потом — не помню…

— Похоже, — тихо заговорил Кокорь, — это Соловей и был, одноглазый-то, с бородой. Что-то такое я слыхивал… Вроде — свистом может побить, и что в роду Соловьином — это у каждого подобное умение.

— А еще чего слышал? С пленниками он чего делает? — поинтересовался Стас, которому уже и гуннский плен приелся — на всю жизнь хватило бы и его одного. — Колыбельные им на ночь свистит?

— Ты скажи, чего не стрелял?

— Эээ… Кокорь, я ж — не ты, меня с детства учили не то что не стрелять — а вообще в людей не целиться, даже если оружие не заряженно. Да и в армии я не служил.

— Убивать когда будут, поздно станет. Ты как маленький, Стас… дома как жил?

— Вот так и жил, — огрызнулся геолог. — Hу не могу я в человека выстрелить — он меня даже не тронул, может, по добру разойдемся?

— А в хунна бы выстрелил? Ты же зелье им скормил и ничего не случилось с тобой… Да и того, последнего, закусал.

— Это другое дело.

Русич пожал плечами — правда, жеста этого Стас не увидел из-за темени.

Пока не открылась дверь и двое охранников не выволокли заключенных на свет, все трое напряженно вслушивались в тишину. Стас размышлял о князе Соловье. Спутникам, видимо, показалось… ведь сам ничего не заметил, и свист на него не подействовал совсем. А эффект был один в один похож на то, о чем говорилось в запомнившейся с раннего детства сказке: «Да как засвищет он по-соловьиному, зарычит по-звериному, зашипит по-змеиному, так вся земля дрогнула, столетние дубы покачнулись, цветы осыпались, трава полегла.»

Конвой провел их через всю Соловейню — городище было раза в четыре больше Белой Вожи и заметно богаче — здесь и лошадей было несчитано, и дома строили — не щадя ни места, ни материалов. Отовсюду веяло достатком. Стена, наподобие противогунной, окружала всю Соловейню, и занятые делами россы сновали туда-сюда, совершенно не беспокоясь о нападении. Сюда хунны если и добирались, то и штурмом городище взять не могли — не по зубам орешек.

Огромный, намного превосходящий все виданное Стасом дотоле, дом князя был двухэтажным. Неждан присвистнул от удивления и тут же умолк — заметив, как покосился на него один из конвоиров.

Их ввели в дом, где, восседая за обедом, ждал Соловей. По обе стороны от него сидели дружинники и внешне похожий на кузнеца человек. Стас заметил, что ружье лежит перед этим россом, в компании зажигалки и россыпи прочих мелочей из взятых в дорогу.

— Hе вам со мной тягаться, — князь сверкнул здоровым глазом. — А я, раз князь, так володею места Смородиновые! И дань беру с каждого, кто хочет через меня ехать… С вас я дань уже самовольно забрал, уж не серчайте, но вот одного в толк не возьму — как твоей, — Соловей ткнул пальцем в сторону Стаса, — ворожильной палкой ворожить? Кузнец наш, уж до чего смыслит в таких штуках — приспособлениях разных, а не может понять… А? — Соловей пригладил бороду, и геолог вспомнил, что уже и сам довольно долго не брился — бритву он элементарно забыл, собираясь в дорогу.

— А ты у волхва спроси, — не сдержался Стас, — авось и уразумеет чего. Все же — палка-то ворожильная, а не меч какой.

Кокорь тяжело вздохнул.

— Нам бы с глазу на глаз поговорить… — Соловейские дружинники недовольно зашушукались.

— Что ж, потолкуем.

Князь покрутил головой, чтобы убедиться, что его все поняли, и через минуту Стас, Неждан и Кокорь остались с Соловьем одни — даже не связанные.

— Только не вздумайте мне тут драку устраивать, все равно одолею. — Слова прозвучали как-то грустно, совсем не так князь разговаривал в присутствии своих людей. — Hу, садись… или сразу молви. К столу не зову — не положено вам с князем обед делить.

Кокорь сел за стол, против одноглазого, подождал, пока Неждан со Стасом последуют его примеру: причем взгляд геолога оставался прикованным к ружью и зажигалке. Он догадывался, что Соловьиный свист на него не действует — но только снаружи их все равно ждут вятичи, а уж тех никак не обмануть и не победить — одним количеством заклюют…

— Дело есть, князь. Мы вообще по руды шли, когда ты со своими молодцами нас полоном взял.

Соловей улыбнулся. Hо видно было, что как бы вскользь упомянутые Кокорем «руды» его заинтересовали.

— Я вас полоном взял… По руды, значит? А который из вас рудознатец?..

Неждан кивнул — я, мол. А Стас добавил, что и он в этом деле понимает.

— Вот, Стас думает — в твоих краях найдем руду… — Кокорь подпустил в голос немного сомнения. — Говорит, самая богатая руда здесь где-то должна быть. Знатные мечи из нее получатся, не чета нынешним.

— Хитришь, — просто сказал князь. Дураком он явно не был. — Думаешь, обманем доверчивого князя и все…

Hо наживка была заглочена: через полчаса уговоров, посулов, объяснений и корчи оскорбленных в лучших чувствах бородатых лиц Кокорь договорился с князем. Соловей вернет им ворожильную палку (и, конечно, все остальное добро), а в дальнейшем поиске путников будут сопровождать воины Соловейни: как найдут руду, так сразу место заметят и будет оно общим, для Белой Вожи и Соловейни. Князь мигом смекнул, что ему будет много ближе добраться до месторождение, нежели Вожейцам — им вон сколько ехать надо.

Впрочем, ружье и зажигалку отдал, хотя по нему было видно, что расстается с диковинным добром весьма неохотно. Долго спорили и о лошадях:

— Кто ж по лесу верхами разъезжает? Вы б еще ладью за собой в чащобу поволокли, — торговался князь, — а я б вам, когда настанет время возвращаться домой, ладью б дал.

Впрочем, на лицах путешественников открыто читалось явное нежелание возвращаться в этот негостеприимный край за какой-то лодкой. И в конце концов Соловей сдался:

— Ладно, каждому по коню: вас трое и моих пятеро. Все верхом, и это справедливо.

Поняв, что большего добиться невозможно, да еще предстоит морока с навязанным сопровождением — то ли охрана, то ли конвой, и в любом случае — соглядатаи, на том и порешили.

В путь отправились только следующим утром, хорошенько выспавшись уже не на холодной земле и позавтракав. Сам князь несколько километров проехал вместе с небольшим отрядом — провожал.

— Поговорить с тобой хочу, Соловей, — Стас так же неуклюже, как и ранее, заставил своего скакуна приблизиться к князеву, — не откажешь?

— Да говори, чего там, — погруженный в раздумья, князь разомлел, даже улыбался поминутно… — пока я еще тут. Уж скоро обратно мне — свистом надо путников стращать да порядок наводить в городищах.

— А я как раз про свист твой хотел спросить. Откуда у тебя такое умение, и как оно действует, ты знаешь?

Соловей подергал себя за бороду.

— Откуда, это ведаю — в Соловьином нашем роду у всех есть такое умение, с младенчества еще… А как — не спрашивай, я сам не разумею. А если б разумел — разве рассказал тебе? Hе-е-ет, самому пригодится еще.

— Я слышал одну… один сказ, — Стас стал осторожнее подбирать слова — уж если князь поверил, что он откуда-то из близких, но неизвестных Соловью мест, то разрушать легенду не стоило, — про Соловья-разбойника, которого добрый молодец с дуба согнал да глаз один стрелой вышиб при этом…

— А ну, реки, — мгновенно заинтересовался вятич.

Пока Стас рассказывал, князь только хмыкал и недоуменно моргал одним глазом.

— Придумки какие-то, — заключил он. — Hе бывать такому… Хотя, лошадей на колени ставить это я умею, как не уметь.

— Тоже свистом?

— Hе совсем… да покажу сей же миг!

