Помоги проекту - поделись книгой:
Летает.
И никого не волнует, что единственный в Империи пилот этого монстра не кто иной, как Киякин.
Не выдержал Сибирский Сокол. На всё наплевал, и сам в небо поднялся. Для всех остальных пилотов гибридная техника пока чересчур сложна и непонятна. В штурманы, а по совместительству, и во вторые пилоты, купец к себе одного из магов со своего торгового дирижабля взял. Остальных членов экипажа тоже без дела не оставил. Именно они сейчас новенькие самолётики BD-5 испытывают.
Говорят, освоились. Лихачат уже. Судя по всему, вовсю отрываются. Если верить столичным газетам недельной давности, то «мёртвую петлю» первым в Новой Истории один из них выполнил. Его фамилия мне ничего не сказала, да и не знал я, как звать по фамилиям экипаж Киякина, но сдаётся мне, что это бывший пилот курьерского дирижабля. Помню, была у него в экипаже парочка отморозков, любителей станцевать джигу на лезвии бритвы. До сих пор удивляюсь, как они тогда летали и не угробились. Проще было на канате под куполом цирка станцевать, чем их самоделку в воздухе при манёврах удерживать.
Не терпится мне на аэродром съездить. Кстати, я его только мельком видел, с воздуха. Алябьев, помнится, рассказывал мне, как он вялотекущую стройку посетил и своим указом велел за неделю строительство аэродрома завершить. Строители только руками замахали, доказывая, что это невозможно. Генерал не стал спорить. Заметил только, что если через неделю аэродром сдан не будет, то он лично следователей пришлёт, чтобы они начали разбираться, что тут происходит и куда всё это время деньги уходили. И чудо случилось! Как по мановению волшебной палочки и полосу достроили в отпущенный срок, и башню диспетчерскую под крышу завели.
Но на осмотр маголёта один не поедешь. Государь не поймёт. Охоч он до новинок, особенно тех, что с небом связаны. Разошлись мы вчера вроде нормально. Император день отдыха взял после дальней дороги. За день мы и наговорились досыта, и в баньку сходить успели, и пиво попили с крабами и гребешками. Так что за парную он вроде не в претензии. От души я его попарил, особенно под конец. Плеснул полковша кваса на раскалённую каменку так, что от неожиданности сам к полу присел. Подождал, пока волна жара пройдёт, и ну государя охаживать, да с приговорками.
— За порты незамерзающие. За железную дорогу. За Харбин. За сухопутную границу с Кореей. За жену пятую, без спроса сосватанную, — шипел я чуть слышно, работая новой, свежезаваренной парой берёзовых веников.
Короче, отхлестал его так, что на мостик мы с ним оба пошатываясь вышли. С него и бухнулись в озерко с ключевой водой. Кстати, Алябьев потом меня не хуже отметелил, а пока я в себя приходил, он государю про войну нашу рассказывал, да так лихо, что даже я заслушался. Дал же Бог человеку таланта… Рассказы рассказами, но фильм ими не заменишь. Посмотрели и его, на ночь глядя. Спать расходились полные впечатлений.
Сегодня день загруженный. Сплошь мероприятия. Все спешат себя лицом перед Императором показать. Я бы тоже рад, но мне пока особо не чем похвастаться.
За те дни, что непогода стояла, японцы с помощью каких-то бронеходов сумели наш фронт на левом фланге продавить и километров на пять на одном из участков нас назад откинули. Связь в эти дни неважная, где-то над морем грозы гуляют, так что я толком не понял, о чём речь. Послезавтра провожу государя, тогда и буду разбираться, что за диковинная техника у япошек появилась.
С утра время ещё позволяло, так что поехали мы на новый аэродром. Там меня ожидал двойной сюрприз. Кроме самого маголёта, оказавшегося довольно большим аппаратом, раза в полтора крупнее бомбардировщика, на поле нас дожидались Артемьев — старший, Усольцев и артемьевский авиаконструктор Мендельсон. Поскольку я всех знаю, то и представлять их государю мне пришлось. Чуть в сторонке крутилось несколько столичных фоторепортёров и журналистов, рискнувших поучаствовать в первом сверхдальнем перелёте.
