Самый длинный день в году

— Нам бы мотопехоту по типу штурмовых батальонов. На бронетранспортерах. Мне кажется, на каждый танковый полк надо бы иметь по два-три таких батальона, самое то было бы. Это еще и дополнительный огневое давление на передовые позиции противника. Особенно эти, где автоматические гранатометы и 20-мм картечницы установлены. Хорошие штучки! — Богданов высказал свое мнение, теперь ожидает ответной реплики начальника Генштаба. Надо сказать, что 20-мм картечницы получились из-за того, что вместо 20-мм ШВАК в авиации стали устанавливать 23 мм пушки Березина и Таубина. А вот кто-то умный подсказал объединить стволы 20-мм ШВАКов в установку типа картечницы Гатлинга с электрическим приводом. Получилось достаточно просто и надежно. И на этих маневрах УШО-2 прошла успешные испытания, тем более, что устанавливалась на универсальной турели, позволяющей вести огонь и по низколетящим самолетам.

— Мало пока что таких частей. Очень мало. Но мы ведь не стоим на месте, а вам… вам надо уметь пользоваться тем что есть, максимально эффективно, товарищи полковники!

Поскольку разговор проходил в палатке, где был накрыт импровизированный стол, то выпили за Сталина, за партию и за успех учений. И только после этого Василевский сказал самое главное:

— Вы сейчас возвращаетесь в округа. Получите новое назначение. Каждый из вас становится командиром танкового корпуса. Не сильно обольщайтесь. Фактически, вы получите по три легкотанковые бригады на Т-26. Ваша задача, в самый кратчайший срок убрать из частей рухлядь и отремонтировать то, что будет пригодно к бою и можно отремонтировать в месячный срок. Думаю, каждая бригада усохнет до штатного полка, если не меньше. Ваш основной маневр — отступление! Действовать только из засад, хорошо оборудованных и замаскированных позиций. В контратаки не лезть. Если контрудар напрашивается, единственный вид действий — кавалерийский наскок: вылетели, постреляли во фланги атакующей группе и так же быстро отошли назад. Вот тут пакет инструкция и рекомендаций каждому с учетом возможностей, условий местности и так далее. Повторяю, война неизбежна, и весьма вероятна в ближайшее время, месяц-два. Из этого вам и надо строить свои действия. Изучите как следует местность, время пока еще есть.

— Будем стараться. — Катуков был предельно краток.

— Да, нам бы сорок первые по полку на этот наш корпус, всё было бы веселее. — это уже Богданов поделился классическими мечтами танкового командира: дай ему танков побольше и самых лучших.

— А что так «тридцатьчетверка» не устраивает, Семен Ильич?

— Так не меня не устраивает, Александр Михайлович. Она экипажи не совсем устраивает. Что главное: тяжеловата в управлении, подвеска ненадежная, коробка передач такая тугая, что двумя руками ее переключать, да еще одну ногу ищут в помощь. А если мехвода откормить до такого состояния, что он эти рычаги давить начнет как прутики, так ни в какой люк у меня такой богатырь не поместиться… А так… хорошая машина. Осваивать ее просто. Но сорок первый и в освоении так же прост, и поудобнее будет.

— Скажу так, Александр Михайлович, — это уже Катуков добавляет, — с «двадцать шестого» на тридцать четверку пересесть довольно просто, а вот на сорок первый — надо потерять время на обучение. Зато экипажи с тридцать четверки на сорок первую переобучить проще простого. А в бой идти, на чем прикажут, на том и пойдем, но лучше всего на КВ!

* * *

Москва. Кремль. Кабинет Сталина. 9 июня 1941 года.

— Лаврентий, скажи мне: кто опаснее скрытый умный враг или честный преданный дурак? — Сталин сидел в кресле, которое поставили у окна кабинета, было видно, что вымотался и устал.

— Скрытый враг, товарищ Сталин! — уверенно ответил нарком внутренних дел.

— А я вот в последнее время стал в этом сомневаться. Что-то от дураков житья не стало. Да. Вот что мне с Куликом делать? Что? Сидел спокойно занимался ракетными делами. Кстати, что там, в ракетном наукограде?

— БМ-40 доведена до ума, началось серийное производство. Боеприпасы к ним отладили, сделаны достаточные запасы. Формируются полки реактивных минометов. В остальных темах все более-менее нормально. Из графика не выбиваются, но и гениальных прорывов пока что не наблюдается. Жалуются на недостаточное финансирование, но на это все жалуются. Поначалу Кулик серьезно сцепился с Королевым, но инженер с маршалом справился. Там характер такой, что не всякому Кулику по зубам. Сидел маршал спокойно. Контролировал, давал не слишком ценные указания. Но не мешал. Это точно.

— Вот-вот. Потом его обуял писательский зуд и написал письмо в Политбюро. Писатель-2 получается. Требует срочно занять Прибалтийские лимитрофы, так как это слабое звено нашей обороны. Его совершенно не устраивают коалиционные правительства народного согласия в Прибалтике. А то, что удалось без военного вмешательства убрать от власти фашистские режимы этих политических карликов, на это ему наплевать! Требует тотальную коммунизацию и фактическую оккупацию этих территорий. Через час начнется заседание Политбюро. Мне только там драки не хватало.

Берия покачал головой. Действительно, в том круговороте дел, которые накопились непосредственно перед войной, огрызаться в Политбюро было сейчас совершенно не с руки.

— Товарищ Виноградов, что вы думаете про товарища Кулика? Пора его расстреливать или все-таки пусть живет? И где его использовать так, чтобы он дров не наломал? — голос вождя такой же бесцветный, усталый.

