Помоги проекту - поделись книгой:
Введение
Чайник Рассела стал пародией на веру в Бога, и мы, с высоты развитого научного мировоззрения, наблюдаем странности предрассудочного сознания. Прекрасно жить в эпоху господства науки, когда мистика одолевает лишь головы людей недалеких, необразованных и темных.
Но что скажет читатель, если заявить, что и сегодня по орбите научного сознания летает немало таких чайников? Речь не идет об экстрасенсах, духах и прочих вещах, в существование которых просвещенный человек не верит. Речь идет о чайниках в науке, в которые верит подавляющее большинство современников, и людей образованных, и весьма ученых.
Они, «чайники», пришли из научной философии, которая традиционно искала ответы на загадки природы там, где нет возможности проверить их опытом. Строились эти идеи на фантазии и логике, и всегда были лишь попытками, гипотезами. Но так случилось, что сегодня
Казалось бы – натурфилософия исчезла за ненадобностью, поскольку научное знание и объективность встали на ее место. Но на деле не так – философия проникла в естественные науки, поскольку она заманчива, и человеческое любопытство не знает границ, и стремится выйти за границы естествознания.
Крах натурфилософии в конце 19-го века привел к тому, что все ее идеи о происхождении природы и нашего мира растащила по кусочкам прикладная наука, и, вооружившись ими, воздвигла себе огромный мировоззренческий храм. Биология взяла на вооружение сознание и эволюцию, математика – время и пространство, физика с химией – атомизм. Астрономия же, деликатно подвинув господа бога, открыла тайну происхождения нашего мира.
Данная работа посвящена попытке отделить философию науки от самой науки. Сегодня между ними происходит слишком уж грубая путаница, и философские идеи повсеместно выдаются за научные, привнося изрядно мистики в картину мироздания. Лично я с почтением отношусь к философии, и прошу не считать целью работы очередной попыткой уничижения матери наук. Отнюдь, я намерен показать ее величие, о котором мало кто сегодня догадывается. Ведь сам я обнаружил удивительные вещи, изучая натурфилософию, а не науку. И, как человек, сведущий в философии – увидел старые ее идеи в блестящих латах науки. Люди науки, с которыми мне приходилось полемизировать, были далеки от философии и ее мыслей, и принимали их за чистую научную монету, даже не подозревая о том, что видят только верхушку философского айсберга.
Вероятно, мысли, изложенные в этой статье, покажутся нелепыми и странными, но пусть читатель помнит о чайнике. Ведь чем дальше идея от привычного понимания вещей – тем она выглядит безумнее. Так уж устроено человеческое восприятие. Мы будем бродить по темным лабиринтам предрассудков, держась за тонкую нить логики, и находить чайники Рассела – те, которые кажутся сегодня подлинным фундаментом науки.
Статья 1. Свет
Читатель, возможно, думает, что гипотезу назовут научной, только когда она подтвердится как научная – но это не всегда так. Объективное имя науки запятнано спекуляциями, термин «научно» часто используется как фиговый лист, прикрывающий наготу гипотезы.
До изобретения первых самолетов была «научно доказана» невозможность поднять в воздух машину тяжелее воздуха. Представьте, как научное сообщество надсмехалось над энтузиастами-теоретиками летательных аппаратов. Даже будущее не смывает до конца осадок от этих насмешек. К.Э. Циолковский в академических кругах до сих пор считается фриком.
Любимым поводом для подобных спекуляций служат идеи натурфилософии – их-то не опровергнешь опытом. А подаются они как «научно доказанные» – в виду того, что философия нынче не в почете, а за «научные открытия» подобного толку, авторы получают щедрые награды.
Однако, есть идеи, не имеющие за их последователями какой-то очевидной корысти, либо корысть эта имела место в прошлом. Представлю читателю древнюю теорию зрения, которая сегодня считается научной, но на деле привносит много мистики в сознание, перемешивая субъективное восприятие с объективной картиной мира.
Согласно современной теории зрения, мы видим не сами объекты на расстоянии, когда на них падает свет. Нет, свет должен отразиться от объекта, долететь до нашего глаза, попасть на сетчатку, и «нарисовать» на ней картину объекта. Фотоны тут предстают незримыми капельками краски, а сетчатка глаза являет собою холст. Далее, от сетчатки, идет сигнал к мозгу, который и формирует зрительный образ. Мы видим окружающий мир «в своей голове».