— А это никак у нас Сибирский Сокол в сторонке топчется? — улыбаясь, развернулся всем корпусом Император в ту сторону, где шагах в пяти от нас стоял Киякин с напарником.
Надо сказать, что государь удивил не только меня, но и всю свою свиту.
Улетев за тридевять земель, и вдруг кого-то узнать — оно дорогого стоит. Это я по себе говорю. Лично у меня память на лица далеко не самая лучшая. Уж на что у архимагов из моей организации морды лица ярко выражены, но мне иногда приходится беседу затеять, прежде, чем пойму, с кем именно я говорю.
— Так точно, Ваше Императорское Величество! — браво отозвался Киякин, сделав полшага вперёд.
— Помню, как я тебя поперёк мнения твоих генералов награждал. Не часто такое случалось, — хохотнул Рюмин, с явным удовольствием вспоминая что-то настолько давнее, что мне в пору школьником себя пора начинать чувствовать.
— Господа, господа! — отвлёк нас чей-то выкрик из свиты Императора, — Вы только посмотрите!
Оглянувшись на выкрик, мы все уставились на ту нарастающую точку, на которую нам указывал один из людей, сопровождающих государя.
С виду, ничего экстраординарного. На прилёте один из моих грузовых дирижаблей обозначился, но вот то, что у него на подвесах можно заметить, напоминает гротескного человечка, болтающегося на верёвочках, словно марионетка.
— Любопытно, но как я понимаю, немного времени у нас есть, — правильно оценил государь ситуацию, прикинув ветер и нахождение приближающегося дирижабля. Правильно всё оценил. Дирижаблю нужно будет сделать очень приличный полукруг над полем, прежде, чем он встанет носом против ветра и начнёт притираться к причальной башне. Полчаса, минимум, — Успеете рассказать, что за новый летательный аппарат вы желаете нам продемонстрировать?
— Маголёт, Ваше Императорское Величество. За восемь часов пятьдесят четыре минуты мы долетели от столицы до Хабаровска. Без промежуточных посадок, — коротко и ёмко изложил Киякин, — Могли бы и до Владивостока без промежуточной посадки дотянуть, но не стали рисковать.
— Мировой рекорд, господа? — оглядел государь моих соратников.
А вот они-то как раз меня и подвели. Лупили глазами и стеснительно молчали.
— Думаю, даже не один, Ваше Величество, — пришлось мне вмешаться, — Скорость гражданского летательного аппарата, расстояние перелёта и количество пассажиров. Европейцы раза три бы отметились и своих чемпионов на весь мир прославили, — позволил я себе довольно прозрачный намёк, страшными глазами посмотрев на поглупевшую троицу соратников, — Заодно мы и его название — маголёт, за собой застолбим.
— Показывайте, князь, каким своим изобретением вы снова меня решили удивить.
— Моих трудов тут почти нет, разве, что общая идея. Вот стоят те, кто его действительно создал, — кивнул я на троицу взрослых мужиков, которые вроде бы опамятовали, — Боярин Артемьев, руководитель лучшего авиазавода в стране, отставной капитан Усольцев, талант и техномаг от Бога, и инженер — конструктор Мендельсон, сумевший творчески освоить наследие предков, — ещё раз прошёлся я по персоналиям, чтобы они государю получше в память запали.
— И что легло в основу маголёта?
— ИЛ-62М. Его мы взяли в качестве прототипа и идеи. Дальнемагистральный пассажирский самолёт межконтинентальной дальности. Подкупило наличие у этой модели четырёх двигателей, что полностью нас устраивало, и довольно простая система управления, — буквально выдавил из себя Артемьев.
— И что? Нашли подходящую разработку и реализовали её без всяких затруднений? — благожелательно поинтересовался государь.
