Гроза школьной столовки

Не глядя назад, показываю средний палец парочке, возвращаясь в исходное положение и тут же слышу в спину возмущенный голос нашей биологички:

- Грознова, что за жесты! Твое хамское поведение переходит все границы!

Улыбка Еремина шире, проводит подушечкой большого пальца под глазом, показывая упавшую ресницу.

- Желание загадывать будешь? – интересуется. Как ни в чем не бывало, пока Мария Николаевна требует встать, поздороваться и сесть обратно. Поднимаю, цедя:

- Да, хочу, чтобы ты убрался на свой девятый круг, из которого случайно выбрался. Уверена, черти по тебе соскучились! – и сдуваю ресницу.

- Как же я любимую одну тут брошу. А сам в дом родной пойду? Возвращаться в котел, так вместе, - беспечно отвечает, устраиваясь обратно на стуле, да еще учебник мой к себе двигая с фразой. – Прости, я свой дома оставил.

- Лучше бы голову оставил! – шиплю в ответ, щипая за бок, пытаясь отодвинуться хоть куда-то. Внезапно за столом стало слишком мало места.

- Зачем? Тебе бы скучно стало рядом со мной безмолвным. Считай доброе дело для тебя делаю, отвлекаю от бытия насущного, чтоб душа твоя свободолюбивая под грузом гранита науки не загнулась от скуки, - проскандировал недоумок, открывая нужную страницу. Дарвинизм должен спасти меня от жестокого убийства или я за себя не ручаюсь. Молчу, отчаянно пытаясь удержать рвущуюся на волю язвительную фразочку. Если так сделать, он ведь отстанет?

- Эволюционную теорию Чарльза Дарвина можно изложить следующим образом: в популяции живых организмов существует большой запас наследственной изменчивости. Признаки индивидуальной наследственной изменчивости: 1. Морфологические; 2. Физиологические; 3. Поведенческие и любые другие признаки, - громкий голос Марии Николаевны под скреб ручек по листам и скрипу мела по доске – не самый приятный для ушей звук, но отвлекает здорово. Передвигаясь от анатомического ненастоящего скелета по кличке Жора к столу с, заставленному банками с заспиртованными мелкими животными и насекомыми, пару раз поправила узкую черную юбку. Одернула шелковую серую кофточку с довольно глубоким вырезом, отбросила прядь крашеных красных волос. Привлечение внимания у нее работает лучше, чем попытка раздать знания. Именно поэтому большая часть парней на биологии лучше учиться, чем те же девчонки. Пытаюсь сама проникнуться вниманием к эффектной даме впереди, периодически прикидывая оттенок ее темно-вишневой помады, но тут же вздрагиваю от прикосновения к коленке. Рука Еремина на моей ноге заставляет сжать ручку с такой силой, что пластик хрустит.

- У тебя копыта лишние? – рычу тихо, резко поворачивая голову. С довольным видом убирает ласту, кладя обратно на стол.

- Наконец-то, я уж думал, все, потерялась в перипетиях теории Дарвина, - произносит ехидно, крутя между пальцев карандаш.

- Логическая схема эволюционной теории Чарльза Дарвина: 1. Все живые организмы размножаются в геометрической прогрессии…

- Сейчас тебя потеряют - обезьяна, не ставшая человеком! – рявкаю так, что на нас уже косятся. Плевать, Макс меня реально достал, мало мне глупых вопросов о наших отношениях, еще теперь терпеть его все шесть уроков? Ни за что!

- У тебя часом в предках саблезубых тигров не было? Ей-богу, рычишь будто сожрать готовишься. Имей в виду, я не пирожки с мясом, нечего на меня голодными глазами смотреть. Завтракать надо лучше, тогда на людей бросаться не будешь, - произносить издевательски, явно намереваясь довести меня до ручки. Получается, красная пелена заволакивает обзор. Сжимаю пальцы в кулаки.

- Из-за того, что «всего на всех не хватает», между отдельными особями возникает борьба за существование (за то, чтобы выжить и оставить потомство). Это может быть и борьба между представителями одного вида и между особями разных видов, а также это борьба особей с условиями среды – посмотрите на первый рисунок в учебниках. Дарвин включил в понятие борьбы за существование не только борьбу за жизнь, но и борьбу за успех в размножении. Слева направо: между особями одного вида; между особями разных видов; борьба особей разных видов с условиями среды.

