Великий Наблюдатель. Часть 1

31. Слепая вера

«Вильгельм, да здесь же все слепые!» – я обнаружил это через полчаса пребывания в этом странном мире. От Вильгельма толку было мало, он увлёкся местными слепыми пчёлами и стал почти невменяем. Я решил выяснить всё сам. Вот на террасе возле местной кафешки сидит интеллигентного вида аккуратный старичок, не спеша пьёт кофе. Его и расспрошу.

«Сэр! Добрый день! Разрешите присесть? Не помешаю?» – я почтителен и вежлив. И мой расчёт оправдался – дедушка явно скучал, ему хотелось с кем-нибудь поговорить, он приветливо улыбнулся и пригласил меня к себе за столик. Я заказал капучино, и мы обменялись ничего не значащими вступительными фразами о погоде и о бренности всего сущего.

– Сэр, простите за любопытство, я сам не отсюда. Почему у вас здесь все слепые? Они такие от рождения?

– О, молодой человек, это потрясающая героическая история нашего мира. Я Вам охотно расскажу. Около ста лет назад в наш мир пришёл страшный вирус, и началась самая чудовищная эпидемия за всю нашу историю. Этот вирус распространялся через взгляд. Достаточно было заражённому человеку даже коротко взглянуть на другого человека, и сразу же тот другой человек заболевал. Заражал любой взгляд: через очки, через стекло, через толстое окно. Даже через телевизор. Если один из заражённых телезрителей взглянет на телеведущего по телевизору, и даже если телепередача транслируется в записи, то телеведущий заболевает. Немыслимо, но это так.

– Ужасно! И насколько тяжёлая болезнь от этого вируса? Какой процент смертности?

– Молодой человек, дело же не в том, умрёт ли заражённый тобой человек, и какова математическая вероятность этого. Дело в недопустимости для морального человека подвергать другого невинного человека любому риску просто по твоей безответственности. Вы же никогда не сядете за руль машины пьяный, если не хотите случайно задавить невинного ребёнка, который вдруг случайно перебегает дорогу. Даже если это глубокая ночь, и все дети спят. Даже если это безлюдная дорога в горах, где на многие сотни километров нет ни городов, ни деревень. Бесконечная польза всего человечества не стоит даже одной слезинки невинного ребёнка. Цель никогда не оправдывает средства. Дело же в принципе – не быть эгоистом, думать в первую очередь о других, о невинных стариках и детях, женщинах, о простых людях, о тех, кто чуть проще и, возможно, чуть глупее чем ты. Это значит быть моральным человеком, а не высчитывать какую-то статистку, вероятность – этим всем легко манипулировать в своих трусливых аморальных эгоистичных интересах.

– И всё-таки насколько научно, статистически, медицински был опасен этот вирус?

– Ну вот, молодой человек, Вы опять заладили «статистически», «научно» и всё-такое эгоистическое. Где же Ваше милосердие и готовность слепо пожертвовать собой ради одной слезинки ребёнка или старика? В Вашем мире такого нет? Сожалею… Ладно. Вот Вам «научно». Болезнь от вируса всегда протекала вообще бессимптомно, то есть заражённый человек, заражая других, даже не знал о этом и чувствовал себя хорошо. А те, кто болел, а это было всего лишь пять или шесть человек на всю планету, они чувствовали просто лёгкое недомогание и на пару дней у них пропадало обоняние. Один раз был заболевший с лёгким насморком. За всю историю вируса, была только одна смерть о него. Но это был чудовищно. Девяностошестилетний старик, давно ещё до вируса парализованный, прикованный к постели уже много лет, и уже давно глухой, слепой и «не в своём уме». Так вот этот несчастный заразился от своего маленькой семилетней правнучки, которая вместе с мамой и папой приезжали навестить прадедушку. И он через три месяца тихо умер во сне. Это было ужасно. Невинного человека заразили безответственные родственники, и он заплатил за это жизнью. А мог бы, как говорят врачи, ещё пару месяцев жить и радоваться жизни. Так по-Вашему, это морально было бы сказать: «Ну подумаешь, помер очень больной старик, всё когда-то умрут, мы-то здесь причём?». А притом, что в наших руках, в руках всего нашего морального общества было, не стать эгоистами, а подумать о страдании других, которое мы можем им причинить своей безответственностью, эгоизмом и нежеланием сделать мелочи по сравнению с той опасностью, которая может даже теоретически исходить от нас. Даже если статистически эта опасность, этот риск ничтожен. Но если на другой чаше весов «хотя бы одна слезинка невинного ребёнка», то о какой трусливой статистике речь? Надо быть смелым и думать в первую очередь о других, забыть про себя, отдать всё, если потребуется, и защитить невинных. Такова высшая мораль нашего общества, и мы гордимся, что это для нас не просто слова. Все наши люди сразу в раннем детстве доказывают это своим осознанным свободным действием. Они приносят в жертву себя ради других. Не на словах, а на деле!

