Знай, что я люблю тебя

- И нечего скулить, ты прекрасно жила эти дни, - обвиняюще ткнул здоровым указательным пальцем в шпица, отчего та прикрыла морду лапами, жалобно заскулив. – Да-да, нечего тут. Не я плохой. Тоже хороша. На чужих харчах отъелась, поди в старую переноску не влезаешь.

- Гав! Гав! Гав! – возмущенный лай, затем уже менее обиженное:

- Гав?

Ярик хмыкнул, присев на корточки и распахнув объятия. Недолго думая, цокая по полу коготками собака бросилась к нему, разогнавшись, подпрыгнула, отталкиваясь задними лапами, оказавшись на руках. Облизывала щеки, нос, куда могла дотянуться, забыв обо всех свих собачьих обидах на нерадивого хозяина. Которого была рада видеть.

- Вижу, помирились, - услышали голос Раи, стоящей в коридоре, прижимающей к себе антисептик с бинтом и ватой. Улыбка играла на красивых губах, пока Ярослав смеясь подбрасывал тявкающую Пусю, устраивая ту на плече точно белый меховой воротник, почесывая спинку.

- По ней я тоже скучал, - ответил, вновь приподнимая собаку, глядя в блестящие глазки пуговки.

- Больше, чем по мне? – притворно надула губы Раиса.

- Пфф, конечно, за жизнь, без собаки? – задрал нос Тасманов, обнимая Пусю, хитро улыбаясь. Рая прищурила глаза, пригрозив бутылочкой перекиси водорода в качестве телесного наказания за неверный ответ.

- Идиот, - шикнула на него.

- Гав! – подтвердила ее слова Пуся.

- Женщины, - вздохнул Ярик, закатывая глаза.

Глава 15 - Зубы лечить, как в бой сходить

Утро можно было бы назвать добрым. Перевернувшись на бок, Ярослав обнял подушку, почувствовав поцелуй в нос, невольно улыбнувшись. Сквозь приторно-сладкую вату сна, чуть поморщился от влажности, пробормотав чуть охрипшим голосом:

- Рысенок, еще рано.

И услышал в ответ скулеж. Какая у него все-таки нетерпеливая женщина, хотя это прекрасно. Столько фантазий в голове, можно бесконечно экспериментировать. Во всяком случае этой ночью он мог назвать себя «выдохшимся до последнего вздоха». Едва не умер от бесконечной череды оргазмов, забыв начисто обо всем. Кто бы мог подумать, что хорошие девочки бывают такими плохими в постели.

Зарылся пальцами в мягкие волосы, почувствовав влажный язык на губах и улыбнулся.

- Тасманов, ты целуешься с собакой. И улыбаешься как-то больно радостно, мне начинать ревновать? - услышал над головой веселый голос своей девушке, резко распахнув глаза. Перед ним высунув язык сидела Пуся, наклонив голову набок. Будто недоумевая над тем, почему у хозяина резко поменялось выражение лица.

- Тьфу, Пуся! – рявкнул, отплевываясь и вытирая губы, садясь в постели, оглядывая девичью спальню. Ничего такого, но тот факт, что тут спит исключительно женщина сразу ясен: светлые светы едва заметным рисунком на обоях, светлые шторы какого-то очень модно цвета не фиолетового, ни розового. Большой комод, куча безделушек, фотографий на стенах и картин из серии «нарисуй сам», постельное белье из хлопка с цветами и цветы в горшках. Да у него отродясь даже кактусов не водилось, что Раису очень расстраивало. Потому, когда он перевел взгляд с торшера на женскую стройную фигуру в шелковой пижаме, захотелось каждое утро наблюдать этот вид. А еще лучше – не «у кровати», а «на кровати».

- Вставай, ко мне сегодня придут девчонки на девичник, а целовать тебя после собаки я точно не буду, - хмыкнула Рая, разворачиваясь было на выход, однако его рука не дала сделать и шага. Ярик наклонился, успев перехватить запястье, дернув девушку обратно на матрас под ее собственный визг.

- Ты серьезно? Девичник? – проворчал, утыкаясь носом в изгиб шеи, прикасаясь губами к коже и скользя руками вверх по талии, забираясь под топ. Большие пальцы аккуратно очертили ореолы сосков, заставляя сердце Кошкиной забиться чаще. Послышался слабый стон, затем еще один, когда Ярик прикусил шею. Двинувшись выше с поцелуями.

- Мы… договорились давно… черт, Ярик, - простонала, когда мужские губы добрались до плеча, стягивая одну из бретелей рукой, оголяя одну грудь и прикасаясь к ней в поцелуе.

- Давно? А насколько давно? – завораживающий шепот в ухо и вот уже верх от пижамы где-то в углу комнаты, пока руки спешно стягивают с нее брюки. – Со стриптизерами небось да алкоголем?

- Что за… нет, только девчонки и фильмы о Бриджит Джонс. Ой! – ахнула, ощутив пальцы в районе развилки бедер и укус мочки уха. – Ты это специально? – прошептала, цепляя пальцами за широкие плечи, прикрыв от наслаждения. Каждое ласковое едва ощутимое движение подушечек пальцев подле лона невероятно возбуждало. Хотелось большего и легкие, нежные поглаживания клитора только сильнее заводили, заставляя желать большего. Гораздо большего.

- Отлично, люблю Бриджит Джонс, - мурлыкнул Ярослав, легонько целуя ее в губы, а затем приподнявшись на руках, дал обвить свои бедра ногами, входя в нее медленно и осторожно, давая прочувствовать каждое мгновение их соединения, ловя губами тихие вздохи и слабые крики. Дальше на разговоры не было ни времени, ни желания. Только неспешные ласки, возбуждающие поцелуи и медленный секс, дарящий особое чувство невероятного тепла. Никаких невероятных поз, шаловливых экспериментов, о которых шла речь этой ночью да двусмысленных шуток. Без обид, без напряжения с посторонними мыслями. Все это за пределами их личной территории, куда никому кроме них доступа не было.

И лишь спустя полтора часа соизволили выбраться из спальни, приводя себя в порядок.

- Мне надо будет переодеться, - проговорил Ярослав, надевая часы, что она подарила, на запястье, закатав рукава белой рубашки. Вошел на кухню, обняв стоящую у плиты девушку за талию и перехватывая у Раи свой хрустящий тост. Один укус - охнул от резкой боли в зубе с правой стороны.

- Ты чего? – испугалась девушка, касаясь его плеча. Пуся рядом тявкнула, уставившись на хозяина обеспокоенным взглядом.

- Эмаль чувствительная стала, походу пора сменить зубную пасту, - пробурчал, прикасаясь к щеке.

- Или у тебя болит зуб, - фыркнула Раиса, уперев руки в бока, выключая плиту и отставляя в сторону сковородку с поджаренными яйцами и убирая подальше тарелку с печеным хлебом, забирая надкусанный кусок у Ярика из рук. – Тебе надо к стоматологу.

- Да блин, ерунда. Поболит и успокоится, - потянулся к еде, но тут же получил по рукам, мгновенно надувшись. – Ну что?

- К врачу. Сегодня же, - строгая интонация в голосе невероятно возбуждала. Даже потянулся к ней, опираясь о тумбу позади девушки руками, наклоняясь для поцелуя, как очередной приступ боли заставил зашипеть, отодвигаясь в сторону.

- Видишь, - вскинула брови Рая, поворачиваясь обратно к завтраку, раскладывая тот по тарелкам. – Пока я буду готовится к девичнику, жду выписку из зубной клиники, что ты там был. Тогда можешь приходить на просмотр Бриджит Джонс, - улыбнулась, поворачиваясь к недовольному Тасманову, пока тот не убрал руку от щеки, со стороны которой болел несчастный зуб, озадаченно не спросив:

- Разве Бриджит Джонс это не про стриптизершу?

Закатила глаза, посмотрев на сидящую подле их ног Пусю.

- Твой хозяин, просто нечто, - произнесла со вздохом.

- Гав! – согласилась собака.

Длинный путь до спального района на другом конце столицы в двухкомнатной квартире бабы Вари после многострадального завтрака и долгих поцелуев с прощанием. Пусю хотел взять с собой, однако в последний момент шпиц заартачилась, не желая никуда выбираться из теплой уютной квартиры своей новой хозяйки. Порывалась даже укусить Тасманова за другой палец, но была остановлена окриком Раисы. Оттого блондин вернулся в пятиэтажную сталинку без лифта с желанием никуда не ходит, кроме квартиры своей девушки. Добрая старушка, убежавшая на сутки, оставила ему еще теплые пирожки с яблоками под цветным вафельным полотенцем на кухне, которые он бы и рад съесть, да не мог. Зуб разболелся до такой степени, что стало ясно – придется идти лечится, хотя врожденный страх перед суровыми врачами с огромным жужжащим инструментом, что сверлил зубы, поднимался в душе блондина. Вся мужская гордость пряталась в углу, не желая вылезать и помогать проходить столь страшное испытание.

Грустно вздохнул, покосившись на эмалированный небольшой тазик полный выпечки на старенькой кухне, затем на газовую плиту, помытую чашку из-под чая, заварник, чайник, обои в мелкий цветочек – нарочно время тянул, боясь появится на пороге частного медицинского учреждения, куда успел позвонить из такси по дороге до дома. Отправился собираться лишь ближе к 11 утра, точно на собственные похороны: черные джинсы, черный тонкий джемпер, даже кожаный ремень - и тот черный. Проверил три раза смартфон, ключи, прическу в зеркале, лишь спустя почти час вышел за порог квартиры, решительно закрыв дверь. К этому времени помогло найденное в аптечке обезболивающее, потому на секунду Тасманов задумался о том, чтоб никуда не ходить, но коварный зуб вновь о себе напомнил совершенно из ниоткуда.

Стоматологическая клиника «Артадент» на улице Пудовкино встретила его яркой синей неоновой вывеской, располагаясь с внешней стороны большого полукруглого десятиэтажного здания жилого дома из коричневого кирпича. Все это Ярик отметил, минут десять изучая табличку с графиком работы и окружающую клинику территорию. Только когда на него начали странно коситься местные дворники, решился зайти внутрь.

Просторная приемная со стойкой администраторов за стеклом, терминалом электронной очереди, удобными диванчиками для ожидания, да ряд кабинетов и закуток со шкафчика с гардеробной, где можно было оставить вещи и отдать верхнюю одежду на сохранность, чем Ярослав и воспользовался. Возле того, что гордо был обозначен табличкой «Рентген» сидел несчастный темноволосый мальчик лет десяти с брекетами подле суровой тучной женщины. Он то и дело вздыхал, пока его мама тыкала толстым пальцем в телефон с длинным маникюром, периодически одергивая сына.

- Петя не ной! Ты же мужчина, что за стенания?! – возмущалась, подпрыгивая на месте точно курица. – Ведешь себя, как плаксивая девочка. Весь в своего горепапашу!

Ярик ему искренне посочувствовал, шагнув к термину, выбирая нужный пункт в меню и получив бумажку с номером, повернулся, дабы найти место, куда присесть, пробегая взором по свободным местам на диванчиках. Взгляд бесцельно скользил по макушках ждущих своей очереди людей. Пока не наткнулся пару, показавшуюся ему смутно знакомой. Прищурился, шагнул и точно – чета Кошкиных собственной персоной. Лариса Сергеевна ласково поглаживала мрачного мужа по плечу, пока тот недовольно разглядывал плитку на полу, будто между стыками находился ответ на все важные вопросы человечества.

- Здравствуйте Степан Ерофеич и Лариса Сергеевна! – радостно поприветствовал родителей Раи Ярослав, подходя ближе. Несколько человек оторвались от экранов своих смартфонов, одна пара молодых девчонок даже попыталась построить глазки, но быстро прекратили, когда суровый взор полковника обратился вначале на них, затем на улыбающегося Ярика.

- Ох, Ярик, здравствуй, - приветливо улыбнулась женщина, пододвигаясь, дабы он мог сесть рядом с ними и Тасманов не преминул этим воспользоваться, пристроив пятую точку подле матери своего Рысенка. Одно взгляда на страдания Степана было достаточно, чтобы понять, что причина нахождения тут у них одна.

- Выхухоль, - потянул полковник, сдвинув сурово брови. – Ты что здесь делаешь?

- Лечится пришел, в нашей поликлинике УВД зубного врача нет, - отозвался все также довольно, хитро улыбаясь. Уже стало как-то не страшно, если уж такого большого сурового мужчину трясет от ужаса перед людьми в белых халатах, чего ему жаловаться. Хотя бы перед смертью посмеется вдоволь.

- Бедняжка. Тоже зубы? – вздохнула Лариса, снова принимаясь поглаживать мрачного мужа по рукаву серого пиджака, пока мужчина тихо невнятно ворчал что-то эскулапов в больницах. – У моего пломба выпала, когда орехи грыз. Еще и затянул с лечением, как итог: теперь зуб ноет. Говорила сходить к врачу, но вы же мужчины такие упрямые! Видите ли, уколы он не любит, – возмущенно фыркнула, на что Степан Ерофеич опустил голову, засопев точно бык.

Но благоразумно промолчал.

