Прибежавшая на визг младшей дочурки мама увидела, как они медленно шествовали через всю комнату. Лёша, колыхаясь, неуверенно переставляла одну ножку, другую, а Нигер, косясь на девочку и соразмеряя свои шаги с её шажками, осторожно двигался рядом.

Всплеснув от радости руками, мама воскликнула:

– Смотрите, Нигер научил Лёшу ходить!

Конечно, это вышло случайно, но они и потом не раз прогуливались так, в обнимку, тесно прижавшись друг к другу, пока крошка не выучилась ходить самостоятельно.

Как воровали Нигера

Я уже говорила, какой сообразительный был Нигер. Он с одного слова понимал, что от него требовали. Стоило сказать только раз – и Нигер уже спешил исполнить приказание.

Папа в свободное время так много занимался с Нигером, что тот изучил много разных фокусов, которыми в часы досуга забавлял нас и наших знакомых. Он прыгал сквозь обруч и через палку, как в цирке, ходил на задних лапах, приносил вещи. Правда, беспрекословно слушался он только одного старшего хозяина.

Отец говорил:

– Принеси мне палку! – Нигер нёс ему трость. Отец приказывал:

– Принести шапку! – и услужливый пёс тащил головной убор хозяина.

Не может сам достать – примется лаять: дескать, помогите, что вы, не видите – мне не дотянуться... А получив, он с торжествующим видом, весь напружиненный, размахивая хвостом, как метлой, возвращался к своему повелителю и клал принесённое ему на колени. Не было случая, чтобы он ошибся и принёс не то, что требовалось, или отказался выполнить приказ.

Все удивлялись уму и понятливости нашего пса.

Когда начинали играть на рояле, он подсаживался и, уморительно запрокинув голову и закатив глаза, издавал резкие горловые звуки, похожие на какой-то плач. Мама не выносила этого, но мы с братцем приходили в восхищение от его пения. И когда родители уезжали из дома, мы с Нигером устраивали такие оглушительные концерты, что няня, заткнув уши, спешила укрыться на кухне.

Может быть, Нигер и, взаправду, научился бы петь, если бы с ним заняться, но мы были малы, а родные не любили этого визга. Во всяком случае брат, у которого был музыкальный слух, беря на инструменте ноту за нотой и прислушиваясь к подвыванию Нигера, уверял, что пёс поёт довольно правильно.

Один богатый самодур, прослышав о нашей собаке, вознамерился её купить и явился за этим к нам. Он думал, что за деньги можно получить всё, что угодно, и представьте его удивление и даже негодование, когда отец наотрез отказался удовлетворить его желание.

– Продать Нигера? Да с чего это?! Даже если бы была острая нужда в деньгах, и тогда не продали бы собаки. Разве друзей продают! – так сказал отец.

Тогда этот бессовестный большебрюхий человек, уходя от нас, напоследок пригрозил, что украдёт Нигера, а своего добьётся.

Эту угрозу слышали и наши соседи, и они также сообщили нам, чтобы и в самом деле не вышло чего худого с Нигером. Отец предупредил богача, что привлечёт его к ответственности через суд, если наша собака пропадёт, так как есть много свидетелей, которые подтвердят, что он собирался её похитить.

Однако это не помогло. Прошло немного времени, и наш Нигер действительно потерялся.

– Вот подлец, свёл-таки собаку со двора, – возмущался папа.

Он сейчас же отправился к этому толстосуму, надеясь, что Нигер там, и ему удастся выручить пса. Но во дворе у купца Нигера не оказалось, а в комнаты папу не пустили.

Тогда папа пошёл в полицию, пожаловался околоточному. Околоточным назывался полицейский, надзиравший за порядком в своём участке или околотке. Тот долго не соглашался пойти с папой к богатею, а когда, наконец, пошёл, то из этого всё равно ничего толкового не вышло. То ли Нигера действительно не было там, то ли его спрятали. А богач смеялся и издевался над папой:

– Я говорил, не видать вам собаки, как своих ушей, – говорил он. – Ну, где она? Нашли?

Папа ушёл от него очень огорчённый.

Прошла неделя, другая. Мы, дети, как вспомним про Нигера, так в слёзы. Да, все в нашем доме горевали о Нигере.

– И какой злодей его увёл? – причитала нянюшка. – Руки бы у него отсохли! Не мог Нигерушка сам потеряться!..

Уже почти месяц прошёл. И вдруг как-то поздно вечером, мы уж спать легли, бежит со двора наша нянюшка Пелагеюшка, радостная, кричит на весь двор:

– Нигерушка нашёлся! Нигерушка пришёл!

Мы и про сон забыли. Повскакивали с постелей, и родные наши не ругались, что поднялись без их разрешения. Глядим, и вправду Нигер. Худой, грязный, на шее верёвка. К нам ласкается, визжит – тоже рад, что вернулся. Потом стал есть с жадностью. Где он был? Откуда убежал? Умел бы говорить Нигер – обязательно бы рассказал!

Но мы узнали и так. Только не сразу. Как-то зашёл к нам цыган. Увидел собаку, прищурился, поцокал языком и говорит:

– Я её знаю. Хорошая собака! Ты что, выкупил её или сама она прибежала?

Это он спросил папу. А папа спросил цыгана:

– А ты откуда знаешь, что она терялась? Цыган засмеялся, погладил бороду и говорит:

– Меня не выдашь – скажу.

Ну, папа пообещал не выдавать, и тогда чернобородый, ухмыляясь, признался, что сам воровал Нигера. Его богач подговорил украсть собаку и даже денег дал за это – вот какой, ни стыда, ни совести, а ещё хвалился, что очень уважаемый!

Украсть Нигера было нетрудно: он же был добрый, к людям относился доверчиво, недаром все его любили.

За городом у богатея было поместье, там и спрятали Нигера: вот почему не могли его найти. Да Нигер сам взял и убежал. Верёвку перегрыз и дорогу нашёл.

Папа не стал жаловаться на богача: бесполезно – откупится. А цыгана поблагодарил за правду и даже целковый дал. А я бы не стала благодарить и ничего бы не дала: вздумал красть нашего Нигера! Пусть бы ему было пусто за это, как говорила наша нянюшка.

Цыган смеялся, показывая крупные жёлтые зубы, как у волка, и всё хвалил Нигера за то, что тот сам сумел уйти из плена.

А мы после этого ещё долго боялись за Нигера и не отпускали его на улицу одного.

Как Нигер следил за чистотой

Однако история с цыганом не прошла Нигеру даром. Вскоре все заметили, что с Нигером что-то неладно. Всегда был аккуратный, опрятный, когда надо во двор – обязательно попросится. А теперь, где посидит, – тут и лужица. А потом уходит, всем виновато заглядывает в глаза, словно хочет попросить прощенья: «Вы уж извините, я ведь не нарочно это... виноват...»

Позвали ветеринара. Он осмотрел Нигера и сказал:

– Вы его не били?

– Что вы! – возмутились все у нас. – Да его за всю жизнь пальцем никто не тронул, не то что бить... Такую собаку!

– А из дому он у вас не убегал? – подумав, снова спросил ветеринар. – Наверное, его кто-то ударил палкой или вообще чем-то твёрдым...

Вот тогда и вспомнили про цыгана и про то, как воровали Нигера. Наверное, тогда и искалечили Нигера... Стали Нигера лечить. Заваривали какую-то траву и давали настой пить больному. Лекарство было горькое, и Нигер никак не хотел его лакать, пришлось выпаивать с ложки. Папа раскроет ему пасть, а мама вольёт. Потом Нигер долго чихает, отфыркивается, крутит головой, как будто говорит: «Фу! Ну и гадость!»

Постепенно лужиц на полу стало меньше, а потом они пропали совсем. Редко-редко появится. Но пока продолжалось лечение собаки, произошло одно очень забавное событие.

Как-то мама вытерла на полу за Нигером, ушла на кухню – вдруг глядь: Нигер сам тащит из кухни тряпку и кладёт её на то место, где только что вытирала хозяйка. Положил, посмотрел на нас, потом опять взял в зубы и принялся возить из стороны в сторону. Вытирает! Вот смех-то! Конечно, у Нигера это получалось хуже, чем у людей, но всё равно интересно. Вот умник-то! Понял, что надо следить за чистотой!

Так он несколько раз вытирал за собой. А потом как-то даже вытер за Лёшей, когда она, как и он, наплавузила в уголке: она ещё была маленькая, совсем несмышлёныш, как говорила наша бабушка, ей это было простительно.

Такая привычка осталась у Нигера надолго. Стоит где-нибудь сплеснуть из ведра, Нигер тотчас мчится за тряпкой, принесёт и положит на мокрое место. А после, довольный, крутит хвостом, победоносно поглядывая на нас, детей: «Что, неряхи, а вы этого не догадаетесь сделать! Следи тут за вами...»

А потом мама научила Нигера и лапы вытирать, когда он приходил с улицы. Если на улице грязь, прошёл дождь, лапы сырые, между пальцами грязь. Нигер придёт и примется тереть ими о коврик, лежащий у двери. Трёт-трёт, будто понимает, что нельзя натаскивать сырость в дом. А мама говорила нам:

– Видите, какой умный, не то, что вы...

Глядя на него, и мы стали заботиться о том, чтоб лишний раз не наследить в квартире. Только у нас это получалось хуже, недаром старая нянюшка частенько ворчала на нас. Иной раз забудем и пробежим в комнату в испачканных калошах... С Нигером это случалось реже. Правда, ему было проще: не надо снимать калоши.

Ведь собаки не носят обуви. А ты каждый раз снимай да надевай...

Как Нигер учил вежливости незнакомых людей

Папа научил Нигера снимать с себя шляпу. Придёт с работы, остановится на минутку в прихожей, а Нигер уже тут как тут. Прыг – сдёрнет шляпу с папиной головы и подаёт ему же. Потом он стал уносить шляпу в угол и класть на тумбочку. Никто даже не заметил, когда папа обучил этому нашего пса. Увидали, когда он уже стал проделывать так всякий раз.

Я уже говорила, какой ловкий был Нигер на всякие такие штуки. Он безошибочно подавал папе перчатки, калоши, галстук. Никогда не спутает! Знал многие другие вещи... Принёс бы, наверное, и подал пальто, если бы смог дотянуться и снять с вешалки.

Раз пришёл незнакомый человек по какому-то делу. Стоит в прихожей, разговаривает, фуражку не снимает. Нигер, конечно, был тут же. Он всегда выходил обнюхать посетителей. Вдруг подпрыгнул, хвать фуражку зубами, сдёрнул и бросил на пол.

Посетитель сперва испугался, а потом стал смеяться.

– Правильно, – говорит. – Вот умный пёс, вразумил! Головной убор в помещении надо снимать. Иначе невежливо...

Так Нигер делал ещё не один раз, если кто-нибудь придёт и забудет снять шапку или фуражку. Правильно: никто не должен забывать о вежливости...

Как Нигер помирил моих родителей с соседями

Нигер был очень миролюбивый, как говорил папа. Нигер не любил ссор, драк. Я не помню, чтобы он зарычал, набросился на кого-то без особой на то причины. Только один-единственный раз он оттрепал другую собаку, но это был особый случай, и я расскажу о нём позднее.

Нигер не терпел и ссор между людьми. Когда мы с братом затевали драку, мама из соседней комнаты кричала: «Нигер!» – и этого было достаточно. Нигер влетал в детскую, и мы враз застывали. Знали: тот, кто будет продолжать ссориться, подвергнется возмездию со стороны Нигеровских клыков.

Нет, он не кусал, но щипал, и достаточно чувствительно.

Однажды, когда брат не послушался его, он так схватил забияку за руку, что на ней несколько дней оставался след – синяк. Но никто не бранил Нигера за это: ведь он был прав! Недаром папа любил повторять: «Собака воспитывает человека...»

А однажды вышло так, что Нигер преподал урок и нашим родителям.

Вышло-то всё из-за пустяков. Знаете, как бывает иной раз: вроде и враждовать не из-за чего, а повздорили, невзлюбили друг друга, даже перестали здороваться... А хорошие люди.

Соседская кошка забралась к нам в сад. Она за дроздами охотилась. У нас все дроздов любили. И Нигер знал, что их нельзя трогать. Он погнался за кошкой и прогнал её. Это увидела дочка соседей, подняла крик: «Нигер чуть нашу кошку не загрыз!» Выходит, Нигер же и виноват! С этого всё и началось. Дальше – больше. Мои родители обиделись, а соседи – на нас, перестали разговаривать.

А раз, глядь, Нигер тащит с улицы какой-то пакет. Оказалось, пакет этот потерял почтальон. Нёс и обронил. А Нигер подобрал и притащил домой. Привык носить газеты и письма!

Папа взял пакет, прочитал, что на нём написано, и вернул собаке.

– Это не нам. Отнеси-ка, брат, это к соседям. К соседям, к соседям, понял?

Пёс послушно взял пакет в зубы и понёс.

А через час прибегает соседка, благодарит. Пакет-то оказался очень важным. В нём лежало сообщение, что старший сын соседей получил повышение на военной службе и скоро прибудет домой. Все, конечно, были этому очень рады.