— Товарищ Сталин, специалисты составили психологический портрет маршала Кулика. Выводы такие: смелый, принципиальный, излишне прямолинейный, излишне самоуверенный, грубый, заносчивый, неуступчивый, обидчивый, легко ранимый. Если говорить в общем, мы тут имеем феномен узкой специализации психической деятельности. Проще говоря: маршал далеко не дурак. Но он специалист только в одной своей области: в артиллерии. Всё остальное для него менее существенно, вообще непринципиально. Артиллерия считает богом войны и переоценивает, остальному внимания много не уделяет из-за тотальной недооценки. Как все узкие профессионалы, уверен, что его мысли понятны другим, потому что по-другому и быть не может. Не видит, что для непрофессионала многие его мысли будут казаться белибердой. Отсюда туманность постановок вопросов и задач, в ее основе уверенность в том, что его и так должны понимать. Обязаны даже. Поэтому можно и необходимо использовать по его узкому профилю, и никак иначе.

— Значит, от ракетной тематики его освобождаем, а то слишком много мыслей приходит в его гениальную узконаправленную черепушку! Товарищ Тимошенко, как там у тебя, должности какого-то сверхглавного инспектора артиллерии не завалялось?

— Организуем, товарищ Сталин. — Тимошенко остался абсолютно спокоен, а что ему, понимает, что у нас две беды как было, так и осталось, и не известно, какая из них главная.

— Понимаете, товарищи, мне самому предложение Писателя по лимитрофам не нравится. Очень не нравится. Но решение уже принято. Сейчас занимать Таллин и Ригу поздно. Мы все это понимаем. Товарищ Виноградов, что там по нашим военным базам? И по твоим ребятам?

— Товарищ Сталин, мы использовали наши базы как главное прикрытие для подготовки к войне по нашему плану. Проведены подготовительные мероприятия по минированию самых важных стратегических мостов, учитывая особенности рельефа местности и логистической структуры. По данным разведки мы можем утверждать, что практически все местные вооруженные силы будут поддерживать Вермахт в случае его вторжения. Правительство народного доверия создает дружины спартаковцев[1], эти силы станут неплохим подспорьем для РККА, но надо учитывать их низкую военную подготовку и отсутствие у этих организаций достаточного количества оружия. В ближайшее время вопрос обеспечения дружин легким стрелковым вооружением будет решен. Составлены и уточняются списки наиболее вероятных сотрудников с нацистским режимом. Стало известно, что часть немецких генералов настаивают на оккупации Прибалтики до того, как начнется вторжение Германии в СССР. Гитлер колеблется. Политические риски кажутся ему слишком высокими. В первую очередь не хочет нервировать США и слишком сильно нас насторожить. Но план «Вторжение викингов» уже готов. Наша разведка сумела вскрыть этот план. Сначала будет произведен правительственный переворот, к власти приведены сторонники нацистов, они сразу же призовут на помощь германскую армию, которая сразу же войдет в столицы и захватит важнейшие порты. Потом будет проведена расправа со спартаковскими дружинами и предложено РККА покинуть территорию лимитрофов. Наши базы планируют блокировать местными вооруженными силами. Основа заговорщиков — армейские руководители республик и политики прогерманского толка, оставшиеся на свободе. И вот эту операцию планируют провести за две недели до начала вторжения в СССР. Точнее— именно двадцать второго июня.

— А что может предложить товарищ Молотов?

— Предлагаю завтра опубликовать Заявление ТАСС, в котором сделать акцент и на проблеме Прибалтики. Продублировать его по радио. Озвучить полностью комплекс вопросов и заявлений, согласно нашим планам.

— Вячеслав Михайлович, скажите, для операции «Открытое небо» всё готово?

— Готово, товарищ Сталин. Предупреждены послы всех государств, как и представитель президента США, который прибыл в Москву, о предстоящем мероприятии, суть мероприятия не раскрыта.

— Вот завтра эту операцию и проведем.

— Товарищ Сталин, считаю, что послы и военные атташе Венгрии, Турции и Румынии на этом мероприятии будут излишни. Мы планируем для облета приграничных районов использовать Ли-2, его пассажирский вариант, он все-таки не безразмерный. А еще переводчики… — Молотов решился уточнить планы мероприятий по «Открытому небу». Суть операции была простая — сделать облет с западными дипломатами границы СССР с Германией, с осмотром нескольких военных частей, на выбор, чтобы показать: СССР не готовиться к войне. Мы мирные люди. Бронепоезд на запасном пути демонстрировать не будем. Ну да, на границе приготовлений практически не видно. Они, приготовления, намного дальше границы, и выдвигаться к местам дислокации согласно планам будут намного позже. Но все-таки, Вячеслав Михайлович со своими заявлениями как-то переборщил. Беру слово.

— Товарищ Сталин, считаю, что полностью заявление ТАСС в том виде, как мы планируем, давать рановато. Завтра сделать заявление, фактически, предъявить ультиматум по Прибалтике. Одиннадцатого объявить о присоединении и ратификации СССР Женевской конвенции по военнопленным. Четырнадцатого — пятнадцатого опубликовать заявление ТАСС почти в том же варианте, что и в МОЕЙ реальности.

— Хорошо, товарищ Виноградов, скажите, только дипломатические меры смогут предотвратить «Вторжение викингов»?

— Только словами от Гитлера мало что можно добиться. А вот если слова подкрепить пистолетом, то получится лучше: надо перебросить на базы несколько звеньев бомбардировщиков, объявить о ротации пехоты и забыть несколько новых батальонов на местах дислокации. При той плотности своей разведсети, что сейчас там есть, эти наши движения незамеченными не останутся. Думаю, этих мер окажется достаточно.

— А если нет? Начинать там войну? — Сталин заметно нервничал.

— Мы должны быть готовы начать войну, если хотя бы один иностранный солдат ступит за границы опекаемых нами стран. Кроме того, мы подготовили мероприятия, которые разрушат план «Вторжение викингов». Я уверен, что мы сможем воспрепятствовать образованию марионеточных правительств и военному перевороту. А без этой фазы операция по вторжению в Прибалтику не будет иметь политического прикрытия и станет Гитлеру совершенно не выгодной. Неприкрытый акт агрессии — это авантюрно даже для него.

— Вы сами утверждаете, что фюрер авантюрист, что он может решиться на такую операцию, в надежде, что мы не рискнем сразу вступать с ним в конфронтацию.