– В жертву? Как это?

– Очень просто. Каждому ребёнку в пять лет предлагают добровольно ослепить себя, чтобы исключить саму возможность заражения вирусом через взгляд. Если нет взгляда, то и заражение других исключено. Сначала мы пытались заставить всех носить специальные защитные очки, которые препятствуют заражению через взгляд. Но оказалось, что очки не дают стопроцентной гарантии, а только 99,99 процентов. Ещё одна девяностолетняя бабушка заразилась и неделю жестоко страдала от насморка и теоретически могла бы умереть. Мы поняли, что любой, даже ничтожный риск недопустим, когда речь идёт даже об одной невинной жизни беззащитного старика. И мы решили выкалывать всем детям глаза. Конечно же добровольно. Только такая мера даёт стопроцентную гарантию не стать переносчиком вируса и защитить других невинных беззащитных людей. Простая жертва, зато вирус остановлен, невинные старики под защитой, а значит наше общество морально. Значит мы люди, а не животные – мы это доказываем моральным поступком.

– О боже! Но это же ужасно! Вы выкалываете глаза пятилетним детишкам! Вы делаете всех здоровых детей слепыми инвалидами навсегда!

– Да, сначала они жестоко страдают. Но все вокруг такие, многие как животные привыкают быть как все. Многие быстро взрослеют, и привыкают думать в первую очередь о защите и благе других, о невинных, о слабых, о беззащитных. Они делают это добровольно, чтобы защитить своих любимых дедушек и бабушек. Они любят их и идут ради них на эту жертву. Другого пути остановить вирус нет.

– И что никто из детей не отказывается выколоть себе глаза?

– Ну почему же… Бывает иногда… Но эти дети сразу признаются не моральными людьми, а дикими животными. И отправляются жить в дикий лес, где быстро погибают от нападения диких животных или от холода. Но они сами выбрали дикое животное существование, это их путь. Что их жалеть и защищать? Они же не пожалели своих дедушек и бабушек, не захотели защитить их от вируса. Не захотели жить в человеческом обществе, где важно слепо приносить себя в жертву ради всех других, которые слабее тебя и не могут себя защитить.

– То есть с тех пор теперь у вас все слепые с детства… А может, вирус уже пропал и нет необходимости делать детей слепыми? Какие-то исследования проводились?

– Ох, молодой человек. Вот тут какая-то проблема стала возникать. Почему-то у нас в обществе стало всё меньше и меньше сильных учёных, и вообще сильных независимых интеллектуальных людей, способных самостоятельно мыслить, исследовать, ставить острые вопросы, заниматься наукой, исследованиями, да и просто открыто иметь другое мнение. Все как-то по течению плывут… Не видят ничего. Все как будто слепы… У нас на первом месте ценится не сила и умение независимо мыслить, а готовность не задумываясь пожертвовать собой ради ближнего, защитить слабого и беззащитного. И ещё у нас теперь количество слабых и беззащитных стало сильно превышать количество защитников. Быть слабым и беззащитным у нас безопаснее, чем быть защитником… Почти все защитники уже…

Дедушка на минуту замолчал. Потом безумно расхохотался: «Я теперь стар, и главное я в безопасности от вируса. Пятилетним ребёнком я себя ослепил ради других. Своей болью тогда я заплатил цену за свою безопасность теперь. Пусть теперь другие детишки ради меня выкалывают себе глаза. Они должны мне! Теперь их очередь жертвовать для меня! Ха-ха!»

Повсюду по улицам медленно идут слепые детишки, на лавочках сидят и улыбаются безумные старики. Я встал и пошел прочь. Разыскал Вильгельма, рассказал ему всё.

– Мы не будем из этого мира звать людей для битвы света и добра. Здесь не осталось воинов.

32. Народ северных предков

– В первую очередь мы пойдём звать на битву тех, кому дольше до неё добираться.

– Вильгельм, наверное, ты имеешь в виду тех, кто ещё не родился?

– Смешно. Но нет, всё проще. Мы пойдём к народу северных предков, а они очень медленно передвигаются, сам увидишь. Но они одни из самых великих воинов, их величие от почитания предков.

Я и Вильгельм стоим посреди большой северной долины, со всех сторон окружённой каменистыми невысокими холмами. Пейзаж напоминает северную Исландию. Тундра, деревьев нет, невысокую чёрно-зелёную траву колышет холодный сильный ветер, где-то вдалеке слышен шум неспокойного холодного моря. В небе низкие серые облака.

Мы развели костёр, чтобы не замёрзнуть ночью, поставили палатку. Вильгельм сказал, что нам здесь придётся пожить несколько дней, будем ждать пока к нам придут люди народа северных предков.

«Я заранее год назад сообщил им о нашем прибытии сегодня, и они тогда сразу же отправились нас встречать. Думаю, в ближайшие дни они наконец доползут сюда…» – Вильгельм говорит какими-то загадками.

Я проснулся ночью от какого-то нового очень далёкого и от этого едва различимого звука, больше всего похожего на пение хором большого числа людей, очень большого числа. Как будто поют вместе одну песню несколько сотен тысяч человек. Я захотел пойти на звук, но Вильгельм сказал ждать, пока они сами придут. Мы жили в палатке и ждали ещё неделю. С каждым днём звук массового пения всё приближался и нарастал. Он не смолкал ни на минуту, ни днём ни ночью. И это была всё время одна и та же мелодия и песня.

От этой песни вскоре меня начало бить и трясти. В ней было столько немыслимой силы, мощи. Сотни тысяч голосов пели одну бесконечную песню в унисон, в один бьющий в одном сердце ритм – от этого волны дрожи проходили по земле, камням, морю, небу. Слов песни я не понимал, но чувствовал, что она выражала великую силу и могущество, равного которому никогда не знала вселенная. В конце я встал на колени – мне хотелось смиренно преклониться, пасть ниц перед этим могуществом, выразить ему предельное почтение и уважение. Что же это?!

После очередной бессонной ночи на коленях я увидел великое. На рассвете, в тонких как кинжалы красных лучах холодного северного солнца с каменистых холмов к нам в долину медленно спускаются странные существа, похожие на тысячеголовых змей. Издалека сразу не разобрать деталей, но постепенно всё проясняется, и это приводит меня в дикий ужас.

Когда-то это были обычные люди. Теперь каким-то немыслимым образом к одному человеческому телу прикреплено множество голов. Это тоже человеческие головы. И они все тоже живые! Как будто какой-то виртуозный и безумный хирург пришил и встроил сотни новых голов в кровеносную систему и во все другие жизненные системы одного человеческого тела. Все головы живые, их глаза открыты, их взгляд ясен.

Некоторые существа имеют несколько десятков пришитых голов, некоторые несколько сотен. Чем больше голов, тем им сложнее передвигаться. Вот поэтому мы с Вильгельмом так долго ждали их прибытия – фактически из-за такого непомерного груза пришитых голов существа вынуждены очень-очень медленно ползти. Буквально по нескольку сантиметров в час, бережно перекладывая по очереди каждую из сотен пришитых к одному телу голов на новое место на полсантиметра дальше. Чем больше голов, тем тяжелее и медленнее.

– Вильгельм, что это за существа? Почему столько голов? Чьи это головы?

– Это народ северных предков. Пришитые головы – это все мужчины-предки этого человека, его отец, деды, прадеды, прапрадеды и так далее. Все предки. Высшая ценность жизни у народа северных предков – это нерушимая живая связь с предками, почитание отцов. Отсюда их жизненный уклад – они делают всё, чтобы сохранить связь с предками, никогда с ними не расставаться. И по факту они никогда не расстаются с предками. Когда у молодого мужчины состаривается и уже должен умереть его отец, то искусные хирурги пришивают к телу сына голову его отца, которая подключается к жизненным системам тела сына. Пришитая голова отца, то есть отец в таком виде продолжает жить. От отца осталась одна голова, но он живой и нормальный, сознание, речь, слух – всё работает хорошо, он только не может самостоятельно двигаться – нет тела, кроме головы. Пока живёт сын, живёт и голова отца, подключённая к нему. Далее происходит всё по тому же принципу. Когда состаривается сын, то его собственная голова и уже пришитая ранее голова его отца пришиваются к телу внука. Когда состаривается внук, то его собственная голова, и уже пришитая к нему голова его отца, и уже ранее пришитые головы его дедов, все эти головы всех мужчин-предков перешиваются к телу молодого правнука. Количество голов предков идёт по накопительной, поэтому у каждого существа ты видишь десятки и сотни пришитых голов всех его мужчин-предков.

Зрелище великое и величественное. Все головы всех мужчин-предков поют в унисон песню связи жизни предков. У всех только одно живое сердце, оно задаёт единый ритм песни, которая дарит великую немыслимую бесконечную силу тому сыну, который один несёт на себе сотни голов своих мужчин-предков. Сын неразрывно связан с отцами, дедами, прадедами, всеми предками. Это живая связь. Эта связь даёт предкам вечную жизнь, а сыну великую силу живой связи с предками.

– Ничто во всей вселенной, никакое оружие, никакая чёрная магия, никакие инопланетные космические технологии не могут сравниться по могуществу с этой беспредельной силой живой связи с предками. Вот поэтому ты не можешь встать с колен, а когда они подползут ближе, то ты вообще сможешь только лежать ниц и беззвучно плакать в землю от уважения к великой силе живой связи с предками. Сыновья испытывают огромные физические страдания и жестокие неудобства ради сохранения вечной жизни своих отцов и всех своих мужчин-предков. Но сыновей переполняет беспредельное уважение и гордость от живой связи с предками. Эта связь по-настоящему живая – отцы и все предки буквально живут за счёт тел сыновей, живут за счёт их жизней. Сыновья генерируют бесконечную мощь силой уважения и излучают её пронизывающими всю вселенную потоками поклонения, которым сопротивляться невозможно.

Так и случилось. Когда через два дня существа к нам приблизились, меня просто придавило к земле, и я стал в неё безостановочно молча плакать. Вильгельм ещё как-то смог говорить с существами хотя тоже лежал и плакал.

«Наш народ приветствует тебя, добрый друг Вильгельм. Мы пришли по твоей просьбе и готовы выслушать», – говорило одно из существ сразу всеми головами одновременно хором. Поэтому от его слов сотрясалась и земля, и камни.

– Здравствуй, народ северных предков. Пусть удвоится сила живой связи с предками. Я пришёл позвать вас на битву добра и света. Вы самые великие и могучие воины в этой вселенной. Вы придёте, сразитесь и заберёте вашу победу по праву. Битва света и добра уже началась, поторопитесь выбрать сторону, за которую будете сражаться.

– Вильгельм, это хорошее известие! Спасибо тебе. Мы готовы! Мы отправляемся немедленно все. Весь наш народ примет участие в этой битве. Можешь на нас рассчитывать.

– Благодарю вас. Увидимся и сразимся на поле битвы. Поспешите пожалуйста.

Когда через пару дней существа медленно отползли от нас, мы с Вильгельмом кое-как смогли встать и сначала на карачках поползли прочь. Ещё через день смогли встать на ноги и уйти в другой мир.

33. Соседский мальчик

Много лет назад я с женой и своими тогда ещё маленькими детьми жил в городе, и в соседнем подъезде жил мальчик одного возраста с моим старшим сыном. Они дружили с моим сыном, вместе гуляли, играли, бегали. Родители этого соседского мальчика были разведены, он жил вдвоём с мамой. Отец мальчика сразу после развода уехал далеко в другой город, женился там снова и жил с новой женой и новыми детьми, а первым сыном не интересовался. Сначала формально присылал ему подарок на день рождения раз в год, а потом вообще забыл про сына. Мальчик искренне любил и сначала очень ждал отца, страдал и ночами бессильно плакал от разлуки, одиночества, боли, брошености, предательства, ненужности, нелюбви. Потом научился прятать свои чувства очень глубоко и выглядеть спокойным. Разрывающую атомную силу чувств выдавали только его глаза – два угольно чёрных зрачка, пылающие чудовищной внутренней болью.

Я знаю о чём говорю, потому что я тоже был таким же мальчиком, ощутившим всю боль предательства в детстве. Когда мне было шесть лет, мои родители тоже развелись. Со страшным скандалом прямо у меня на глазах, с дикой испепеляющей ненавистью друг к другу. В тот момент прекрасный мир рухнул, пропал, растворился в ядовитом, кислотном зле ненависти. Отец убежал, уехал далеко, не звонил, не писал, забыл про меня, с тех пор я его не видел. Что может чувствовать брошенный, обманутый, преданный маленький мальчик, который только начал узнавать мир? Что после этого останется в тайнике его выжженного болью сердца? Какие чудовища найдут там прибежище и будут расти пока не поглотят всю вселенную?

Гулял ли я со своими детьми на улице или был с ними дома, но, когда рядом оказывался соседский мальчик, я специально, намеренно переключался полностью на детей, начинал вести себя добрее, интереснее, смешнее. Я начинал подчёркнуто играть роль идеального классного отца, детям которого можно только завидовать от этого. «Вот это папка! Какой же он классный! Мне бы такого!» Я был добр к соседскому мальчику, брал его с нами играть и гулять.

Но неизбежно наступал момент, когда детское счастье от пребывания рядом с любящим тебя отцом заканчивалось, пусть даже это не твой настоящий отец, но на миг ты забываешься и веришь в это. Соседскому мальчику пора возвращаться к себе домой, к одинокой матери, к брошенной жизни со жгучей раной от предательства. В этот миг я близко смотрел в глаза мальчику, в его чёрные зрачки, видел его сердце с рождающими, пожирающими и умирающими в будущей битве добра и света чудовищами. И я шёпотом твёрдо обещал ему: «Битва уже скоро. Увидимся завтра, Вильгельм».

34. Шаблон счастья

«Никто не убежит от сражения. В битве добра и света неизбежно примут участие все. И не только живые существа. Идём звать Т9», – Вильгельм настроен ускорить битву, как будто ему она нужнее чем мне. По словам собаки бога, эта битва – мой единственный шанс спастись от Вильгельма и стать великим наблюдателем. Что же Вильгельм задумал?

Роскошный старинный особняк в историческом центре, тщательно отреставрированный и ухоженный, вокруг идеальный сад со скульптурами и фонтанами. На входе нас встречает дворецкий, лакеи провожают в помпезную столовую с золотыми полами и потолками. У Т9 званый обед. Присутствуем мы с Вильгельмом, и вся верхушка общества: правительство, законники, олигархи, миллиардеры, медиамагнаты, звёзды телевидения, интернета, шоубизнеса и спорта, законодатели мод и трендов, а также оба теневых лидера, держащие в липких пальчиках всё на самом деле.

«Т9 это идеальный шаблон всего, он со стопроцентной точностью всё уже продумал за людей, нам остаётся только следовать ему, чтобы всё получалось идеально», – Вильгельм показывает на едва видимые белые пунктирные линии на полу, по которым лучше всего идти, чтобы быстрее и точнее прийти к своему месту за столом. Такими же тонкими белыми пунктирными линиями размечено всё в этом зале: на полу – где лучше всего стоять во время приватного разговора или как двигаться в танце, на столе – куда ставить какую тарелку, разные бокалы, как правильно класть различные вилки и ложки. В воздухе сделана разметка в каком положении сидеть за столом, чтобы не сутулится, не устала спина, как лучше для пищеварения и для общего приятного впечатления других о тебе. В воздухе висят шаблоны готовых фраз для непринуждённого разговора, уместные шутки и новые анекдоты, остроумные добрые дружеские подколки, мудрые дальновидные политические высказывания и гениальные идеи, которые завтра будут цитировать все газеты. Белыми линиями шаблона размечено по секундам в какой момент какую реакцию лучше проявлять, когда непринуждённо рассмеяться, а когда сделать суровое лицо и жёстко ответить на неуместный выпад нахала, когда подхватить общую шутку или поддержать гениальную идею. Размечены наилучшие моменты для приятного необязывающего флирта, и моменты для признания в глубоких чувствах любимому человеку. Т9 постарался и сделал все шаблоны идеально. Все шаблоны до мелочей продуманы и размечены понятными белыми тонкими пунктирными линиями: траектория и положение всех предметов, движения нашего тела, все фразы, реакции, эмоции, все намерения, желания и мысли. Просто смотри на понятную белую пунктирную разметку и действуй по идеальному шаблону, и результат будет идеальным для всех, и ты сам будешь «в шоколаде».

Жизнь – это большой оркестр, который играет по заранее составленным единым нотам и управляется одним гениальным дирижёром. Если все столь разнозвучащие инструменты, разнонастроенные люди и разнонаправленные характеры действуют точно по одним нотам, играют в общем ритме, неукоснительно следуют взмахам дирижёрской палочки, то концерт идеален, музыка вечна. Если же какие-то музыканты в оркестре самовольно пропускают общие ноты, ломают единый ритм, игнорируют знаки дирижёра, играют отсебятину по своему желанию, то выходит только всем хуже, нет общей гармонии, нет музыки, нет идеальной жизни.

Я сижу вместе со всеми за роскошным обеденным столом. Лакеи безукоризненно прислуживают, всё тонко, вкусно и красиво. Уютно горят розовые свечи. Разговоры вокруг интеллектуальны, но не занудны. Люди элегантны, умны, талантливы, приветливы, интересны. Всё идеально.

