Разбивающий сердца

- Хорошо, - устало соглашаюсь, выдыхая.

Времени переодеться и умыться у меня в образ. На все про все час, поэтому быстро заезжаю в почти пустую съемную квартиру, где из мебели кухонный стол, два стула, шкаф для одежды и старый скрипучий диван. Споласкиваюсь осторожно, стараясь не задеть руку и выискиваю выглаженную черную рубашку к джинсам, надевая поверх пиджак, дабы Аня не видела бинта. Всего секунду смотрю на свое бледное лицо с красными глазами и выхожу, выбросив из головы сегодняшнее утро. Новый день – новая куча дел. Надо разбираться с Ириной, затем приниматься за новое дело. А может правда стоит придумать псевдоним.

Мой взгляд падает на тоненькую фигурку, пинающую снег на крыльце. Шапка съехала, а сама Филатова замечает меня и солнечно улыбается, едва выхожу из машины. Никакой обиды, кроме привычного:

- А-а-а, шеф, опоздали, вчера меня бросили, теперь явились без завтрака, - она тянет руки, цепляя меня за рукава зимнего пальто и дергая себя. В серо-голубых глазах скачут чертики, сама же девчонка дует губы.

- Филатова, - бурчу мрачно, однако рук из ее ладоней не выдергиваю, наоборот, перехватываю в свои, понимая, как сильно она промерзла. – Почему не на рабочем месте? Это начальство может задержаться. А работники – опоздать!

- Ну дык, Роман Алексеевич, - вытаскивает пальцы, разводя руками. – У нас опять что-то на двери нехорошее слово написал. Вот, спешу первой обрадовать, потому что охранник там вместе с арендодателем психует.

- И на сколько нехорошее? – с подозрением спрашиваю, а девчонка манит к себе, прикрыв ладошкой рот и шепчет:

- Х-у-е-с-о-с.

Морщусь, дергая эту дурочку за капюшон, разворачивая спиной и подталкивая.

- Не повторяй всякие мерзости!

- Так сами спросили, - обижается Филатова, пытаясь повернуть голову, скользя подошвами ботинок по скользкому крыльцу. – Но моя нежная девичья психика очень пострадала. Мне нужна денежная компенсация.

- Обойдешься, - фыркаю, пихая к двери, но упрямая девица тормозит у самого входа.

- Тогда моральная! Купите мне суши. Не будьте жлобом, Роман Алексеевич. Вам жалко, что ли?

- Да ты сожрешь опять три здоровенных сета!

- Ой. Да что там есть. Кто из нас вообще двоих мужчина? Давай-давайте, босс. Суши, цветы и можете обнять на дорожку, а то работа на вас больно нервная.

- Еще скажи: жениться на тебе, - ехидно отвечаю, совершенно не думая о смысле произнесенной мною фразы, а она резко оборачивается и внимательно оглядывая, произносит:

- Вы, конечно, ничего, но… староваты, - задирает нос, исчезая в здании, оставляя меня ошарашенно смотреть себе вслед. Сжимаю кулаки, шипя от ярости:

- Поганка… Точно заставлю перекрашивать всю дверь, паршивка мелкая!

Глава 6

Аня

Мне сразу очень понравились его руки. Такие холеные мужские запястья с едва заметными темными волосками и длинные музыкальные пальцы. С такими руками Роман Сташенко мог бы запросто играть на рояле, создавая мировые шедевры, претендующие стать в будущем классикой.

Затем голос – мягкий, спокойный с многообразием оттенков, особенно, когда он смеялся, или пытался меня за что-то ругать. Он никогда не кричит, только чуть-чуть меняется интонация. Поразительное терпение – оно точно надежная стена скрывает бурю эмоций, едва заметную в синих глазах. Под длинными густыми ресницами она скрыта от невнимательного человека. Я научилась угадывать его настроение по языку тела – именно он выдает Романа. Напряженные плечи, сжатые в кулак пальцы, подергивающаяся бровь, наклон головы и самое важное – интонация. По ней с хирургической точностью угадывается настрой. Это не магия – опыт, накопленный за годы в детском доме, где без таких качеств можно попасть в серьезные неприятности

