Весна в душе

Сложно, оказалось, найти на это время! Потому что Варя вцепилась в подготовку ко дню Святого Валентина и не отставала целую неделю, пока у нас хоть немного не вырисовался план праздника. Мы решили, что в этом году будет работать служба доставки валентинок. Почта. Значит, нужны почтальоны. И поскольку праздник любовный, то пусть будут Амуры. А почему бы и нет? Но чтобы сильно они не заморачивались, решили сделать несколько «почтовых» ящиков для валентинок. Для каждого класса. И чтобы не заслужить «славу» почты России, доставку валентинок организовать сиюминутную! Все равно уроки будут сорваны. Лично мне идея понравилась. Пусть народ повеселится. Обязательным атрибутом Амура была сумка-почтальонка, и лук со стрелами. С сумками проблем не возникло, а луки пришлось собирать в начальной школе. Но мы справились. Клятвенно заверив малышню, что все оружие робингудов мы вернем! Оставалась официальная часть. Речь готовила Варя. Собственно, она и должна была провести ее: поздравление, назвать самых активных участников, класс, который получит самое большое количество валентинок. И танец. Который я должна была поставить. Но вот желания не было никакого! Это просто издевательство: смотреть на счастливчиков в день всех влюбленных, когда тот, кто был всегда рядом, теперь парень твоей бывшей лучшей подруги! Идей не было. Совсем. Варя трясла меня постоянно. Так и не выдав ничего гениального, я решила, что невелика беда, если мы за основу возьмем движения их «Грязных танцев». Варя прыгала от радости! А мне предстояло научить движениям пару. Танцевать будут Димка с Оксаной. С Оксаной было легко. А вот Дима…. Вот его мы мучили вместе с Оксаной. По очереди. На репетициях танцевала Оксана, а я заменяла ее, когда она не могла прийти. В итоге через полторы недели Димка был лучше любого Патрика Суэйзи!

Я немного отвлеклась от своих проблем. В своем классе я появлялась только на уроках. Все остальное время была на репетициях. И как-то стало легче дышать и смотреть в сторону Максимова. Совсем забыла сказать, что ко мне как-то после уроков подошел Ваня Ефремов и попросил прощения.

— Кира, я хочу попросить у тебя прощения, — слова дались ему с трудом.

Я молчала, так как не знала, что ответить. «Да, ладно, Вань, с кем не бывает!» Или: «Забей, чувак, все уже прошло!»

— Я знаю, что поступил не очень хорошо. Но ты должна знать, что теперь я об этом жалею.

— Я тоже теперь о многом жалею.

— Кира, я не прошу меня простить. Просто знай, что я никогда не сделаю тебе плохо.

— Хорошо. Спасибо.

По сути, как таковой вины Ефремова не было. Да и потом, что не сделаешь, если тебя просит тот, кто тебе очень нравится?

Моя зима в душе замерла и уже не кололась.

Глава 4

Поскольку все было готово, мы решили не репетировать в последний день. И в этот же день произошли сразу два события, понесшие серьезные изменения в моей жизни. Смешно, но так совпало, что было как раз тринадцатое число. Не скажу, что я суеверна. Напротив. Тринадцать — мое любимое счастливое число. И именно 13 февраля к нам в класс пришла новенькая. Майская Александра. Ее привела классная на первый урок и представила. Это была невысокая девчонка с темными волосами, собранными в хвост. Обычная. Ничего особенного в ней не было. Пока она не села рядом со мной.

— Привет, я — Саша.

— Кира, — отозвалась я.

Весь урок, я чувствовала, что на нас смотрят. Умом понимала, что это Саша вызывала интерес. Но мне не нравилось, что в поле зрения попала и я. Ведь ко мне так никто и не приближался. Если, конечно, не считать Ефремова. Но он не выходил за рамки вежливости.

Так как Саша села со мной, то я чувствовала ответственность. Нужно было показать новенькой хотя бы основное. На второй урок мы пошли вместе, и я осталась в классе из-за нее. Мы сидели за третьей партой среднего ряда. Перед нами сидели Ангелина и Даша. Ангелина повернулась и уставилась на Сашу. Майская нисколько не смутилась.

— А ты смелая! — нарушила молчание Ангелина.

— Я знаю, — ответила Саша.

— У нас никто не хочет здесь сидеть, — Ангелина кивнула в мою сторону.

Саша потянулась вперед, и, глядя прямо в лицо, четко проговаривая слова, сказала:

— Я сама решаю, где и с кем мне сидеть!

— А ты серьезная, Кнопка! — Женька Воробьев подошел к нашей парте.

— Я не люблю, когда мне дают прозвища! — Саша сурово сдвинула брови.

— Это почему, Кнопка? — смеялся Женька.

Саша втянула в себя воздух, но ничего не ответила.

— Воробьев, ты бессмертный что ли? Отстань от нее! — прорычала я.

Саша, услышав его фамилию, довольно вскинула бровями.

— Ладно. Са-ша. Извини.

— Спасибо!

Я не поняла, кому Майская сказала спасибо: Воробью или мне. Не важно.

Прозвенел звонок, и одноклассники разошлись по своим местам. Странно, как это Даша еще не показала себя? Обычно она не упускала возможности.

Прошло уже минут десять, а учителя не было. Сейчас должен быть русский, а потом литература. Но всегда проводился двойной русский. Известие, что его не будет, заставило меня изменить свои планы. После уроков, я собиралась в 44 школу. Что ж, так даже лучше. Схожу сейчас. Я начала складывать вещи.

— Кира, ты, что будешь делать? — спросила меня Саша.

— Хотела сходить в другую школу. Тут не очень далеко. Как раз успею.

— А можно с тобой?

Я смотрела на новенькую. А почему бы и нет? С самого начала я не хотела идти одна. Но просить никого не хотела. Как, собственно, и раскрывать свои секреты. Да и Саша мне понравилась. Как раз поболтаем по дороге.

— Пошли.

Сначала мы болтали ни о чем. Я рассказывала новенькой о школе, учителях. Она о своей старой школе. Оказывается у нее отец военный. Они часто переезжают. Сейчас его перевели в наш город. И, она уже привыкла, что отношение к новеньким не совсем доброжелательное.

— Я, конечно, понимаю, что для начала нужно рассказать о себе, но, Кира, почему ты держишься стороной? — вдруг спросила Саша, когда мы уже подходили к 44 школе.

— Это так заметно? — я скинула капюшон.

— Ага. Когда я вошла, все рассматривали меня как под микроскопом. И перекидывались взглядами. Ты же почти сразу уткнулась в телефон. А когда я села рядом с тобой, было столько вокруг непонятных эмоций, словно я не прошла тест.

— Мне нужно было договориться со знакомой. Она как раз ответила. Извини. И, да. Я — одна.

— Расскажешь?

— Не знаю. Не сейчас, — я начала нервничать. То ли от вопросов новенькой, то ли от того, что мы приближались к цели.

Все-таки я позвонила Соне Ляховой, поздравила с прошедшим днем рождения и спросила про Симонова. Они учились в одном классе. На вопрос, как его можно увидеть, Сонька сказала, что как я приду, она попросит его выйти на улицу. Времени из-за репетиций не было, или просто я трусила, но пойти получилось только сегодня.

— А зачем ты туда идешь? — спросила Саша.

— Мне нужно задать одному парню пару вопросов.

— Это твой парень?

— Нет.

Я с ним даже не знакома. Вот же черт! Зачем я ее взяла?

— Саша, подождешь меня, здесь? Я не долго.

— Хорошо.

Саша осталась стоять на крыльце, а я вошла в фойе. Я заранее написала Соне, что уже иду. И Симонов уже стоял.

— Это ты хотела меня увидеть? — сощурив глаза, он пытался удовлетворить свое любопытство, рассматривая мое лицо.

— Да.

Он меня не узнал. А как напомнить ему о том, о чем я хотела спросить, я не подумала. Вот же блин. Как всегда. Я сняла шапку.

— Ты?!

Все-таки узнал.

— Ага. У меня есть один вопрос, и я хотела бы получить на него ответ.

* * *

Симонов расслабился, или хотел так показать. Не знаю.

— Зачем? — спросила я.

— Что значит, зачем?

— Зачем ты сделал это? — я смотрела в его темные глаза, чувствовала его ауру и силу.

— А что я сделал? — ухмыльнулся парень.

— Ой, не надо строить из себя слабоумного! Просто ответь: зачем, и я уйду!

— И все-таки я хотел бы знать, что ты имеешь в виду?

— Всё! Зачем ты согласился?

— Чисто из спортивного интереса! — Симонов сложил руки перед грудью, и выглядел как супергерой!

— И все?!

— Ну, да! Не каждый же день тебе предлагают заплатить за твой поцелуй!

Заплатить? Даже так. Боль обожгла сердце.

— Сколько? — прошипела я.

— Это уже второй вопрос!

— Сколько? — прорычала я, глядя на этого придурка, гордившегося собой.

— Довольно прилично.

Сердце пропустило удар. Значит, Богданова была готова даже расстаться с деньгами, чтобы убрать меня со своей дороги. Что ж, значит, я отделалась малой кровью. Я развернулась и хотела уйти, но Симонов поймал меня за руку.

— Подожди, детка!

— Я — не детка! — со злобой бросила я, вырывая руку.

— Согласен. Детки так не целуются!

— Отвали! — он снова поймал мою руку.

— Слишком грубо, не находишь? Ты сама меня нашла! Я тоже имею право задать свой вопрос!

— Задавай! Меня ждут!

— Я вижу. У меня такой же вопрос: зачем?

— Что значит, зачем?

— Ты повторяешь за мной, малыш!

— Я — не малыш! Поясни, или я пошла!

— Зачем это было нужно ей? Или же все-таки тебе?

— Прости, но я не могу тебе на него ответить.

— А ты попробуй!

Он держал меня за локоть и без ответа отпускать не собирался.

— Мне это было не нужно! Это было нужно ей! Чтобы быть с моим парнем! Доволен?!

Я выдернула руку и выскочила на улицу. Я даже не заметила, что на улице мороз. Лицо горело.

— Кира, надень шапку! Простынешь! — сказала Саша.

Я послушно надела шапку.

* * *

Владимир стоял и смотрел вслед. Когда к нему утром подошла Соня и сказала, что ее знакомая хочет с ним поговорить, он никак не отреагировал на это. Слишком много девчонок хотели не только поговорить. И Владимир к этому привык. Но Соня была слишком настойчива. Владимир не терпел, когда кто-то указывал, что ему делать. Ляхова не отставала. Она написала, что ее знакомая подойдет через десять минут, и будет ждать в фойе. О чем хотела поговорить Кира, Соня не знала. Но, зная репутацию Вовки, подумала, что это еще одна жертва обаяния Симонова. В конце концов, это не ее проблемы, она ему сказала, а с остальным пусть сами разбираются.

Владимир отпросился с урока и спустился вниз, написав Ляховой, что, если Соня пошутила, то получит. Ждать он не будет.

Но он почему-то ждал.

Когда он увидел две женские фигурки, изо всех сил пытался вспомнить, но не мог. Этих девушек он не знал. Одна осталась стоять на улице, а вторая вошла. Владимир впился в ее глаза. Нет. Такие глаза он не смог бы забыть! И тут она сняла шапку. Каштаново-рыжая грива рассыпалась по плечам. Он даже помнил, какие они мягкие на ощупь! И теперь знал, какого цвета ее глаза. Серебристо-голубые. Забыть ту, что извивалась в его руках, стонала и впивалась в его губы, прижимая к себе так, что он, потеряв голову, кончил себе в штаны, Владимир не мог. Так же, как и узнать, кто она. И тут она пришла сама! Но радость от встречи сменилась пониманием того, что он с ней сделал. Он разбил ей сердце, и теперь она не только не обратит на него внимания, а ненавидит его! Если бы он знал, или мог что-то исправить, то….