– Странно! – Антон хмыкнул. – Это похоже на индейца, но почему на нем шлем викинга?

– А ты уверен, что это шлем викинга?

– Да! Я видел точно такие на иллюстрациях в моей книге об Эрике Рыжебородом. Хочешь, сам посмотри.

Антон снял с полки здоровенную книгу, перелистал ее, открыл на нужной странице и показал мне.

– Сравни.

Я переводил взгляд с монеты на книгу и обратно.

– Да, это точно такой же шлем, – наконец согласился я. – Слушай! А может, это не индеец, а шотландец – они ведь тоже юбки носили.

– Нет, – Антон решительно покачал головой, – это явно индеец. Посмотри, у него татуировки на голом торсе, а шотландцы не ходили по пояс раздетыми. И еще, мне кажется, что у него в ушах огромные серьги. Посмотри, как оттянуты мочки.

С большим трудом мне удалось разглядеть, что в ушах у мужчины и в самом деле висели длинные, большие серьги.

– Мне кажется, что неплохо было бы снова задействовать Еву, она, как никак, специалист по культуре Средних веков, – произнес Красильников.

– В нумизматике она вроде не разбирается, – с сомнением ответил я и тут же добавил:

– Но вообще, я не против. Пусть она тоже будет в курсе.

А про себя подумал, что Журавлева, как пить дать, обидится, что не рассказал ей об этом сразу, еще в Испании.

Так оно и вышло.

* * *

– Почему ты молчал, как партизан? – напустилась на меня Журавлева, когда я на следующий день рассказал ей о монетке.

– Да понимаешь, – начал я оправдываться, – я тогда не придал ей никакого значения, а потом и совсем забыл о ней.

Вспомнил только вчера, когда Антону рассказывал о том, как мы с тобой ходили в эскуриал.

Ева с подозрением на меня посмотрела, но ничего не сказала.

Несколько минут она внимательно разглядывала мою монету.

– Я, к сожалению, помочь ничем не смогу, потому что почти не разбираюсь в этом. Нужно обратиться к какому-нибудь нумизмату. Кстати, а вы не пробовали перевести надпись? – спросила она.

– А как же! – ответил Антон. – С этого мы и начали. Как я понял, она на латинском сделана. А у меня уже есть опыт перевода с латинского.

– Да, я помню, у тебя неплохо получилось перевести строчки из книги твоей бабушки, – сказала Ева, – так что же тут написано?

– За точность перевода, конечно, не ручаюсь, но примерно что-то вроде этого, – Антон торжественно продекламировал:

– Стань великим, будь всесильным.

– Может быть, это девиз какого-нибудь короля? – предположила Ева.

– Сколько я ни читал исторических книг, ничего подобного не встречал, – ответил Антон.

Я не мог участвовать в дискуссии, так как очень слабо разбираюсь в таких вопросах.

– И все-таки нужно показать монету специалисту, – повторила Журавлева.

– Эта идея мне не нравится, – возразил Антон, – не стоит вовлекать в наши дела посторонних, тем более, что за вывоз этой вещички из Испании по головке кое-кого не погладят.

– Но я могу сказать, что ничего не знал о ее ценности!

– Ага! Я – не я, и лошадь не моя! – насмешливо проговорил Красильников. – Они же не дурачки какие-нибудь, а ты не пятилетний ребенок, чтобы отделаться словами: «я не знал».

– Ты прав, наверное, – согласился я.

– Нет, ребята, – снова заговорил наш идейный вдохновитель – Антон, – давайте постараемся обойтись своими силами и не будем никого вмешивать. Можно походить по библиотекам, взять нумизматические книги, журналы – наверняка таких полно. И потом, у нас есть интернет.

– Это может затянуться на несколько месяцев, – сказала Ева.

– А что, ты куда-то торопишься? – парировал Красильников.

– По-моему, времени у нас хватит.

* * *

Антон как-то упустил из вида, что нам еще и учеба предстоит.

Было очень сложно переключиться на занятия в школе после такого увлекательного путешествия. Учителя сразу нам объявили, что мы изрядно поотстали от своих одноклассников, и теперь нам нужно их догонять. При этом мне показалось, что они посматривают на тех, кто вернулся из поездки, с некоторым злорадством.

Первые дни учиться не было никакой возможности. Приходилось давать подробный отчет о том, как мы съездили. На каждой перемене нас обступали сотоварищи и требовали рассказать про корриду и другие достопримечательности. Вот тогда-то я и порадовался, что все-таки побывал на бое быков. Правда, мне пришлось сознаться, что никакого удовольствия я от этого зрелища не получил.

На время мне пришлось позабыть об изучении нумизматики, потому что нужно было наверстывать упущенное. К тому же, в первый же день моих занятий ко мне подошел Леонидов и напомнил о тренировках.

– Ты должен как следует заниматься, чтобы вернуть свою форму, – сказал он.

– Да я вроде бы и так в форме, – ответил я.

– Тебе это только кажется, на первой же тренировке ты поймешь, что это не совсем так.

Леня, как всегда, оказался прав. Я не предполагал, что какие-то две недели так повлияют на мою игру. Если раньше я занимался баскетболом только три раза в неделю, то теперь нужно был тренироваться каждый день.

Еве тоже пока было не до поисков информации о монете. Она у нас не особо ладит с учебой, а учителя насели на нее всерьез и надолго.

Так что Антону пришлось все это взять на себя. Он бегал по библиотекам, просиживал часы в читальных залах, а по вечерам копался в сети. Он даже связался по интернету с нумизматами.

Каждый день он сообщал нам с Журавлевой что-нибудь новенькое. Но пока ничего стоящего Антон не обнаружил.

* * *

Тем временем пришло бабье лето. Наступили последние теплые солнечные дни. Я с удовольствием стал тренироваться не в спортивном зале, а на площадке. Леня, судя по всему, оставался доволен моими успехами.

Утро среды ничего особенного не предвещало. Я, как обычно, пришел в школу минут на пятнадцать пораньше, чтобы пообщаться с Антоном и узнать, не откопал ли он еще чего-нибудь. Ева тоже приходила загодя.

– Ты не видел Антона? – спросила она, когда я вошел в класс.

– Нет, а что?

– Что-то он задерживается, – Журавлева нетерпеливо посмотрела на часы.

– Да не волнуйся ты, сейчас придет.

Но минуты шли, а Красильникова все не было. Видно, я заразился Евиным беспокойством и тоже стал удивляться, почему это Антона так долго нет. Он примчался за минуту до звонка. По его лицу мы с Евой сразу определили, что он нашел что-то важное. Но рассказать он ничего не успел, так как со звонком в класс вошла Лидия Васильевна – учительница химии и наш классный руководитель. Химия у нас не из тех уроков, на которых можно болтать друг с другом. Тем более, что в этот день проводилась лабораторная работа.

После урока мы с Евой обступили Антона.

– Ну что?! – в один голос спросили мы.

– Кажется, я кое-что нашел! Вчера папа принес мне журнал для нумизматов, у сослуживца одолжил, он этим занимается – несвязно начал рассказывать Красильников, – и в нем я обнаружил изображение одной монеты, которая очень напоминает твою, – он посмотрел на меня. – Возможно, это даже та самая монета.

– Покажи скорее! – потребовала Ева.

– Не могу, я не взял его с собой.

– Почему? – возмутился я.

– Папа попросил меня никуда не выносить его из дома. Это очень ценный журнал, стоит дорого. После уроков пойдемте ко мне и посмотрим.

– Постой-ка! – вдруг воскликнула Журавлева. – Ты что, своему отцу все рассказал?

– Конечно нет, за кого ты меня принимаешь! – Антон ужасно возмутился. – Я просто сказал, что меня заинтересовали старинные монеты. Хобби у меня новое появилось. Чего тут такого. Да и потом, папа не имеет привычки вмешиваться в мои дела. Если я сам у него что-то спрашиваю, он старается помочь. А если видит, что я не хочу с ним делиться, то никогда не пристает со всякими расспросами.

– Да, отец у тебя – что надо, – сказал я. Антону и правду очень повезло с отцом. Они были самыми настоящими друзьями.

Иногда я даже ему завидовал, глядя, как отлично они между собой ладят. У меня папа тоже неплохой, жаловаться не на что. Но он никогда не был со мной таким же близким, как отец Антона со своим сыном.

– Но ты на словах-то хоть можешь объяснить, что там было?

– потребовала Журавлева, но тут прозвенел звонок и нам пришлось разойтись по своим местам – начинался урок математики, а Раиса Алиевна не любит, когда опаздывают на ее предмет.

Я с большим трудом дождался перемены, чтобы снова наброситься на Антона с расспросами.

– Я нашел изображение такой же монеты, – возбужденно заговорил Антон, как только мы подошли к нему, – вы представляете, она в точности такая же, как та, которую ты нашел! И надпись та же самая!

– И что же это за монета?

– В журнале написано, что такие деньги чеканили рыцари из Ордена Тамплиеров.

– Из какого ордена? – переспросил я.

– Это военно-монашеский орден, основанный в 1128 году аббатом Бернаром Клервосским, – как заученный урок затараторила Ева (все-таки не зря она победила на олимпиаде). – Их еще называли храмовниками.

– А-а, кажется, я о них читал в каком-то романе.

– Конечно, это очень знаменитый орден, в свое время он был одной из мощнейших организаций в Европе, – продолжала Ева.

– Они ходили в крестовые походы, имели большую армию и флот и обладали несметными богатствами.

– Что-то я не пойму, какое отношение моя монета имеет к этим тамп..., – мне никак не удавалось выговорить название, – к храмовникам.

– Оказывается, имеет, – ответил Антон.

Меня стало раздражать, что оба так умничают. Начинаешь чувствовать себя настоящим неучем.

– Ладно, что толку урывками рассказывать, – сказал я, – после уроков ты все подробно объяснишь.

– Правильно, – согласился со мной Красильников, – это долгая история.

– А ты разве не пойдешь на тренировку? – спросила Ева.

Я очень удивился: с каких это пор Журавлева проявляет такой интерес к моим занятиям спортом?

– Один раз можно и пропустить ради такого случая.

На том и порешили.

На следующих переменах мы больше не заговаривали о монете, хотя Ева, да и я сам, прямо сгорали от нетерпения.

* * *

– Так что ты там нашел? – поинтересовался я, когда мы вышли из школы и направились к Антону домой.

– Там помещена огромная статья, которая посвящена тамплиерам. Кстати, очень интересная, тебе будет полезно почитать, – добавил Красильников, словно я совсем уж невежественный.

– Почитаю, не беспокойся, ты пока рассказывай, все равно до твоего дома еще минут двадцать пять идти.

– Двадцать, – поправил Антон, – я проверял.

– По-твоему, времени не хватит?

– Да нет, просто я боюсь ошибиться и неправильно передать вам смысл статьи. Лучше уж почитайте статью сами.

Мы добрались до его дома не за двадцать, а за четырнадцать минут. Ева старалась не оставать и запыхалась.

Мы дошли до его дома, дождались, пока он отопрет дверь и вошли.

– Ну где твой хваленный дорогой журнал?

– В моей комнате, где же еще?