Немногие знают, что этой теории без малого 900 лет, а автор ее – известный арабский ученый, Альхазен.
Хочу привести некоторые доводы против теории Альхазен, и наблюдения, которые ей противоречат. А так же разобраться с оптической геометрией и показать, что она лишь моделирует теорию, но не доказывает ее, и на базе оптической геометрии можно, с равным успехом, построить иную модель зрения.
Происхождение теории уходит корнями в античность. В греческой философии науки была идея, где глаз выпускает некий эфир, который, достигая предметов, освещает их, и, тем самым, делает видимыми. Идея принадлежала Платону, и имела определенную популярность в те времена.
Альхазен перевернул гипотезу испускающего эфир глаза. Теперь не из глаза идет эфир и освещает предметы, а, наоборот – от предмета к глазу идет свет. Эта мысль пришла Альхазену, когда он сидел в темнице и наблюдал эффект, подобный камере обскура – на освещенном участке стенки темницы отражался наружный пейзаж.
В суждениях Альхазена была здоровая логика: если в то время господствовала теория Платона о глазе, испускающем эфир, то, наблюдая отраженные на стене световые картины, вполне уместно было рассуждать противоположным образом. Вряд ли думал Альхазен о том, что конечный зрительный образ рисуется в мозгу – подобная мистификация популярна в наше время, когда мозгу приписывается приписывают вся чувственность. Но он точно считал, что зрение подобно картине, когда на холст-сетчатку падает краска-свет, копируя изображение того предмета, кот которого эта краска отразилась.
Однако есть и другие варианты: в случае камеры обскура, или фотоаппаратов, действует отражение, которое мы наблюдаем в воде, или в зеркале. Отражение – оптический эффект, для которого не нужно, чтобы свет от предмета соприкоснулся с зеркалом, а от зеркала попал в глаз наблюдателя. Чуть ниже мы приведем эксперимент, подтверждающий это.
Совсем не обязательно для зрения, чтобы что-то с чем-то соприкасалось: будь то эфир из глаза, касающийся предмета, или свет от предмета, касающийся глаза. Такая догма сидит в голове взрослого человека, и он не может представить возможности видеть на расстоянии, без материального контакта. Но эта лишь догма – любой ребенок вполне легко и естественно допускает, что он видит сами предметы на расстоянии. И дело не в том, что малое дитя неразумно и не может адекватно воспринимать реальность – наоборот, ребенок тут являет собою чистое, не испорченное ложными стереотипами, сознание.
Проведем несколько мысленных экспериментов. Мы представим себе механику передачи изображения от предмета к глазу с помощью света. Так случилось, что никто о нюансах этой механики не задумывался, но мы эту ошибку исправим, вообразив некоторые опыты, обнаруживающие невозможность передачи изображения подобным способом.
Эксперимент со звездами
Представьте себе безоблачное ночное небо. Звезды неподвижны, а яркость их постоянна, когда наступает глубокая ночь… Согласно теории Альхазен, такая стабильность должна обеспечиваться тем, что в глаза наблюдателя от каждой звезды, в течении несколько часов ночи, равномерно попадает одинаковое количество света. Будь иначе – мы обнаруживали бы другие визуальные эффекты. От огромной звезды отражается множество фотонов, часть из которых достигает нашего глаза. Надо понимать, что фотоны не летят равными порциями в каждый квадратный миллиметр пространства. Где-то их может быть больше, а где-то и не быть вообще. Преодолевая световые годы в путешествии до земли, неравномерность фотонного потока лишь усиливается. В жизни должны наступать моменты, когда ваш глаз вообще не получит фотонов от далекой звезды – они могут пролететь мимо, в течение, например, секунды. И в эту секунду звезда пропадет с небосвода, вы ее не увидите. В другой момент, наоборот, так случится, что концентрация фотонов от этой звезды будет особенно велика в том месте, где вы находитесь. Ваш глаз получит столько света, что звезда вспыхнет яркой вспышкой. Встречались бы случаи, когда света столь много, что наблюдатель мог ослепнуть, глядя на далекую звезду.