Одни люди думают, что сиротам живется неплохо. Другие нас жалеют и считают несчастными. Смотрят, точно на зверят в контактном зоопарке, тянут ручки в жажде погладить по голове и сунуть конфетку за развлечения. Вот только если бы еноты из клеток умели говорить, вы бы не услышали в свой адрес ни одного приличного слова. Точно также и мы – сироты. Нам не нужна ваша забота, не нужно точно игрушек таскать туда-сюда, показательно жалея. На фоне этого показательная брезгливость и опасения выглядят лучше лицемерной доброты.

- Боже, Чучундра, когда тебе надоест эта песня? – широко улыбаюсь на сотый вопрос за день на тему моего музыкального вкуса. Мы в торговом центре в магазине бытовой техники – раз уж владелец здания заменой двери, где мы сниманием ту ужасную клетку по соседству с парикмахерскими и кредитными компаниями.

- Она классная, романтичная и очень музыкальная, - подпрыгиваю с пятки на носок, принявшись подпевать негромко Камилле Кобейо. Не попадая в ноты, не чувствуя ритма, зато с какой душой, что все посетители в нашу сторону оборачиваются. Кружусь между огромными плазмами, завыв «сеньорита-а-а», пока Рома закатывает глаза – вечно так делает, уставая от моих выходок. Думает, у меня совесть проснется, и я стану послушной овцой, подающей кофе из кофемашины, почту да бумаги.

Ща, ага. Дай только поглажу шнурки, повесив на шею каблуки.

Между рядами бродит парочка полусонных ленивых консультантов в зеленых жилетах с беджами. Их взгляд зорко следует по залу, отмечая наиболее выгодных клиентов, пропуская тех, кто «только посмотреть». Они не составят процент продажи, а вот мы с Ромой можем. Точнее, Сташенко может, с меня только анализы.

- Чем могу помочь? – прыщавый вчерашний студент филфака улыбается кривой улыбкой. В сером взгляде минимум интереса, максимум готовности навешать лапшу на уши, однако он пока молчит. Еще бы, девушкам они обычно чушь всякую говорят – моя подруга так купила китайский гаджет по цене двигателя Боинга.

- Нам нужен смартфон для молодой девушки, - подталкивает меня вперед сильной рукой, будто сама стесняюсь и морщится от ударившего в нос запаха чеснока, едва перебиваемого стойким одеколоном. Я просто дышу ртом, стараясь лишний не вдыхать кислород, исследуя взглядом стеклянные двери на входе и лениво прогуливающегося администратора рядом с кассиром в зеленой футболке.

- О, прекрасно, у нас есть отличные модели для школьников! – радостно оповещает, и я вскидываю брови, не удержавшись от фырканья:

- Я похожа на мелочь?

На лице сто тысяч подходящих фраз для извинения от банального «простите» до «да ты себя в зеркало видела, тощая мышь?».

- Простите, - поправляется парень по имени Борис, судя по бейджу, неловко оглядываясь и потирая носом горбинку на переносице. Нервничает, боится, что кто-то из старших заметил прокол лопоухого рыжего балбеса продавца. – Мы сейчас подберем что-нибудь для вашей сестры.

- Звучит также ужасно, в качестве твоего старшего брата я бы повесился, - мятное дыхание обжигает ухо, шевелит мои волосы и заставляет мурашки пройтись по телу. Поднимаю глаза на Романа, а у него на лице довольное выражение. Думает, меня поставили в тупик.

П-ф-ф, не на ту напали, Роман Алексеевич.

- Сразу чувствуется старческое занудство, господин Сташенко, - отвечаю невозмутимо, следуя через ряд с планшетами с дикими ценами следом за петляющим по огромному торговому залу Борисом. – Это после тридцати все такие противные или только вы брюзга?

Скрипит зубами – раздражен. Намеки на возраст ущемляют самооценку, вон как руки к моей шее потянул, пришлось ускориться и начать доставать парня-консультанта совершенно идиотскими вопросами.

