Незабудка

Она почти что шептала эти слова, молила его.

– Я не могу, – его голос задрожал. – Я боюсь потерять тебя. Я умру без тебя.

Она продолжала отговаривать его, била кулаками по его груди:

–Когда-нибудь все кончится и мы будем вместе! Но не сейчас! Сейчас нельзя! Нас расстреляют. Люди всё узнают, не поймут. Нельзя. Отпусти меня!

Боевая девчонка тряслась в его руках как осенний листок. Их сердца трепетали в страхе потерять друг друга. Она схватила руками его лицо и расцеловала.

– За что господь наказал меня тобою? Найди меня когда всё кончится! Найди! – она говорила ему на ухо имя, фамилию, город и улицу. Он упал на колени, обнял её ноги и заплакал. Девушка стояла над ним, вытирая слезы платком.

– Вставай и уходи. Обещай мне, что найдёшь меня, и что не придёшь больше в деревню.

Парень не стал больше ничего говорить, он встал и вновь обнял. Девушка молча утирала ему слезы платком, сжала его руки оставив в них платок. Они смотрели друг на друга, будто в одно мгновение прожили жизнь. Солнце было уже высоко, она боялась, что подруги начнут её искать и она ушла, повернувшись на прощание и подарила ему свою улыбку, такую же как в первый день. Он смотрел, как ее силуэт удаляется по полю всё дальше и дальше. Парень стоял как вкопанный, сердце болело и кричало, но он держался. Но как только она исчезла из виду, он упал на землю и зарыдал.

Вернувшись в деревню, стараясь быть незамеченным, он вошёл в избу бабы Вали, которая уже ждала его. И она сразу начала говорить ему, что нужно уходить:

– Да! Да! Незачем тебе больше тут быть! Узнал всё, уходи!

– Что узнал? – смотрел он удивленно в глаза старухи.

– Как что? Ты чего, белены объелся? Беги, доложи своим, что завтра ночью в небе над Красным и Львовским пятнадцать экипажей взвоют. Худо вам будет. Беги, сынок, да не забудь про меня, что обещали вы мне.

– Да, да, конечно, – он не понимал о чём она говорит, но ухватил эту бесценную для него информацию и побежал лесом к своим.

Жаркой летней ночью Эйнгель стоял и смотрел на звёздное небо, в ожидании приказа занять позиции в небе. Довольные, прознавшие планы советов, они выжидали. Парень взвыл ввысь и не подавал никаких признаков в небе. Немецкие прожекторы шарили лучами по небу, то включаясь, то выключаясь, не давая возможности четко засечь свои позиции. Два бомбардировщика принялись работать по старой схеме: сбросили САБ, осветив этим окрестность и вновь тишина, как будто никто не стрелял. Возле одного из самолётов мелькнула тень и вспыхнула жёлтая сигнальная ракета. Это был Эйнгель, подавший знак земле, что это свой и дав понять, что готов атаковать. Залп! И два русских самолета вспыхивают и, объятые пламенем, летят к земле. Молодой немецкий солдат, чьи мысли не покидала любимая русская девушка, выполняя приказы в ту ночь уничтожил восемь советских самолётов.

На земле его ждал «железный крест» за его заслуги перед Гитлером, но он не принял его и просил уволить. Клялся больше не подниматься в небо. Разъярённые командиры, удивлённые такой дерзостью хотели расстрелять его, но всё же, за заслуги, решили отправить его на родину работать в штаб. О его полёте той ночью знали все, им гордились и пожимали ему руку, но ему было печально и больно. Только он один знал, что случилось той ночью – он умер. Эйнгель ненавидел себя за трусость, за молчание и бездействие, он сжимал в кармане платок и брошь и скулил ночами как собачонка, лишившаяся крова.

В ту ночь он выровнялся с одним из истребителей, и на тот момент он уже понимал, кого там может увидеть. Он взорвал самолёты Софы и Елены и знал, что его голубоглазая незабудка, как и они, с ним в небе. Они встретились глазами. Она улыбалась ему. Он замер, похолодел, мгновенье замерло. Её не стало. Он резко опустил штурвал вниз и не знал, что делать дальше, как дальше жить. А самолёт тем временем падал вниз. Лица молодых девчонок стояли у него перед глазами. Но он не смог, он струсил – выровнил самолёт и вернулся на базу. Задыхаясь, он выпрыгнул из кабины и побежал по полю, пытаясь снять с себя всю амуницию. По сторонам его окликали, свистели, пытаясь выразить похвалу, а он бежал, бежал, бежал, пока не споткнулся о части когда-то упавшего ПО-2 и не упал в поле, которое было усыпано маленькими голубыми цветками. Он смотрел на небо и на то, как немецкие прожекторы как волки шарятся по тёмному небу. Он не понимал своего горя, он его не осознавал, он просто лежал и плакал. Он касался своих рук и губ, пытаясь ощутить её тепло. Он вдыхал запах её платка. Он заснул и проспал до утра. К этому времени всё стихло. Солнце слепило глаза, в ушах продолжало звенеть и к тому же его затошнило: пришло осознание произошедшего. В его душе поселилась пустота, блеск его глаз пропал. Душа покинула тело вместе с незабудкой.

***

Ричард смотрел на дядюшку онемев от истории, Эйнгель сжимал в руке платок и тихо кашлял. Парень смотрел на мужчину и не знал, что ему сказать. Он ждал, что он всё же продолжит.

Мужчина снял очки и передал их Ричарду, чтобы он положил их на столик. Парень налил ему всё тот же чай, совсем позабыв, что он уже давно не годный. Дядюшка смочил им горло, немного отдышался, тяжело вздохнул и вновь заговорил, положив руку на сердце:

– Я наблюдал. Я слышал. Я видел. И в миг я остался один на этой земле среди всех этих шакалов. Я ничем не отличался от них. Но они были слепы, а я нет. Я видел, как умирает моя любовь. Я её убил. Я хуже, чем все они. Как много молодых людей лишилось жизни на той войне! Я возненавидел себя и всех, кто меня окружал, я не мог смириться с этим и не могу до сих пор. С каждым годом становится всё тяжелее. Я рад, что этому скоро придёт конец. Я был в том городе, на той улице, но не осмелился подняться. Я убийца. А она моя незабудка. Скоро мы встретимся с ней.

В его голосе была печаль, прожившая с ним десятки лет. Человек осознавший зло.

– Я никого так и не смог полюбить. Она забрала моё сердце.

По его морщинистым щекам с трудом сползала слеза, он коснулся её всё тем же платком.

В ту ночь я не мог заснуть, его рассказ перевернул мой мир. Как же мне было больно от услышанного! Как же всё закопошилось внутри. Я будто знал её сам, будто видел эти глаза и ощутил на себе их любовь и ужас войны. Мне захотелось объятий матери и я без стеснения пробрался в комнату родителей и прижался к ней как можно крепче. Она не понимала, что произошло, а я не мог ей объяснить, что мне больно и страшно. Я сказал, что люблю её и ей этого хватило.

Я не поехал в Италию, решил остаться рядом с семьей и Эйнгелем, который продолжал удивлять меня своими рассказами. Но его боль я пронесу с собой сквозь годы. Когда он умер, закончилась и книга его бытия. Наконец он встретился с ней и подарил ей её любимые цветы – незабудки.

 Оформление обложки: Идея дизайна и модель – Лил Миллер @lilmillerlm .

   Фотограф – Паша Карпенко @biocitymonte .