Моя рука выхватывает учебник из-под пальцев Макса, который настойчиво тычет в картинку с медведем и тигром. Удар – жесткая обложка встречается с макушкой Еремина под охи одноклассников, а Мария Николаевна замолкает, а затем возмущенно вопит:

- Еремин! Грознова! Я понимаю, что у вас там брачные игры во всю идут, но будьте добры вести себя на уроке подобающим образом! Оба поднялись и вышли из класса! Будут они мне тут свои отношения выяснять прямо посреди занятия.

У меня ощущение, что мы в чертовом сериале «Сплетница». Привет Чак Басс, Блэр Уолдорф – вы были моей любимой парой. Здесь даже учителя в курсе нашей личной жизни. Вот только у нас не Верхний Ист-Сайд, а школа №45. И Макс не Чак Басс – он будущий покойник.

- И зайдите к директору, - бросает нам вслед, когда мы, молча собравшись, выходим из класса под смешки одноклассников. Захлопываем дверь, только после я, спокойно проследовав к подоконнику, интересуюсь, собираясь остатки вещей в коричневую кожаную сумку.

- Доволен, бестолочь? Считай свои минуты до смерти, любитель салатов. Вся школа скоро узнает, что ты ни разу не за здоровый образ жизни, а просто всех за нос водишь, - с ненавистью застегиваю замок, резко оборачиваюсь и ойкаю. Еремин нависает, опираясь ладонями в подоконник. Слишком близком, могу даже разглядеть вблизи цвет его стальных глаз. Сейчас в них зарождается грозовая буря.

- Рассказывай, - усмехается одним уголком рта, глядя на меня сверху вниз из-под темных ресниц. – Все равно я этой ерундой только ради мамы занимаюсь, а в остальное время предпочитаю нормальную еду. Да и хотела бы рассказать, еще вчера бы сделала. – Чуть наклоняется. Заставляя отодвинуться, подозрительно прищурившись.

- Вчера повода не было, сегодня есть. Плевать вообще, отодвинься и не вздумай больше садится рядом со мной! – огрызаюсь, отталкивая от себя, отходя в сторону на всякий случай.

- Иначе что? – задает вопрос, на который у меня, если честно, нет ответа.

- Катенька заревнует, - не нахожу ничего лучше, чем поерничать на тему Платоновой. Морщится в ответ, будто лимон съел, фыркая, складывая руки на груди.

- Не страшно, все равно у нас ничего не было. Лишь разговаривали и только.

- Ага, еще скажи: случайно на губы твои упала, - отмахиваюсь. Мне реально наплевать, хочу быстрее отделаться от него. Пойду в столовую. Сегодня за стресс заработала себе на пончик уж точно.

- Мы не целовались. Я к ней даже не прикоснулся.

- Конечно, - усмехаюсь, шагая вперед, слыша его топанье позади себя. Черт возьми, отвяжется или нет?

- А ты ревнуешь? – кажется в голосе надежда, а может бред на почве нервного перенапряжения. Останавливаюсь на лестничной клетке, занеся ногу над первой верхней ступенькой, резко оборачиваясь и глядя в напряденное лицо.

- Знаешь, Еремин, - тяну со вздохом, хватаясь за перила. – Не надо было тебя вчера по голове бить. Твои две параллельные извилины раньше не пересекались, а тут вовсе отказали в обслуживании системы.

Ступаю на лестницу, слыша вслед стон:

- Боже, ну за что мне такая дура досталась?!

В следующий раз буду бить сильнее. И за дуру тоже.

Справочная информация*

Массовая многопользовательская ролевая онлайн-игра или ММОРПГ (англ. Massively multiplayer online role-playing game, MMORPG) — компьютерная игра, в которой жанр ролевых игр совмещается с жанром массовых онлайн-игр.

Глава 7

Чем хорошо ходить в столовую во время урока? Полное отсутствие конкурентов на столы и пирожные, выставляемые для продажи на раздаточных столах. Пока повара сновали туда-сюда, готовя младшеклассникам первые завтраки, подошли ближе, попав под надзор тети Люды она же Людмила Сергеевна. Из-под специальной шапочки, нахмурив густые седые брови, мрачно косилась, вывалив партию песочных колец на поднос.

- Хе-э, - потянул я, поморщившись от запаха кислой капусты, стремительно наполнявшего помещение. – Ты реально собираешься это есть? – тычу пальцем в светлый кругляшок, частично посыпанный орехами. Кроме него на стойке стаканы с чаем, компотом, позавчерашние булочки. Никаких пончиков, даже каши еще не готовы, кастрюли только кипели на кухне, испуская ароматный пар.

- Да что ты. Устрою соревнования по метанию дисков в движущийся объект, - Надя схватила кольцо, угрожающе замахнувшись, отчего остатки орехов ссыпались с твердокаменной кондитерской продукции прямо на поднос.

- Убийство первой степени, - цокаю языком, наблюдая, как Грознова ставит на взятый в стороне поднос чай и булочку, немного покривившись. – Серьезно, Гроза, положи обратно. Мне кажется эти булки еще при царе Николае народу за «спасибо» выдавали.

- Предлагаешь обломать зубы о коржи?

- Есть вариант получше. За поцелуй в щечку поделюсь батончиком «Марс», - ехидно улыбаюсь, уворачиваясь от шлепка, приподняв выше собственный рюкзак. Когда твоя мама помешана на ПП, лишних килограммах, здоровом образе жизни и раннем инсульте – учишься прятать от нее санкционные продукты. В нашей семье это сладости, любая еда быстрого питания, газировки. В общем все то, что любят подростки. Зато есть чем привлечь девушку. Бросив печальный взор на булочку, видавшую жизни, Надя оборачивается, позволяя выудить из кармана шоколадный батончик, шурша упаковкой.

- Всего один? Я, по-твоему, продамся за один жалкий «Марс»? Фи, Еремин, - морщит нос, расплачиваясь за чай и двигаясь к одному из столиков в середине столовой. Как хорошему мальчику мне бы заплатить за нее, но руки были заняты, однако пока она в чае ложкой сахар из пакетика размешивает, выуживаю на свет божий «Баунти», а за ним шоколадку «Милка» с орехами.

- У тебя там кондитерский магазин что ли? – пытается заглянуть, однако спешно убираю рюкзак подальше.

- Сухарики еще есть и упаковка «Лейз» со вкусом бекона. Маленькая, - устраиваюсь поудобнее на соседнем стуле, доставая минералку из бокового кармана, слыша шипение при отвинчивании крышки.

- Тебя дома не кормят? – вижу, как тянет пальцы к шоколаду и пододвигаю ближе свою взятку. Ладно, мне действительно стоит извиниться за свое поведение на уроке. Не стоило ее дразнить, еще отделался легким ударом учебника по голове. От дуршлага до сих пор затылок ноет невыносим. На вопрос качаю головой, громко фыркая.

-  Пареные морковные котлеты и пюре из брокколи!

- Еремин, - серьезно произносит, выхватывая из-под моих пальцев батончик «Марс». – Да у тебя тяжелая жизнь!

- О чем и речь. Каждый день через муки прохожу, хоть бы раз пожалела.

- Бедняжка, - жалостливым голосом отозвалась Надя, коснувшись моего плеча. Расслабился, растекся точно ванильное мороженное на солнце. Того гляди, лужицей у ног ее останусь, а она возьми и все испорти одной фразой:

- Всегда говорила: отсутствие мозгов напрямую зависит от нормального питания. Вот у тебя их нет. За 17 лет последние две извилины и те усохли.

Закатываю глаза, выдыхая и делая глоток минеральной воды. Клянусь, мне никогда не постичь таинств женского мозга. Как еще надо показать девушке, что она тебе нравится? Если скажу прямо – расхохочется в лицо. Делаешь подношение – издевается. Такое ощущение, что меня в упор не замечают, как лицо противоположного пола. Может надо лучше учиться или начать строчить стишки, точно этот двинутый на поэзии Рябин? Господи, хоть прямо сейчас качай унылый плейлист попсовых песенок, изображая на задних рядах кавалера Ордена Нудных Литераторов.

