– Хорошо, – Брюс облегченно опустил плечи. – Я должен был это выяснить. Потому что если они узнают, то для них сомнений не будет, так ведь?

– Ты только поэтому хотел меня видеть?

– Ты не понимаешь? – Брюс отвернулся, но его приглушенный голос, казалось, звучал слишком громко. – Ты не знаешь, что это такое. Сидеть там. День за днем, ночь за ночью. Через какое-то время они сливаются воедино. Вернее, не сливаются, а кажется, что ночь поглотила дни. И ты всегда в темноте, в вечной темноте. Мир ночи. Ты живешь в мире ночи, где странными становятся все звуки и тени. И ты начинаешь думать о тех, кто сделал это с тобой, и они – твои враги. Йотом начинаешь думать о тех, кто не виноват непосредственно, но кому наплевать. О людях, до которых пытаешься докричаться из своей палаты. Но они не слышат твоего голоса, через какое-то время ты понимаешь, что и они – твои враги. Все участвуют в заговоре – заговоре молчания и безразличия. Они пытаются разделаться с тобой. Поэтому ты начинаешь думать, как первому добраться до них. Наказать их за то, что они наказывают тебя. И ты начинаешь мечтать об этом, мечты превращаются в план, а план становится реальностью.

– Брюс, ради Бога…

– Мы не говорим о Боге в сумасшедшем доме. Отец, Сын и Дух Святой одинаково невидимы, – он улыбнулся горькой улыбкой. – Евангелие от Гризволда. Согласно ему, случайностей не бывает. Разум делает одного человека убийцей, а другого жертвой.

– И ты в это веришь?

– Разумеется, нет, – Брюс вздохнул. – Я только пытаюсь тебе рассказать о том, что это такое, рассказать тебе, как ОН думает. Я знаю, потому что сначала я чувствовал то же самое. Но Гризволд помог мне измениться.

Все дело в том, что он не смог помочь ЕМУ.

– Кому?

– Человеку, которого ищут. Убийце.

– Как его зовут? Брюс покачал головой.

– Если ты узнаешь его имя, он начнет охотиться на тебя. Ты тоже хочешь быть жертвой?

– Я хочу помочь тебе.

– Тогда дай мне денег – помоги мне уехать отсюда, прежде чем он найдет меня. Это единственное, чего я хочу.

– И только?

– Нет, – он обнял ее непослушными руками, прижался так, что она ощутила, как он дрожал. – Ты – то, чего я хочу, чего я всегда хотел, теперь я это знаю. Но слишком поздно после того, что случилось, я не виню тебя…

– Я люблю тебя. Всегда любила.

Дрожь прекратилась, но Брюс все еще был напряжен.

– Ты даже не навестила меня там.

– Гризволд настоял, чтобы я не приезжала. Он должен был тебе это объяснить.

– Да, но я ему не поверил.

– В тот вечер я ехала к тебе. Гризволд сказал, что, возможно, ты будешь готов к выписке.

– Если бы я только знал.

Брюс отпустил ее и отступил на шаг.

– Так ты не знал?

– Неужели ты думаешь, что я бы пошел с Кромером, если бы знал?

– Кромер?..

– Ну, хорошо, – Брюс глубоко вдохнул. – Человек, которого они ищут, – Эдмунд Кромер. Он в общем-то никогда о себе не говорил, но из того немногого, что я о нем слышал, – он единственный сын в семье из Нью-Йорка или Нью-Джерси, не знаю точно. Они поместили его в клинику около года назад. Я подозреваю, что они заслали его так далеко, потому что у себя на востоке он мог быть замешан в чем-то ужасном.

– Ты знал о его плане побега?

– Никто не знал, кроме Роделла. И, я думаю, Роделл не подозревал, что для этого он собирался кого-то убивать. Но Кромер, конечно, продумал все заранее. А после того, как это началось, назад дороги не было.

– Как это случилось?

– Я не знаю точно. После ужина я был наверху, в своей комнате, как и все, кроме Кромера. Он спустился вниз побеседовать с доктором Гризволдом. Должно быть, он убил его первого, в кабинете электротерапии, а потом дежурную медсестру. Шума не было. Мы начали понимать, что что-то случилось, только когда почуяли дым от бумаг, горящих в камине.

– А наверху не было дежурного санитара?

– Был, Томас. Он играл в шашки с Тони Роделлом в его комнате. Я думаю, это было подстроено, чтобы как-то его отвлечь, потому что Кромер нашел его без труда, когда поднялся наверх с ножом в руке…

Брюс-умолк, нахмурился.

