Помоги проекту - поделись книгой:
– …
– МАЛЫ́Ш!!
– Товарищ старшина, я вам в сорок первый раз повторяю, я не малыш, я Мáлыш!
– Шаг из строя! Упал-отжался! Сорок один раз!
Старшинам не надоедал их тупой старшинский юмор. Малышу не надоедало с ними бодаться.
Мáлыш был из приазовских браконьеров. Мелкий, крепко сбитый, конопатый, упрямый, рыжий. На каждой перекличке он входил в клинч со старшинами, на каждой перекличке это, неизбежным образом заканчивалось: "упал-отжался". В конце концов он на очередного "малыша" просто молча делал шаг из строя, театрально падал на руки:
– Матрос Мáлыш упор лежа принял! – отжимался, выпрыгивал в стойку "смирно", кричал:
– Матрос Мáлыш, подход закончил!
Всем надоело до чëртиков, кроме старшин и мелкого упрямого засранца.
Вечером, в кубрике, перед отбоем к Малышу с колодой карт подвалил Фикса.
Фиксу взяли за, как он выразился, "показ фокусов" на чугуевском вокзале. Наперстки, карты, в общем – катала. И, то ли прокурор попался душевный, то ли Фикса вызвал, как обычно, симпатию своим неунывающим характером и залихватской улыбкой, но дали Фиксе выбор: срок или армия.
– Малы́ш, ты заебал. Заебал конкретно. Меня, старшин, весь личный состав. Заебываешь ты нас дважды в день, на утренней поверке и на вечерней. Мне не нравится, что ты отбираешь наше личное время на тëрки со старшиной. Утром я хочу кинуть на кишку́ кашку, а вечером я хочу посрать мамиными пирожками. А ты мне мешаешь. Сечëшь базар? Короче, так. Играем на желание.
За игрой в карты завязалась беседа, кто таков, чем на воле промышлял. Малыш рассказывал о браконьерском быте, о том, как в сезон, когда рыба прёт, рыбаки перестают брать даже ценные породы, берут только икру. Икры столько, что ею кормят собак. Белуга, кефаль, осётр, севрюга, калкан, катран, хамса и сволочные афалины. Как они с отцом ходили брать девятиметровую белугу, и как она протащила их баркас через Керченский пролив, уволокла в Чёрное море, и всё тянула да тянула, целый день и половину ночи, в сторону Турции, и они с отцом практически рыдали, когда пришлось бросить её, потому что впереди показались силуэты турецких сторожевых катеров. А турки шутить не любят, утопят и поминай как звали. И как на следующий год её взяли-таки (сбондили) другие рыбаки, в Бердянске, а весила белуга эта – тонну.
Половину, да что там, почти все названия рыб я слышал впервые. Рассказы об особенностях и способах ловли перемежались рассказами о тайных островах и коварных отмелях, не нанесенных на карты, о погонях и уходах от рыбинспекции, о штормах, о миражах в открытом море, о блуждающих льдинах, об удаче, добыче и прикопаных в укромных местах снастях…
На следующее утро. Перекличка:
– Петров! Иванов! Сидоров!… Малы́ш!
– Товарищ старшина, разрешите обратиться! – это Фикса – Он не малы́ш, он Мáлыш!
– Фффи-иксса! – это Мáлыш, показывает из-за спины кулак.
– Товарищ старшина, разрешите снова обратиться! Ку-ка-ре-ку!.. Упал-отжался, понял-понял!
Долгими зимними вечерами, когда рыба засолена, замаринована, засушена, завялена, закопчена или зажарена, а ветер завывает так, что кажется будто все черти ада пришли по их души – азовские браконьеры коротают вечера за игрой в нарды, карты, кости и немного в домино. Фокусы, уловки и шулерство наказуемы и караемы довольно сурово и неминуемо.
У Фиксы лиловел новый фингал, но улыбался он, как всегда, задорно и залихватски, прямо наглядная иллюстрация заповеди: "уныние – грех".
Ну продул так продул. Кукарекал в строю он ещё неделю. Карточный долг был отработан. Пираты своё слово держат.