Если мыслить свет не как частицу, а волну – то такая картина вообще не вписывается в теорию Альхазена. Допустим, что от большого дома отразилась волна света размером с этот дом, несущая его картинку. Со скоростью света мчится огромный световой холст. В таком случае, глаз наблюдателя получал бы лишь малый фрагмент картины дома. Если кто решит, что имеется в виду не столь бульварная трактовка, но подразумеваются более тонкие вещи – отвечу, что в виду не имелось никаких ни тонких, ни толстых вещей, этот вопрос был вовсе обделен вниманием.
Если же понимать зрение так, что оно происходит на расстоянии, и для видения надо лишь осветить наблюдаемый предмет – в таком случае все встает на свои места. Яркость звезды постоянна, и видим мы ее все время, поскольку в каждый момент она излучает примерно одинаковое количество света.
Звезда и зеркальное озеро
Представьте себе, что вы стоите на берегу большого озера, абсолютный штиль. Даже вообразим, что озеро – это огромное зеркало. Прямо над центром озера, высоко на небе, горит звезда. Вы видите ее отражение в зеркальном озере – там, куда падает свет от нее.
Мы знаем, что угол падения света равен углу его отражения. Свет от звезды падает на всю поверхность озера под прямым углом, учитывая огромное расстояние до звезды. А значит, и отражается он от звезды вертикально вверх, и не должен попасть в ваши глаза, и вы, согласно теории Альхазена, не должны видеть звезду. У каждого читателя были подобные опыты, когда он видел заезды, отраженные в воде, но угол падения не был равен углу отражения.
Теперь допустим, что поверхность зеркального озера не идеально гладкая, и свет отскакивает от нее под разными углами – и попадает вам в глаза. В таком случае, свет отскакивал бы вам в глаза из разных мест озера – и вы должны видеть одну и ту же звезду отраженную во многих местах, чего в нашем эксперименте не происходит. Этот опыт наглядно показывает, что оптическое явление, именуемое отражением, не приемлет свет в роли материального переносчика изображения от источника к зеркалу, и от зеркала к глазу.
Эксперимент с туннелем
Мы можем представить себе прямой длинный тоннель, но не сквозной, а со стенкой с одной стороны. Тоннель столь длинный, что в конце его кромешная тьма. Однако, на выходе светло. Наблюдатель в конце тоннеля видит яркое пятно на выходе (допустим, там светит солнце) – это значит, что, по теории Альхазена, до глаза долетают фотоны, передающие изображение этого пятна. Если же они долетают до глаза – то долетают и до других частей в конце туннеля – до стенок, до одежды наблюдателя, до его рук. И если наблюдатель видит выход – то и конец тоннеля должен быть видим. Скажут, что света столь мало, что его хватает только на то, чтобы нарисовать глазу изображение выхода, а все остальное слишком бледно, чтобы глаз мог его разглядеть. Но мы можем повернуть эксперимент – повесить на стенку тоннеля зеркало – и на нем отразится яркое пятно выхода. Отразится от того места зеркала, на котором мы видим это пятно. Значит, в это место попадает достаточное количество света. Но уберите зеркало – и стенка исчезнет во тьме. То место, где только что сияло яркое пятно, будет поглощено тьмой. Даже если стенка будет сделана не из поглощающего свет материала – мы все равно ее не увидим. А должны бы увидеть, если свет на выходе ярок, и пятно на зеркале было ярким.
Объемное зрение
Теория Альхазена объясняет объемность видимой картины мира тем, что изображение поступает сразу на оба глаза, а далее обрабатывается в объемную картинку. Ведь как иначе, получив порцию света, понять – далеко объект находится, или близко? А если человек смотрит одним глазом – то объемность увиденной картины строится благодаря прошлому опыту, когда человек видел двумя глазами.
Но несложно догадаться, что всякий одноглазый с рождения видит мир объемным, а не плоским, каким бы видел он его, получив изображение на сетчатку порцией фотонов.
Простое объяснение видения предмета на расстоянии прекрасно тут подходит – предмет выглядит далеким, потому что он далеко находится.
Оптическая геометрия
Многие в дискуссиях апеллируют к оптической геометрии, что она убедительно доказывает теорию Альхазена.
В оптической геометрии проводится параллель с фотоаппаратом и камерой Обскура, где хрусталик играет роль щелки, в которую проникает свет, а сетчатка – стенки, на которой проявляется изображение. Сходство устройства глаза с камерой обскура и фотоаппаратом позволяет судить об отражении изображения, но причиной этого оптического эффекта не является «рисующий картинку» свет. Повторюсь, что эффект отражения вовсе не нуждается в материальном переносчике, как в случае со звуком
Оптическая геометрия не доказывает, что палочки и колбочки передают изображение в мозг, который затем интерпретирует его в видимый образ. Нет таких исследований, которые расшифровали импульсы, передающиеся от глаза к мозгу, в картину видимого мира, и подобные заявления не имеют доказательной базы. Кроме того, если изображение получается путем отражения картины на сетчатке, были рассмотрены примеры, в которых отражению не нужно того, чтобы свет достигал зеркала, или озера, или сетчатки
Известно и очевидно, что мозг дает команду глазам закрыться, если, к примеру, они почувствуют вспышку света. Мозг позволяет двигать глазами, менять фокус. Он так же связан с глазами, как и с другими органами, и обмен импульсами несет командную функцию, но вовсе не передает визуальные образы.
Логические доводы
Принцип, названный Бритвой Оккама, призывает отсечь все лишние конструкции в миропонимании, если они не требуются. Когда речь идет о звуке – тут мы вынуждены признать, что слышим мы звук, когда от источника до нашего уха дойдет звуковая волна. Мы сами в этом неоднократно убеждались на опыте – все видели молнию, упреждающую гром. Но со зрением нет необходимости ждать световой волны прежде, чем мы увидим объект. А раз нет необходимости – зачем нагромождать лишнее?
Для того, чтобы мы могли видеть, нет необходимости свету лететь к нашему глазу – достаточно, чтобы свет долетел до видимого объекта и осветил его. Или, чтобы сам объект был источником света.
Восприятие теории Альхазена
Теория Альхазена (в модифицированном ее виде, где восприятие происходит в мозгу) субъективирует пространство. По ней окружающий мир, который мы видим – лишь продукт нашего мозга, который, получая сигналы извне, рисует картину мира в сознании. Объективность пространства отходит на второй план. Казалось бы, окружающий нас мир такой и есть, как рисует его мозг, но можно ли быть в этом абсолютно уверенным? Дерево, которое я вижу – проекция моего мозга, рисуемая им на основе полученных внешних сигналов. А для летучей мыши, которая воспринимает другие сигналы, дерево предстает совсем по-другому. Что же есть оно на самом деле? Мы рискуем потерять почву объективности под ногами и оказаться в пустоте, не видя пространства вокруг, а лишь проекции в нашей голове. А это опасно для здравых рассуждений о мире – можно нафантазировать что угодно. В современной концепции мироздания масса тому примеров – возьмите теорию струн, мультивселенные, кучу пространственных измерений. Чему только не поверишь, когда мир вокруг – иллюзия, сотворенная вашим мозгом.
Статья 2. Атомизм
Чайник Рассела тем и силен, что ни у кого сомнений нет в его существовании. Мало того, он может быть детально «изучен», и вписан в научную парадигму. Он обретет способность «влиять» на космологические и прочие физические процессы. Дай волю фантазии – и про чайник будет написано в каждом учебнике. А уж если коллективный разум на протяжении последних пары столетий активно внедрял чайник в науку, то большинство явлений природы потомки и помыслить не смогут без его участия.
Хоть многие знают, что атомизм возник в античности как философское учение – ни у кого сегодня нет и тени сомнения в том, что греки проникли разумом в самую суть вещей, и предсказали существование элементарных частиц. А если предположить, что атомы, как были философией, так философией и остались – над этим только посмеются, и пальцем у виска покрутят.
Мы-то сегодня с атомом чего только не делаем – и делим его, и пользуемся нано – технологиями, и корабли у нас на атомных двигателях плавают, и электростанции работают, и большой адронный коллайдер построили… а уж про таблицу Менделеева в школе каждый двоечник слыхал. Сомневаться в атомах не станет даже махровый мракобес, ибо как можно сомневаться в том, чем давно пользуется наука?
Но представьте, что на протяжении всей истории люди строили теорию атомов только умозрительно. Исследовали реальные процессы – и подстраивали под них устройство мира элементарных частиц, которых никогда в глаза не видели. В физике и химии все процессы (в том числе взрыв урана) традиционно пытались объяснить поведением элементарных частиц. Когда обнаруживали новые явления – придумывали новые частицы, переделывали модели ранее придуманных.
