Мой настоящий мужчина

– Хорошо, – согласилась Чащина.

А вот с этим я была не согласна.

– Сергей Вениаминович, извините, но мне кажется, что это не моя заслуга, – вставила я.

– То есть? – потребовал объяснений Ревский.

– Всю работу провела Наташа. Наталья Вельская. И если и нужно кого премировать, то ее.

Чащина смотрела на меня с таким видом, будто я только что упала с Луны и повредила голову. Ревский молчал. И мне пришлось продолжить:

– Это как выразительно прочитать стихотворение знаменитого автора и получить овации и аплодисменты.

– И что в этом не так? – спросила Чащина.

– Я считаю, что слава должна быть у первоисточника, – ответила я.

– Ну, это спорный вопрос. Но суть я уловила. – Чащина все еще смотрела на меня.

– М-да. Умница, красавица, да еще и со своими принципами. А Вы далеко пойдете, Морозова Вера Владимировна, – улыбнулся Ревский.

Он мне сразу понравился. Приятный, подтянутый, крепкий мужчина. На вид ему было чуть больше пятидесяти. Отрытый взгляд, цепкий и внимательный. Казалось, что ничто не может ускользнуть от его внимания. Он подмечал такие детали, на которые никто бы просто не обратил внимания. Это я заметила во время переговоров. А обаятельность и открытость были такими притягательными, что устоять было сложно. Может поэтому «Amazday» выбрал именно «Медиаград», что с его директором приятно было иметь дело? Хотя мне казалось, что он совсем не так прост, как хочет показаться на первый взгляд. Но, как говорится, поживем – увидим.

Мне пришлось еще изучить график работ, согласовать его со всеми отделами и принести готовые распечатки Ревскому.

«Медиаград» занимал верхние этажи, и здесь было только руководство. А все рабочие группы, художники, стилисты, фотографы, съемочные группы расположились во втором здании буквально через дорогу. Об этом я узнала еще вчера из разговора с Наташей. Ей, особенно в последнее время, было тяжело носиться туда-сюда, разрываясь между корпусами. Я пока еще не совсем поняла, что, где и как работает, но растерянности не было. Ревский давал точные указания, куда мне нужно идти. Да и Наташа сразу сказала, что при любом вопросе я могу звонить ей. Поэтому мой первый рабочий день прошел быстро, и все оказалось не так уж и страшно, как мне мерещилось еще вчера.

Дома, сидя с Егоркой перед телевизором, я смотрела с ним какой-то мультик и перебирала его пшеничные волосы. Он тоже поделился своим первым днем. Ему не очень понравилось в детском саду, но он понимал, что другого выхода у нас нет. И поэтому Егор не жаловался и не ныл, как другие дети в его группе. Мой маленький сын решил, что когда вырастет, то станет настоящим мужчиной, и будет стараться не огорчать меня. И он старался. Как мог. И я была ему за это благодарна. Ведь, когда рядом с тобой есть человечек, который тебя любит, то больше ничего и не надо! И пусть, что ему пока всего пять с половиной! Это не важно! Важно то, что он рядом, и я очень люблю его!

***

Я быстро втянулась в работу. График меня полностью устраивал. Ревский был требовательным, но без самодурства. И я всегда забирала Егорку из садика, как только была свободна. Сергей Вениаминович старался не задерживать меня на работе, и иногда отпускал пораньше. Он знал, что я спешу в детский сад.

И если бы меня спросили, как у меня дела, я, ни секунды не сомневаясь, ответила, что лучше просто не бывает! И это была правда! Ортез на работе я практически не надевала, стараясь просто не нагружать руку. Поэтому о том случайном эпизоде, почему я носила ортез, я даже и не вспоминала. Он просто стерся из памяти. Но как выяснилось, что окончательно стереть все нельзя. Или это судьба старается снова ткнуть тебя носом, если ты забываешь о чем-то, что имеет значение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Прошло две недели. Точнее, они пролетели, что я их даже и не заметила. Дома все было хорошо, на работе тоже. Я как раз собиралась бежать во второй корпус, когда загорелась кнопка селектора, но не было никакого звука. Точнее звуки были, но непонятные. Не зная, что это могло быть, я решила все-таки уточнить у Ревского. Входя в его кабинет, я никогда не стучала. Если Сергей Вениаминович просил чай, я просто заносила ему его, и ставила на стол, чтобы не отвлекать от работы. Если же это были документы, то сообщала ему об этом.

Ревский сидел, откинувшись на кресле, и держался одной рукой за грудь, другая лежала на селекторе. Видимо он все-таки пытался позвать на помощь.

– Сергей Вениаминович, вам плохо? – я подбежала к мужчине и попыталась посмотреть ему в лицо. Оно было искажено гримасой боли. – Вы меня слышите?

Ревский меня не слышал. Или слышал, но ничего не отвечал. На лбу были бисеринки пота, он тяжело дышал.

Схватив свой телефон, я набрала номер Холодова. Он звонил мне через неделю после приема и интересовался моим здоровьем. Уверив врача, что чувствую себя прекрасно, я поблагодарила за помощь, и записала номер его телефона. Так на всякий случай. Тем более, узнав, что я работаю в «Медиаграде» помощником Сергея Вениаминовича, Холодов посоветовал не баловать того кофе, так как у Ревского было больное сердце.

– Иван Андреевич! Это Вера. Морозова! – Закричала я в трубку.

– Да, Верочка, что случилось? – Спросил спокойный мужской голос.

– Сергей Вениаминович. Ему плохо!

– Бригаду на Лермонтова 14! СРОЧНО! – Услышала я четкую команду. – Вера, успокойтесь. Он в сознании?

– Глаза открыты, но ничего не говорит.

– Расстегните ему ворот рубашки, расслабьте, чтобы не давил. Сделала? Молодец. Откройте окно. Полностью! Так. У него должны быть таблетки. Вера, посмотрите в кармане пиджака! Одну положите ему под язык. Бригада уже выехала. Не дайте ему упасть. И отправьте кого-нибудь вниз, чтобы не ждать лифт.

– Хорошо. Я позвоню Светлане Игоревне, – я отключила звонок. – Сергей Вениаминович, мне нужно найти таблетки, – сказала я Ревскому. Он закрыл глаза в знак согласия. Таблетки были в пиджаке, как и сказал Холодов.

Ревский был очень бледен. В кабинете стало холодно. Все-таки еще март. Пусть и последний день.

Я набрала номер Чащиной и объяснила, что нужно встретить бригаду скорой помощи.

Скорая приехала через семь минут. Они влетели в кабинет вместе с Чащиной. Я отошла в сторонку, чтобы не мешать. Меня потряхивало то ли от холода, то ли от пережитых эмоций.

– Молодец, что позвонила в «Элиту», а не по «03»,  – подошла ко мне Светлана Игоревна.

«Элита» – частная медицинская клиника, в которую я попала совершенно случайно, точнее меня туда притащил мистер Айс. И совершенно случайно у меня оказался номер телефона главного врача.

– И что теперь делать? – спросила я у Светланы Игоревны, когда Ревского увезли на машине скорой помощи.

Чащина вздохнула. Я знала, что она не только его коллега, но и очень близкий друг.

– Успокоиться, Вера. Пойдем ко мне, у меня есть коньяк.

– Но я не пью!

– Я тоже. Но надо. Если не хотим составить Сергею компанию. Пошли.

Мы вышли из кабинета, который я закрыла, и пошли в кабинет Чащиной. В тот, где я проходила первое собеседование. Было такое ощущение, что прошло уже много времени, когда на самом деле всего шестнадцать дней.

– Включи чайник. Я позвоню.

– Хорошо.

Я включила электрический чайник и села в кресло. Меня все еще потряхивало. Я смотрела в окно, даже не вникая и не слушая, о чем говорит Светлана Игоревна. Время словно замедлилось, и я каждой клеточкой ощущала его тягучесть.

Светлана Игоревна сама сделала нам чай, достала коньяк и добавила его в чашки. Обычно я пила чай без сахара, но Чащина заставила добавить его, чтобы повысить уровень глюкозы. Я послушалась.

– Ну, что ж. Не дотерпел Сережа до отпуска. Теперь точно отдохнет! – Сказала Чащина, отпивая чай из чашки.

– До отпуска? – Переспросила я.

– Да. Врачи уже давно говорили ему, что нужен отдых. Но мы же упертые! Пока не свалится, не будет думать о себе! Убила бы! – Чащина больше была зла, чем переживала за Ревского. Или это так показывала свои переживания?

– И кто будет вместо него? Вы?

– Нет. Завтра приедет Влад.

– Влад?

– Владислав Сергеевич Ревский – его старший сын. Он улаживал кое-какие вопросы и должен был уже скоро приехать, заменить Сергея. – Тут Светлана Игоревна как-то странно на меня посмотрела. Словно я должна была об этом знать. Но Ревского номер 2 я не знала. И даже не слышала про него. А судя по тому, что он «старший», значит, по всей логике должен существовать еще и «младший». Но об этом я тоже не стала спрашивать у Чащиной. Конечно, может, если бы и спросила, то многое было бы по-другому. Но кто ж об этом знал! Правильно говорят: знал бы, где упасть – соломку бы подстелил! Только вот даже соломка мне не помогла бы!

Глава 8.

Влад.

Звонок Светланы просто выбил из колеи, хоть она и заверила, что скорая приехала вовремя, и серьезной опасности уже нет. Но сердечный приступ – это все-таки не шутки! В себя я пришел уже на полпути. Сбавил скорость и попытался собрать мысли в кучу. Последние две недели я не звонил отцу. Интересовался только Демьяном, который даже не использовал все свои таланты, чтобы его избавили от исправительных работ. Неужели это повлияло на здоровье отца? Стараясь не вбивать себе эту мысль в голову, я упрямо смотрел на дорогу.

На улице была ночь, когда я приехал в больницу к отцу. Естественно, никто меня к нему не пропустил. Все, что удалось узнать, что состояние его стабильное, помощь была оказана вовремя, и ему нужен покой и уход. Оставив свой номер дежурному врачу, я попросил сообщать о малейших изменениях, и ни в коем случае не прерывать лечение по просьбе отца. А то знаю я его комсомольское рвение: закончить пятилетку за полгода!

Поспав всего часа четыре, уже в семь утра был в «Медиаграде». Зачем приехал так рано, и сам не знал. Секретаря еще не было. Рабочий день начинался с девяти. И не думаю, что раньше получу какую-то информацию.

Решив, что пока займусь тем, что есть в компьютере, я не заметил, как прошло время.

Глянул на часы: почти десять; и нажал кнопку селектора.

– Двойной кофе и полный отчет по «Amazday», – сказал я в переговорное устройство. Подождав еще секунд пять и, не услышав ни слова, решил, что секретаря еще нет на месте. Придется объяснить, во сколько начинается рабочий день! Всегда знал, что отец дает поблажку своим помощницам, а потом сам получает сердечный приступ!

Завелся быстрее нового стартера! И, не успев остыть, просто ошалел, когда дверь в кабинет открылась (без стука!), и до моего слуха донеслись четкие звуки женских каблуков. Принципиально не отрывал глаз от монитора! На столе появилась чашка кофе. Молча!!! И папка с документами.

– Полный отчет по работе с первым блоком «Amazday» за все время. – Услышал я наконец-то голос. А-то уже подумал, что новая помощница немая! И не дожидаясь моей реакции, удалилась.

Ничего себе! А я что тут – пустое место?!!

Все, что я успел разглядеть, была прямая юбка и туфли на невысоком каблуке на стройных ногах. О возрасте по спине судить не стал. Всякое бывает. Но судя по сухой фразе, дама была в годах. Молодая бы точно устроила ненужный треп не по работе! Выкинув из головы секретаря, полностью погрузился в отчет. До выхода первого блока оставалось меньше недели!

Ближе к обеду в кабинет вошла Светлана Игоревна.

– Приветствую нового Ревского, – весело сказала женщина.

– И Вам не хворать! – отозвался я, отлипая от монитора. Спина затекла, и глаза болели.

– Влад, ты обедал? – Спросила Чащина.

– Нет еще. Некогда было.

– Значит так! Один себя до инфаркта довел, а ты решил по молодости себе гастрит заработать?

– С чего бы это?!  Я завтракал и кофе пил!

– Кофе он пил, – передразнила меня Светлана. – А ну, марш, обедать!

– Хорошо, хорошо! А сама-то обедала? – спросил я близкого друга нашей семьи.

– Нет. Вот жду, когда ты вспомнишь о хороших манерах и пригласишь старую женщину на обед!

– Это ты-то старая?! – Сказал я, вставая из-за стола.

– У вас, у Ревских, карма такая что ли? Добавлять мне седых волос? Что один, что второй! Кстати, что-то я про третьего давно ничего не слышала?

Я скривился.

– Скоро услышишь, или даже увидишь – вздохнул я. Два месяца быстро закончатся. И я нисколько не сомневался, что Демьян обязательно нарисуется в «Медиаграде». Надо будет предупредить охрану, чтобы к отцу его не пускали.

Мы вышли из кабинета, чтобы спуститься в местную столовую, которая больше смахивала на небольшой ресторанчик, расположенный на втором этаже в этом же здании. Проходя мимо стола секретаря, за которым никого не было, Чащина кивнула:

– Все хочу спросить, где вы познакомились?

– С кем? – Не понял я.

– С Морозовой.

– Какой Морозовой?

– Той, которую ты просил принять на работу, – терпеливо объяснила Светлана.

Я на секунду остолбенел.

– Она, что?! Еще здесь?!! – Удивился, вспомнив, о ком идет речь. К своему стыду, о существовании Морозовой я совсем забыл. Артем мне ничего не сообщал, и я решил, что дамочка исчезла с поля зрения. А про то, что сам рекомендовал, вылетело из головы, потому что не думал, что Чащина ее оставит. Дур Светлана не терпела и чуяла за десять километров!

– Здесь ее, как видишь, сейчас нет! Видимо, тоже ушла на обед. Странно, что ты ее не видел.

– Вообще-то, она заходила, приносила кофе и отчеты, но я, правда, не посмотрел, кто это был, – я почесал затылок. – А про Морозову я забыл. Не думал, что ты ее оставишь.

– А с чего бы мне увольнять умную девочку? – Удивилась Чащина. – И ты так и не ответил на мой вопрос.

– Даже и не знаю, что сказать, тётя Света…

Чащина улыбнулась, прекрасно зная, что так я ее называл, только в самых крайних случаях.

– Правду, Влад. Правду.

– Пойдем, сначала пообедаем, – предложил я, оттягивая этот разговор. Лгать ей мне не хотелось, а сказать правду, почему то тоже.

– Даже так?! Ну, пойдем.

Мы вошли в большой просторный зал. Народу было немного, поэтому можно было сесть отдельно, чтобы не быть случайно услышанными. Кстати, Морозовой здесь не было. Скорее всего, она обедает где-то в другом месте. Интересно, где? Вот оно мне надо?! Ну, да, если бы Светлана про нее не напомнила, я бы не стал ломать голову. А так, учитывая, что утром я ее проигнорировал, да и она не стала о себе заявлять во все услышанье, а еще приплюсовать к этому то, что наше с ней общение до этого нормальным назвать точно было нельзя, то даже и не знаю, как теперь работать! Вот надо же! Сам себе «удружил»!

– Ну, я жду, Влад! – Напомнила о себе Светлана. Она ела салат. Я же взял себе первое и мясное.

– Тебе это не понравится, – сразу предупредил ее.

– Влад! Не пугай меня!

– Я ее сбил.