– Не стоит говорить об этом, – сказал он. – Томас был уже мертв, когда мы выбежали из своих комнат. Миссис Фрилинг увидела Томаса и потеряла сознание. Кромер сказал, что она умерла.

– Ты не пытался это проверить?

– Нет, – Брюс резко тряхнул головой. – И я не пытался остановить Кромера, если ты хочешь это знать. Никто из нас не пытался это сделать. Потому что у Кромера был пистолет доктора Гризволда, и он держал нас на прицеле. Мы же не знали, что пистолет не был заряжен, знали только одно – что Кромер совершил хладнокровное убийство и был вполне готов продолжать.

– Он предоставил нам право выбора: ехать с ним в машине Гризволда или он оставит нас. Но он не сказал, что оставит нас живыми.

Если бы у нас было время на раздумье, может быть, двое или трое из нас смогли бы объединиться и попытаться одолеть его. Но ты должна себе представить, как это было – паника, растерянность. С Эдной Дрексел случилась истерика, Лорч был в шоке. У меня не было даже шанса справиться с Роделлом и Кромером в одиночку. Каждый из нас думал об одном – отсюда надо выбираться.

Кромер обещал отвезти нас в город. Прежде чем мы отъехали, он дал Роделлу пистолет и приказал стрелять, если кто-нибудь из нас сделает лишнее движение. Потом он выехал на шоссе, ведущее в Шерман Оукс. В городке он вышел из машины, сказал, что вернется через несколько минут, а Роделла оставил с пистолетом. Вот тогда-то я и решился. Попытался отобрать у него пистолет, но пока мы боролись, остальные разбежались. Мне удалось оглушить Тони, и тогда я обнаружил, что пистолет не был заряжен. Но я не знал, куда ушел Кромер, и вернется ли он. Да и если бы он вернулся, у него могло оказаться другое оружие. Мне хотелось одного – уехать, но Кромер забрал с собой ключи от машины – голос Брюса перешел в шепот. – Поэтому я убежал.

– Я понимаю, – Карен положила ладонь на его руку. – Но тебе нет нужды больше убегать. Брюс улыбнулся жалкой улыбкой.

– Ты, значит, веришь мне?

– Конечно, верю…

– Но ведь ты не полиция…

– Брюс, ты должен поговорить с ними. Если ты расскажешь им то, что рассказал мне…

– И что будет? Я для них – подозреваемый номер один. Они не поверят ни единому моему слову, если я не представлю какие-то доказательства.

– Тогда тебе нужно помочь полиции найти этого человека, Кромера. Ты знаешь, как он выглядит, можешь его описать.

– Конечно, могу, – Брюс пожал плечами. – Но это не значит, что они мне поверят, – он посмотрел на Карен и снова беспомощно улыбнулся. – А вдруг никакого Эдмунда Кромера нет. А вдруг я все это выдумал.

– Но ведь это не так! Я знаю, я могу это доказать…

– Как?

Карен рассказала ему о том, как она обнаружила, что кто-то пытался взломать окно в ванной. Глаза Брюса сузились:

– Они об этом не знают?

– Я не хотела, чтобы они узнали. Но я могу рассказать им сейчас. Могу показать следы – царапины на запоре окна.

– Они могут сказать, что это совпадение. Или что ты сама нанесла эти царапины.

– Но мы-то с тобой знаем, – непроизвольно пальцы Карен впились в руку Брюса. – Неужели ты не понимаешь? Кто-то пытался добраться до меня. И он все еще на свободе. Что, если он сделает еще попытку? Я никогда не буду в безопасности, если ты не поможешь…

Брюс колебался, но недолго:

– Хорошо. Что я должен сделать?

– Этот детектив, который меня охраняет, – Том Доил. Ты должен поговорить с ним.

– А как насчет его напарника, того, который дежурит у лифтов?

– Он ничего об этом не знает. Они оба не знают, что я ушла.

– Как по-твоему, что случится, если он увидит, что ты вдруг сваливаешься на него ниоткуда с неким незнакомцем? – Брюс покачал головой. – В такой обстановке, как сейчас, они только и будут ждать возможности нажать на курок. Я не могу так рисковать.

– Того человека, который дежурит снаружи, я не знаю, но Доил не такой. Ему ты можешь доверять.

– Тогда пусть он доверится мне, – голос Брюса звучал натянуто. – Если ты хочешь, чтобы я поговорил с Дойлом, скажи ему прийти сюда. И пусть он приходит один.

Глава 19

– Довериться ему? – сказал Доил. – После того фокуса, который вы со мной проделали? Я не доверяю вам обоим.

