Доктор моего тела

– Не знаю, так положено, – ответила мама.

– Мам, я не хочу своими руками ее закапывать!

– Лера. Так. Надо.

Я подошла к краю могилы. На крышку со стуком падали куски земли и глины. Бум. Бум. Бум. Не ходи. Не ходи. Не ходи.

И мне показалось, что с этими кусками падаю я сама. Бум!

И… темнота.

В голове шумело. Очертания размывались. Я с трудом открыла глаза. Все было белым. Я что, тоже умерла?

Но тут кто-то совсем рядом чихнул.

– Будьте здоровы! – с трудом сказала на автомате, не узнав свой собственный голос, язык не слушался.

– Спасибо! И тебе быстрее встать на ноги! – услышала незнакомый голос в ответ.

Мне удалось, наконец, сфокусировать взгляд. Я лежала на кровати в комнате с белыми стенами и большими окнами. Изображение было нечетким, значит, очков на мне нет.

– Проснулась? – вздохнула мама.

– Что со мной? – еле смогла выговорить, касаясь пальцами пересохших губ.

– Ты упала.

Перед глазами мелькнула картинка: похороны бабушки, куски глины, падающие на крышку гроба, и я, упавшая вниз.

– Почему я в больнице?

– Лера, есть хорошие новости. Есть и не очень, – ответила мама.

– Я слушаю, – промямлила в ответ, пальцем коснувшись правой стороны рта. Губ я не чувствовала.

– Кости все целы. А в остальном…. Врачи говорят, что через месяц-два все восстановится.

– Мама! Что со мной?

– Неврит лицевого нерва справа.

– Что это?

– Нарушение мимики лица.

– Что ЭТО?

– Не волнуйся, все пройдет! Все обязательно пройдет! Тебе сейчас ни в коем случае нельзя волноваться!

Но это было легче сказать, чем сделать!

Мама уехала домой. А я осталась одна.

Отражение в зеркале пугало. Правая часть лица не двигалась. Совсем. Даже глаз до конца не закрывался! Это было ужасно. Сначала экзамены, а потом похороны, и моя психика просто не справилась с нагрузкой.

Игорь постоянно звонил, но говорить мне было сложно. И мы перешли на переписку. Он каждый раз выспрашивал адрес, чтобы приехать. Но показываться ему в таком виде я не хотела, и запретила маме говорить, где я. Всем.

Единственной отдушиной для меня была переписка. Ведь собеседник не видит твоего лица, а значит, не знает, о том, что ты чувствуешь. Я старалась отвечать бодро и весело, а по ночам выла в подушку.

«Привет! Как дела?»

«Все хорошо!»

« Я приеду?»

«Нет. Я скоро сама буду дома».

« А когда?»

«Сразу, как только выпишут!»

«А когда?»

« Я не знаю».

«В конце августа будет встреча наших».

«Я не пойду».

« Я тоже могу не пойти».

«Иди. Потом мне расскажешь!»

Говорить, что восстановление шло не так быстро, как прогнозировали врачи, не хотелось. Зачисление я пропустила. И мама забрала мои документы. Это тоже ударило по мозгам. А потом и Игорь перестал писать. Он просто заблокировал все свои контакты и соцсети. И я не знала, что произошло.

Меня перевели в город. Маме было трудно ездить в район, хотя я и просила не навещать меня так часто.

Но никаких «новостей» не было. Пока не увидела пост, где Света выложила видео, как она выбирает ресторан для своего бракосочетания. Я была очень рада за одноклассницу, такой счастливой она казалась. Пока Ярцева не обратилась к своему «жениху», и в кадр не попал Стасиков.

Уже позже я узнала, что Света скоропалительно вышла замуж за Игоря. Хотя в школе не выносила его на дух и больше всех кричала, как можно жить с такой фамилией. Видимо, за лето вкусы сильно изменились.

Было больно и обидно, словно тебя предали. Хотя, по сути, никакого предательства ведь и не было. Ведь никто никому ничего не обещал.

Тогда почему так больно?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3.

Домой возвращаться не хотелось. И я попросила маму отпустить меня жить в доме бабушки, хотя родители планировали его через полгода продать. Мама была категорически против, чтобы я уезжала. Но на мою защиту вдруг встал отец, заявив, что свежий воздух и более спокойная, чем в городе, жизнь пойдет мне на пользу, да и не придется пускать чужих людей в дом.

Вот так я сбежала от самой себя.

 Не самое лучшее начало взрослой жизни.

В местной школе взяла восемь часов преподавателем изо. Учителя давно не было, поэтому меня взяли без образования. А рисовать я любила и окончила художественную школу. Потом добавился кружок по рисованию в начальной школе. Немного, но, по крайней мере, я не совсем зависела от родителей. Решила год поработать, чтобы в следующем году подать документы для поступления. Мечта стать дизайнером не исчезла.

С Лёшей Тимофеевым познакомилась совершенно случайно. Я ехала к родителям на выходные. Как бы мне не хотелось возвращаться, но по брату я скучала. Да и Сашка всегда ждал с нетерпением. Парень сидел напротив и без зазрения совести рассматривал. Пристальное внимание немного напрягало, хотя я точно знала, что никаких последствий после неврита на лице не осталось. Размазанной косметики я тоже не боялась, поскольку таковой почти не пользовалась.

В такой молчаливой компании мы доехали до города. А вот на выходе парень подал руку, а я почему-то подала свою.

– Привет! Я – Алексей! – представился мой попутчик.

– Валерия, – назвала свое имя, хотя была уверена, что больше не увижу его.

Но оказалась не права. Лёша не исчез, наоборот, мы стали общаться. А через три месяца он сделал предложение. Это было не признание в любви, а именно предложение зарегистрировать отношения и жить вместе. Как контракт, подписание которого накладывало на каждую из сторон определенные обязательства. Возможно, если бы я тогда испытывала хоть какие-то чувства, мне бы показалось это слишком прямолинейным и расчетливым. Но я не видела ничего противоестественного. Ведь мне не предлагали отвечать взаимностью, а только «деловые отношения». С одной стороны это давало определенную защиту, а другая сторона была просто мертва. И я приняла предложение Алексея.

Никаких чувств, никаких эмоций, ничего личного. Словно в тот день, когда похоронили бабушку, умерла та часть меня, которая любила и радовалась, строила планы и мечтала.

Все заботы Алексей возложил на свои плечи. От меня практически ничего не требовалось. В тот момент, я была рада, что никто меня не дергает по пустякам, и спокойно принимала все происходящее. И не заметила, когда он перестал спрашивать мое мнение. Алексей все всегда решал сам. И вроде бы все его решения были верными, но внутри каждый раз возникало какое-то чувство, которое было с этим не согласно, но потом оно растворялось.

Лёша настоял, чтобы я оставила работу: деньги должен зарабатывать мужчина. Лёша убедил меня забрать документы с университета, хотя я снова подала их для поступления: ты не сможешь учиться и заниматься детьми. Тогда я была уже беременна.

И вот так, постепенно соглашаясь со всем, я перестала ощущать саму себя. Я знала, что нужна детям, что нужна мужу, но только для того, чтобы облегчить их жизнь, а я сама, та я, которая когда-то жила во мне, никому не была нужна.

А потом был первый сон. Я точно помню, что Лёши дома не было, и я вместо того, чтобы заняться обычными домашними делами, пока дети спят, тоже уснула. Проснулась с учащенным дыханием и бешеным стуком сердца. Даже не проснулась, а вырвалась из сна. Его реалистичность пугала. Я каждой клеточкой чувствовала, как меня трясет. Но не от страха. Нет. А от необъяснимой неги, или эйфории, словно испытала то, что ранее было недоступно. Какой-то опьяненный экстаз души и тела.

Я сидела на кровати и пыталась привести мысли и дыхание в порядок. Наверное, если бы Лёша был дома, мне бы было трудно скрыть все эмоции, которые вдруг вырвались на свободу, словно до этого их держали в таком крохотном пространстве, что взрыв был неизбежен.

– Мам, можно к тебе? – пролепетала сонная Дашка.

– Конечно! Иди ко мне, моя хорошая,  – я прижала к себе дочь, надеясь в ее объятиях успокоить свое сердце. Муж категорически не разрешал детям находиться в нашей постели, но я частенько нарушала этот «запрет», когда его не было дома.

– Мам, мне приснился страшный сон, – тихо призналась Даша.

«Мне тоже!»

– Какой?

– Я не помню, – всхлипнула дочка.

– Не бойся. Я с тобой. А это всего лишь сон! – Я гладила головку моей дорогой крошки, пытаясь вобрать в себя ее страхи.

«А я помню. Все помню. Как почувствовала его присутствие рядом. Как повернулась к нему. Как прикоснулась рукой, словно боялась, что он исчезнет. Как он держал мою руку, крепко и в то же время нежно, помогая преодолеть препятствия. Как поймал, когда я чуть не упала. Как замерла в его объятиях. Как подняла взгляд, чтобы увидеть его лицо. И как проснулась в испуге, боясь, его увидеть!»

Я  не видела его. Но я точно знала, что это мог быть только он.

Игорь Стасиков.

Только под его взглядами я чувствовала себя живой. И когда он исчез, я «умерла». А сегодня он вернулся. Во сне. Но этого хватило, чтобы почувствовать, что я снова могу дышать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Лера. Настоящее.

– Валя, я кофе просил! – отрезал Лёша, когда я поставила перед ним чашку чая.

Вот же ведь! Кажется, я его не услышала!

– А я просила не называть меня Валей! – огрызнулась, выливая чай в раковину.

– Я не хочу звать свою жену мужским именем!

– То есть чужим именем ты меня звать можешь! – я начинала закипать.

– Я не зову тебя чужим именем! – муж повысил голос. – Валя – тоже уменьшительное от Валерия!

– Но мне оно не нравится! И ты это прекрасно знаешь! – в груди бушевал ураган. Я понимала, что завелась на пустом месте, но ничего не могла с собой поделать.

В последнее время такие «срывы» стали все чаще. Я понимала, что нужно что-то менять, но никак не могла на это решиться.

И вот опять. Я не сдержалась. Лёша, уже привыкший, что я ему никогда не перечила, тоже реагировал остро. И кажется, наша идеальная с виду семья дала трещину. А все потому, что теперь меня не устраивало такое положение!

– Обойдусь без кофе! – Лёша резко встал из-за стола, уронив на пол сахарницу. Перешагнул и… вышел.

Сахарница осталась валяться на полу. Ведь я все равно все уберу! Как же мне хотелось взять и запустить ее вдогонку! Чтобы хотя бы извинился! Но нет! Лёша никогда не извинялся.

Не скажу, чтобы я слышала от мужа грубые слова. Нет. Он ни разу не обозвал меня, ни разу не упрекнул, просто просил, сделать так, как ему было нужно. И я делала. Но видно что-то где-то сорвалось, и мне надоело безропотно исполнять все его прихоти. И с каждым днем это накапливалось, накапливалось, и было готово взорваться!

Да, я изменилась! Признать, что столько времени я жила, как во сне, было нелегко. Но вот как раз именно «во сне» я и начала жить! И как же иногда мне не хотелось просыпаться, а остаться там! Но это мало кого волновало. И уж тем более в первую очередь моего мужа!

Его опять выдернули на работу. И вместо того, чтобы тихонько собраться и уехать, разбудил меня, чтобы ему сварили кофе! Налить в кофеварку воды и нажать кнопку – это же так сложно!

Мне снился мой любимый сон. Да, я так и не избавилась от них. Не скажу, что они были регулярными, но периодическими. И мне вполне хватало эмоционального заряда от тех ощущений на какое-то время. Но вот сегодня меня прервали, и я, естественно, не сразу переключилась на реальность, а идиотское обращение, которое я терпеть не могла, просто добило.

Я слышала, как хлопнула входная дверь, как зашумел лифт, но не сделала ни шага, чтобы подойти к окну. Не было даже желания смотреть, повернется он, или нет.

Шансов, что прежний сон вернется, не было, поэтому я просто решила не ложиться спать, а достала книгу. Но и читать не получилось. Мысли разбегались, и я никак не могла сосредоточиться на прочитанном.

В голове было столько вопросов, и ни на один у меня не было ответа! За что вот так со мной? Ведь я нигде не провинилась! А если и провинилась, то в чем? Или же все не так плохо, как кажется?

Я сидела на кровати и слушала тишину ночи, нарушаемую лишь звуком передвигающейся стрелки часов, висевших на стене. Обычно днем их никогда не было слышно.

Щелк. Щелк. Щелк.

Лёша предпочитал электронные. Мне же не нравились холодные цифры, сменяющие друг друга. Но муж равнодушно отнесся к этому, заявив, что раз мне хочется, чтобы были обычные настенные часы, то могу их повесить хоть в каждой комнате. Что я и сделала! Часы висели в кухне, в гостиной и в спальне. А двигающиеся стрелки показывали, что жизнь продолжается, движется, пусть и по кругу. И вот сейчас часы «говорили», что стучат последние «щелк», а что будет потом – неизвестно.

Я потянулась к телефону и набрала мужа.