Какая там камера? Селфи будет хорошим? Ой, я так люблю видеосъемочки себя в туалетах кино, там же с этим все гуд? Красненькие есть? Нет? А розовенькие?

Рома чуть отстал, зависнув у ноутбуков. Приглядывается к одному из них, махнув на меня рукой. На самом деле я лукавлю. Мужчина в тридцать – это самый сок. Для любой девчонки в детдоме, да и не только там, отношения с такими считали круче, чем если твой закоренелый бандит с тремя отсидками. Мгновенное повышения уровня твоей значимости в глазах сверстниц, пусть там пивной живот, продавленный диван и денег только пиво.

Роман Сташенко – класс уровня А. Элита. Красив, умен, хорошо одет, заботится о фигуре и у него классная тачка. Все многочисленные плюсы, кроме одного – такой как Рома, никогда не посмотрит на мелкую сопливую девчонку. И дело не только во внешности, его специфической работе или семье. Я знаю, он что-то потерял. Гораздо большее, чем большинство людей, бродящих по свету. Оно не дает ему покоя, давит изнутри, грызет и мучает, не давая спать. Несколько раз видела, как он устало засыпает в кабинете и зовет какую-то Леру, а затем и Катю.

Это не история о банальной несчастной первой любви, не просто сказка о разбитом сердце. Моя жизнь - одиночество, его – потери. Миллионы вопросов, которые я никогда ему не задам, останутся в голове вместе с мыслями.

Почему он не живет в своей квартире. Кто такая Лера с Катей? Одна из них дочь – я видела сохранившееся небольшое фото на холодильнике под магнитом сбоку. Так странно, ведь большинство людей сейчас хранят все файлы в своих гаджетах. Но с него на меня смотрела счастливая молодая семья. Красавица мама, мужественная папа и лапочка-дочка, так похожая на Рому. На этом фото они над чем-то смеялись, получилось смешно, но не очень профессионально, зато без видимой фальши. Та блондинка – точно знаю, где-то в сердце Романа эта красавица по-прежнему живет на своем месте. Он не отпускает, пусть они не живут больше вместе.

И это меня бесит, потому я так ее ненавижу.

- Вот эта модель очень удобна и проста в применении, - парень тычет пальцем-сосиской неаккуратно в экран, оставляя жирный след. От него все еще несет чесноком, потом и одеколоном, отчего приходится отодвинуться. Честно говоря, мне все равно какой будет телефон. И без него жилось неплохо, но начальник сказал надо – значит надо.

- Клево, - кивая, тряся головой, скривившись от обилия розового. Ничего такого, просто корпус, но бесит жутко. – Но давайте лучше вон тот, черный. Что за смартфон?

- Это марка Ксиоми из довольно известной серии Редми. Модель 7 3, объем память 32 гигабайта. Поменьше, чем Сумсунг Гэлакси А30, что я вам показывал, - улыбается Борис, уже понимая, что насчет камеры шутка была, а заодно и цвета. – Включить? Неплохая модель, китайцы умеют делать хорошие телефоны.

- Давайте, - отвечаю, кидая взор в сторону Романа. Он о чем-то советуется с другим консультантом, бросая то и дело на меня взгляды. Словно проверяет здесь ли.

Приятно, потому что рядом с тобой сильный мужчина, на которого можно положиться в трудный момент. Замечаю заинтересованные взгляды пары дамочек в его сторону. Ничего удивительного, стоя в расстегнутом зимнем пальто, где виднее рубашка, обтягивающая широкие плечи, хочется невольно заглянуть под нее. Ухоженные мужчины привлекают внимания, как и женщины. Одна брюнетка в сотый раз поправляет волосы, нервничая, словно желая подойти.

- Я согласна на него, - быстро отвечаю, едва Борис успевает произнести загадочные слова «процессор и ОЗУ». Он кивает удивленно, забирая смартфон из моих рук, убирая со стеклянного стеллажа подставку под него с ценником.

- Тогда отнесу на кассу, - произносит, но я почти не слышу. Ускоряю шаг, и едва наглая брюнетка достигает цели, открыв рот, ныряю Роме под руку, едва не сунувшись носом в ноутбук.