— Фактор внезапности нападения на СССР для Гитлера является важнейшим. В руководстве сухопутными силами далеко не все разделяют авантюрную операцию, разработанную Манштейном, которому пока еще благоволит фюрер. Авантюрист авантюриста видит издалека. Но анализ всех его действий говорит о том, что удар будет нанесен всеми силами с максимально возможной внезапностью, это будет главным аргументом, который остановит Гитлера.

— Значит, не рискнет? — Сталин переспрашивает, глубоко задумавшись.

— Уверен, что не рискнёт, товарищ Сталин. — отвечаю максимально четко и уверенно.

— Постарайтесь не ошибиться в своей уверенности, товарищ Виноградов.

[1] Спартаковцы — боевые немецкие коммунистические дружины, состоящие первоначально из ветеранов Мировой войны. Активно противостояли охранным отрядам и нацистским штурмовикам. В Прибалтике немецкие традиции успешно прижились, как и удачное название коммунистических штурмовых отрядов.

Глава 22

Глава двадцать вторая

Истерика, как она есть

Берлин. Рейхсканцелярия. 14 июня 1941 года

— Гейдрих! Вы должны! Вы обязаны найти источник этой утечки! Я дал вам сорок восемь часов. И где результат? Где он?

Адольф Шикльгрубер, более известный по своему псевдо Гитлер, находился в состоянии перманентной истерики. Руководитель РСХА был пока что спокоен. Он уже умел отличать притворные истерики Гитлера от настоящих, впрочем, до настоящей было как раз недалеко.

— Мой фюрер! Мы провели тщательное расследование этого прискорбного инцидента. Обратимся к фактам.

Фюрер превратился во внимание. Этот мгновенный переход от истерики к деловому спокойствию мог повергнуть в шок многих, но только не Гейдриха.

— Итак, на совещании девятого июня в 21–20 вы произносите фразу о необходимости полного уничтожения большевистского государства, комиссаров и коммунистов, причем вермахту отводится важнейшая роль в уничтожении преступного режима Стлина и коминтерновской заразы. Никакой мягкости! Самые суровые и чрезвычайные меры! На совещании кроме Гиммлера, Геббельса и Геринга присутствовали Риббентропп, Редер и Гальдер. Десятого числа в 9-00 по Берлинскому времени в сообщении ТАСС СССР предъявило нам фактический ультиматум, объявив себя единственным гарантом независимости стран Прибалтики, и заявило, что появление любых иностранных войск на территории этих государств станет официальным объявлением войны Советскому Союзу. Кроме этого был сделан особый акцент на принципах ведения этой войны. Германия не упоминалась напрямую, но прозвучала почти что точная цитата вашего высказывания на совещании девятого числа, которое закончилось в 22–06. Всего в распоряжении большевиков было около одиннадцати часов до момента публикации выступления. Чтобы его успеть озвучить, советы должны были получить сообщение о своего агента, расшифровать его, доложить начальству, а потом принять политическое решение опубликовать это, да еще и в такой угрожающей интерпретации… такое решение мог принять только один человек в СССР. Известно, что Сталин работает допоздна, но реально час-два часа ночи, это барьер времени, когда ему могли доложить. Утверждают, что в нерабочее время его стараются не беспокоить. Следовательно, мы можем ограничить передачу информации часом ночи, максимум. После принятия решения надо было составить, согласовать, отдать редактору на радио и подготовить печатную версию текста. А в печати это заявление появилось уже в 10–00, через час после объявления по радио. Следовательно, получить его в Москве должны были ночью, до часа ночи, максимум.

— Это верно, верно… Сталин умеет заставить своих людей работать и ночью, он почти что абсолютный монарх! — Гитлер выпалил эту фразу все еще пребывая в состоянии нервной экзальтации, только за этой показной энергичностью уже проглядывал трезвый аналитический ум циничного расчетливого политика.

— Проверка всех шести фигурантов показала, что после совещания они отправились по домам, контакты были тут же проверены. Телефонный звонок совершил только Гальдер, который сообщил в 22–40 дежурному по штабу о своем месте пребывания. Мы не обнаружили утечки, мой фюрер. Самое главное, что если кто-то и получил бы какое-то сообщение с этим вашим высказыванием, то не было технической возможности ее передать. Служба контроля сообщает, что с 22–00 до 7-00 никаких передач шпионских радиостанций зафиксировано не было. Район Берлина и его окрестности контролируются нами особенно тщательно.

— И что из этого следует? — Гитлер уставился на Гейдриха, подозревая, что тот его обвинит в передаче информации Сталину.

— Остается единственное предположение: двойной перевод.

— Что? — фюрер не понял Гейдриха, но стремительно пытался понять движение мыслисвоего визави.

— С подобными высказываниями вы выступали на нескольких совещаниях, в том числе на мартовском совещании с высшими офицерами Вермахта. Там присутствовало порядка двухсот пятидесяти генералов.

— Двести пятьдесят три человека. — Гитлер поражал своей памятью не только Гальдера[1].

— Думаю, утечка произошла именно оттуда. Но чтобы это выяснить, придётся приложить массу усилий. И гарантий, стопроцентных гарантий, что мы сумеем сделать это быстро — нет. А дальше сработал эффект двойного перевода. Ваши слова перевели сначала с немецкого на русский, а потом у нас произошел перевод с русского на немецкий. Похожая фраза стала почти абсолютно похожей. На эти маленькие огрехи указали наши лучшие переводчики.

— Рейнхард, вы правы… Есть несколько незначительных отличий, я не обратил на это внимания. Вы правы… Сколько вам нужно времени, чтобы обнаружить вражеского агента?

— Мой фюрер, я прошу у вас от месяца до трех. Это с учетом того, что мой аппарат будет заниматься только этой задачей. Если же не отвлекаться от других направлений, то мне надо от трех до пяти месяцев.

— Хорошо. Занимайтесь этим. Не исключительно этой задачей, но всё же. Вдумчиво, не спеша. Мне важен результат. Начиная войну с большевиками, я хочу знать, что к ним не сможет попасть даже крупица стратегической информации. Слышите, Гейдрих? Я надеюсь на вас.

