Горячее сердце, мертвый страж

— Не верь им, Ти. Они сами подстроили это нападение, чтобы потом обвинить Сайторин. Ты же видела тхайский огонь. Это их рук дело.

— Это катапульта…

— Ти! — Маро взял меня за руку, заглядывая в глаза. — Твой страж задурил тебе голову! Это были не сайтринцы, иначе они бы не тронули нас. Это были тхайриские наемники и их магия. Почему ты веришь ему, а не мне? Он враг… Он спас тебе жизнь в детстве? От кого? Ты ведь сама помнишь, как в него ударила твоя мать. Она ведь в него метила, а не в тебя!

— Он отдал мне кольцо, — шепнула я.

Все так сложно в последнее время.

— А ты хорошо помнишь, как это было? Как он отдал его тебе? Ти, он морочит тебе голову!

— А ты?

— Я люблю тебя. Я всегда был честен с тобой, — он взял меня за руку, поглаживая мои пальцы. Отчаянная надежда на понимание в его глазах. — Наверно, я не самый храбрый, не самый… у меня нет магического дара, я не умею ловить рыбу… Но я всегда был честен с тобой. Если понадобится, я пойду с тобой до самой Цитадели.

Упрямо. Я знаю, что пойдет. Если Маро что-то задумал, его не остановишь.

Я знаю, что капитан «Белого кита», на котором нам предстояло плыть в Тхарис, отказывался брать Маро. Он говорил, что ему не нужны пассажиры на борту, не нужны сайторинцы. Но Маро как-то уговорил его. Сторговался. Его возьмут. Взамен Маро будет драить палубу, помогать на кухне и делать всю грязную работу, какую ему поручат. «А если хоть раз откажешься, я выброшу тебя за борт!»

Маро согласился. Он страшно упрямый, и если пытаться пугать его, то только раззадоришь еще больше.

Помню, как отец чуть не убил его, когда впервые поймал у меня под окнами. Отпустил на первый раз, только потому, что Маро — сын наместника. Сказал, что в следующий раз не пожалеет, и я была абсолютно уверена, что свою угрозу он готов был выполнить.

Но следующей ночью Маро полез в окно снова. После того, как я отказала ему, как сама чуть не выкинула в окно. Грозилась сразу позвать отца.

Помню, как он сидел у меня на подоконнике с пучком каких-то надерганных в нашем же саду цветов. У него тряслись руки — он все же боялся, несмотря на эту браваду. Губы поджаты. «Ну что, — сказал он тогда. — Я пришел, как и обещал. Поцелуй меня, пожалуйста. Мне бы не хотелось умереть, не заслужив ни одного твоего поцелуя».

Мне самой было страшно тогда. И все это было так невероятно. И Маро был вовсе не противен мне — хороший, красивый парень… мне даже нравилось его внимание. И все это, вся отчаянная дурь, его полный мольбы взгляд — не могли оставить равнодушной. Я подошла. Долго стояла, глядя на него. Он молчал, ждал. Я понимала, что уходит время и его следы могут легко обнаружить в саду. Я не хотела его смерти, и вообще не желала ему зла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А он… «Я люблю тебя, Ти, — сказал тогда совсем тихо, даже голос сел. — Я не могу жить без тебя. Если нет — то и нет… я…»

Я не выдержала, потянулась, коснулась губами его губ. Я первый раз… и совершенно не понимала тогда, как надо целовать мужчину, что мне делать… Еще мгновение, и он обнял меня, подхватил на руки, закружил, такой счастливый. Он обнимал меня так нежно и горячо, что закружилась голова. «Я люблю тебя, Ти! Я люблю тебя!» Это было так удивительно, так хорошо. Я сдалась.

Но удивительнее всего то, что в тот раз Маро все сошло с рук, никто не поймал, не увидел его. Ему удалось прийти и уйти незамеченным.

А следующий вечером я уже ждала его. Он пришел… вот только сбежать снова ему не удалось. Но я первая тогда бросилась к отцу, умоляя не наказывать Маро, я говорила, что хочу выйти за него замуж! Что люблю его и мне с ним хорошо. Все это было так волшебно тогда.

Сначала Маро лазил ко мне каждую ночь. Я была счастлива. В моей жизни впервые такое. Да что там! Любая девушка позавидует. Он пел под окнами, он дарил мне цветы…

А потом, когда все немного успокоилось, и все договорились, когда объявили о нашей помолвке — у Маро начали появляться неотложные дела. Он все еще бегал ко мне, но через день, раз в неделю… Нет, я все понимала, это не может так гореть вечно. Но, еще не выйдя замуж, я начала чувствовать себя надоевшей женой.

А вот теперь, от ревности, от угрозы меня потерять, чувства Маро вспыхнули с новой силой. Чем дальше, тем отчетливее я понимала, что это именно ревность. К императору, к стражу, наконец. Да, какой бы каменный он там ни был, но он мужчина, и то, что происходит сейчас — не может не волновать Маро. Он не готов меня отдать.

— Я люблю тебя, Ти, — говорил он, взяв меня за руку, глядя на море. — Я отправлюсь с тобой до конца. Никому не позволю отобрать тебя…

И в этом не было ни капли лжи, он умрет за меня. Но… Его чувства, как весенний ветер — порывами.

И я не могу ответить от чистого сердца, что люблю его.

10.

«Белый кит»

Маро старался как мог, но его силы были на исходе. Думаю, он десять раз успел пожалеть о том, что подписался на это.

В первый день, пока берег был еще близко, его не сильно допекали тяжелой работой. Но уже к ночи, когда Маро собирался идти спать, на него свалили кучу старой, ржавой и пригоревшей кухонной утвари и велели чтобы к утру все блестело. «Если не успеешь, отправишься кормить рыб».

Тогда я слышала, но не восприняла эту угрозу слишком серьезно. Долго стояла на корме, глядя вдаль, туда, где уже исчезла в дымке земля, думая о том, смогу ли вернуться сюда снова…

Да и сам Маро, скорее всего, не отнесся серьезно сразу. Я ушла спать, а утром…

Первое, что я услышала, проснувшись — как шкипер орет на кого-то, отборная хлесткая брань… и такой же хлесткий удар плети. У меня что-то дернулось внутри. Я кинулась на палубу.

Маро сидел с огромным котлом на коленях, пытаясь оттереть внутри… все лицо разбито, алые полосы от плети на спине.

— Живее! — орал шкипер. — Не останавливаться!

Маро пошатывало, руки не слушались. Мало того, что к такой работе он совсем не привык, так еще и поспать, скорее всего, не удалось этой ночью.

Матросы посмеивались, наблюдая за ним.

Я кинулась было к Маро.

— Не вмешивайтесь, леди! — рявкнул шкипер мне. — Это не ваше дело!

— Мое! Я не позволю так обращаться с ним!

На моих пальцах сверкнула молния. Не знаю, что я сделаю, но бить Маро больше не позволю.

— У него договор с капитаном, он должен работать! — шкипер стоял на своем. — И у меня приказ, проследить, чтобы все было исполнено как надо.

Ужас и обреченность в глазах Маро.

— Не стоит, леди Тиаль, — тихо сказал Кавьяр, подойдя ближе.

— Стоит. Они просто издеваются.

— Подождите, не вмешивайтесь. Я улажу сам.

— Вы видели?

Кавьяр усмехнулся.

— Хотите возмутиться, почему я не вмешался? Мне нет дела до этого мальчишки. Но и разъяренные ведьмы на корабле мне тоже ни к чему. Я поговорю, успокойтесь.

Я выдохнула. Кивнула. Отступила на шаг.

И Маро опрометчиво выдохнул тоже, отставил котел в сторону. И шкипер отреагировал мгновенно.

— За работу! — проехался плетью по спине Маро.

Тот взвыл.

Я кинулась к нему, еще немного, и действительно ударила бы молнией. Только Кавьяр успел втиснуться между нами, поймал, схватил меня за плечи.

— Прекрати! — тряхнул меня, глядя прямо в глаза. — Хочешь потопить корабль? Успокойся и отойди в сторону, я пока поговорю с капитаном. А ты! — он повернулся к Маро. — взялся за работу, так не отлынивай. Раньше надо было думать, на что соглашаешься. Еще одно неверное движение, и я сам выброшу тебя за борт.

— Придержи свою цыпочку, Кавьяр! — услышала я голос капитана.

Тот повернулся, закрывая меня своей спиной.

— Не могу, — ответил громко. — Она истинная ринай, я не справлюсь с ней. Она едва ли не в одиночку перебила в горах отряд разбойников. Тебе, Хадо, лучше быть поосторожнее с ней, у нее слабые нервы.

Капитан — невысокий, крепкий тхай, с хорошим даром, между прочим, смерил меня презрительным взглядом.

— Я не собираюсь цацкаться с каждой полоумной овцой! Придержи ее. Или сделаю это сам.

— Когда она потопит корабль, ты сможешь написать жалобу императору, Хадо, — Кавьяр развел руками, показывая, что тут он бессилен. — Но разве удовольствие твоего шкипера попинать парня — стоит того? Давай, отойдем на пару слов?

Мне очень хотелось верить, что Кавьяр все уладит.

Я отступила, наблюдая, как он подходит, как что-то тихо говорит. Капитан явно недоволен. Но ведь капитану не нужны неприятности… Мне тоже не нужны, мне и так хватит с лихвой. Что бы я действительно смогла сделать? Убить человека? Вот просто так? У меня даже колени дрогнули. Еще немного, и это было бы не остановить.

Маро сидел весь красный, даже уши красные, не поднимая головы от котла, сосредоточенно скреб.

— Я сообщу императору об этом! — слышала я раздраженный голос капитана. — Тебя давно грозились превратить в камень окончательно, вот и пора!

Капитан был недоволен, но в руках себя, все же, держал.

Подозвал шкипера, что-то сказал ему. Шкипер выразительно плюнул в сторону.

— Маро… — шепнула я.

Он только зажмурился и отвернулся. Он слишком гордый, чтобы терпеть это все. Слишком гордый, чтобы позволить женщине себя защищать.

— Хакнил! — окликнул его шкипер, возвращаясь. — Капитан щедро разрешает тебе отдохнуть до обеда, а то помрешь. Бери котел, вали в камбуз, и не показывайся на глаза.

Я шагнула было за ним, собираясь помочь, хоть залечить раны немного. Кавьяр остановил меня.

— Не надо, леди Тиаль. Не сейчас. Хорошо? Он крепкий парень, с ним ничего не случится. Идите к себе.

Весь день до обеда я не находила себе места, не видя Маро, не зная, что с ним. А вдруг там, где-то в трюме, его решили убить, отыгравшись за все это. Я не знала, чего ждать. Кавьяр не пускал меня. Он сидел у дверей снаружи…

О чем они там договорились?

На самом деле, послезавтра к вечеру мы должны быть уже на месте, Маро надо продержаться двое суток. Он действительно крепкий парень, и я надеюсь… очень надеюсь, все будет хорошо.

И только когда команда отправилась обедать, Кавьяр позвал меня.

— Идем.

Маро сидел на полу, обхватив котел, сосредоточенно оттирая внутри. Дернулся, когда я вошла.

— Как ты? — тихо спросила я.

— Хорошо, — буркнул он.

— Маро…

Я не знала, что сказать. «Тебя били?» «Тебе больно?» Это и так ясно.

Просто подошла, села рядом, потянулась к нему, коснувшись пальцами волос.

Он так осунулся за последнее время, под глазами круги, щеки заросли щетиной. Богатого мальчика и сына наместника в нем не узнать. Разбитая губа опухла, ссадина на скуле и на переносице.

Он отвернулся, словно мои прикосновения были неприятны ему.

— Ну, что ты? Я пришла помочь…

Слышала, как спустился Кавьяр, сел на ступеньки.

— Не стоит, — буркнул Маро. — Обойдусь. Я ведь сам в это влез! Должен был думать!

Бросил взгляд на Кавьяра за моей спиной, думаю, эту тему они уже обсудили, его слова. Ноздри обиженно дрогнули.

— Маро, хватит… Я волнуюсь за тебя.

— Я не ребенок!

Он попытался отстраниться, отодвинуться от меня. Задел перегородку раненым плечом, дернулся снова.

— Я хочу помочь тебе. Я могу все вылечить… Ну хватит, не дергайся.