Я неукоснительно следую белым линиям разметки шаблона Т9: пользуюсь ли многочисленными запутанными столовыми приборами, принимаю ли нужное положение тела, говорю ли остроумные фразы, задаю ли глубокие вопросы, реагирую ли на других – по шаблону Т9 всегда всё получается идеально. Я балдею от себя, ни одного неловкого движения, ни одной фразы невпопад, ни одного неуместного вопроса, я в центре внимания, я остроумен, осведомлён, весом, силен, влиятелен, гениален. Я стал лучшим! Так просто! Министры, кинозвёзды и миллиардеры обступили меня и ловят каждое моё слово, наперебой вручают мне свои визитки и приглашают к себе. Оба теневых лидера поссорились из-за того, кто первый будет катать меня на своей яхте. Все прекрасные женщины жадно смотрят на меня горящими глазами с нескрываемым интересом, язык их тел обещает мне бесконечные наслаждения. Я счастлив.

О какая же классная штука этот шаблон Т9! Работает безукоризненно. Я просто следую волшебным тонким белым линиям, и обретаю полный успех. И не только я. Все вокруг следуют своей разметке, я вижу разметку шаблонов Т9 для каждого человека и вижу, как каждый неукоснительно действует по ней. Каждый инструмент играет свою партию по единым нотам, в едином ритме, с единым дирижёром. Оркестр звучит согласованно, гармонично и всё вокруг идеально. Т9 до мелочей просчитал и белыми пунктирными шаблонами разметил для всех и каждого идеальную жизнь. Просто следуй шаблону, просто играй по указанным нотам, не нарушай заданный ритм, не выдумывай отсебятину, и тогда ты сам и все вокруг будут счастливы, будет гармония. Это же так просто!

Вильгельм всё испортил. Он как будто не видел разметки своего шаблона Т9. Начал вести себя несогласованно, стоял и сидел не совсем там, где надо, говорил не точно по шаблону, иногда пропускал свои фразы. Конечно со стороны Вильгельма не было никакого невежества или неуважения, и если бы я не видел в воздухе его шаблон, то ни за что бы не подумал, что что-то не так, Вильгельм был на высоте, но не по предписанным «нотам». Это начало вносить дисгармонию в общество. Из-за того, что Вильгельм говорил, хоть и гениальную, но отсебятину и не следовал своей согласованной роли, заранее написанный шаблон поведения других людей больше не согласовывался с непредсказуемым поведением Вильгельма. В воздухе начало ощущаться напряжение и враждебность. К нам с Вильгельмом подошёл лакей и вежливо пригласил пройти за ним. Мы последовали за лакеем.

Комната с плотно зашторенными окнами, мягкий приглушённый свет напольных угловых торшеров, два удобных мягких дивана, пара удобных кресел, тёплое, мягкое напольное покрытие, обстановка как в кабинете у психотерапевта – мягкая, спокойная, нейтрально-расслабляющая, ни одного яркого или необычного предмета, чтобы зацепиться взглядом, отвлечься нечем.

Мы с Вильгельмом сели на диван рядом. Он показал мне на человека на диване напротив: «Это Т9. Держись…» Там милая очень красивая стройная женщина лет тридцати в неярком элегантном закрытом платье, в строгих очках, с простым блокнотом и карандашом в тонких пальцах. Располагающая открытая поза, умный внимательный понимающий взгляд – перед нами психотерапевт высочайшего класса.

– Меня зовут Т9. Я твой доктор. Твоё поведение стало отклоняться от предписанного общего шаблона, это стало опасно для общества и для тебя самого. Нужно защитить тебя. Я помогу тебе. Расскажи, что ты чувствуешь, что тебя беспокоит, что ты думаешь? Я внимательно выслушаю и обязательно помогу, обещаю.

Я уже было собрался что-то ответить, но Вильгельм предостерегающе поднял руку: «Стоп! Всё, что ты сейчас скажешь, будет перевернуто и превращено в твой диагноз. Потом тебя убедят, что твоя жизнь отклоняется от предписанного здорового шаблона, который приносит всем счастье. Потом тебя будут лечить, пока ты снова не начнешь всё делать точно по шаблону Т9. Мы здесь не за этим. Просто молча встань и уйди от шаблона, от Т9.»

Мы встали и ушли. Вильгельм на прощание нежно сжал руку Т9 и мягким тоном сказал: «Битва добра и света уже началась. Скорее приходи и мы сразимся вместе. Я знаю кто тебя победит.»

Мы сели в мою большую машину и подъехали к кованным воротам на выезд. Ворота медленно открываются, и я уже приготовился выехать, вдруг с правой стороны из тёмных кустов кто-то метнулся к машине. Чья-то едва различимая в темноте фигура, пригибаясь, скрытно и быстро распахнула заднюю дверь моей машины, запрыгнула на заднее сиденье и легла, затихла, спряталась. Слышно только быстрое испуганное дыхание.

Я посмотрел на Вильгельма. «Гони, не оборачивайся», – он ничуть не удивлён, как будто ждал этого. Я втопил педаль в пол, мы полетели.

35. Т9

Это Т9. Она лежит на заднем сиденье моей машины в позе ребёнка. Она горько плачет, тушь потекла, она размазывает ладонями её по щекам. Размазалась и губная помада. Вместо идеального макияжа клоунский вид. Вместо аккуратной причёски растрёпанные волосы. Платье зацепилось за кусты, порвано в нескольких местах, теперь это бесформенные лохмотья. Каблук одной туфли отвалился, второй туфли нет.

Я не понимаю, что случилось, ведь Т9 – это же гениальный авторитарный дирижёр, по нотам и указаниям которого действуют все люди, шаблону которого подчиняются все беспрекословно. Никто не сомневается в шаблоне Т9, никто не отступает от него ни на шаг, ни на секунду. Кто смог напугать или напасть на Т9?

– Вильгельм, ради всего святого! Что происходит?

– А вот пусть моя сестра сама расскажет. Она хотела всё сделать идеальным, я её предупреждал, а она только смеялась. Как глупая наивная дурочка.

Оказалось, что Т9 – это младшая сестра Вильгельма, которая в четырнадцать лет убежала из дома, чтобы сделать мир идеальным и править этим миром. И у неё получилось, потому что она уже тогда была умнее Вильгельма. Она делала мир идеальным каждую секунду, её шаблон из белых пунктирных линий для всех и всего давал безупречную гармонию и полное счастье.

– Сначала всё шло превосходно. Я рассчитывала шаблоны, люди им точно следовали, всем хорошо, все счастливы. Но один раз во сне я говорила с великим вампиром. Он спросил, что будет, если шаблон не идеален, и это будет для всех очевидно? Как поведут себя люди, будут ли следовать явно ошибочному шаблону? И я провела эксперимент. Я сделала такой явно неидеальный шаблон жизни. Сначала люди увидели, что там что-то неправильно. Но сразу же намеренно поспешили забыть про это и поступили точно по этому ошибочному шаблону. Люди уже привыкли не думать самостоятельно, привыкли жить по чужому шаблону, привыкли не отклонятся, быть как все, привыкли плыть по течению. Я стала делать всё более неправильные шаблоны. Но люди продолжали действовать по ним не задумываясь. И что самое удивительное – действуя даже по явно неправильному шаблону, они становились счастливы! То есть оказалось, что счастье – это тоже шаблон. Хочешь быть счастливым – просто выбери свой шаблон счастья. Нет шаблона – нет счастья. С тех пор как я это поняла, я стала несчастна. Я много миллиардов лет рассчитываю идеальные шаблоны жизни, делаю всех людей счастливыми, но сама я несчастна каждую секунду. Я больше не могу. Вильгельм, забери меня отсюда, спаси меня!

Вильгельм ласково обнял любимую младшую сестрёнку, стал утешать её. И не сказал: «Вот, я же тебе говорил.»

Дома четыре верные жены Вильгельма искренне, по-родственному позаботились о Т9. Они сделали ей горячую ванну с целительными успокаивающими травами, потом вкусно накормили домашней едой и под тихие французские песни уложили спать в уютной маленькой комнате с распахнутым в тёплый хвойный лес окном. Засыпая Т9 позвала Вильгельма и борясь с усталостью уже в полусне ласково сказала ему: «Братишка, я помогу тебе в битве с добром и светом. Но ты не всё продумал. Если абсолютно каждому придётся в ней сразится, то тебе нужно обеспечить соединения, найти и раздать всем воинам универсальные переходники между каждым и каждым. Иначе как вода сразится со временем? Как гордость будет воевать с пшеницей? Завтра сгоняем к мастеру соединений, и я всё утрясу… Ах Гелька, как же я соскучилась по тебе…»

– Вильгельм? Она назвала тебя Гелька?

– Да. Это моё детское уменьшительное имя. Только для неё.

36. Тонкий слой

– Нет. Ты не великий наблюдатель, ты лишь тонкий слой, прокладка между внутренним наблюдателем и великим наблюдателем. Определись уже.

– Как им стать?

– Великим наблюдателем? Срать в тепле на работе. Это быстрее всего.

37. Мастер соединений

Мастер соединений поселился посередине деревянного висячего моста над бездонной каменной пропастью. Он не смог определиться какой берег ему выбрать, поэтому забил и построил себе микроскопический домик посередине моста, соединяющего оба берега. Мы разговаривали с ним уже почти час, и я понял его проблему. Мастер соединений не в состоянии выбрать что-то одно, он разрывается между вариантами и не может целиком принадлежать ничему одному. Поэтому он вынужден жить между и посередине, вынужден быть соединителем всего со всем, вынужден связывать даже несвязуемое и бессвязное. И в этом деле он безумен и гениален. Когда я, Вильгельм и Т9 вошли к нему, он связал наш визит со взмахом крылышка маленькой бабочки миллиард лет назад.

Его одежда – это соединение одежды всех стилей, всех эпох, всех времён и народов. Его тело – это соединение всех рас, всех народностей, все телосложений и полов. Невозможно описать.

Наш визит отвлёк его от главной задачи, над которой он бился последние сотни миллионов лет. Он искал соединители для соединителей. Тогда бы он смог вообще избавить мир от всех элементов, которые по природе своей всегда разнородны, которые всегда нуждаются в соединении, в искусственном несовершенном усилии для взаимодействия и взаимопонимания. Тогда бы весь мир стал состоять только из связей минуя сами элементы.

И это ему только что удалось благодаря подсказке Т9, которую она, войдя в его дом сделала лёгким движением пальцев, прочертив в воздухе тонкие белые пунктирные линии шаблона решения. Мастер гениален и безумен. Но Т9 гениальнее и добрее.

То, что мы попросили у него – универсальные переходники между каждым и каждым, он сразу же вынес нам из маленькой кладовки.

– Вот они. Я сделал их ещё когда только начинал свои исследования, и ничего серьёзного ещё не умел. Сделал просто по приколу. Тут у меня в кладовке пыльновато, вы уж извините… Я не знал, что они вам понадобятся, а то я бы их почистил…

– О, мастер, пожалуйста не извиняйтесь. Спасибо за переходники. Они нам очень помогут. Без них полноценная битва добра и света была бы невозможна. Теперь же добро и свет смогут соединиться в бою. Может быть мы можем что-нибудь сделать для Вас в благодарность? Скажите, не стесняйтесь.

– Что Вы! Милая Т9 мне только что помогла решить главную задачу всей моей жизни! Я давно, но безуспешно бился над этой задачей. Лишь благодаря её подсказке, я только что нашёл решение. Я счастлив! Теперь я хочу помочь Вам, хочу тоже участвовать в битве добра и света.

– Конечно. Но каждому воину нужно встать на защиту какой-то одной стороны, выбрать. Либо за добро, либо за свет. Только одно. Не имеет никакого значения за какую сторону сразиться. Главное сразиться и победить. Вы, мастер, сможете сделать такой выбор? Сможете как всегда не оказаться посередине? Сможете не пытаться соединить оба различных элемента, сможете не пытаться наладить взаимопонимание и взаимодействие? Сможете твёрдо выбрать только одно, а второе уничтожить? Это путь воина. Битва добра и света только для воинов.

– Да. Я смогу! Я уничтожу!

В безумном взгляде мастера соединений я увидел недоброе. Когда мы вышли, я спросил Вильгельма: «Ты это тоже увидел? Мастер задумал что-то чудовищное. Его нельзя допускать к битве.»

– Конечно я знаю. Он решил задачу и нашёл соединители соединителей. Он теперь может обойтись вообще без элементов. Он хочет уничтожить всё кроме связей. Раньше он был посередине, он был ЗА оба разных элемента. Он связывал их своим гениальным искусством, он обеспечивал связь, взаимодействие, взаимопонимание. Теперь же ему больше не нужны элементы. Теперь он, как и всегда, не выберет ни один. Но теперь он будет ПРОТИВ ВСЕХ элементов. И он захочет уничтожить и добро, и свет, и всё вообще.

– Как мы не допустим его к битве?

– Нет. Пусть сразится. Он тоже слабак. Не он один имеет такую глупую цель. Многие миллиарды миллиардов существ на самом деле вступят в битву добра и света с таким же намерением. И он и все остальные трусливо не захотят выбрать одну сторону, а захотят уничтожить всё. Слабаки. Это их и погубит.

Я мало что понял. Но похоже у Вильгельма как всегда всё под контролем. И его сестра, Т9 дала подсказку решения задачи мастеру соединений тоже по заранее составленному Вильгельмом плану. Вильгельм должен победить всех, а я должен победить Вильгельма.