- Что смотришь? – нагло интересуюсь, хлопая глазами точно дурочка, пока удивленный консультант едва успевает убрать подальше гаджет.

- Ань, ты мертвого до инфаркта доведешь, - бурчит Рома, бросая взор на моего лопоухого рыжего чесночника. Замечая его с коробкой у кассы. – Выбрала?

- Ага, - киваю быстро, кинув победный взгляд на поверженную соперницу. Та только губы поджимает, бросая взор сожаления на Романа и брезгливый на меня. Ну-ну, чую тема с подругами «клевый мужик и его страшная телка». Пару раз такие слышала.

- Простите, а что ноутбуком? – интересуется второй консультант, влезая в нашу беседу бесцеремонно. Рома обращает на него внимание, улыбнувшись, и мне хочется поцеловать его в этот момент до боли в пальцах.

- Я возьму его, - кивает, собравшись шагнуть к кассе, да только тяну за полы пальто, чувствуя мягкую шерстяную ткань под пальцами и выдыхаю какую-то совершенную дурость:

- А наушники? Не могу же слушать музыку без них. Иначе будешь слушать «сеньориту» через динамик китайского Ксиоми. Оно тебе надо?

Темные зрачки расширяются, заполоняя синюю радужку. Опускаю взгляд ниже к легкой щетине на лице. Не хочу знать где он вчера был, почему бросил и ушел. Без того догадываюсь, не мне выставлять претензии. Но сегодняшние минуты в магазине только мои. И уж из них я выжму максимум.

«Бери, пока тепленький», - как говорит моя Маришка. Она мной бы сейчас гордилась, а бабушка ворчала, что я веду себя бесстыдно. Эх, бабуля, учить меня надо было не только на выходных, когда тебе позволялось со мной проводить время по правилам социальной службы.

- Могу предложить отличную стереогарнитуру… - едва успевает произнести продавец, но я его перебиваю, выдохнув раньше, чем успеваю подумать:

- Ром, хочу, как у тебя.

Прикусите мне кто-нибудь язык. Мало того, что эти пару часов, пока нам там дверь меняет проштрафившийся охранник, успела плюнуть на всю субординацию – теперь еще это. Додуматься надо такое ляпнуть, он даже удивился. Затем хмыкнул, разворачивая меня и беря в захват, отчего воздух напрочь покинул легкие.

- Ты. Вконец. Оборзела? – цедит мне в ухо каждое слово своим умопомрачительным голосом, но слышу, что он не злится. Скорее озадачен, пытается давить авторитетом. Ну, решила наглеть, дави на полную Анечка.

- Ай лавью-ю, бейби-и, - завываю, пока мне не закрывают рот и Рома не шипит выпучившему глазенки парню.

- Эппл ЭйрПодс, и ты обходишься мне очень дорого, Чучундра. – шипит мне в ухо вновь напоследок. Назвав марку своих наушников. – Кстати, где мое «вы»? – интересуется, убирая руку с шеи, хватая меня за запястье, потянув за собой.

- Мы ж не на работе, не будьте занудным старпером, босс, - хохочу, ощущая подъем и незаметно переплетая наши пальцы.

Проверив всю технику, получив свои девайся и прикупив парочку необходимых аксессуаров, наконец выходим из магазина. Время обед, в офис ехать смысла нет. Тем более, что Рома отвлекается на звонок владельца здания, с которым ссорился утром. Охранник пропустил хулигана и не остановил от вандализма – договор аренды, юридические особенности, права и обязанности. Рома все учел в этом плане. Во всяком случае именно это я поняла из их разговора, пока скучала у стенки. Стоим посреди коридора второго этажа у лавочки рядом с магазином техники. Сташенко слушает оправдания, изредка вставляя комментарии, а я рядом копаюсь в фирменном пакете, разглядывая светлую коробку со своим новеньким телефоном. Ему пришлось уже на кассе изменить модель для меня, выбрав надкусанного яблочного друга – видите ли, айрподсы с китайскими смартфонами на андроид плохо дружат. Ну, да, я очень-очень дорого ему влетела.  Мне почти стыдно.

Осталась только сим-карта, потому вздыхая, прячу обратно коробку в пакет и оглядываюсь. Вкусно пахнет конфетами, совсем рядом стойка, где продают отличный кофе не из пачки и горячий шоколад с пирожными. От их вида желудок скручивает, а уж про воздушный крем вовсе сказать нечего – он идеальное сочетание красоты и вкуса. Мимо проносится стайка девиц с яркими пакетами, хихикая над чем-то. Они обсуждают косметику, духи и шмотки, ничего интересного. Все то же, что в детдоме, девочки везде девочки. Помнится, мы тоже собирались в кучки, разглядывая притащенные воспитательницами журналы моды. Одно вечно шутила, что я такая же тощая, как модель из «Вог».

Взгляд безразлично скользит по вывескам с манящими «50% скидка», мозг соображает, можно ли еще выпросить поесть. С утра нормально не завтракала. Стоило бы сегодня закупиться продуктами да моющими средствами. Вчера только водой смогла кое-где стереть пыль, не более.

- Угу, я понял, спасибо, - Рома проводит по волосам, отчего рукав пальто задирается, демонстрируя его черные смарт-часы. Почти заканчивает разговор, собираясь мне что-то сказать, однако не успевает. Застывает, точно прикованный к плитам под ногами и смотрит куда-то вдаль позади меня, медленно убирая от уха свой айфон.

- Ты увидел, что там раздают гаджеты в два раза дешевле? – хохочу, резко обернувшись.

Смех прерывается, потому что вижу ее. Ту самую блондинку с фото. Все такую же до боли красивую, с длинными густыми волосами. Она нас не замечает, озадаченно выискивает кого-то взглядом, чуть прикусывая губу, не обращая внимания на то, что портит розовую помаду. В руках пакет из детского мира и волнение на лице, будто что-то потеряла.

Наконец, ее лицо озаряет улыбка, едва из толпы появляется высокий мужчина с ребенком на руках. Она словно вся выдыхает и так счастлива, что злится просто невозможно. Особенно видя, с каким трепетом тянет руки к ребенку.

- А знаешь, может нам пойти, да и… - осекаюсь, повернувшись к Роме, потому что он сейчас не здесь. Где-то там рядом с красавицей. Делает шаг, забыв напрочь обо мне, обо всем, пока эта женщина тут и мне ничего не остается, как преградить ему дорогу.

- Отойди, - выдыхает с такой злостью, едва с ног не сносит. Ударяет не всего одним словом, однако я не трепетная барышня. Переживу.

- Никуда ты не пойдешь, - останавливаю, упираясь ладонями в грудную клетку, словно пытаясь остановить лавину и скольжу подошвой ботинок по гладкому глянцевому полу. – Остановись!

- Уйди, черт возьми! – рявкает на меня, схватив больно за запястья. Если сейчас дать ему догнать пару, будет скандал. Чувствую по его состоянию, он едва справляется сам с собой. Дело не в той красавице, потому ему будет только хуже.

- Ну, сейчас, ага. – огрызаюсь в ответ и получаю самое поганое, что можно сказать человеку:

- Пошла вон с дороги! – шипит, отталкивая в сторону.

Козел, мудак, скотина. Сто тысяч эпитетов на твою дурную голову, придурок.

- Лер, пошли, там кафе, - слышу голос того парня с ребенком, краем глаза заметив реакцию блондинки. Ага, привет Лера, извини, тут я твоего бывшего едва на поводке держу, считай, телепатически познакомились.

- Роман Алексеевич, - жестко произношу и Рома вздрагивает, почувствовав сильный толчок.

 Тяну на себя за ворот пальто, приподнявшись на носках, нисколько не опасаясь. Очнулся, но уже поздно. Мои губы накрывают его приоткрытый рот и не дают сказать ни слова. Задыхаюсь от нехватки кислорода в легких, потому что из-за одного прикосновения к губам Романа забываю, как дышать.

Навсегда.