[1] По воспоминаниям современников, Гитлер помнил имена всех командиров на Западном фронте, начиная от командиров батальонов и выше! Помнил и оперативную обстановку, и места дислокации частей, часто требовал, чтобы маневр даже одним батальоном был с ним согласован!

Глава 23

Глава двадцать третья

Балтийская лужа

Кронштадт. 18 июня 1941 года

Иван Степанович Юмашев наблюдал за уходящими вдаль кораблями Краснознаменного Балтийского флота. Самые большие корабли первыми покинули базу и уже взяли курс в открытое море, а сейчас из Кронштадта выходили эсминцы, отряд за отрядом. Первыми покинули стоянку старые, но довольно крепкие Новики. За ними готовились на выход более «молодые» миноносцы. Бардака пока не наблюдалось. Выход флота в море проходил слажено и без происшествий. Рядом с адмиралом находился человек, которому он уже практически передал бразды правления флотом. По окончании похода ему предстоит отправиться к себе на Дальний Восток. Владивосток ждал адмирала холодными штормовыми ветрами, прекрасной и суровой природой, и множеством дел, которые необходимо было срочно совершить. «У нас все срочно, все в самый последний момент». Мысли Юмашева были далеко не самыми радужными. Было не очень приятно осознавать, что его назначили на Балтику только ради организации этой операции, но из песни слов не выкинешь. По мнению Кузнецова никто иной не смог бы… Как смог, конечно же, как смог…

— Ну что, Валентин Петрович, принимай Балтийский в своем самом облегченном варианте! С вице-адмиралом тебя! — И Юмашев крепко пожал руку молодому симпатичному белорусу, только что ставшему вице-адмиралом, бывшему командующему Северным флотом Валентину Петровичу Дрозду[1]. Они вместе следили за отбытием кораблей, теперь же, когда последний из его походного состава покинул стоянку, Юмашев мог перебраться в быстроходный катер, который доставит его на борт флагмана похода — линкор «Октябрьская революция», в девичестве «Гангут». Крепко обнялись. Чего уж там, каждый понимал, что вот-вот, завтра-послезавтра война. Юмашев уводил основную массу кораблей КБФ из Балтийской лужи, где они нужны, как мертвому припарки, разве что при обороне Ленинграда их орудия могут сказать свое веское слово. А туда, где они идут, на Севере, они пригодятся в качестве охранения конвоев. Тут подошел новый начальник штаба КБФ, контр-адмирал Юрий Федорович Ралль[2], которого сам Юмашев на эту должность и выдвинул. Они тепло попрощались. Почему именно их в итоге поддержал нарком Кузнецов? Дрозд был отличным специалистом именно по применению легких сил флота, а учитывая, что почти все тяжелые силы уходят на север, то ему и карты в руки, а Ралль отлично справлялся с минными делами: и постановками, и защитой от мин, ему тут и карты в руки.

Все, что нужно было сказать, было сказано. Пожали друг другу руки и разошлись, как в море корабли, точнее, Дрозд и Ралль остались на берегу, «дрозд — птица сухопутная, а не водоплавающая!» — грустно пошутил про себя Юмашев. Катер быстро направился вслед за эскадрой. В Кронштадте оставались «Марат», у которого случилась серьезная проблема с силовой установкой. Она случилась как раз в день отбытия из Ленинграда группы немецких специалистов, достраивавших «Лютцов», так что были серьезные причины считать эту аварию диверсией. В любом случае, «Марат» к походу готов не был. Силовую установку только-только привели в порядок и включать его в состав уходящей эскадры было бы неразумно. На «Лютцове», которого переименовали в «Петропавловск» срочно устанавливали артиллерию главного калибра и практически все остальное вооружение было решено заточить под нужды ПВО. Фактически, это был первый на флоте крейсер ПВО, который должен был обеспечить защиту от авиации себе и «Марату». Вообще, в него понатыкивали не только 76мм зенитки 34-К, но и их спаренную версию 81-К, дюжину пулеметов ДШК, дюжину новейших37-мм автоматов 70-К, и, самое главное, посты управления зенитным огнем ПУАЗО с приборами отечественной разработки. Но кроме них на «Петропавловск» поставили новинку — четыре башни с универсальными 100-мм орудиями Б-34-У с усовершенствованной автоматикой и автоматизированной системой управления огнем. Кому-то это орудие настолько понравилось, что у флота забрали все стволы под эти установки и передали черт его знает куда, еле эту четверку всем коллективом выгрызли. Оставался в Ленинграде эсминец «Ленин», которому заканчивали перебирать силовую установку, и «Карл Маркс», ну куда Ленину без Маркса? Зато все новенькие четыре эсминца, которые успели ввести в строй в начале мая месяца («Свирепый», «Страшный», «Скорый» и «Статный») успешно шли в поход на север[3]. Оставались на Балтике оба минных заградителя и обе канонерки, два сторожевых корабля «Вихрь» и «Тайфун», которые спешно ремонтировались, десяток тральщиков, все торпедные катера и шхерные суда[4], подводные лодки, из которых К-21 и К-23 ушли с эскадрой на Северный флот, к ним позже присоединились К-3 и К-22, которые занимали позиции на маршруте эскадры, в качестве боевого охранения. Зато Балтфлот был усилен подлодками серии Л, из которых на Тихом океане остались Л-13, Л-14, Л-16 и Л-17, а остальные вернулись на Балтику, Такое решение было принято из-за наличия у них аппаратов для минных постановок. Тем более, что была сконструирована и начала производиться новая плавающая мина, которую можно было ставить с этих лодок, что значительно усилило их эффективность. А на Балтике как раз львиная доля боевых действий должна была прийтись на минные постановки, ну, колчаковские традиции[5], однако…

Вскоре Юмашев поднялся на борт «Октябрьской революции», где его приветствовал командир корабля, контр-адмирал Михаил Захарович Москаленко. Эскадра получалась более чем… Кроме флагмана под флагом Юмашева, в нее вошли оба крейсера «Киров» и «Максим Горький», оба лидера «Ленинград» и «Минск», все пять дивизионов эскадренных миноносцев, а это все двадцать шесть кораблей, один в один, пятерка сторожевых кораблей и пятерка тральщиков.