— Если бы! Наш маголёт намного меньше в размерах. От оригинала мы взяли только компоновку и несколько технических решений. Всё остальное рассчитывали сами, — экспрессивно отозвался Мендельсон, вступая в беседу, — Да мы с одним только шасси пять разных вариантов опробовали, пока до нужного итога добрались. Зато какой бесценный опыт получили. Но, в основном, эта птичка под техномагию заточена. Слишком много трудностей мы лишь благодаря ей обошли.
— Техномагия, кроме двух магодвигателей, использована в четырёх независимых контурах разной градации, позволяющих уменьшать вес маголёта, что особенно важно при взлёте и посадке. На двух реактивных двигателях установлены теплосъёмники последней модели, благодаря которым можно прямо во время полёта эффективно производить подзарядку резервных накопителей Силы. Также техномагические решения применены при обеспечении климата в салоне и в работе системы антиобледенения. Остальное по мелочам, но их тоже немало, — Усольцев, понимая, что его слушает слишком много посторонних, не стал раскрывать полностью степень интеграции техномагии в созданный ими летательный аппарат.
— Господа, а ведь это железный человек! — раздался из свиты государя всё тот же голос, который несколько минут назад обратил наше внимание на подлетающий грузовой дирижабль.
Все невольно отвлеклись и оглянулись на приблизившееся воздушное судно. Пожалуй, прав свитский. Очень похож аппарат из тёмно-серого металла, доставленный дирижаблем, на человека, с непропорционально маленькой головой.
— Так вот вы какие, японские бронеходы, — наконец-то сообразил я, чем может быть четырёхметровая груда брони, бережно спускаемая на лётное поле.
— О чём вы, князь? — покосился на меня стоящий рядом государь.
— Это бронеход. Чёртовы японцы. Опять сумели удивить, — пробурчал я в ответ, направляясь вместе со всеми к месту выгрузки, — С помощью этих монстров войска сёгуната в ночной атаке умудрились сбить отряды союзных мне Кланов с отлично оборудованных позиций, — пояснил я государю.
— Весело живёте, — хмыкнул Рюмин, — С каким бы удовольствием я с вами пару недель провёл, но ничего не получится. Империя землями прирастать начала. Скоро новая граница по реке Урал от Уральска до самого устья будет установлена. А это новые заботы.
— Молодцы, князья. Зря время не теряют, — не смог я удержаться, чтобы не похвалить своих старых знакомых.
— Помниться мне, и без вас там не обошлось, — вскользь заметил Император, разглядывая металлического исполина, — Как по-вашему, чем его приложили?
— Похоже, магией, — ответил я, размышляя над тем же вопросом, — Слишком уж характерно многоствольный пулемёт на правом плече оплавился.
— У ваших союзников есть сильные маги?
— Курсанты из нашей Академии архимагов на том участке практику проходят. Думаю, это их работа.
— Смелые ребята, — сделал заключение государь, попробовав на палец остроту почти двухметрового лезвия, загнутого когтем, которым у бронехода заканчивались подобия мощных рук, — Подпусти такого близко, он и Щиты продавит когтями и массой.
— Щиты у них бойцы ближнего боя умеют неплохо пробивать. Пока точно не скажу, как им это удаётся, но лично у меня уже был довольно неприятный случай, — поделился я с Императором печальным опытом.
Ему эта информация лишней не будет. Особенности японского развития магии, с уклоном в ближний бой, могут оказаться неприятным сюрпризом для государя и его охраны. Да и мне стоит чаще оглядываться, пока мы с Шабалиным не поймём в чём дело и не сможем выработать противодействие незнакомым техникам. По крайней мере сейчас нам абсолютно понятно, что Щиты, на которые привыкли полагаться российские маги — вовсе не панацея при встречах с японскими мастерами.
Первая половина дня у меня прошла несколько сумбурно и напряжённо. Я сам себя чувствовал прилично взвинченным и постоянно выискивал признаки опасности, готовясь защитить Императора. Лишь после того, как я пару раз буквально столкнулся с рослым телохранителем, я понял, что мешаю людям работать и отошёл на второй план, заработав благодарный кивок начальника охраны.