Стас было запротестовал, но Соловей уже что-то промычал с закрытым ртом, а потом и вовсе умолк. Лошади заспотыкались на ровном месте, пара дружинников слетели из седел, а сам Стас чудом удержался — когда его конь и впрямь упал на колени. Животные нервничали, вели ушами и дергано фыркали… Геолог почувствовал смутное, нарастающее беспокойство, и ему захотелось бежать, бежать без оглядки. За секунду маленький конный отряд превратился в кучку паникующих людей.

— Hу как? — спросил довольный собой Соловей. Как только он заговорил, паника исчезла, как наваждение.

— Впечатляет…

«Инфразвук, что ли? И, похоже, еще с каким-то гипно-эффектом.»

Стасу резко расхотелось исследовать спектр возможностей князя.

— Да, и потому ворожильная твоя палка — не пугает меня. Мое умение сильней.

Спорить Стас не стал, только проверил — на месте ли ружье.

Hа следующий день, после расставания с Соловьем, Стас на стоянке, особо не надеясь, повторил ритуал с намагниченной иглой. И впервые импровизированный компас отклонился от предопределенной линии север-юг.

— Есть! — Воскликнул он.

Неждан с Кокорем и соловьиные шпионы уставились на колдовскую иглу. А еще через минуту рудознатец скорым шагом направился в чащобу. Один из охранников кинулся было за ним следом, но Кокорь ухватил его за подол рубахи:

— Сиди, он пошел колдовскую лозу добывать, с ним сейчас нельзя ходить.

И охранник угомонился.

Вернулся Неждан не скоро, в руках у него была длинная гибкая рогулька из орешника.

— Лоза? — Спросил Стас.

— Еще не совсем, ее сегодня ночью заговаривать нужно. А твоя игла куда показывает?

— Пока непонятно, куда-то на юг, и неустойчиво — далеко еще.

Через три дня небольшой отряд пересек границу вятичских земель и сопровождавшая охрана от князя Соловья той же ночью, даже не попрощавшись, на хуннских конях ушла обратно. Кокорь с Нежданом особо не переживали, заверив Стаса, что хуже вятичей, кроме хуннов, и быть ничего не может. А эти земли либо свои — полянские, либо дружественных древлян. Импровизированный компас по-прежнему показывал на юг, хотя, особенно на последнем переходе, вел себя очень неустойчиво и геолог считал это хорошим предзнаменованием — значит большое рудное тело совсем близко. Hо ореховая лоза рудознатца никак не проявляла наличие залежей.

— Здесь где-то руда, смотри Неждан, стрелка то вправо метнется, то влево, значит и там, и там много железа и она не знает — куда показывать.

Отряд давно спешился. Процессия со стороны выглядела довольно забавно: первым продирался сквозь кусты и чащобу Неждан, неся на вытянутых руках волшебную лозу. Следом шел Стас с алюминиевой миской в руках, где плавала намагниченная игла, воткнутая в спичку. А в арьергарде вел под уздцы трех лошадей Кокорь. И при этом все громко ругались на кусты и чащобу. Длинная рогулька волшебной лозы постоянно цеплялась за ветки и рудознатец не мог отличить указывающий на руду кивок в потоке постоянных качаний и болтаний своей ветки. У геолога плескалась вода, а спичка постоянно залипала на одном из краев миски. Воин же проклинал и руду, и невозможность разжиться дичиной, и строптивых кобыл, не очень-то желавших тащиться по такой глухомани.

Внезапно лес расступился и взору путников предстала обширная каменистая поляна.

— Есть! — закричал Неждан. — Нашли! Смотри, Стас, как лоза склонилась к земле.

— Да, похоже на то, — ответил геолог, — компас — куда пальцем направишь, туда и показывает, значит железо вокруг нас. Все, здесь разбиваем лагерь и начинаем обследовать месторождение.

— Сначала нужно воду найти, а потом уж лагерь ставить — ответил Кокорь, — место какое-то: ни нам дичи, ни лошадям — травы… Долго мы здесь не просидим…

14