Атомизм всесторонне проник в естественные науки, сплелся с ними настолько, что сегодня очень трудно представить себе физику с химией без атомов, электронов и пр. Мало того, теория атома вырвалась за пределы естественных наук в пространство чистой теории, и появилась квантовая механика, в которой атом замыкается на себя, и объясняет сам себя. Очень сомнительно представлять такое, не правда ли? Ну, с древними греками, конечно, так и было, да и в 19 веке, наверно,… а может в начале, 20-го можно было такое представить. Но потом-то, потом теория подтвердилась практикой.
Для ясности представления, давайте вкратце пробежимся по истории атомизма, отметим самые важные его этапы, и определим их метод. Научный метод в атомизме, как и везде, состоит из двух частей:
– эмпирическая, т. е. экспериментальная;
– логическая, когда атомы, хоть и не наблюдаются в опыте, необходимо выводятся из других эмпирических фактов;
Атом
Древние греки предполагали, что мир, который мы видим, слышим, осязаем – является миром чувств, поверхностным миром. Они считали, что в основе есть более глубокий и объективный мир, не зависящий от чувств. Философ Парменид придумал, что в основе жизни лежит нечто однородное и неподвижное, назвав его «Бытие». А поскольку оно неподвижно – то и движения «на самом деле» нет. Углубляться в свойства Бытия я не стану, ибо сам не вникал, да оно и не обязательно. Лишь отмечу любопытный факт: ученик Парменида, Зенон, придумал знаменитые апории, доказывая, что движения не существует. Движение, как и его отсутствие, стало предметом известных риторических споров греков. И другой философ, Демокрит, предложил в защиту движения противоположную Бытию модель глубинной основы жизни. Это была модель движущихся частиц, атомов. Атомы по Демокриту были различных форм, от которых зависели свойства вещей. Например, атомы огня были острыми – поэтому, огонь горячий, ну и так далее.
Не правда ли, забавно видеть, откуда ноги растут у фундамента современной науки? Античный атомизм не имеет научного метода в своей основе. Эмпирику он вообще отвергает по своей сути, а логической необходимости в идее атома нет.
После древних греков, атомизм почти не встречается в философии и науке, и всплывает лишь в 19-м. веке, в котором начинает завоевывать серьезные позиции.
Молекула
За Демокритом следовал Михайло Ломоносов, автор молекулярно-кинетической теории, и идеи молекул. Считается, что он открыл молекулы и природу тепла. Но как именно он сделал это открытие? Читатель наверняка догадывается, что в 18-м веке обнаружить экспериментально атомы возможностей не было. Их и сейчас нет, но об этом чуть позже – мы ведь рассуждаем о том, как строился атомизм, и как была обнаружена молекула.
Ломоносов рассуждал так: вода, поскольку она делится на кислород и водород, не может состоять из одинаковых атомов. Если вещество делится на два других – вероятно, оно состоит из разных атомов, а переходные состояния можно объяснить тем, что атомы то образуют совместную конструкцию, превращаясь в воду, то разрушают ее, делясь на кислород и водород.
Эту конструкцию назвали молекулой.
Но, не будь атома – и молекула не нужна. Ломоносов попросту продолжил философскую теорию Демокрита, взяв за основу атом. Поэтому, логический метод открытия молекулы – не научен. Я читал, что Ломоносов, подобно Демокриту, мыслил атомы и молекулы, как находящиеся за пределами мира чувств, в основе материальной жизни. Они не поддаются восприятию, существуя в другом измерении – в «объективном», надчувственном мире.
В роли эпиграфа, я привел цитату В. Гинзбурга, чтобы показать читателю, как воспринимаются образованным человеком две разные трактовки тепла: теплород и молекулярно-кинетическое движение. Когда теплород был в тренде, тогдашние физики наверняка написали кучу материала о его поведении и свойствах, и образованный человек воспринимал это как объективную данность. Скажи ему, что теплорода нет, а тепло образуется путем увеличения скорости неких частиц – он бы только посмеялся. Сейчас образованный человек сделает все в точности наоборот.
А знаете, как изначально был выведен абсолютный ноль? Ученые исследовали свойство газов сжиматься при понижении температуры, и, взяв эту динамику, вывели температуру, при которой объем газа стремится к нулю. Потом эту динамику присвоил себе атомизм.
Итак, на момент открытия молекулы, мы имеем чистую философию в основе теории элементарных частиц.
Но и это еще не все – электрон, Таблица Менделеева и Броуновское движение так же являются следствием философской теории, и не доказывают существование элементарных частиц.
Электрон
Обнаружив передачу электрического заряда из одного конца вакуумной трубки в другую, британский физик, Дж. Дж. Томсон в 1897 г. предположил, что должна быть еще одна элементарная частица – электрон, которая и переносит заряд, и являет собою заряд. Предположил, основываясь на атоме. Очевидно, что ни атомов, ни электронов, Томсон не наблюдал.
Замечу, что, в умах людей, электроны являются единственной материей электричества, потому что другой не наблюдается. Убери электроны – сразу возникает пустота в представлении: а что же тогда электричество?
Попробуем разобраться с чистого листа. Электричество проявляет себя как сила, способная крутить магнит, нагревать проводник, волнообразно распространяться в пространстве. Возникает она в некоторых веществах (проводниках) при вращении магнита – как в электродвигателе, или в определенной химической среде – как в гальванических элементах. Свойства этой силы давно известны, и эксплуатируют ее с большим успехом. Визуально электричество тоже проявляет себя – молнию все видели. Безусловно, электричество непростое явление, особенно если представлять его как материю. Но это не означает, что оно должно состоять из электронов. В свое время физики точно так же отказались от эфира, как материальной субстанции электромагнитного поля. Зачем нужна некая материя, если она себя никак не обнаруживает?
Таблица Менделеева
Менделеев никогда не видел атомов, но использовал их для систематизации веществ природы. Таблица Менделеева имеет, безусловную ценность. Атомы выступили для таблицы, и для химии в целом символическим языком, ее расчетными единицами. Но доказывает ли таблица существование элементарных частиц?
Под Н2О в учебнике химии мы видим рисунок молекулы, и все видели воду, которая символически так обозначается. Но это схематичный рисунок, а не фотография. На практике ведь не так происходит, что посмотрел ученый в микроскоп на воду, увидел там молекулярную структуру: летают два атома водорода и атом кислорода – и перерисовал увиденное в учебник. Нет, все не так.
В жизни ученые проводят опыты с водой, и обнаруживают, что она делится на водород и кислород в определенных пропорциях. Символически обозначают водород как Н, кислород как О – и пишут формулу воды, для которой надо две условных единицы Н и одну условную единицу О. А уже потом притягивают философию Демокрита.
И называют Н атомом водорода, а О называют атомом кислорода, поскольку атом по Демокриту – элементарная неделимая частица вещества. А потом рисуют схему молекулы воды.
Но фактически Н и О это не атомы, а символы, определяющие количество водорода и кислорода, взаимодействующее в реакции. Так же любая другая химическая реакция. Сперва она наблюдается в опыте, люди записывают, как вещества взаимодействуют, как одно вещество превращается в другое. На основе опытов, ученые составляют химические формулы этих превращений, рисуют картинки молекул. Формулы и схемы сами по себе не доказывают существование элементарных частиц.
Получается, что частицы попросту «присоседились» к химии, и изображают из себя ее основы: приходится выдумывать никому не нужные молекулярные структуры, приходится объяснять электронами разрывы химических связей.
Убери из химии элементарные частицы, и ничего она не потеряет, но только избавится от лишних нагромождений. Иные учебники химии пестрят от рисунков молекул и нудных объяснений, как электроны перелетают с одной орбиты на другую. Вместо этого, покажи ученикам видео реальных процессов – будет гораздо интереснее и продуктивнее.
Броуновское движение
Эйнштейн объяснил хаотическое движение частиц угольной пыли тем, что они бомбардируются молекулами воды. Движение было названо Броуновским. Факт, что Эйнштейн не наблюдал в микроскоп этот процесс, а лишь предположил его.
Нейтрон, атомная бомба, атомные двигатели
Реакцию урана объяснили делением атома – но так ли это на самом деле, учитывая, что распада атома никто не видел? Вначале придумали нейтрон, обнаружив проникающее излучение полония, а свойство урана нагреваться при наличии критической массы объяснили тем, что нейтроны разрушают атомы, выбивая из них другие нейтроны, вызывая цепную реакцию. Чистая фантазия, основанная на философской идее атома.
Когда смотришь, например, ролик про топливо для атомных электростанций – в нем покажут и урановые рудники, где шагающие экскаваторы загружают породу в гигантские грузовики; покажут завод, где прессуют урановые таблетки, которые потом отжигаются, помещаются в стержни; потом покажут атомную электростанцию и реактор, работающий на этих стержнях. Стержни нагреваются при достижении критической массы урана – эдакие «дрова», которые «тлеют» аж 2 года и дают высокую температуру… А потом включается мультик с атомами и нейтронами, в котором начинают объяснять «природу» нагрева урана. Посмотрите любое видео с делением атома – одни сплошные мультики.
Атомизм всю жизнь строился по этому принципу. Авторы обнаруживали новые природные явления, и объясняли их элементарными частицами.
Научные доказательства атомов
Теперь выясним, была ли философская гипотеза Демокрита научно доказана. Где знаменательная дата одного из самых великих открытий в физике?
Мнения на этот счет расходятся. Кто-то пишет, что наука признала атомы, приняв молекулярно-кинетическую теорию Ломоносова. Другие считают, что экспериментальным доказательством элементарных частиц стало «открытие» электрона. Третьи видят его в логике Эйнштейна о броуновском движении, четвертые – в «открытии» нейтрона. Эти примеры были разобраны выше – и во всех применялся метод не научно-эмпирический, а философский, поскольку первоначальная идея атома является философской. Хотя последующие умозрения Ломоносова, Томпсона и пр. весьма изящны, и логичны – они все основаны на атоме, и упираются в атом. Методы ученых, открывших частицы, не являются научными – эмпирическими и логическими. Несомненно, привычка объяснять все явления природы поведением элементарных частиц настолько прочно укоренилась в подкорке нашего сознания, что может показаться, что атом и есть научный метод логического обоснования природных явлений. Ведь как-то надо объяснить, почему вода замерзает, а еще делится на водород и кислород. Но далее мы рассмотрим, что в атоме нет никакой логической необходимости, особенно учитывая, из каких соображений он появился на свет.
Реальный пример подобного научного открытия – это микробы и клетки. Об их существовании не догадывались, философских гипотез про одноклеточных существ никто не выдвигал. Их открыли, когда увидели в микроскоп – и были очень удивлены. Мало того, первооткрывателей считали чуть ли не сумасшедшими. С атомами все наоборот. Никто их никогда не видел, но сомнений в их существовании не возникает, поскольку все о них говорят, и пишут.
Важный вопрос – эмпирическое обнаружение элементарных частиц. Если бы в микроскоп был увиден атом – это стало бы знаковым событием международного уровня. Его бы обязательно транслировали по центральным новостям, дату и имя первооткрывателей обязательно занесли бы в научные скрижали, а первую фотографию знал бы каждый школьник – она обязательно украсила бы собой учебники.
В действительности же мы имеем кучу картинок, на которых изображены элементарные частицы. Они все весьма схематичны – напоминают то мультики, то чертежи, то какие-то невнятные образования. Они все разные, поскольку научное сообщество разрозненно, за Нобелевские премии идет конкуренция, нет единой политики даже в области подлогов. Кто что нарисует, кто как подгонит мутное изображение, полученное электронным микроскопом.
Но зато есть реальные фото в несколько нанометров, сравнимые по размеру с молекулами воды – там, где в пустом пространстве должны летать молекулы – сплошная порода вещества.
Вера в атомы настолько велика, что люди довольствуются откровенными фейками. Огромная масса «научных открытий», куча работ, посвященная элементарным частицам, высшая школа, изучающая квантовую механику… Несомненно, многим очень хочется, чтобы философская гипотеза, полагающая движущуюся основу материального мира, была экспериментально подтверждена.
О логике сомнений
Попробуем отвлечься рассмотреть саму гипотезу, как она есть, и оценить ее слабые и сильные стороны, и реальные шансы на существование.
Мы так же состоим из множества атомов, как галактики состоят из звезд. А может ли звездное скопление, например, галактика Млечный Путь, быть живой, как мы, состоящие из атомов? Может ли она, в неком макро-измерении, ощущать себя, к примеру, змеей? Иметь свои чувства, инстинкты, способность к волевому движению? Махнуть хвостом из звезд, и уползти в другой конец вселенной? Если атомы могут, то и звезды гипотетически могут.
Глядя на неподвижные звезды, понимаешь, что такого не может быть. Это слишком фантастично и не научно. Это даже не фантастика – это мистика.
Поделиться книгой: