Смерти подобна

— Полагаю, сегодня я за рыцаря?

Смотрю на Васеньку, быстро прячась за его спиной. Девочка я или не девочка, в конце концов? Он тут мужик, пусть решает мои проблемы, пока я придумываю, как разорвать злосчастную связь моих зомби с неизвестной мне пакостной личностью.

— Давай, герой, — похлопываю его плечу и добавляю к этому жесту кокетливый взгляд, едва Шумский смотрит через плечо. — Спаси даму, будь ответственным мужчиной. Только аккуратно, они мне нужны целенькими, — добавляю на всякий случай, а Вася в ответ закатывает глаза.

— Знаешь, Крис, у меня все больше вопросов к твоей квалификации, — тянет он задумчиво, делая пасс руками и формируя звуковую волну.

— А ты не вопросы задавай — дела делай. Нашел, когда умничать, — огрызаюсь в ответ, бросая взор на светящиеся окна полицейского управления. Интересно, они совсем не слышат ничего? Или делают вид, дожидаясь, когда кончится заварушка, дабы собрать все лавры и раскидать неугодных по клеткам?

У-у-у, гады в погонах.

Вася разводит руки в стороны, и концентрирующиеся на его ладонях звуковые волны начинают насвистывать свою мелодию. Один удар этих едва заметных глазу лопастей при соприкосновении способен нанести значительный урон. Но Шумский использует их иначе: соединяя ладони вместе, он создает воздушный свистящий поток, не дающий мертвякам ходу. Так они практически не получают травм и не могут сдвинуться с места, ведь эти зомби не обучены думать или уклоняться от магических или физических ударов.

Идеально, у меня есть время решить задачку и спасти Федота с Семеном от навязанной цепи. Опускаюсь на одно колено, касаясь еще теплого асфальта рукой. Мелкие камни вперемешку с дорожной пылью царапают кожу, но я почти не обращаю внимания и отключаюсь от посторонних звуков, прикрывая глаза.

Тук-тук.

Мое собственное сердце отзывается на зов, а с ним и его носитель.

Тук-тук-тук.

Едва слышимый стук становится громче, и орган бьется быстрее в груди Жнеца. Где-то на задворках сознания кричат Есик с Виталиком, слышатся звуки выстрелов и рев Иванушки, однако Вася отгоняет их. Правильно, дьяк. Сделай полезное дело: пусть мне никто не мешает.

— Что с ней?!

— Не трогай ее, она пытается установить связь… Кажется, — неуверенный голос Васи перекрикивает шум, созданный собственными звуковыми волнами. Кажется, ему пришлось усилить напор, потому что в моей голове слышатся стоны и едва слышимое:

«Х… зяй… ка… больно-о…»

Хмурюсь, потому что такого не должно быть. Зомби не испытывают боли, они не способны чувствовать воздействия на себя. Этим и хороши: идеальные солдаты, которым не страшны ни пули, ни огненные фаерболы. А боль — это признак жизни.

«Сколько дашь?»

Мы, некроманты, не боевые маги. Даже не ведьмы, не тёмные колдуны или нелюди. Всегда где-то на середине грани  жизни и смерти. Порой сами перешагиваем тонкую черту, теряя часть себя. Жнец Смерти — часть меня, носитель моего сердца. Пока он на свободе, мои минуты жизни на этой земле стремительно уходят.

Я почти неуязвима. Фактически бессмертна.

Но, когда моё время закончится и иссохнет сердце, моя душа просто растворится в небытие.

Я не смогу переродиться, меня попросту не станет. Такова плата, которую плачу за то, чтобы оставаться самой собой.

Той, кто подобна самой Смерти.

«Дай мне время, чтобы разорвать связь», — отзываюсь, стискивая кулак, царапая землю ногтями, обдирая лак и ломая ногти.

Ни полицейские, ни Есик, ни Вася не видят, как испарина покрывает мой лоб, а грудь простреливает боль в ту секунду, когда Жнец открывает глаза. Он невидим для остальных: в длинной темной мантии с широкими рукавами, под которыми прячется костяная рука. По краям у самой земли струится темный дым, а пальцы сжимают темное древко остро наточенной косы.

Всего лишь на мгновение наши взгляды встречаются. В пустых глазницах сияет зеленый огонек. Жнецы — это воины самой Смерти. Одним ударом о землю кончиком древка косы они способны замедлить течение времени на несколько минут, что и происходит.

Я вижу изгибающиеся полупрозрачные волны, точно в замедленной съемке на ленте. Иванушка сжимает пудовые кулаки, а рядом Виталик, чья пуля, выпущенная из пистолета, медленно-медленно несется в сторону Федота.

Один удар, другой, третий.

— Пятнадцать минут на земле — пятнадцать минут твоей жизни, Кристина, — хрипло отзывается Жнец, прижимая костяную ладонь к тому месту, где в его груди бьется мое сердце. — Время пошло.

И я срываюсь с места, спеша скорее найти владельца чертовых колокольчиков, что управляет зомби.

Надо поменьше курить и почаще заниматься спортом, ибо легкие будто кипятком облили. А затем кинули в огонь. Дышать тяжело, перед глазами цветные круги пляшут — это я только пробежала метров пятьдесят от силы. От серого трехэтажного здания по пустынной дороге в сторону развилки, отдаляясь все дальше от места боя. Впереди отделение банка, которое закрыто до утра, сбоку — частный сектор. Где искать? 

В ушах шумит от ветра, колет в груди и внутри все сжимается. Дурацкий звон колокольчиков — точно приманка для неразборчивого зверька. Останавливаюсь у одного из домов и наклоняюсь, упираясь руками в колени, тяжело дыша. Вокруг тихо, привычная атмосфера спокойствия царит в маленьком провинциальном городе, далеком от интриг и тайн царского двора. Над моей головой плакат с изображением государя в парадном мундире. Николай Романов Третий улыбается, а под ним большими буквами лозунг: «Конституционная монархия — путь в вечность. С нами Бог, с нами сила, с нами царь».

С попытки революции прошло чуть больше ста лет, и царская семья стала умнее. Дали людям визуальные права и свободу, однако в сущности изменилось крайне мало.

Царь есть, а в очереди на трон его единственный взбалмошный сын — цесаревич Алексей. И путь наш будет уже не в вечность, а в забвение.

— Эй! — кричу, складывая ладони рупором. Пусть мой невидимый враг знает, что я тут.

Звон прекратился, и я судорожно всматриваюсь в темноту, пытаясь разглядеть хоть что-то. Здесь не действует магия Жнеца, поэтому он забрал так мало моего времени. В окнах домов мелькают фигуры: кто-то готовит ужин, собирается сесть за просмотр главного канала страны, где уже наверняка идут новости и сериалы. Никому нет дела до творящихся на улице преступлений, большинство попросту задвинет шторы или накинет полог тишины. Поэтому я отворачиваюсь, осторожно сходя с дороги. Хруст мелких камешков под ногами и все ближе развилка, где уже видны очертания здания Сбербанка.

— Ау! — вновь выдаю, но ничего. Неужели я ошиблась? Черт, время идет, и у меня по подсчетам осталось не больше одиннадцати минут на все. — Эй, если ты тут, то выходи! Не собираюсь за тобой по всему городу бегать! — рявкаю что есть мочи и недовольно оглядываюсь, шагая увереннее.

Вот будет прикол, если все это результат неправильной работы печати? И вообще весь этот звон мне померещился. Блин, пятнадцать минут своей жизни потратила впустую!

Разворачиваюсь, чтобы двинуться обратно, коснувшись печати на груди и мысленно настраиваясь на разговор. Уже формирую в голове мысль, когда слышу вначале звон, а за ним противный скрип и лязг металла. Будто позади меня груда железа движется по дороге. Запоздавший автобус? Или…

— Вот же паразит… — выдыхаю на автомате, оборачиваясь на громкий звук.

Впереди стоит конструкция из металлической монолитной плиты: на лицевой стороне отсвечивают алым мрачным светом символы. Среди них я вижу и печать призыва, и подчинения, и связывания человеческих душ. Магическая цепь крепко связала две души, привязанные к ней: Федот и Семен. Они измучены, пытаются вырваться, но звенья лишь сильнее стягивают их и высасывают остатки сил, уничтожая сами души.

Вот почему они не слушались, хотя моя печать работала. И поэтому они просили о помощи. Будучи простыми зомби, они просто существовали в этом мире с остаточными воспоминаниями. Теперь это Призванные — изувеченные духи, выдранные из безмятежных объятий Смерти и находящиеся под воздействием самой мерзкой, кровавой и беспощадной магии.

Магии Хаоса.

— Нет! — я бегу к ним, слыша мерзкий лязг медленно передвигающейся конструкции. Из головы вылетают все мысли, заученные правила и вбитые аксиомы.

Не пытайся разорвать магическую цепь.

Не касайся чужой магии. Особенно той, что порождена самим Хаосом.

Но мне плевать, хотя стоит коснуться холодного металла — и руки обжигает, будто кто-то плеснул на ладони кислоту. Я пытаюсь дотянуться до колокольчиков: двух небольших металлических резных шариков, внутри которых перекатывается грузило. Именно оно создает этот звон, что дает силу всей конструкции. Если сорвать, дотянуться, расплавить, уничтожить — магия прекратит питать эту демоническую машину.

Волдыри, вздувшаяся кожа — на все это я не обращаю внимания, превозмогая боль и пытаясь подпрыгнуть выше. Подошвы моих ботинок скребут по земле, меня тащит вперед и никакими силами невозможно удержать ее. Адский жар цепей пронизывает каждую клетку моего тела. Игнорирую слезы, подпрыгивая и едва касаясь кончиками пальцев дурацких кругляшек.

«П… п… о… м… ги…» — шепчут голоса в голове все тише. Души погибают. Они не так сильны, просто обычные люди, не одаренные магией — пища для таких вот машин. Не остановить ее, завтра их могут заменить другие.

— Будь ты проклят, слышишь?! — ору яростно, ощущая силу собственного дара, часть которого поглощает чертова плита и сияет все ярче. — Пусть душа твоя вечность не знает покоя! Ни днем, ни ночью не сумеешь убежать от себя!

Проклятие яркой зеленой вспышкой отражается от моих ладоней и искрами пробегает по цепи. Я ощущаю отчаяние, опустошение. Откат к создателю этой чудовищной конструкции — ничто в сравнении с двумя погубленными навечно душами тех, кто в жизни не сделал ничего плохого.

— Жнец! — ору из последних сил, сжимая зубы и сквозь влажную соленую пелену смотря на яркие печати, светящиеся в темноте. Чем больше тяну цепи, тем сильнее они сжимаются. Медленно угасают их пленники, а я всего лишь некромант — самый обычный и без особого боевого дара. И я не могу их спасти.

— Жнец! — рявкаю со злостью, слыша стук собственного сердца, отдающего в виски. — Сила, она нужна мне. Помогай, чертова бессмертная хреновина!

«Уверена, что хочешь этого? Они уже мертвы, всего лишь души не самых лучших людей», — отдается в голове привычный бесстрастный голос, и я понимаю: ценник возрастет в десятки раз.

Я понимаю, о чем идет речь. Эти парни не были хорошими людьми, даже обществу не принесли толком пользы. Пили, изредка буянили, вечно нарушали покой мирных граждан матерными частушками под окнами во дворах.

Да, Федот и Семен — не лучшие представители человечества.

Но никто не заслуживает участи быть обращенным в пыль.

— Я же сказала: помоги мне, а не спрашивай! — рычу, содрогаясь от очередного приступа боли. Сознание мутнеет, в голове образуется туман и все плывет перед глазами, смазывая картинку.

Мои пальцы разжимаются сами собой, и я падаю, не чувствуя больше рук. Всего лишь немного времени, совсем чуть-чуть. Стук сердца становится все громче, а я ощущаю сладковатый аромат самой Смерти.

— Кристина!

Чего? Откуда тут Вася? Время разве закончилось?

Последнее, что я вижу: свистящий звонкий вихрь ударяет прямо в середину цепи, как раз где находятся чертовы колокольчики. С десяток острых металлических осколков разлетается в стороны, часть из которых оставляет на моем лице мелкие порезы, и теплая кровь струится по щекам. Насколько бешеной силой надо обладать, чтобы разнести в клочки адскую машину Хаоса?

«И зачем было так орать, если помощь не нужна?» — рухнув на асфальт, слышу вопрос в голове.

Мне кажется, или Жнец сейчас съязвил?

Глава 7

Ай-лю-лю, голова кругом, мир с ног на голову. Надо мной звездное небо Урюпинска и маленький кусочек Луны виднеется в ночи. Где я вообще? Кто-то очень тяжело дышит совсем рядом. Да так, что сейчас от инфаркта рухнет прямо на землю вместе с моими бренными останками. Поднимать голову и смотреть, кто меня так героически несет, совсем не хочется. Зачем? Пусть тащит, мой маленький пыхтящий принц. Так и быть, разрешу после поцеловать мне ручку.

— Вась, может, я понесу? Ты чет синенький уже, — голос кажется знакомым. Евсей, что ли?

— Да нормально все! Мужик должен бабу свою на руках носить в церковь и с церкви, да, Васян? — кто-то толкает моего «носителя» в спину, отчего тот едва не запинается на ровном месте. Мир вновь вертится, а я что есть мочи вцепляюсь в руки своего героя, наконец давая понять, что еще жива и умирать не собираюсь.

Ну кто бы сомневался. Шумский пытается найти кислород в легких, удерживая меня на весу и подрагивая от перенапряжения.

— Кристина! — радостно глаголит Иванушка, всплеснув ручищами и едва не подпрыгивая на месте. — Ты очнулась. А мы уж думали — все… померла.

— Щас, — мрачно изрекаю, кряхтя и пытаясь слезть с таких удобных ручонок, дабы спасти от инсульта нашего диакона.

Он правда плохо выглядит. Кожа белая, вены проступают на висках и пот струится градом. В этой мантии диакона Шумский выглядит не только глупо, она еще и знатно добавляет пару лишних, не видимых глазу килограмм веса. Раньше никогда не замечала, какие у него глаза, оказывается, красивые: голубые-голубые, как небо летнее. В обрамлении темных, почти черных длинных ресниц. Таким любая девчонка позавидует, большинство из нас ходит к феям на наращивание и магическое ламинирование, чтобы такого эффекта добиться. А тут свое, природное.

— Ой, Шумский, зря ты шесть лет глаза свои за очками прятал. Так глядишь, давно бы женился, — вяло ворочаю языком, ощущая полное опустошение. Дар напрочь отказывается отзываться, кожу на руках жжет и местами появляется зуд. Нестерпимо хочется почесаться, но я даже боюсь смотреть на них после соприкосновения с магическими цепями.

Кстати говоря, а что с ними?

— Вас… — начинаю, но меня неожиданно подбрасывают, прижимая к себе чуть сильнее, перебивая с каким-то отчаянием:

— Кристин, давай потом поговорим? Ты тяжелая.

— Зря ты это сказал, мужик, — сочувственно говорит Есик рядом, следуя за нами в качестве сопровождающего.

Он меня сейчас жирной назвал? Да во мне веса по норме, я совсем недавно проходила медкомиссию!

От этого замечания открываю рот и собираюсь закатить натуральную истерику, однако в последний момент меня перещёлкивает. Не знаю почему. Может, дело в усталости на лице Шумского или в попытке Еси сгладить неудачное замечание приятеля. Перевертыш болтает, рассказывает, что мои зомби спешно ушли после окончания битвы, а меня они нашли без сознания. Какая, мол, я молодец, справилась.

—- …никогда бы не подумал, что некроманты могут утихомирить разъярённых зомби. Нет, ты, конечно, не очень торопилась. Однако они хотя бы сдались. Просто развернулись и ушли обратно в сторону кладбища.

Он все продолжал болтать, а я молчала, напряженно смотря перед собой. Значит, когда время вновь дало ход, я была уже в месте боя с зомби? Но как я могла там оказаться, если успела убежать на достаточное расстояние прежде, чем нашла Призванных? Смотрю на Василия, ожидая хоть каких-то комментариев. Но тот молчит, упрямо тащит меня в сторону нашей местной больницы, кованые ворота которой уже виднеются впереди. Он не собирается вступать в полемику или хотя бы дать пояснения происходящему. А я ведь точно помню, как его вихрь буквально разнес одним ударом монолитную плиту, состоящую целиком из темной магии Хаоса. Он же разрушил цепи и уничтожил чертовы колокольчики.

Или я чего-то не знаю о нашем тихом ботанике, или мне все померещилось и на меня упал неопознанный летающий объект. На всякий случай даже затылок потрогала. Но шишки не нашла.

— Ничего рассказать не хочешь? — задаю вопрос в лоб, пока Иванушка с Есиком болтают о почти закончившейся смене и последующих планах на выходные.

Урюпинская районная больница — это три корпуса в трехэтажном здании из светло-желтого кирпича. Вокруг разбит милый садик, где можно присесть под березкой или липой, отдыхая от дел насущных, любуясь цветочками в клумбах. В принципе, ничего особенного. Больница и больница, коих десятки тысяч по стране. Кроме одного: предупреждения на табличке, установленной как раз на подходе к главному входу.

«Па гозонам ни хадить. Туда хадить»

Ох уж эти гномы-гастарбайтеры, работающие тут садовниками, грузчиками и разнорабочими. Нет, я восхищаюсь ими. Они живут в горах, где ограниченные запасы ресурсов и дичайшая конкуренция за «место под солнцем». Тролли, темные эльфы, драконы, другие существа — попробуй выживи. Вот и едут за границу, ища там возможности заработать. Иногда с семьями, иногда одни…

— Вася?

— Потом, Кристин, — напряженно отвечает Василий, удерживая меня, пока Есик открывает двери. Уже шагнув внутрь, мы слышим в спину:

— Короче, мы пошли. До больницы проводили, Крис. Потом отпишись, что и как. Протокол мы составим, если Горыныч будет возмущаться, справку принесешь.

— О том, что сидела в тюрьме? — хмыкаю, слыша гогот Иванушки.

— Что совершала геройский подвиг, — ржет перевертыш в ответ, захлопывая двери, пока меня несут в светлый коридор к приемному покою.

Обычное в ночное время у нас в больнице дежурит знахарь. К сожалению, на весь город он один и не всегда в адекватном состоянии. За прозрачным стеклом регистратуры тихонько копошится в бумагах шишига. Мне со скамьи, куда Вася уложил, видна седая голова с пучков волос и кончики немного заостренных ушей. Длинный крючковатый нос с коричневато-зеленой бородавкой изредка мелькает, когда недовольная дамочка поднимает голову и злым взглядом косится в нашу сторону. Она явно не ожидала пациентов на ночь глядя, более того, кажется, собиралась уже отчаливать спать.

Пока я рассматриваю светлые стены, разлегшись на скамье и проковыривая ногтем дырку в жесткой кожаной обивке, Вася подходит к окошечку и наклоняется. Шишига морщится, скрипит, но возмутиться не может: диакон в городе — это признак силы и власти, какой-никакой.

— Здравствуйте, нам нужен дежурный знахарь. У меня тут магическое истощение и возможные повреждения в чакре, — говорит Вася, пока я задумчиво прислушиваюсь к своему организму. Вроде все в порядке. Пара дней хорошего сна, и буду в норме.

— Нетути его. Знахаря, — скрипит шишига, постукивая ногтем по поверхности стола.

«Цок-цок» — это неприятно, по вискам бьет не хуже молота. А голова уже начинает побаливать и от яркого света ламп, и от усталости с перенапряжением.

— Тогда дежурную ведунью или лекаря! — настаивает Шумский, пока администратор демонстративно не начинает листать что-то, отворачиваясь от него к экрану монитора.

— Ничем помочь не могу. Все лекари отдыхают, приходите утром. Можете предварительно записаться на портале царских услуг, инструкция вот, — она кивает на прилепленную лицевой стороной бумажку к стеклу со ссылками на интернет-портал и снова фыркает, не желая даже подняться. — Пока отправляйтесь домой и отдохните. Лучшее лечение — здоровый сон! Можете пропить укрепляющих отваров.

— А нормальное лечение у вас есть? — с беспокойством поинтересовался Вася у шишиги за стеклом в белом халатике, оглядываясь на меня, лежащую в коридоре на старой ободранной скамье.

Приподнимаюсь, дабы лучше рассмотреть происходящее. Вот сейчас феерия будет: Вася, качающий права в нашей захудалой больничке. В месте, где всего один знахарь в пожизненном запое. Все остальные работают или по блату, или за деньги. Лекари у нас, как основные помощники, только днем выходят. Никто не хочет работать на низкой зарплате и без каких-либо льгот. Последняя реформа в медицинской сфере окончательно убила желание у медработников помогать людям и нелюдям.

Каждый выживает, как может. Как сказал один из советников царя Николая: те, кто мало зарабатывают, всегда могут стать аристократами, сколотив бизнес с состоянием!