Немного расслабившись, я мысленно посетовал на чёртовы бронеходы. Смазали они весь эффект от новенького аэродрома и маголёта, а это не дело. Без государственной поддержки и заказа маголёты так и останутся очень дорогой диковиной, изготавливаемой поштучно. И как тогда решать вопросы со специфическим оборудованием на аэродромах, вообще непонятно. Самое противное, что маголёты в другие страны продавать ещё не скоро можно будет. Там секретов и прорывных технологий, как блох на дворовом Шарике. На некоторые мы даже патенты и привилегии пока не оформляем. Чем меньше народа про них знает, тем лучше.
Задача у меня сложная. Вечером, после того, как к себе вернёмся, надо успеть и про маголёт с государем поговорить, и про Маньчжурию, и про помолвку завтрашнюю.
Это со стороны всё просто кажется, но посылать на захват страны тысячи японцев — ну, уж нет. Они иноземцы для Маньчжурии. Я и в Японии этим не злоупотребляю. Да, там есть индийцы и русские, но они всего лишь помогают нашим союзникам — японским Кланам. Индийский Экспедиционный Корпус ещё ни в одном серьёзном бою не участвовал. Мне зачастую достаточно факта его присутствия.
Так и в Маньчжурии стоит поступать. Одна беда, пока никаких сил сопротивления там нет, а если и есть, то я про них ещё ничего не знаю. Зато, как только они появятся, у меня будет, чем их поддержать. К середине лета три казацких полка мне в помощь придут. Да, выторговал я их у Императора, и мне не стыдно. С японцами пока не ясно, как карты лягут, а казацкие полки вдоль строящейся железной дороги лишними точно не будут. Когда возникнет в них надобность, я их на контракт возьму, а пока пусть за счёт казны обустраиваются. Главное, повод для этого отличный имеется. Крупный отряд китайцев, ворвавшийся в Уссурийск в поисках Леи Мин.
Стрельба вышла знатная. Убрались из города китайцы лишь под утро, оставив больше пятидесяти трупов своих солдат. Потери с нашей стороны больше. Убито почти сто человек, из которых порядка семидесяти — мирные жители и строители. Ещё и раненых около ста двадцати человек.
Наша пресса негодует, и что удивительно, её негодование подхвачено чуть ли не по всему континенту. Похоже, к Китаю у многих стран вопросы или интересы имеются. Однако их Императрица пока хранит молчание.
Да, представьте себе, я удивлён. Как-то до сих пор я не интересовался китайской политикой, да и наша пресса её не жалует. Про историю этой необычной женщины мне Рюмин поведал.
Молодая девушка из знатной Семьи была представлена ко двору. Молода, чертовски красива, образована, но старый Император на целых полтора года оставил её без внимания. Путём взяток и невероятных усилий она всё же сумела пробиться в фаворитки, но очень ненадолго. Её отправили в монастырь, и казалось, что всё кончено. Но девушка оказалась не так проста. Каждую неделю она писала по два — три письма старшему сыну Императора. Никакой крамолы. Обычные девичьи переживания, с редкими вкраплениями восторгов об их нечастых, и сугубо официальных встречах.
Через три года наследник вступил в права. Спустя полгода они поженились. Следующие четыре года у неё ушли на то, чтобы сделать из мужа законченного наркомана. Его смерть ни у кого не вызвала удивления. Казнив в течении трёх дней после смерти мужа около тысячи приближённых, и отравив его мать, Ехэнара взяла власть в свои руки и не выпускает её уже больше десяти лет.
В стране бардак. Народ бедствует, придворные утопают в роскоши и разврате. Наука и производство в загоне. Армия — одна из самых отсталых во всей Азии.
От Императора я вышел загруженный под самое не могу. Свет включать не стал, и брёл к себе, практически на ощупь.
— Ты действительно хочешь, чтобы я стала твоей женой? — требовательно меня спросили из темноты, и я, машинально, выловил рукой гибкое тело, вплотную притянув его к себе.
Запах ковыля и полыни. Ляо. Переживает и дрожит.
— Хочу, — ответил я просто, и максимально честно.
— И ты будешь меня любить?
— Буду.
— Тогда почему ты грустишь?
— Наш государь мне рассказал про Императрицу Китая, Ехэнару. Я не знаю, чего от неё ожидать.
— Когда-то ей запретили её домашнее имя — Орхидея. Она маньчжурка. Ехэнару — это Орхидея на нашем языке.
— Я постараюсь ничего тебе не запрещать.
— Тогда я стану тебе верной женой.
Где-то в коридоре хлопнула дверь. Видимо ветром задуло. Потом ещё и другие скрипнули.
— Кобель… — донёс до меня ветер отголосок эха.
Глава 124
…Ein Vorhang von schwarzbrauner Seide
Raubt mir die süße Augenweide!..
(На что глядел бы я веками,
Сокрыто от меня шелками!)
Г. Гейне.
Если кто-то спросит у меня — мужа со стажем и специфическим опытом, что такое четыре жены и для чего нужна пятая, то он зря надеется на простой ответ. Если про магию или реактивный двигатель можно рассказать на простом и понятном языке, то про жён нет. Особенно когда все они вышли к завтраку в лёгких шёлковых халатиках.
На первый, дилетантский взгляд, пять жён — это как одна жена, но в пять раз больше. Так вот не катит такой расчёт. Ошибочка выйдет. Эмпирическим путём я установил и вывел гораздо более сложную и совершенную формулу, которая, хоть и нуждается в доказательстве, но по моему личному, пусть и субъективному мнению, однозначно имеет право на существование.
Прежде всего надо учитывать потенциал жены. Немецкий стандарт жены из трёх К — Kinder, Küche, Kirche, (дети, кухня, церковь) может вполне быть принят за эталонную единицу. Но если какая-то из жён немножко занимается чем-то другим, например, металлургическим производством или, скажем, экономическими вопросами государственной важности, а то, не дай Бог, и вовсе станет архимагом или Императрицей какого-то азиатского государства, то вводите повышающие коэффициенты. Общую сумму потенциалов надо возвести в степень, для которой вполне справедливо значение корня квадратного из общего количества жён. Да, представьте себе, что коллектив жён — это нелинейная величина, и простым суммированием сложность вопроса вы не определите. По моим, очень скромным прикидкам, выходит так, что примерно десять, а то и вовсе двенадцать уровней сложности нужно возвести в корень квадратный из пяти. В итоге получается, что жизнь у меня сложная, но не без приятностей.
По крайней мере в последнем я только что уверился. Завтрак в обществе четырёх жён и одной невесты приятно ласкает мой взгляд и поднимает самооценку до небес. Но, опять же, разговорчики за столом…
Проводив Императора, я не кинулся, очертя голову, на войну. Там пока всё идёт своим чередом и почти всё меня устраивает. Единственное, что напрягает — это непонятно где укрытый десяток оставшихся бронеходов и неизвестно где базирующийся полк артиллерийских дирижаблей. Если верить разведке Кланов Хоккайдо, то сёгунат оттянул их к Токио, всерьёз опасаясь попытки захвата города. Мне кажется, что причина такого решения несколько иная — сёгунат боится вооружённого восстания в своей столице больше, чем нашего продвижения с севера и юга. Основания для этого есть. Уже три города на Хонсю, вместе с их гарнизонами, поменяли флаги сёгуната на Имперские. И, вроде, городишки-то невелики, а сторонники Императрицы туда день и ночь стекаются. В Тояме уже больше шести тысяч собралось и у доброй половины есть оружие.
Вопросами самообразующихся плацдармов занимаются мои японские союзники. Они высаживают свои отряды, а затем начинают подвозить вооружение и провиант. Последнее важно. На Хонсю нынче голодно. Оно и понятно — начало лета. До урожая далеко, а рыбаков наши эсминцы гоняют. Самые «непонятливые» рыбацкие шхуны, предупреждённые неоднократно, рискуют получить в борт бронебойный снаряд. Это не фугас, и шхуна успевает с такой пробоиной доковылять до берега. На тех рыбаков, что ловят с лодок около берега, наши моряки внимания не обращают. Знают, на большие уловы им трудно рассчитывать. Семью бы прокормить.