Глава 7

Я должен что-то чувствовать. Хотя бы от этого поцелуя, в котором какое-то девичье отчаяние – Анина попытка отвлечь меня, заставить забыть. Она не работает. Не на мне, не сейчас и не в этой ситуации, хоть стою совершенно не двигаясь, позволяя ей осторожно целовать себя.

Сколько пройдет лет прежде, чем я смогу хоть раз по-настоящему ответить? Хочу лишь понять, сколько она будет мне сниться? Прекратит поглощать вокруг весь мир, оставляя после себя пустоту, в которой задыхаюсь от нехватки кислорода.

Мы не раз обговаривали на сеансах один важный вопрос: Гриша настаивал на переносе моего чувства вины и требовал прекратить заниматься ерундой. Просил переосмыслить себя, отпустить Леру, закрыв эти двери.

Хочется броситься за Лерой, хотя бы еще раз взглянуть на нее, может, спросить счастлива ли не со мной и стоило оно того. Ведь я обвинял ее во всех грех, кричал точно ненормальный, пугая до полусмерти. Бросив бумаги на развод, она ушла, ничего не забрав с собой, и я едва не разнес квартиру. Слово в слово помню то, что сказала мне уходя: «Я больше не могу. Глядя на тебя, мне становится больно».

Так из безумно влюбленных мы стали врагами. Ненависть, брошенные злые слова друг другу – они никогда не уйдут из памяти. Наша любовь оказалась не готова к тому, чтобы справиться с настоящей трагедией. Я не сумел сдержать клятвы всегда заботиться о ней, а она в свою очередь устала терпеть и ждать. Возможно, это было ожидаемо.

Кажется, из всех людей, кто был рад такому исходу была лишь Лерина мать. Ольга Георгиевна с садистским наслаждением говорила, что я убил нашу дочь и что ничего хорошего от меня ждать не приходилось.

Интересно, а Илья ее устраивает? Вряд ли, по-моему, эту желчную гадину не может устроить никто.

- Знаешь, это стремно так-то. Целовать, когда тебе не отвечают, - выдыхает Аня, отрываясь от моих губ, осторожно поглаживая щеки подушечками больших пальцев. Ее взгляд затуманен, но где-то в их глубине я вижу гораздо больше, чем могу дать.

- Спасибо, - хриплю, отстраняя за плечи, отчего она вздрагивает и отводит взор. – Я уже в порядке.

Не знаю, что говорить. Взгляд Филатовой бесцельно скользит по многочисленным рекламным вывескам и названиям магазинов. От яркого света вокруг, белых плит, софитов и ярких красок рябит в глазах. Хочется спрятаться в темноте с бутылкой, в сотый раз жалея себя.

- Мне надо… - открываю рот, но Аня перебивает меня, махнув рукой и кивая.

- Катитесь, Роман Алексеевич, - делает независимый вид, а у самой по щеке катится слеза. Нет, не влюбляйся в меня, дурочка. Со мной ты не будешь счастлива никогда.

- Тебе надо еще сим-карту купить, - кашляю, делая вид, что не виду, как она вытирает уголок глаза, недовольно морща нос. Достаю из кармана пальто черный портмоне, замечая невдалеке заветный зеленый банкомат Сбербанка. – Пойдем, сниму деньги, купишь заодно в квартиру все необходимое.

Из торгового центра на парковку убегал точно ужаленный. Торопливо шагая мимо десятков машин, вспоминал Анин отчаянный взгляд, пока снимал деньги. По глазам видел, что она хочет попросить меня остаться, задержаться еще ненадолго, однако молчала. Болтала о всякой ерунде, как потратит все на еду и потому будет меня шантажировать, а вечером позвонит с новенького Айфона, дабы убедится в том, что он рабочий. Взгляд точно у потерянного щенка – ее снова бросают и мне неприятно, вот только находится рядом не могу. Меньше всего она сейчас подходит в качестве сестры милосердия для тридцатилетнего неудачника с развалинами счастливого брака, скелетами в шкафах и по-прежнему влюбленный в свою бывшую жену. Мой удел – изменщицы, а хорошие девочки достойны милых добрых ровесников с их трепетной первой любовью.