- Знаешь, что Гроза… - начинаю, но не заканчиваю. Из столовой донёсся истошный вопль. Подскакиваем одновременно, едва не переворачивая стол, отчего несколько капель чая разлилось по поверхности. Честное слово, душа в пятки ушла. Надо бы что-то героическое совершить, однако ступор напал, пока не услышали:

- Зинка! Кто стащил мою подарочную коробку конфет из сумки!

Тьфу, е-мое.

- Так, - тянет Грознова, - кажется наш воришка уже днем совершает набеги.

- Утром, когда все на месте? Он в плаще невидимке бегает что ли? – возмущаюсь, шагая вместе с ней в сторону кухни, огибая раздаточную стойку. – И куда ты пошла, Нэнси Дрю?

- Выяснить, что происходит, - резко оборачивается Надя. Ее собственные волосы, повязанные в хвост, ударяют девушку по лицу. Хотя отвести прядь, однако не успеваю даже прикоснуться, Грозу уносит в сторону ругающихся поварих, друг на друга бросающихся с половниками в попытке дознания, кто стащил конфеты.

- Да ты сама их сожрала! – вопит рыжеволосая полная дама, та самая Зинаида Павловна. Лицо уже красное, в руке угрожающе сжат половник. Напротив, нее Людмила Сергеевна мощной рукой сдавливает белый фартук весь в пятнах от соусов да подливок. Грозно наступает – шапочка сдвинута на глаза, брови нахмурены, во втором кулаке ложка. Прижимая к груди полотенце у подоконника невысокая худощавая Марфа Андреевна лицо обмахивает, постанывая:

- Ой, сердце колет. Что ж делается-то, ой люди!

Застываем, точно вкопанные. Осторожно касаюсь плеча Нади, наклонившись:

- Может ну его, эту вселенскую справедливость?

И в этот раз, аллилуйя, слышу согласие с ее стороны.

- Да, ты прав. Пошли-ка отсюда, пока нас не припрягли, - уже разворачиваемся, как Марфа Андреевна вдруг перестает резко умирать и тычет пальцем в наши спины.

- Вот! Вот они, воришки! – истошно орет, привлекая внимание Зинаиды с Людмилой. Обе поварихи поворачиваются по команде, а мы, переглядываясь, выдыхаем:

- Сваливаем.

- А ну стойте, проказники! Грознова! Еремин! Стойте, кому говорят! Мы директору все расскажем!

Рассказывайте кому, хотите, главное холодное кухонное оружие уберите подальше. Вылетаем из кухни, бросаясь к столу, хватая вещи. Габаритные дамы, застрявшие в проходе, продолжают сыпать угрозы на наши головы до самого выхода из столовой и лишь в коридоре на третьем этаже останавливаемся, переводя дух. Тяжело дышу, касаясь плеча Нади, немного наклонившись, опираясь одной рукой в коленку.

- Я прямо себя олимпийским чемпионом по бегу почувствовал, - выдавливаю с трудом, пытаясь еще шутить, слыша в ответ сдавленный смех. Серьезно, эта глупая ситуация стоила каждой секунды, что сейчас наблюдаю улыбку на лице Надежды. Выпрямляюсь, любуясь ее красотой и спиной припадаю к стене, разрисованной в ромашковое поле. Глупая, невероятно глупая ситуация, в которую мы влипли в очередной раз, однако не могу сказать, что против.

- Знаешь, Еремин, - спустя некоторое время, отдышавшись, говорит Грознова, качая головой. - Есть мысль таки выяснить, кто нас так безбожно подставляет.

- Или мы просто оказываемся в нужное время, в нужном месте, - пожимаю плечами, подходя как можно ближе. Она совсем рядом, только руку протяни. Можно коснуться лица, провести костями пальцев по щеке и убрать выбившуюся прядь за ухо. Едва только хочу осуществить эту мысль – нас прерывает голос нашего завуча, раздавшийся совсем рядом.

- Ааа, это же мой любимый комедийный дуэт «Попугай и Обезьянка», - радостно так произносит будто нет ничего в жизни лучшего, чем нас тут встретить. Резко оборачиваемся, натягивая на лицо две самые невинные улыбки из своего запаса самых очаровательных улыбок. Я с ней помнится мятные конфеты у бабушки выпрашивал. Никогда отказа не было.