А на нашем семейном завтраке разговоры продолжались.
— Мы заказали для Ляо несколько платьев с японской вышивкой, и четыре кимоно, — с абсолютно спокойным лицом, словно между делом, сказала мне Дашка, смакуя омлет с морепродуктами.
— И со свадебным платьем что решили? — поинтересовался я, чисто из вежливости, а заодно, чтобы продемонстрировать своё участие в процессе подготовки к свадьбе.
Кстати, правы мои девочки. Мне тоже одеждой следует всерьёз озаботиться. С моим статусом и положением обязательно нужно поддерживать определённый уровень, иначе не поймут меня окружающие. За вольнодумца и нигилиста примут.
— Это очень дорогие платья! — вступила Алёнка, возмущённая моим непониманием прекрасного, — Если что, они в столице сейчас самые модные. И любой из первых двух заказов Ляо смело может надеть на свадьбу. Просто мы сильно поспорили, какое ей лучше подойдёт, и чтобы не ссориться, заказали сразу два.
— Какая удачная мысль! — всеми силами постарался я удержать лицо, мысленно прикинув цену удачи, — Свадьбу проведём на Сахалине.
— Ты что? — бросила на стол вилку с ножом Дарья, — Весь Владивосток ждёт вашу свадьбу!
— Пусть и дальше ждёт, — равнодушно заметил я, переходя к кофе и десертам, — Я даже разубеждать никого не собираюсь. И от вас того же потребую.
— Объясниться не хочешь? — первой что-то сообразила Светлана.
— Вообще-то у меня война идёт, — в свою очередь поставил я кружку с кофе на стол, — Я и Аю сейчас для наёмных убийц сёгуната — цели номер один. Убьют меня или Аю, и война у них всерьёз поменяется. По крайней мере — её идеологическая составляющая. Про китайцев точно не готов сказать, но во Владивостоке и его окрестностях их проживает порядка восьми — девяти тысяч. Я ничуть не удивлюсь, если пара десятков из китайской диаспоры вскоре получит задание на устранение маньчжурской принцессы Ляо Мин, а заодно и её жениха. Пусть мы с Дарьей и архимаги, но профессиональный убийца всегда найдёт брешь в нашей защите, даже если он не маг. Чтобы вы поверили, я приглашу как-нибудь командира егерей, и он вам всё более детально объяснит. Расскажет, где и как он смог бы исполнить такой заказ на устранение нежелательной личности во время массовых торжеств. Взорвать, застрелить, а то и попросту отравить. Так что, Владивосток однозначно отпадает по параметрам безопасности. Никем из вас я рисковать не намерен, а после визита Императора я и сам не имею права умереть. Обещал. Слишком много ради нас на кон Империя поставила, чтобы мы могли считаться с пожеланиями светского общества Владивостока.
Мой монолог жёны переварили добрую минуту.
— Мы — Семья! — первой подняла Дарья свой кулачок вверх, — Летим на Сахалин.
— Семья! — подтвердили остальные жёны, поднимая руки в том же жесте, и я ничуть не удивился, когда к ним присоединилась Ляо.
А ничего так девчонка… Очень даже симпатичная. Только слишком уж молоденькая с виду, и худенькая. Осиную талию чуть ли не пальцами двух рук можно обхватить.
Интриган из меня так себе.
В плане межличностных интриг я эту свою способность оцениваю на слабенькую троечку. Нет у меня опыта князя Обдорина или Белозёрского, и их талантов. Не умею я толком манипулировать людьми, выстраивая многоходовые цепочки, каждая из которых заранее предопределена и при любом исходе предполагает положительный результат.
Совсем иное происходит, когда интрига меняет масштаб. Отчего-то с большими группами людей, где не надо ориентироваться на знание отдельных личностей, у меня всё получается гораздо лучше, и я на уровне инстинкта чувствую и нахожу правильные решения.
Поделиться книгой: