Дом, в котором нет тебя

СМИ взорвались от новостей о моих изменах, а синяки у меня на лице стали вишенкой на торте. Для репортеров будто не существовало больше никого. Папарацци поджидали на каждом углу. Муж не выпускал меня из дома, удерживая насильно, оскорбляя меня и не забывая добавлять веса своим словам при помощи кулаков. Вызвав полицию, я все же сбежала. Усилила охрану, сняла апартаменты подальше от мужа. Но он нашел меня и постоянно приезжал, чтобы напомнить о своих связях и о том, что в бракоразводном процессе оставит меня без единого цента. Развод действительно уничтожал меня финансово, но мне было плевать. Дальше стало лишь хуже, потому что на телевидении мы стали выворачивать грязное нижнее белье и поливать друг друга ушатами дерьма. СМИ ликовали, как гиены, гребли деньги лопатой, и дрались за очередную мерзкую подробность.

Когда суд наконец дал нам развод, я осталась с дергающимся глазом, легким алкоголизмом, кучей долгов и обязательством выплатить бывшему огромную компенсацию. Деньги меня не волновали, я знала, что заработаю в разы больше. Благо, что вся эта возня повысила мои рейтинги до космических отметок. Но внутри я выгорала, понимая, что сама виновата в случившемся. Не нужно было выходить за него. У меня и так не было моральных сил на это, и псевдобрак вытянул последнее. Вот что бывает, когда свадьба нужна лишь для роскошного белого платья и фото на глянцевых обложках.

Почти семь месяцев прошло с нашей последней встречи. Я приехала к тебе без желания увидеть тебя. Мне нужно было убежище. Место, где меня просто ждали и могли позаботиться, ничего не прося взамен. Но тебя не было дома. Я ждала час, два, три. Твои соседи косо поглядывали на девицу в огромных темных очках и идиотской кепке, под которой были спрятаны волосы. Я спустилась в ближайший магазин, купила бутылку виски и опустошила ее, сидя под твоей дверью. Ты явился лишь под утро, измученный. Что-то случилось на работе, но меня это мало волновало. Я уже дремала, когда надо мной раздался твой голос.

– Вот это сюрприз.

Я подняла голову и попыталась сфокусировать взгляд.

– Где тебя носит?

– Давно ты здесь?

Я подняла пустую бутылку.

– Чуть дольше, чем вот столько.

– Ты вспоминаешь обо мне только пьяная?

С этими словами ты помог мне встать, но ноги отказывались стоять на каблуках. Ты взял меня на руки.

– Если бы дело было только в этом, то я бы приезжала каждый день.

Ты знал, что разговаривать со мной в таком состоянии бесполезно. В квартире ты уложил меня на диван, и я завыла от дикого головокружения.

– Мне так плохо! Я уничтожена. Раздавлена. Унижена! Где ты был все это время? Почему не защищал меня от него? Знаешь, сколько раз он меня ударил? Знаешь? – я орала не своим голосом, – Никто не знает. Восемнадцать синяков только на одной руке! Двадцать на другой. Разбитое лицо, отбитые почки, два вывихнутых пальца.

Ты скрипел зубами, сжимал руки в кулаки. Ты все это знал. Следил за всеми этими сплетнями, иначе как еще ты мог узнать что-то обо мне. Ты знал и то, что я сказала дальше, уже шепотом:

– Он скинул меня с лестницы. И я потеряла ребенка.

Ты был не в силах что-либо изменить. Эта беспомощность тебя убивала еще больше, чем мои слезы. Ты сел на колени перед диваном и обнял меня, прижимая мою голову к своей груди.

– А вдруг это был твой ребенок? Тебе приходило это в голову?

Ты обнял меня крепче, я чувствовала твою дрожь и слезы, капавшие мне на макушку.

– Это ты виноват. Если бы я не пропадала здесь, играя в нормальную жизнь, ничего этого не было бы. Если бы ты был сильнее и прогнал меня, всего этого не случилось бы, а наш ребенок был бы жив.

Мне было так больно, и я не понимала, что говорю. Мне лишь хотелось переложить эту боль на кого-то другого. Ты должен был убить меня за эти слова. Или хотя бы ранить в ответ так же, как я резала тебя ножами своей никчемности. Но ты был лучше, чем я. За то утро я тоже так и не попросила прощения.

Я отрубилась. Когда проснулась под вечер, ты сидел на полу, спиной к дивану, положив голову на скрещенные руки. Ты спал. Я попыталась представить, как сильно испортила твой день, да и вообще всю твою жизнь своим появлением, но вряд ли это можно было оценить. Тихо встала, стараясь тебя не разбудить. Когда уже бралась за ручку входной двери, в спину прилетела просьба.

– Не уходи.

Я вздохнула, борясь с собой. Не оборачиваясь, промямлила:

– Я наговорила всякого спьяну. Не обращай внимания. Я не считаю тебя виноватым. Во всем виновата лишь я.

– Не говори так.

Я молчала. Затем наконец обернулась. В твоих глазах замерла усталость и горечь. Я вытягивала из тебя жизнь, а ты хотел, чтобы я осталась.

– Кто я для тебя? – задала я вопрос, который сама для себя строго-настрого запретила.

– Гораздо больше, чем я для тебя.

– Ответ с подвохом.

– Как и твой вопрос, – пауза, – Иногда мне кажется, что я тебя выдумал.

– Так и есть. Ты видишь меня не такой, какая я на самом деле.

– Это неправда. Я знаю больше, чем кто бы то ни был. Просто ты сама отрицаешь себя настоящую.

Я кивнула.

– Но разве она выживет в том, в чем я варюсь каждый день?

Мы стояли в разных концах коридора, выжатые, поникшие. Я ненавидела себя за то, что мое присутствие заставляет тебя страдать. Но ты был тем, от чего я не могла отказаться. Я осознанно ставила себя выше тебя, а ты осознанно на это шел. Кто из нас больший глупец?

– Как насчет чая?

– И душа, – чуть улыбнулась я.

– Конечно.

Мы завтракали поздно вечером. Понемногу разговорились. Ты положил передо мной на стол ключи.

– Убери это, – я ощетинилась.

– Хоть раз сделай, как я прошу. Я не могу угадать, когда ты приедешь в следующий раз. Вряд ли ты сама знаешь. Но я не хочу, чтобы ты ждала меня в коридоре.

– В следующий раз, если тебя не будет, я просто уеду. Мое время стоит слишком дорого.

Ты взял меня за руку, насильно вложил в ладонь ключи и сжал.

– Ты их возьмешь.

– Ладно.

Именно в тот день я написала песню. Уже несколько лет я покупала тексты и музыку, потому что у меня не осталось души, чтобы вложить ее в строки своего сочинения. Но рядом с тобой я написала «Близких людей».

После этого визита я обнаружила в своем телефоне твой номер. Сразу удалила его, чтобы не поддаться искушению позвонить. Я знала, что ты и мой номер себе сохранил, но оба мы знали, что ты не позвонишь.

Я стала появляться чаще. Без предупреждения, каждый раз разбитая, требуя, чтобы ты собрал меня из осколков. За пять лет между нами были жесткие ссоры, после которых я исчезала на несколько месяцев. Были горячие примирения. Тихие уютные вечера, их я любила больше всего. Романтические прогулки под луной. Был даже пятидневный отпуск во Флориде. Ты увез меня на машине на частный пляж своих друзей, и там были лишь ты, я, солнце и океан. Я слизывала соль с твоих плеч, ты дурачился, забрасывая меня песком. Лучшие пять дней в моей жизни.

Полтора года назад я случайно узнала, что ты ходишь на все мои выступления в Нью-Йорке. Перелистывая в сотый раз твой фотоальбом, я наткнулась на целую стопку билетов. Это обрадовало меня и причинило боль одновременно.

– Почему ты молчал?

– Думал, тебе не понравится.

– Давай я буду занимать для тебя места?

– Нет. Я сам буду их покупать.

– Думала, ты мне мерещишься на концертах.

Чуть больше года назад ты отправил мне сообщение. Единственное сообщение за все пять лет. «Ненавижу себя за то, что ты делаешь со мной». Я сохранила его.

За эти пять лет я крутила романы с певцами и актерами, появлялась в их компании на красной дорожке. Ты все видел в моих соцсетях и по телевизору, одному тебе известно, что ты чувствовал. Каждый из романов заканчивался скандалом. И я ползла к тебе зализывать раны.

Ровно пять лет я выкарабкивалась за твой счет, скидывая тебя со скалы. Я не давала тебе жить нормально, не давала найти девушку, создать семью. Я лишила тебя покоя и уверенности в завтрашнем дне. Заставляла тебя проводить недели в ожидании. Ни разу мы не говорили о чувствах и о том, как называется то, что между нами. Никогда ты ни о чем не просил, ничего не ждал взамен на то, что отдавал мне свою жизнь.

Я так не хотела оставлять в твоей жизни намеки на себя. Ты покупал кружку – я ее разбивала, желая пить чай из твоей. Ты покупал мне домашний костюм, я выбрасывала его, желая носить только твою футболку. Не хотела, чтобы в твоем доме жила хоть маленькая надежда на мое возвращение. Это не мой дом, и ты не мой. Так я говорила. И ошибалась. Желая по максимуму стирать себя из твоей обычной жизни, я и не заметила, как впустила тебя в свою. Как много вещей и мест стали напоминать о тебе. Каждый мой уход еще сильнее заставлял меня хотеть вернуться.

Я сидела у тебя в кухне, прижимая к груди фото. С чашкой остывшего чая и истлевшей до фильтра сигаретой. Сколько бы часов я ни прождала, ты больше не вернешься в эту квартиру. И мне некуда больше возвращаться.

Я воспринимала тебя как должное, думала, ты будешь всегда. Думала, что успею набраться смелости и рассказать, насколько близким ты для меня стал. Как же сильно я ошибалась…

Сегодня в полдень тебя не стало. Я впервые в жизни попросила тебя приехать ко мне. Мы давно не виделись, я готовилась к большому концерту. Сегодня утром, в мой день рождения, я поняла, что не дождусь вечера, когда смогу приехать к тебе. Позвонила и позвала. Ты не приехал, и я почти поняла тебя. Ты не должен был прибегать по первому моему зову.

За два часа до концерта мне позвонили из полиции. Ты летел ко мне и попал в аварию. На дорогу выскочил ребенок, и ты, спасая его, вырулил в ограждение. Врачи боролись за твою жизнь несколько часов. Копы не сразу нашли телефон в разбитой машине. Они набрали последний из твоих вызовов. Контакт «Она».

Это я убила тебя. Вытянула из тебя все соки, все силы, забрала твою жизнь. Ты ушел. А я осталась. Это мое наказание, сидеть в твоем пустом доме. Без защиты, поддержки, без твоих рук и твоих губ, гладящих мою кожу. Без голоса, без слез, без тебя.

Ты столько раз просил меня бросить сцену и скандальный образ, но я смеялась тебе в лицо, крича, что по-другому жить не умею.

Эта квартира без тебя не годилась в убежище. В ней оказалось полно призраков. Они кричали на меня моим же голосом, кричали те слова, что кричала тебе я. Они презрительно смеялись мне в лицо моим циничным смехом. Они отталкивали меня моими руками. Они, подобно мне, затаптывали костры, что ты разжигал, чтобы осветить темные участки моей души.

Я бросила окурок в чай. Приготовленный не тобой, он не был вкусным, и совсем не успокаивал. Надела твои шорты, не обращая внимания на их размер. Схватила альбом и покинула твой осиротевший дом. Я тоже осиротела.

Я бросила все, как ты и просил. В одночасье разорвала контракты, и просто исчезла с радаров, уж это я умела.

Вернулась в Орегон, купила небольшой домик. Устроилась на работу в детский приют. По выходным готовила детям сама. Не рассказывала им сказки. Рассказывала о том, как важно ценить тех, кто вас любит. Как важно не бояться говорить о своих чувствах. Как важно не прятаться от самих себя. Как опасно притворяться кем-то, кем не являешься.

Спустя ровно год после твоей смерти в приют доставили двухлетнего мальчика. Его зовут как тебя. Он похож на тебя, представляешь. Это твоя ожившая детская фотография.

Я усыновила его. Теперь ты снова со мной. Я буду рядом с ним всегда, никогда не брошу его и не предам. Ты научил меня таким важным вещам, и я усвоила твои уроки.

Спасибо, что был.

Люблю.