Правда, в этот раз система дала сбой. Или улыбка кривая, или Семен Аркадьевич не такой классный, как бабушка моя. Потому что вместо того, чтобы отпустить нас восвояси дальше гранит науки догрызать, громогласно рыкает, сунув руки в карманы военных брюк цвета хаки:

- Грознова! Еремин! Почему прогуливаем уроки?!

- Мы… - пытаемся ответить, но кто бы нас слушал вообще.

- Отставить разговорчики в строю, - командует завуч, потирая ручки, сверкая черными глазами. У меня прямо сердце куда-то в район печени спустилось, затаившись там, отказываясь выбираться обратно. И не зря, скажу вам. – Живо построились и шагом марш принудительную трудотерапию в воспитательных целях! Двадцать отжимай и канат отобьют у вас желание филонить на уроках!

- Но… - пытается возразить Надя, тычу локтем ей в бок, пытаясь остановить – поздно. Кашалотов уже взял разгон, почувствовав себя генералом в армии. Приосанился, ежик свой на голове пригладил, рявкнув:

- Грознова тридцать отжиманий!

Распахивает рот ошарашенно, а я прямо чувствую, что вот сейчас-то пора бы героя врубить, потому заталкиваю подальше инстинкт самосохранения и выдаю:

- Семен Аркадьевич, теперь понимаю, почему вас из армии на пенсию принудительно отправили. Вся рота поди на недельный загул ушла от радости.

Лицо завуча становится таким же красным, как его футболка с надписью белыми нитками на груди «Спартак – чемпион». Из ушей едва не валит пар, а сам ОБЖшник словно в два раза больше становится несмотря на и так не малые габариты. Чувствую, Грознова меня за рукав рубашки дергает, замогильным тоном произнося:

- Ладно Макс, пусть земля тебе пухом будет. Обещаю пару раз всплакнуть на твоих похоронах. На могильном камне так и напишем: «Умер, будучи конченным идиотом, но зато героем».

- Хм, мне нравится. Только чур в последний путь меня под Рамштайн провожай.

- Вот еще. Под Ариану Гранде пойдешь или БТС.

- Фу, никаких корейцев!

- Расист!

- Еремин! Пятьдесят отжиманий, сорок раз пресс, канат, а после будешь мне автомат дважды собирать, - орет завуч, отвисая от приступа после моих слов.

Отлично, хотя бы погибну за правое дело. Прости, мама, что никогда не соблюдал твой водно-солевой баланс и поддавался искушению, поедая жирный гамбургер в компании Олега на прошлых выходных. Во имя святой моркови, кефира да минеральной воды. Аминь.

- Слышь, Макс, а если ты умрешь, могу я хоть твои шоколадки съесть? Ну не пропадать же добру, верно?

Тьфу, вот никогда не пойму этих девушек. Никогда.

Глава 8

- Komm schnell!

- А ругаться нехорошо, - едва дыша, выдыхает Еремин, судорожно вцепившись в канат. Веревка болтается из стороны в сторону. А красный как рак Макс тяжело дышит после очередного захода по верхам, со стоном глядя на скачущего рядом Семена Аркадьевича. Завуч так разогнался. Что прямо с русской речи на немецкую перескочил, вспомнив свои славные арийские корни.

- Еремин, если мы тут умрем по твоей вине, клянусь, на том свете не отстану, - рычу, вцепившись в веревку рядом. Два каната, висящих параллельно друг другу – два идиота, пытающихся выжить в этих суровых школьных джунглях.

- Надя-а-а, - вновь стонет это недоразумение, прикрывая глаза, вцепившись всеми конечностями в веревку, будто обезьяна в пальму. – Знаешь, никогда тебе этого не говорил…

- Вот и не говори, - бурчу, чувствуя, как из последних сил дрожат руки, тело словно одеревенело, а на заднем плане слышится хохот. Кто-то из Б-шников, явно же прогулявших первый урок, додумался стукнуть своим о жертвах тирании Аркадьвевича и сейчас нам свистели с порога спортивного зала с подбадривающими криками.

- Грознова, симпатичная задница! – слышу голос Ладужкина, с силой сжимая пальцы. Просто представлю, что это шея Коли, прямо полегчало. Зато вот Макс резко прекратил умирать, бросив взор в сторону собравшейся толпы.