В составе гигантского каравана были еще и множество транспортных кораблей. Много чего надо было утащить с Балтийского побережья на север. Сорок одна боевая единица, корабли обеспечения, два танкера, транспорты с грузом, транспорты с людьми. И все это отправилось со средней скоростью в одиннадцать узлов из Кронштадта в Мурманск, через три моря (Балтийское, Северное и Норвежское).

Выход столь большого соединения кораблей произвел в мире огромный фурор. Гитлер скрипел зубами. Редер не мог ничего предпринять — как только кто-то из волков Деница пытался приблизиться к каравану (эти попытки были дважды во время перехода мимо датских берегов и в Северном море) как сторожевые корабли и эсминцы набрасывались на приближающиеся цели, отгоняя их своими маневрами. А вот британский флот благоразумно не приближался, не наблюдая за советским флотом даже издали, так что провести случайную атаку под соусом «англичанка гадит» германский морской штаб не решался. Балтийский флот уходил в Мурманск. На официальный запрос Берлина, который можно было бы кратко охарактеризовать фразой: «Что за фигня?», Советский Союз заявил, что объявляет Балтийское море зоной, свободной от боевых действий, демонстрируя свое миролюбие, переводит боевые корабли на Север. По линии военных атташе был запущен слух, что корабли предназначаются для перехода по Северном морскому пути на Тихий океан, где японская военщина стала слишком серьезно угрожать советским интересам. Это объяснение никого не обмануло: Гитлер прекрасно понял, что накануне войны корабли большевиков перешли на Север, ускользнув из балтийской западни, создавая серьезную угрозу перевозкам руды из Норвегии. Черчилль и Рузвельт благосклонно приняли новость, согласно которой, в случае войны будет чем прикрыть караваны с военной помощью, как только в них возникнет потребность. Черчилль по этому поводу даже поздравил посла СССР с блестящей операцией флота. Но он еще не знал, насколько эта операция была блестящей.

Приблизительно в районе Нарвика, от громады эскадры отделился отряд кораблей: крейсер «Максим Горький», лидер «Минск», эсминцы «Яков Свердлов» и «Калинин», сторожевой корабль «Пурга», танкер «Железнодорожник» и три транспортных корабля. Первой точкой остановки этого отряда, которым руководил капитан второго ранга Анатолий Николаевич Петров, командир крейсера «Максим Горький», был остров Медвежий, где был высажен небольшой десант и создана метеорологическая станция и оставлен небольшой гарнизон. Ну а дальше — Шпицберген. Норвежцы оставили этот архипелаг, немцы тут не высаживались, забрасывая сюда автоматические метеостанции. Слишком негостеприимными были места. Но тут пришли русские. Был высажен гарнизон, в удобных местах расставлены береговые орудия, сюда ушли первые грабинские БС-3 калибром 100 мм, эти орудия имели и приличную дальность (20 км), и хорошую скорострельность, тут же устанавливались зенитные орудия, материалы для причалов, было выбрано место и для взлетно-посадочной полосы. Строителей доставили встречным рейсом транспортные корабли из Мурманска. За несколько дней смогли доставить на берег тонны самых необходимых грузов. И в самом бешенном темпе стали строить прибрежную инфраструктуру, склады, навесы. В отдалении — казармы гарнизона, достаточно утепленные, тем более, что при наличии угольных шахт с отоплением зданий на острове проблем не будет. В любом случае, мы строили базу флота на архипелаге Шпицберген! Шпицберген был нагло захвачен Норвегией у российской империи при ее распаде. Сейчас мы ставали своим сапогом на архипелаге и никуда с него уходить уже не собирались.

А вот этот «дранг нах Шпицберген» вызвал беспокойство не только у немцев, но у англичан, у которых на острове сидел норвежский король, формально возглавляя сопротивление в изгнании. Черчиллю пришло послание Сталина, в котором он говорил о создании временной базы на Шпицбергене, объясняя это соображениями исключительно стратегического характера, поставив в пример высадку британского контингента в Исландии. Черчилль пробухтел послу Аралову свое вроде как неудовольствие, но ссориться сейчас с проклятыми большевиками не решился. Гитлеру, который тоже выразил свое удивление этим событием, были высказаны подобные же соображения, которые приправили развединформацией о планировании Британией высадки своих войск на архипелаге.

А наша разведка стала собирать данные о работе правительства коллаборациониста Кислинга, которое начало свою работу 1 мая 1941 года, причем уже 16 мая начался набор добровольцев в легион СС «Норвегия»[6]. Ну что же, нам будет что предъявить королю Норвегии. В любом случае, отдавать эту позицию в ближайшие сто лет никто не собирается.

[1] В РИ вице-адмирал Валентин Петрович Дрозд командовал легкими силами Краснознаменного Балтийского флота, погиб в январе 1943 года.

[2] В РИ контр-адмирал Юрий Федорович Ралль был командиром минной обороны, в Первую мировую и Великую Отечественную войны, а также в 1941–1945 гг. был начальником штаба Балтийского флота.

[3] В РИ их успели ввести в строй в конце июня месяца.

[4] Часть из них перекинут на Север по Беломор-Балтийскому каналу.

[5] В РИ в Первую мировую Колчак занимался минными постановками на Балтике, правда лично, своими ручками в белых перчатках из пушки немецкий линкор не гасил, чего не было, того не было.

[6] В РИ правительство Кислинга начало деятельность в феврале 1942 года, а в легион СС начался набор в июне 1941 года, официально легион был сформирован в августе 1941 года.