Карен стояла лицом к лицу с детективом в коридоре у туалета.

– Извините. Но это единственный выход.

– Нет, не единственный. Я сейчас звоню в управление. Через пять минут мы окружим все здание. Если кто-то и пойдет на крышу, то его будет прикрывать целая группа. Хватит риска.

– А как насчет риска со стороны Брюса? – Карен старалась сдержаться и говорить ровно. – Неужели вы не понимаете, что ему пришлось пережить за эти два дня? Он был болен, вы это знаете. Нельзя предугадать, что он сделает, если подумает, что его предали. Я дала ему слово.

– Я знаю, – проворчал Доил. – Но вы сами только что сказали – невозможно предугадать, что он может совершить в состоянии стресса.

– Никакого стресса не будет, если вы пойдете один. Я же пошла, и мне он ничего не сделал. У него нет оружия, – Карен говорила торопливо. – Послушайте, он единственный, кто может вам рассказать, что в действительности случилось. Он был там, он все видел. Он хочет вам помочь. Вы должны дать ему шанс!

Доил взял ее за руку:

– Идемте со мной.

Он повел ее по коридору к лифтам. Рыжеусый стоял все так же, прислонившись к стене и держа газету под мышкой. Доил подошел к нему.

– О'кей, Гарри, – сказал он. Человек поднял на них глаза.

– Гарри, познакомься с миссис Раймонд. Миссис Раймонд, это Гарри Форбс, – Доил не стал ждать, пока они обменяются приличествующими этому случаю фразами. – Теперь послушай меня. Тут возникла такая ситуация…

Форбс выслушал его, кивая по ходу рассказа.

– Ясно, – сказал он. – Ты идешь на крышу. Я забираю миссис Раймонд назад в ее офис и приглядываю за ней, – он запнулся. – Как насчет того, что я оставляю пост здесь?

– Когда будешь возвращаться, предупреди секретаршу в приемной, чтобы она не пропускала никого, я подчеркиваю, никого, ни при каких обстоятельствах, до тех пор, пока я ей не разрешу. Любой, кто появится, должен будет подождать. Да, и еще…

Доил отпустил Карен и, отведя в сторону Форбса, заговорил с ним полушепотом. Снова Форбс кивнул.

– Понял, – он подошел к Карен. – Пожалуйста, идемте со мной.

Карен повернулась к Дойлу, но он уже нажимал кнопку вызова лифта.

– Пожалуйста, – позвала она его, – помните, что я вам говорила. Он в таком нервном состоянии…

– Не беспокойтесь.

Карен уловила улыбку на его повернутом в профиль лице, когда открылась дверь лифта. Он вошел в кабину.

– Пойдемте, – Форбс держал для нее открытой дверь офиса. Как только она вошла, он обогнал ее и подошел к Пегги, сидящей за столом в приемной. Показав свой значок, он повторил инструкции Доила.

В коридоре Форбс ускорил шаг.

– Куда вы торопитесь? – спросила Карен.

– Нужно позвонить.

Что он и сделал, когда они вошли в ее комнату. Вслушиваясь в разговор, Карен оцепенела. ОН СОЛГАЛ. ОН ОБМАНУЛ ЕЕ, ЗАМАНИЛ В ЛОВУШКУ.

Но Доил не обманывал ее, потому что ничего не обещал. И это не было ловушкой, это было всего лишь компромиссом. Он пошел на крышу один, как она его просила. Но он также приказал Форбсу вызвать группу прикрытия. Хватит риска. Но, если так, то почему он не стал дожидаться подкрепления? Ответ был очевиден: он хотел, чтобы Брюс не успел уйти.

Форбс повернулся к ней с телефонной трубкой в руке.

– Миссис Раймонд?

– Да.

– Я хотел бы, чтобы вы дали мне описание вашего мужа. Внешность, во что он одет. Разумеется. На случай, если он все же попытается скрыться.

Сначала Карен хотела было послать его к черту, но что толку? Доил так или иначе вернется вместе с Брюсом. Кроме того, она уже давала описание сержанту Коулу в клинике.

Она выдала Форбсу то, что он хотел знать, и он повторил все, фразу за фразой, в телефонную трубку.

– Рост шесть футов, два дюйма. Вес – сто восемьдесят фунтов. Глаза – серые. Волосы – светлые. Синий пиджак, серые брюки. Рубашка в белую и голубую полоску, без галстука…

Вот так все и кончается, подумала Карен. Без выстрелов, погонь и слез. Они заберут его, допросят и…