Разбивающий сердца

От собственных мыслей злюсь, вышагивая по проспекту и пиная попадавшиеся под ноги льдинки. Ничего хорошего нет в любви, одни проблемы. Хочется сбежать, забыться или спрятаться где-нибудь в темном углу, позволив себе немного порыдать. Даже в квартиру не хочу возвращаться, хотя помню Ромин наказ явиться завтра пораньше.

Еще и штрафами угрожал. Ну, не гад ли?

- Вычту из зарплаты, - передразнила его интонацию, резко замирая посреди дороги, позволяя невольным прохожим оглядываться на себя и отходить подальше. Видимо решили, что я блаженная. Ничего, потерпят.

- Тебе сейчас нетложку вызовут, - хохотнул позади Воронцов, о котором я совершенно забыла.

Обернулась, глядя на, пришедшего в себя после удара, Никиту, пытаясь совладать с роем своих сумасшедших обеспокоенных мыслей. Рома вел себя странно, никогда не замечала за ним склонность к насилию и уж тем более такого хамского отношения. Будто подменили кем-то незнакомым. Это не мой Рома - совсем ни тот человек, которого я полюбила. Зато Никита выглядел совершенно беззаботно, словно его совсем не трогал тот факт, что его чуть не избил взрослый мужик.

Интересно, этот парень хоть к чему-то относится серьезно?

Стоя посреди тротуара в расстегнутой куртке, совершенно игнорируя тот факт, что ледяной ветер все больше набирал оборот, бросая в лицо комья снега. Без шапки, варежек, пнул льдинку, улыбаясь во все тридцать два зуба. Я почти поверила, прониклась его беззаботным настроем. Мне хотелось этого сейчас, глядя на ночное беззвездное небо, одиноко горящие фонари и остатки людей, спешащих поскорее укрыться в теплых квартирах от начинающей метели.

Тяжело вздохнула, зарываясь носом в шарф и подняла голову. Интересно, куда поехал Рома? К Леночке? Или Ире? Работа ли это, любил ли он кого-то из них? Может они ему нравились? Ведь нельзя же ничего не испытывать к человеку и спать с ним. Во всяком случае, так твердят во всех статейках в интернете.

Тысячи вопросов – миллион противоречивых ответов.

Город загорался ночными огнями в окнах многочисленных жилых домов. Офисы засыпали, дабы утром вновь распахнуть свои двери для своих планктонов. Мы уже отошли на достаточное расстояние, приближаясь к парковке, где Никита оставил машину. Во всяком случае я так думала, бесцельно шагая, а он топал за мной точно привязанный. Лишь близь ворот обогнал, продолжая улыбаться и заставил остановиться, уставившись куда-то в район его коричневой рубашки в тонкую полоску, разглядывая каждую.

- Что? – удивилась, хлопнув глазами, понимая, что Ник не собирается идти на парковку. Он оставил машину где-то в другом месте?

- Хочешь заставлю забыть о нем? – чуть покривлявшись, покачнулся из стороны в сторону словно болванчик. Непонимающе вскинула брови, а когда дошел смысл слов – нахмурилась.

Я так легко читаема? Или ляпнула что-то вслух? Стоит быть внимательнее. Инстинкты рвали жилы, требуя уменьшить градус доверия к незнакомому парню-мажору.

Черт, что со мной происходит? Раньше я была столь беспечной. Однако, глядя сейчас в невинные карие глаза, мне хочется согласиться. Вряд ли Никита хочет причинить мне реальный вред. Не похож он ни на маньяка убийцу, ни на психа с бензопилой, собирающего трупы в своем палисаднике на даче.

Возможно мои сомнения отразились на лице, потому что он наклонился, обдавая теплым дыханием и заставляя замереть на месте:

- Ань, я обещаю – ничего не случится, - хочется поверить и шагнуть с ним в пропасть. Бездонный взор затягивает в болото с головой. Почти непроизвольно киваю, очнувшись лишь тогда, когда Ник улыбается, выпрямляется и мурлычет:

- Как тебе идея пробраться в парк развлечений?

Ох, он же шутит, да?

Надо бы взять на заметку, что, когда Никита что-то предлагает – он не шутит. Парк развлечений «Сказка» уже был закрыт для посетителей и, лишь одиноко возвышающиеся над землей, фигуры динозавров под толстым слоем снега напоминали о беззаботности этого места. Большинство аттракционов зимой не работало, не считая зданий, где функционировали различные квесты или комнаты виртуальной реальности, да нескольких мест, где можно было повеселиться зимой. Паровозики, качели, катки, ледовые фигуры и дороги вдоль многочисленных аттракционов создавали завораживающее и мистическое впечатление от нахождения тут.

Первое, к чему мы поспешили, пробравшись на территорию парка – карусель «Слоники». В рабочем состоянии они поднимали людей на высоту около семи метров, под веселую музыку. Катая друг за другом на своих спинах с сидушками. Забравшись в одного такого «Дамбо», я едва не соскользнула с него, едва успев удержаться за большие уши. Пальцы обожгло холодом от прикосновения к ледяному пластику. Слоники были забавными, хотя в тишине и темноте ночи их изумрудные глаза казались пугающими, когда на них падал свет от телефона.

- Яху! Посмотри, я лечу на слоне! – раздалось откуда-то сверху, и я с ужасом поняла, что этот псих забрался выше по перекладине на одного из слоника, что так и завис в воздухе.

- Ты с ума сошел? Выскользнешь, сломаешь чего! – рявкнула, не в силах смотреть, как этот психопат перебирается по металлическим креплениям, соскальзывая вниз и пробираясь ко мне.

Стоило оказаться рядом, Ник прищурил глаза, наклоняясь и почти соприкасаясь со мной носом, оперившись о зад моего слона. Внутри которого я сидела.

- Ты волнуешься за меня? – губы растянулись в какой-то странной, сумасшедшей улыбке, а я нахмурилась, качая головой.

- Это опасно Ник. И естественно я волнуюсь, - буркнула, отворачиваясь, потому что его пристальный взор меня смущал. Услышала тихий смех, и над ухом прошелестел голос:

- Ладно, обещаю быть осторожнее, Анюта.

От его слов по коже прошли мурашки. Этот парень действовал на меня странно, нетипично. Если с Ромой я ощущала себя комфортно, будто нахожусь в теплом, мягком одеяле, которое меня защищает от любых бед – с Никитой такого не было. Он весь из себя представлял комок совершенно непонятных моему разуму эмоций, которые не поддавались прочтению. Но вместе с этим, манил собой, притягивая к себе необычайным поведением и этакой юношеской беззаботностью.

Мне всего девятнадцать, а я разучилась совершать дикие поступки и радоваться жизни. Может поэтому у меня с Ромой отношения не сдвигаются с мертвой точки? Для него я – ребенок, слишком маленькая. Оберегает, точно старший брат. С Ником этого унизительного ощущения не было. Как и того, что я ниже по статусу, будто недостойна на что-то большее. Он дарил ощущение свободы.

Рядом с ним мне было по-настоящему легко и весело. Так, как не было никогда.

- Поберегись! – в затылок что-то прилетело. Мокрое, холодное, неприятно пробирающееся под капюшон и стекающее по коже. Возмущенно обернулась, наткнувшись на ехидный взгляд, а в ладонях, покрасневших от холода, заметила очередной слепленный снежок.

- Воронцов! – прорычала угрожающе, сползая по сидушке. – Не смей бросаться снежками!

- А ты, попробуй, останови, - ехидно проговорил Никита, кидая еще один, отчего я взвизгнула, бросившись из слоника прочь.

Наш шутливый бой превратился в настоящую снежную бойню. Мы собирались снег с нечищеных территорий, кидая его, порой даже не лепя снежков, друг в друга. Убегая от очередного снаряда. Забежала за огромную широкую ногу трицератопса и увернулась с визгом, бросая свой снежок в Никиту, попав ему точно в грудь. От динозавра бросилась к огороженной дороге с электрокарами, поскальзываясь на льду. Но в последний момент свернула в сторону большой цепочной карусели, прячась за ограждения и ледяные фигуры от снежков.

Мне было по-настоящему весело. Будто я снова попала в детство, и у меня не было забот больше, чем кривой кулич из песка. Мы залезали на карусели, попытались проникнуть в тир и парочку зданий, но бросили эту безуспешную затею, устроившись прям на ступеньках перевернутого вверх ногами дома.

- Спасибо, - заледеневшими губами пробормотала, чуть подрагивая. Будучи мокрой и уставшей, только сейчас ощутила. Как успела замерзнуть. Зато Никите ничего, он лишь обнял меня, притягивая в объятия, опаляя горячим дыханием щеку.

- Согласись, в парках есть своя романтика. Если пробираться ночью, - подмигнул и я весело расхохоталась, с трудом двигаясь. Пришлось вызывать Убер. Никита щедро поставил оплату со своей карты и, когда черная потрепанная Хонда подъехала к воротам, я уже собралась забраться в теплый салон, вдруг поняв, что он не идет со мной.

- Ты чего? – удивилась, поежившись от холода и попинав снег ботинком, ощущая влагу внутри.

- Поеду на другом, - лениво отозвался, кивая на внезапно показавшийся вдали автомобиль. Фары осветили нас, и я прищурилась на секунду, выставив ладонь козырьком. Таксист высунулся из окна, пробурчав:

- Девушка. Долго ждать? Часы тикают, время позднее, холод в салон тащите!

- Да я… - хотела было ответить, но неожиданно его оборвал Никита.

- Сколько надо, столько жди. Тебе за это платят, - от его интонации по спине прошли мурашки.

Ничего от веселого беззаботного парня не осталось, а водителя с тихой руганью скрылся обратно в салоне. С тихим шелестом к нам подкралась тонированная дорогая иномарка. Знак я не рассмотрела. Да он мне бы мало, что сказал. Зато услышала, как хлопнула дверца с передней стороны и темная фигура в пальто вышла немного на свет фонаря.

- Никита Евгеньевич, вам пора вернуться домой. Ваши близкие волнуются, - официальный сухой тон, будто начисто перечеркнул весь потрясающий вечер, в который я забыла о своих переживаниях и проблемах. 

Невольно опустила взгляд на снег, тоскливо осознавая всю суть бытия. Ничего удивительного, я знала кто он и что с самого начала. Просто наша социальная разница в парке была не видна. А вот обратившийся к Никите знал, потому на меня не смотрел, словно игнорируя. Лишь ждал, когда Воронцов ответит или хотя бы сделает к нему шаг.

- В следующий раз отведу тебя в шикарный клуб. Тебе там понравиться, - весело и вновь беззаботно заявил Ник, заставляя поднять обратно глаза, нахмурившись.

- Никит, слушай… - начала было, однако он перебил.

- Нет-нет, не хочу слушать старперских речей на тему того, что клубы не твое! Мы молоды, прекрасны и нам надо веселится! – он положил мне руку на плечо, сжимая крепко, даже немного больно и я моргнула, озадаченно наклонив голову, чуть поведя плечами. Ладонь он убрал, а вот ощущение осталось.

- Хорошо. Ладно, - ответила лишь бы ответить, не особо надеясь на вторую встречу.

- Никита Евгеньевич… - вновь повторил ожидавший его человек, нетерпеливо делая шаг вперед и тут же замер, услышав жесткое:

- Заткнись и стой.

Вот так просто. Всего один приказ и человек боится шевельнуться. Я озадаченно захлопала глазами, переведя взгляд с одного на другого, пытаясь прочитать во взгляде или жестах Ника хоть что-то. Но дождалась лишь того, что он сделал шаг вперед, обнял меня, окончательно выбив из колеи и прошептал:

- Мне было с тобой весело, - а затем поцеловал так, что я на секунду потерялась в пространстве, пытаясь понять, что происходит.

Поцелуй не был неприятным, или жестоким. Он умел целоваться, делал это очень профессионально, но что-то в нем было не так. Как и в самом Воронцове. Будто за одним слоем скрывался другой, третий, еще парочка…

Отклонилась, попытавшись разорвать, ставший вдруг удушающим и болезненным, поцелуй, ударив в конце концов Никиту по плечу.

- Ник!

- Ой, прости, это от страсти, - он снова беззаботно мне улыбнулся, ущипнул за нос и не дав сказать ни слова горящими губами, развернул, усаживая в салон. – Давай, домой красавица! Пора домой!

И мне ничего не оставалось, как подчиниться, бросив напоследок взгляд в сторону парня через стекло. Он махал мне на прощание долго. Пока мы удалились достаточно, дабы он мог двинуться к приехавшему за ним автомобилю.

- Странный парень, - отозвался водитель, включая сильнее печку, заметив мою дрожь.

Я промолчала, стараясь ничего не говорить, а просто отвернулась, прикрыв глаза. Странный ли? Возможно. Однако, может быть не только он таким родился.

Глава 14

Раннее утро встретило меня непогодой, промозглым ветром и мелким колючим снежком, то и дело бросаемым в лицо яростными порывами. Будто сама природа обиженно дулась, словно недовольная женщина, напоминая о моей собственной ошибке в отношении Ани.

Я всерьез собирался отвадить ее от Никиты. Какие бы не были у меня сейчас отношения с Воронцовой или ее мужем, надо было поскорее оградить девчонку от них. Я взрослый человек, могу разобраться. А она всего лишь девятнадцатилетняя наивная дурочка. Такие, как Никита могут легко манипулировать сознанием сломленных девушек, вселяя им ложное чувство безопасности и спокойствия. Будто бы семья, которой у Ани никогда не было.

Едва достиг машины и тут же застонал, увидев проколотые колеса с характерной надписью красной помадой на лобовом стекле. «Мудак» - было написано кривыми буквами женской рукой. Я даже оглянулся в поисках виновницы, однако, она видимо вандальничала ночью. И как они меня находят только?

- Женская суть: в начале косячим, потом им кто-то виноват, - буркнул я, кутаясь в шарф и набирая номер уже знакомого сервиса. На том конце мне привычно бодро ответил администратор Егор, с раннего утра дежурящий у телефона.

«Роман Алексеевич?», - его веселый голос добавил в копилку отвратительных моментов моей жизни еще немного гадости.

- Четыре колеса, - вздохнул я, обходя машину, заметив тянущуюся кривую линию в месте, где была содрана краска. Кто-то старательно проехался по крылу машины кончиком ключа или чем-то подобным, оставляя отвратительный след. Будто уродливый шрам на поверхности четырехколесного друга.

Сочувственно похлопал по капоту и дождавшись старого доброго эвакуатора, отсалютировал водителю. Увидев в окне большой палец, закатил глаза, тяжело вздыхая и побрел в сторону метро. Времени еще было предостаточно, потому я не особо торопился. Почему-то сомнений в том, что Аня явится пораньше у меня не было совершенно. А еще, дабы загладить свою вину за хамское поведение и расположить Чучундру к дальнейшему разговору, зашел в кондитерскую, прикупив ее любимых пирожных, мысленно выстраивая проникновенную речь.

До работы доехал почти в десять с двумя пересадками и ворвавшись в здание, чуть не столкнулся с охранником, уходящим домой. Парень отшатнулся в испуге, отпуская ручку, а меня едва не ударило дверью по лицу, на которой мгновенно сработал доводчик.

- Ой! Извините, - буркнул он, на что я чуть не выругался, потому что коробка с пирожными упала на пол. Она прокатилась по полу и на нее тут же наступил один из сотрудников кредитной конторы, отходящий от автомата с кофе.

Сегодня определенно не мой день.

- Что это? – Аня удивленно подняла глаза от сложенных в кучку документов, которые собирала вместе. Прямо на ее глазах я прошел вперед, выбрасывая помятую картонную упаковку с пирожными с отпечатком грязной подошвы от ботинка.

- Пирожные, заварные. Были, пока они не упали на пол и по ним не потоптались ноги сорок третьего размера, - отозвался, стягивая перчатки и Филатова вскинула брови в ответ на мою проникновенную речь, все еще сжимая напечатанный договор.

- Ну, как дела? – начал я, решив начать с другого бока.

Неловкие ситуации – это когда надо что-то сказать, дабы исправить проблему, но в голове полный штиль. Мои мозги не запомнили тщательно выстроенную речь, которая могла бы послужить отличной основой для извинений. Никаких шансов сделать правильно, особенно, если подкуп отправился в мусорное ведро прямо на глазах того, перед кем вы виноваты.

- Знаете, Роман Алексеевич… - хмыкнула Аня, протягивая мне бумаги. – Если такая поговорка: не поваляешь – не поешь.

- Даже думать об этом не хочу, - передернул плечами, стягивая куртку и двинувшись в свой кабинет, услышав в спину:

- Кофе?

- Да, будь добра.

И снова скрылся трусливо за дверью, выругавшись на себя. Потер переносицу, устало вздыхая и пытаясь придумать, как начать нелегкий разговор. Аня, судя по всему, уже на меня не злилась. Ну, или немного отошла. Не хотелось бы портить ей день очередными нравоучениями и наставлениями, потому я пытался сосредоточиться на том, как подступится с вопросом о Никите. Вряд ли после моей вчерашней выходки она так легко пойдет откровения.

Меня тяготила вся эта ситуация. Впервые в жизни я ощутил, как мой выбор работы за последние месяцы стал на меня давить сверху. Она вынуждала меня улыбаться и врать. Делать что-то не свойственное мне – это поглощало, обволакивало полностью, будто темные воды бездонного болота. Каждый день, раз за разом, все вокруг меня рушилось и становилось все запутаннее. Я не мог сказать Ане правду о Никите – она бы все равно не поверила. Даже сам толком не мог отличить ложь от реальности.

Когда скрипнула дверь, и Аня тихо вошла в кабинет, я все еще стоял в расстегнутой зимней куртке посреди своего кабинета. Пытался придумать нужные слова и запутывался сильнее, вздрогнув, едва услышав звяканье блюдца о стол.

- Собираете куда-то? – вскинула брови Филатова, разглядывая меня. Мой взор упал на ее губы – она нервничала, хоть казалась с виду такой уверенной и спокойной. Это немного облегчило осознание ситуации.

Не мне одному, оказывается, неловко.

- Я… нет, - запнулся, принявшись стягивать куртку и поправляя закатанные рукава белой рубашки. Потер лоб, стараясь настроится на разговор, но Аня перебила, поинтересовавшись:

- С договором все нормально? – она кивнула на бумаги, неосознанно брошенные мною на стол, отчего я вздрогнул, не сразу сообразив, о чем она.

Черт, я же вчера обманул ее.

- Слушай, Ань, - снова начал, заметив, как Чучундра сложила на груди руки, отворачиваясь и прислоняясь к краю стола.

Мы вновь замолчали, пока она ковырялась носком ботинка в полу, оставляя черные полосы на линолеуме. Ее волосы были встрёпаны, а губы покраснели и чуть припухли от постоянного сжатия между зубами. Будто специально подсознание подкинуло воспоминания о поцелуе, окончательно путая мысли и эмоции.

- Я вчера была с Никитой, - она оперлась руками в стол позади себя, произнеся это. Вздрогнув от неожиданности, едва не присел на стоящий неподалеку диван, но замер, затаив дыхание. – Погуляли неплохо, правда замерзли.

- И… все нормально? - осторожно спросил я, давая себе подсознательный подзатыльник. Она вновь пожала плечами, поднимая на меня серо-голубой взор.

Он окончательно добил меня. Напрочь выбил из легких воздух и перевернул в душе с ног на голову, заставляя произнести самое банальное из миллиона возможных слов на свете.

- Прости меня. Я не должен был вчера орать на тебя, - тихо выдавил из себя, услышав вдруг ее всхлип и девчонка стремительной молнией сократила расстояние между нами, обхватив меня за талию.

Едва ее лицо соприкоснулось с тканью моей рубашки, я прикрыл глаза, несколько секунд ничего не делая. А потом обнял ее, чувствуя приятный цветочный запах и влажное соприкосновение ткани к голому телу вместе, где слезы попали на рубашку. Она расплакалась как ребенок, а мне оставалось лишь утешающе поглаживать Аню по голове, зарываясь пальцами в коротких мягких волосах, растрепав их сильнее.

- Я думала… думала, что ты… что ты злишься, - выдавила Чучундра с трудом, все еще утыкаясь носом мне куда-то в район ключицы.

Тяжело вздохнул, чувствуя, как напряжение последних дней отпускает и прикрыл глаза, крепко сжимая ее в объятиях. Такую маленькую, хрупкую и совершенно беззащитную перед огромным миром, от которого не видела ничего хорошего. Я должен был защищать Аню, раз уж взял на себя эту роль. Мне нужно было поступать правильно, быть взрослее. Но как многие взрослые, я все делал в корне неверно. Не понимал, что ошибки, совершаемые Аней, – это, прежде всего, последствия ее собственного жизненно опыта, который я никогда не учитывал.

Беспечность и равнодушие взрослых к проблемам подростков порождает недоверие. Когда отмахиваемся от них, решая, что они не стоят нашего внимания – мы постепенно рушим нашу связь. Так происходит с детьми, то же самое происходит в отношении друг с другом. Наши беды кажутся нам самыми важными, вот только каждый меряет лишь по себе. И мне не стоило этого забывать.

- Ань, - тихо позвал ее, чуть крепче положенного сжав в объятиях. Совсем ненамного, позволив себе некоторую вольность, и прикрыл глаза.