Глава 24

Глава двадцать четвертая

Подмосковные вечера

Москва. 21 июня 1941 года

В десять часов вечера Иосиф Виссарионович вызвал Поскребышева и приказал отменить все совещания. Затем дал охране указание ехать на Поклонную гору. Почему-то хотеть посмотреть на вечернюю Москву. Машина охраны, машина вождя, еще одна машина охраны. Когда они приехали на холм, то оказалось, что Власик уже тут, на месте, с которого открывается хороший вид на город: с тыла остались старые ветхие домики Дорогомилова, а с того места, где охранник уже поставил раскладной стульчик, открывался пейзаж новопостроенных многоэтажных домов вдоль старой Можайской дороги.

Зачем он поехал на это место, откуда Наполеон (по легенде) смотрел на Москву и ждал ключи от города? Надо было бы сказать Власику, чтобы он поставил не стульчик, а барабан — для полной аутентичности. Но вот юморить сейчас как-то не хотелось. Охрана окружила место плотным, но почти незаметным кольцом. Он уже привык к тому, что никуда без этой тени не попасть, аура власти, кажется так это называется? И вот эта реплика, которая засела сегодня в его голове и мешала работать: «Ох, тяжела ты, шапка Мономаха». Написана сто лет назад гениальным Пушкиным фраза сейчас постоянно стучала в висках, ломала голову, мешала сегодня работать.

Все ли он сделал? Успела страна подготовиться к войне или нет? У него появился шанс. Он понял это в марте сорокового, когда стало ясно, что комдив Виноградов — это странный феномен, знающий о событиях ближайшего времени если не всё, то очень многое. Это потом выяснилось его иновременная природа. Он сначала склонялся к идее, что имеет дело с выдающимся экстрасенсом, провидцем. Такие феномены хоть очень редко, но встречались. Казот во Франции, монах Авель в России, немного, но все-таки было. Но семьдесят лет тому вперед! Это было крайне неприятно, потому что совершенно непонятно, а еще сложнее всего было осознать, что после его смерти всё рухнет, пойдет прахом, как рухнула в прошлое империя Александра Македонского после его смерти. Это было сложно осознать, принять, решить не складывать руки, а искать выход из ситуации. И, самое главное, надо было решить, какая настоящая цель у товарища «попаданца», которого они обозначили Писателем. Писал Виноградов много и очень разного. Когда ОН поверил ему? Три дня в марте сорокового года. Шапошников получает от Сталина расклады по плану «Барбаросса». И вот лучшие умы генштаба анализируют обстановку с учетом данных Писателя. И они дают совершенно неутешительный прогноз, в котором вероятность падения Москвы и Ленинграда оценивается как очень высокая, а потеря всей Украины и Белоруссии — как безусловно возможная. Тогда он и поверил. И взялся за работу. И заставил работать всех, до кого смог достучаться. За год с небольшим удалось сделать очень многое, но кто может сказать: все сделано, или нет?

Это совещание было последней каплей: почувствовал, что нужно отдохнуть, переключиться, подумать. На этом раз решили заслушать Чекменева, молодого ответработника, который возглавлял переселенческий комитет и лично занимался проблемами переселения еврейских беженцев из Европы. Всего перемещено за довольно короткий промежуток около полутора миллионов человек, кроме этого, из Франции после ее поражения в СССР перебрались около двухсот тысяч евреев, в основном это были семьи рабочих, которые после проверки квалификации быстро получали места на важнейших предприятиях, в том числе оборонных. Всего промышленность Советского Союза получила более ста тысяч квалифицированных рабочих, которые не смогли купить проезд в США, а у нас достаточно быстро подняли уровень производства. Через Владивосток был отправлено около ста тысяч евреев в США, в основном семьи финансистов, состоятельных торговцев и промышленников. А уже около двухсот тысяч евреев были отправлены «тихой сапой» через Иран в Палестину. Удалось уломать Черчилля, в обмен на обещание не снабжать переселенцев тяжелым вооружением, но стрелковым, в том числе ручными пулеметами, переселенцев в Палестину снабдили в достаточном количестве. Англичане не хотят еврейского государства в Палестине? А почему все в мире должно быть по воле британцев? Посмотрим, как дальше карта ляжет. А на этом совещании обсуждали проект большого переселения: «Выжженная земля». Было решено постараться сделать так, чтобы на оккупированной территории нашего населения практически не было бы. Куда отселять людей, где и чем они будут заняты — вот основные вопросы. Если с жителями городов все проще, то что делать с крестьянами? Они и переселяться не захотят, тут и скотина, и земля, и все остальное хозяйство, а еще, когда узнают, что родной дом будет сожжен, разрушен… Самое главное: куда? Было принято решение: Целина! Только разрабатывать ее надо было аккуратно, чтобы не допустить эрозий плодородных почв. Да, это Писатель дал идею, обосновал ее, а уже Чекменев и его комитет разрабатывали детали. Ну что же…

И все-таки человеческий фактор! Как тяжело заставить человека работать с полной отдачей! Выручает молодежь. Комсомол. Да, тут тоже человеческий фактор. А ведь прав Виноградов, если потерять эту молодежь, то отстаивать нашу социалистическую Родину будет потом просто не с кем. Нельзя, нельзя расходовать такой ценный человеческий материал бездумно, это даже не преступление, это хуже: ошибка!