- А я вот сам пошел, - похвастался Ярик, вытянув длинные ноги, ехидно ухмыляясь под недовольным взглядом синих глаз. – Я же мужик, а не тряпка.

- Сейчас дам тебе, мужик. Ты мне еще нормативы по Госту не сдал, чтобы хвост тут свой павлиний распушать, грызун из семейства кротовых, - рявкнул Степан, сжимая кулаки.

- Степан, веди себя прилично! – строгая интонация прямо как у Раисы утром. Тасманов разулыбался сильнее, вызывая у полицейского желание выбить ему зубы.

- Дядь Степ, боитесь, так хоть так явно не показывайте, - подколол Ярик, гнусно хихикая. – А то прямо не бравый полковник, а пятилетка, боящаяся укольчика от тети врача.

- Нет, ты слышишь, как этот поросенок со мной разговаривает?! – задохнулся от ярости Степан, стукнув кулаком по колену. Сжимая челюсти, чтобы через секунду зарычать от резкой боли. Лариса Сергеевна смерила Ярика прямым взором, заставляющим присмиреть. Ненадолго правда. Спустя несколько минут бессмысленной беседы о том, какая у кого очередь, снова завел старую песню:

- Представляете, сейчас как воткнет медсестра иглу в десну и тогда…

- Выхухоль, я с тебя сейчас скальп сниму! – гаркнул Степан, резко изменившись в лице. На лбу выступила испарина, кулаки сжалось, а тело забила крупная дрожь. Ярослав хотел было добавить что-то, как электронный голос произнес:

- Клиент Т52 пройдите к окну номер 4.

Пульс мгновенно забился в ушах, а ноги стали ватными. С трудом поднялся, переставляя конечностями, идя к ожидающему его администратору точно на смертную казнь. Вежливая белозубая улыбка на зависть любой рекламы зубной пасты встретила его по ту сторону прозрачного стекла, пока подавал документы на оформление старт-талона, направления на рентген и карточки пациента. В последний раз зубы Ярик в университете и до сего момента не жаловался на них, пока не приспичило. Пришлось подписать всевозможные согласия, заполнить договор, указать данные, пока девушка печатала что-то на своем компьютере.

- Боль острая? – спросила и Тасманов сглотнул, все еще слыша шум в ушах. Хотел было головой качнуть, однако боль в зубе неожиданно заставила дернуться, отчего прошипел:

- Очень.

- Тогда вас к Гавриловой запишем на ближайшее время. Перед вами пациент, так что придется подождать, хорошо? – кивнул, сжимая край стойки, бессмысленно разглядывая за спиной девушки шкафчик с карточками и небольшой горшок с росшим в нем денежным деревом. В глазах потемнело, в ушах зазвенело, действие обезболивающего заканчивалось, а ноющая боль возвращалась. Очнулся, когда вкрадчивый мужской голос рядом произнес:

- Выхухоль, а ты чего так побелел? Небось тетеньки врача боишься? Зубки сверлить? – резко обернулся, встречаясь со сверкающими от смеха глазами Степана Ерофеича, опирающегося на стойку. Опустил глаза, заметив, что в соседнем окне его оформляла другая девушка. Пока Лидия Сергеевна болтала с какой-то дамой у кабинета рентгенолога.

Носом воздух втянул, стараясь перебороть собственный страх, задирая нос выше.

- Еще чего, просто болит сильно. Ничего я не боюсь… сверлить, - на последнем слове голос сорвался до мышиного писка. Теперь очередь Степана пришла смеяться. Постукивая пальцами, наклонился, потянув:

- Вжжж, страшная бормашина-а-а-а.

Ярик сузил глаза, перебарывая ужас. Он будто слышал в ушах этот мерзкий сверлящий звук, но стойко держался, прошипев:

- Кто бы говорил, пять кубиков обезболивающего через шприц с огромной иглой!

Уставились друг на друга агрессивно. Глаза в глаза, дыша яростно, будто готовясь к битве.

- Степан Ерофеич…

- Ярослав Марсельевич… - произнесли одновременно девушки администраторы. Схватили документы с направлениями, фыркнув друг на друга и пихаясь, прошли к нужному кабинету на осмотр чуть дальше по коридору. Оба в одну дверь, но к разным врачам. Даже по времени совпадали – ровно в час дня. Рядом сидел уже другой мальчик. Рыжеволосый, лопоухий, весь в веснушках с планшетом в руках подле своей матери – высокой худой блондинки с айфоном в руках. Гоняя зеленых свинок в игре, вдруг резко остановился, поставил игру на паузу и повернулся к бледным мужчинам.

- Дяденьки, а вы боитесь лечить зубы? – спросил ребенок, заставляя их затаить дыхание, сжавшись на краешке дивана в испуге.

- Коля, не приставай к дяденькам. Здравствуйте, - сверкнула обаятельной улыбкой блондинка. Переводя взор с одного на другого. Пока в своей голове решала. Который из них ей больше нравится. К ним подошла Лариса Сергеевна, взглядом согнав блондинку на край дивана, устроившись между Колей и собственным мужем.

-  Ну, как вы тут? – ласково поинтересовалась, затем бросила надменный взгляд через плечо на возмущенную девицу. Ответить не успели, ибо первым опять голос Коля.

- Тетенька, а вы тоже зубы лечит? – улыбнулся мальчик. В кабинет вошла девушка в белом халате, передавая стопку карточек, затем вышла обратно.

- Нет, я здесь просто как сопровождающий, - с улыбкой отозвалась Лариса.

- Лучше бы не ходили, - выдохнул Степан Ерофеич. – Говорил же. Кору дуба заварил и все пройдет!

- Таблетка кетанола в помощь, - уверенно закивал Ярик. – Вообще можно не лечит. Не развалится же. Народные методы, нетрадиционная медицина в помощь!

- Да! – поддержал впервые парня бравый полковник, хватаясь за его руку. – Вот он меня понимает. А ты жена, на глупостях настаиваешь, - не обращая внимания на зубную боль вещал мужчина с уверенностью. Под ироничным взглядом оба стушевались, прижавшись плечом к плечу.

- Сидите и ждите, - припечатала, когда из кабинета выглянула уже другая девушка, строго оглядев парочку.

- Кошкин Степан Ерофеич, зайдите.

Полковник втянул носом в воздух, сжал руку Ярика так сильно, что хрустнули кости, а Тасманов взвыл от боли, но уже не зубной и услышал замогильный голос будущего тестя, как про себя называл Степана в шутку:

- Выхухоль, запомни меня прекрасным человеком, ответственным отцом и хорошим мужем. Напишешь на моем надгробии…

- Степа. Ты не умрешь от лечения зубов и укола! – мрачно изрекла Лариса, но мужчина даже слушать не стал, продолжая:

-…дорогая, ты знаешь, я очень тебя люблю. Только у тебя самый вкусный борщ и пышные плюшки. Этого оболтуса не стесняйся бить, если обидит Раечку. – Едва не пустил скупую мужскую слезу, вздыхая:

- Бедная моя маленькая дочка. Сиротинушкой останется…

- Дядя Степа, да все нормально будет. Подумаешь укол и лечение, все равно сначала посмотрят, - попытался утешить его Ярик, заодно руку свою спасти. Пока отцеплял судорожно сжатые пальцы Кошкина, медсестра нетерпеливо взглянула на часы на руке.

- Кошкин, только вас ждем!

Затем откуда-то из кабинета раздался женский голос:

- Ой, Ладочка, Тасманова позови к Гавриловой!

И тут уже вцепился в полковника Ярик, отчаянно хватаясь за пиджак.

- Дядь Степ, давайте. За родину. За дочь, за мать, шагайте. Можете прям к обеим сразу, я после вас, - пискнул, не давая стащить себя с дивана. Лариса Сергеевна с комфортом устроившись, наблюдала со стороны за цирком, не пытаясь вмешаться. В конце концов, хотя бы не ей пришлось тащит мужа в кабинет.

- Ну нет уж, выхухоль, пойдешь со мной, - гаркнул мужчина, таща упирающегося парня с трудом, пыхтя от натуги. – Ох, кабан, отъелся на харчах дочкиных, безобразник!

- Ничего я не отъелся, у меня очень субтильное телосложение. Я просто высокий, - возмущался в ответ Ярик уже у порога, возмущаясь. – Это вы на варениках тети Ларисы раскабанели!

- Чего-о?!

- Мужчины! – взвизгнула медсестра, останавливая спор и оба к ней резко повернулись, замерев. – А бахилы где?!

- Ой…

Глава 16 - Где твоя грань, Бриджит Джонс?

Нижняя правая половина лица онемела после анестезии, оттого Ярослав молча слушал высказывания Ларисы Сергеевны, продолжавшей бушевать, пока они выходили из клиники. Со Степаном Ерофеичем ситуация была аналогичной. Мужчине оставалось только недовольно сверлить жену глазами и молчать. Все четко выговорить хоть какие-либо слова в свое оправдание не мог.