Иосиф Виссарионович достал трубку, пачку «Герцоговины Флор», проделал привычные манипуляции с душистым табаком. Он в последнее время курил очень мало, но сегодня ему было просто необходимо таким образом успокоить нервы и привести мысли в относительный порядок. Опять думы стали крутиться вокруг «попаданца». Было интересно, с кем он в итоге сумел подружиться. Таубин, конструктор-недоучка, талантливый, но безалаберный инженер, они быстро сдружились семьями и редкие часы свободного времени чета Виноградовых бывала в гостях у гостеприимной четы Таубиных. Были и ответные визиты. В любом случае, эта дружба послужила на пользу общему делу. Толковый конструктор довел до ума свою МП-3, авиапушку, причем сразу же добился согласия оружейников уменьшить избыточную мощность патрона, что позволило без особых увеличений сложности и цены орудия довести скорострельность до 450 выстрелов в минуту. Причем, МП-3 сразу сделали под ленточное питание, не заморачиваясь с барабанным магазином, что опять же упростило схему орудия, хотя м заставило промышленность увеличить производство дефицитной, но крайне необходимой металлической ленты. В результате в рекордные сроки была сделана 23-мм зенитное орудие, с очень приличными показателями, а танковый вариант МП-3 поставили на легкие танки, в том числе на новый Т-70. Сейчас Таубин работал над 37-мм авиационным орудием. Что сделал с ним Виноградов? Научил его ставить не максимальные цели, а оптимальные. Писатель называет это «оптимизацией конструкторского зуда». Любой конструктор стремиться создать совершенную конструкцию, чем часто усложняет рабочую, а это не всегда оправдано. Лучшее — смертельный враг хорошего. После попаданческой промывки мозгов и оптимизации конструкторского зуда Таубин научился получать результаты! Тот же ручной одноразовый гранатомет сделал в рекордные сроки. «Чего проще!» А нам надо именно проще! Не понимают конструкторы того, кто возьмет в руки их оружие! Крестьяне и их дети, которые совсем недавно грамоту освоили, и подписываться стали не крестиком, а своим именем. Вытащил. Прицелился. Выстрелил. Бросил. Воюет дальше. Это для нас! Вот то, что требуется нам сейчас. Да, крестьянская армия — это проблема. Серьезная проблема. Технически совершенное и дорогое оружие — не для этой армии. Проблема усугубляется тем, что большую часть квалифицированных рабочих надо оставлять на производстве, иначе воевать будет нечем. Привлекать массово женщин и подростков? Сразу же вырастает процент брака, то есть оружия все равно больше не станет, пока еще научатся работать… Проблема? И еще какая! Виноградов говорил, что ополченцы, костяк которых составляли рабочие, часто воевали лучше кадровых дивизий, в которые набирали крестьян. Просто лучше справлялись с теми же автоматическими винтовками, пулеметами, техничеси сложным оружием, поэтому плотность огня создавали… Да… по сути, проблема производственного брака — это последствия Мировой и Гражданской войн, когда очень много, непозволительно много квалифицированных рабочих погибли на фронтах! Вот вчерашние крестьяне их и заменили, привыкшие работать по старинке, для них полпальца вправо или влево — нормальная ошибка, а для квалифицированного рабочего ошибка в несколько микрон — уже катастрофа! Вот и все. А кто будет кормить народ, когда мужчины-крестьяне уйдут в армию? Вот еще одна проблема! Но от нее никуда не уйти. Запасы продовольствия мы создали. Карточная система? Придется ее вводить, никуда не деться. Ладно! Решим и эту проблему. Главное — не затягивать войну, не отдавать врагу самые плодородные земли! Интересно, что вторым человеком, с кем достаточно близко сошелся Виноградов, был химик Ипатьев. Если с Таубиным они примерно одного возраста (внешне), то вот такая дружба с довольно пожилым, хотя и крепким царским генералом была удивительной. Хотя, если подумать, они оба из другого времени: Ипатьев из прошлого, а Писатель из будущего, чем не основа для дружбы? И все-таки они не просто нашли общий язык, а стали общаться более-менее регулярно. И ведь тоже эта дружба родилась из вынужденного общения по рабочим проблемам. На самом деле, Виноградов оказался прав во многом, например, говоря о потенциале Владимира Николаевича, в том числе организационном. Ведь сумел! Не только увеличить производство взрывчатых веществ, обеспечив страну такими нужными компонентами, с нуля очень быстро создать серьезное производство гексогена, присадок к порохам, которые мы раньше были вынуждены закупать за золото. Но! Очень важно, что мы получили прорыв в таких видах вооружений, где без химии никак. Ладно, довели до ума напалм, создав отличную горючую смесь, особенно для применения с ночных бомбардировщиков, но ведь и кумулятивные боеприпасы смогли довести до массового производства. Тут не только танк в хлам выгорит, тут его экипаж выгорит, что намного важнее! Танк сделать — намного проще и быстрее чем подготовить на него экипаж, который готовят до полугода, минимум. Сейчас что-то там химичат с двойным кумулятивным снарядом. На всякий случай, если додумаются защиту против него ставить. Главное, что быстро сконструировали кумулятивный боеприпас к ручным гранатометам. А что сложного в термобарическом оружии? Если знать и с чего его делать и каким образом, а под рукой есть несколько толковых химиков и оружейников? Видел я этот боеприпас в деле. На разной технике испробовали. Пробами оказали довольны. А вот премьера бомбы объемного взрыва меня просто потрясла. В госкомиссии даже видавшие виды генералы имели бледный вид, как говорят в городе Одессе. Ну да, додумались засунуть в блиндажи и доты несколько десятков осужденных на расстрел преступников. Потом прошлись посмотреть, и крепко так задумались… Проняло. Есть там чисто технические проблемы, с системой распыления, но твердо обещали в сентябре начать выпуск таких боеприпасов в двух вариантах: для авиации и для реактивных минометов. Они нам пока не так спешно нужны будут. Виноградов настаивает на том, чтобы применить их в нужный момент войны — массово, в нужном месте, для получения решающего преимущества при наступлении, очень хорошо немцы умеют строить оборону. А полиэтилен? Я еще ругался с Виноградовым, зачем такую дорогую платину на эту химию переводить, а он настаивал, чтобы платину пустить не на расчеты с диким капиталом, а на химические производства. А потом увидел для чего это все устраивалось: маленький пузырек с иглой, в пузырьке морфий. Противошоковое для бойцов на фронте. Теперь входит в медкомплект каждого бойца. Интересно, сколько сможем продать нашим союзникам? Виноградов утверждает, что все три важнейшие медицинские наработки: антибиотик из плесени крустозин[1], шприц-тюбики с обезболивающим и аппарат Илизарова для сращивания костей при переломах и ранениях, который мы назвали АВВЯ (аппаратом Виноградова-Войно-Ясенецкого) — это не только спасение тысяч жизней советских бойцов, но и серьезный валютный потенциал. По поводу первого — уверен на сто процентов, по поводу второго пункта — на пятьдесят, а вот с третьим никак не уверен, даже если его запатентовать. Берия рассказывал, что было со святым Лукой[2], когда он с Виноградовым привезли ему этот аппарат в уже готовом виде: бери и пользуйся! Всё просто. Красиво. А что Илизаров? Гавриил Абрамович пока что студентствует в Крыму. Да. обокрали его, это верно. Но на заметку взяли! Талантливый человек себя все равно проявит. А его аппарат нужен здесь и сейчас! Срочно нужен! Представляете, сколько людей можно спасти от ампутации и инвалидности! Важное это дело? Архиважное! А лицо у Луки было таким интересным…. Типа… Если это так просто, то почему я не додумался до этого раньше? Тем более, врач, профессионал, а тут его какой-то военный учит складывать два и два, получая пятерку в итоге!

Интересно, что с тем же Лаврентием Павловичем у Виноградова отношения сложились ровные, деловые, но до искренних дружеских было им далеко. И семьями встречаются иногда, но сложилось такое впечатление, что побаивается мой нарком внутренних дел этого товарища Виноградова. Откуда такое предположение? Иногда это проскальзывает. Иногда чувствуется, что хочет Лаврентий прихлопнуть Писателя, а то напишет такое… Ну, ну… про себя Лаврентий прочитал все. Я разрешил. Пусть понимает, что без меня он никто — ноль, который сотрут и не пожалеют ни на секунду о том, что убрали его. Когда читал про несовершеннолетних девочек, как-то грустно заметил: «Разрешите завести в кабинете стол-диван, а то как-то неудобно получается!» Пошутил вроде. А самому было не до шуток. Да!

Хвалит Виноградова новый начальник генштаба Василевский. Особенно его систему карточного учета движения ресурсов. Писатель утверждает, что такую изобрели американцы во время кампании на Тихом океане, где приходилось учитывать много поставок на разные острова и с логистикой была беда. Американцы придумали то, что Виноградов назвал «аналоговым компьютером». В ячейках карточки, в которых записано, что есть на складе, на каждом в отдельной ячейке. Заявки формируются, зная, что где куда надо доставить — формируются транспортные потоки, с учетом наличия транспорта. Груз ушел-пришел, вносятся в карточки изменения. Все наглядно и просто. Такие доски ввели в управления вплоть до дивизии. А в генштабе это огромная комната. Хвалит, а с Виноградовым не сближается! Дистанцию держит. Удивительно, а вот с семьей Ворошилова у Писателя отношения сложились теплые. Они у Таубиных познакомились. Вот и подружились. Что-что, а личного обаяния у Ворошилова с избытком. Как военный он не самый сильный специалист, а вот его качества политика, как это говорится, харизма? Да… Такая тройка интересная получается: Таубин-Ипатьев-Ворошилов. Странная тройка!

И сразу же о грустном: Сталин признался себе, что эта последняя история с заговором Михеева и компании его ненадолго, но выбила из колеи. Больше года их пытались вычислить. Даже с методами Писателя, даже с новой техникой! Да, полиграфов и магнитофонов на все нужные направления не хватает! Но ведь не в этом дело! Тот же Павлов — он далеко не дурак и не предатель. Его использовали вслепую. Но нельзя быть на такой должности излишне доверчивым! Ты отвечаешь за все! Ты, а не твой заместитель или начальник штаба или главинтендант! Но по сути своей, посмотрим, он ведь получит небольшой, но ответственный участок, участок Жукова, который у него номинально замом (чтобы не всполошить вражескую разведку раньше времени) намного сложнее и важнее. Справиться — будет командовать дальше. Посмотрим чем: армией, корпусом, дивизией или полком. Хорошо, что Климовских и Кирпоноса взяли под плотный контроль аккуратно и без эксцессов. Есть шанс хоть тут переиграть разведку врага.

Ну вот, все ходил вокруг да около… сидел… курил…

Сталин был сильным и волевым человеком, но даже его груз ответственности иногда так прижимал, что необходимо было сделать вот такой моральный перерыв. Взять паузу, чтобы все основательно продумать. Речь шла об операции, которую Писатель поначалу назвал «Пробка на границе». Сталин предложил другое название, но оно не прижилось. Сейчас появилось третье, которое оказалось самым удачным: «Пандора».

Из всех мер, предложенных Писателем, эта была самой радикальной, реально — на самый крайний случай. Но… Мы ведь предполагали, что слишком многое заставляет Германию начать войну именно в сорок первом году? И вот это было противоядием. Что гонит Гитлера но Восток? Целый ряд проблем, которые очень удачно вскрыли аналитики Виноградова, да и мы про них знали, но не смогли верно оценить. Ведь если не будет срочно продолжена экспансия с завоеванием новых земель, богатых природными ресурсами, то Германия неизбежно становится банкротом, проигрывает в очень близко перспективе. Чтобы переварить такие громадные захваченные куски Европы надо иметь время, мирное время. А его у фюрера нет. Тогда единственный выход — эскалация войны с увеличением производственной и ресурсной базы, значит надо гнать огромную армию на захват богатых природными ресурсами земель.

И вот, когда остальные меры не дадут своего эффекта, остается только одно: операция «Пандора». А ведь это очень страшно: открывать ящик Пандоры! Сознательно открывать, зная, что оттуда может вылезти на свет Божий. И не важно: кто придумал эту операцию, кто ее разработал, кто ее осуществляет. Имеет значение только одно: кто отдал приказ о ее реализации, о ее начале. Ответственность все равно будет лежать только на нем одном!

Но не он начинает войну? Верно, не он, но такую войну… только он один… Одиночество власти — это страшно! Вот она, пушкинская шапка Мономаха! И тут на политбюро ответственность не переложить. Никакое политбюро не должно быть в курсе! Полностью в курсе были только он, Берия и Виноградов. Плюс группа исполнителей.

Ошибается?

Делает глупость?