Цыган
Он был довольно странным типом, нудным и каким-то…не знаю, печальным. А ещё, почему-то после общения с ним хотелось украдкой вытереть руку, которую он пожимал. Понятия "личное пространство", о существовании которого тогда мы тогда только смутно догадывались, он не признавал, вторгаясь в него. Пытаясь как будто втереться к тебе в доверие, максимально приближаясь при разговоре, прям впритык. При этом от него не исходило чувства опасности, как от большинства вокруг. Да и плохим человеком, он, пожалуй, не был. Всегда готов был поделиться последним, даже с теми, кто явно его обижал и презирал. Мы с ним относились друг другу хорошо, Цыган часто повторял, что я "друг". По крайней мере я точно не боялся поворачиваться к нему спиной.
Самым неприятным в нём – были глаза. Он не просто косил, он косил обоими глазами! Один глаз всегда смотрел вправо-вверх, почти закатываясь, второй смотрел или влево-в сторону или влево-вниз.
Соответственно, он никогда на собеседника не смотрел. Наверное, не мог физически. Менее жутко от этого не становилось. Вообще, как будто со слепым общаешься, при этом "слепой" может упрекать тебя, что ты ему в глаза не смотришь, и такое бывало.
Он был из кочевого карпатского клана. С его слов – последний неоседлый клан в Карпатах.
Во время Первой мировой, в Австро-Венгрии, один из предков Цыгана забрался ночью на конюшню 42-го кавалерийской бригады, по своим каким-то делам, был пойман, нещадно бит плетьми, едва выжил. Его выхаживали при военном госпитале. Где-то рядом был фронт, конечно, много раненых. И вот, главное наблюдение, которое он вынес оттуда и передал потомкам: солдат кормят хорошо, бинтов и хлороформа не жалеют. Вроде как сам император велел: не жалеть бинтов для победы! В мозгу родственников Цыгана так и отпечаталось: служивых штопают за счёт государства, так было и будет впредь, во веки веков, аминь. Пройдёт почти сто лет, а бесполезное (для кочевых и не признающих службу цыган) знание предка, наконец, пригодится!
Откочевали заранее, похлопотали о документах.
Тогда самая сильная глазная клиника была в Одессе. Офтальмологический военный госпиталь, Приморский район, улица Пригова – как заклятие повторял Цыган.
Медкомиссию парень прошёл без проблем. Никому и в голову не пришло, что с ним что-то не так.
Но мало оказаться в армии, в госпиталь тоже нужно как-то попасть.
Начнём, пожалуй, с того, что госпиталь в первую очередь для генералов и офицеров. Впрочем, солдатика, наверное, тоже подлечат. Больного.
Так начались многолетние мытарства Цыгана:
– Если у тебя ничего не болит, не отваливается, строевой подготовке не мешает, записей в личном деле о показаниях к операции нет – не еби мозги, служи, воин!
– Медкомиссия в военкомате тебя не завернула, значит здоров! Иди занимайся строевой подготовкой!
– Не вижу никаких показаний к дополнительному обследованию! У вас через неделю смотр по строевой подготовке, ты в курсе?
(Такое ощущение,что строевая подготовка – это самое главное, зачем нас всех призвали на эту грешную землю)
– Ничего не болит? Шагом марш, обратно строй!
– Ещё раз придешь, я тебя переебу, понял?
Через два года, будучи в дисбате, я снова встретил Цыгана.
– А-а-а, Гарик! – надтреснутый голос – Помнишь? Смотри, мне всё-таки глаза исправили! Видишь? Так гораздо лучше!
Господи, ну и ужас! Один глаз как косил вправо-вверх, так и косит, а вот второй – теперь дергался и метался по всему глазному яблоку, как шарик в игре "арканоид" на максимальной сложности.
Я не стал его огорчать, как и не смог спросить, за что отъехал Цыган на "дизель". Он был жалок на вид, грязен, как-то пришиблен, но радовался знакомому лицу вполне искренне. Сам же я на "дизеле" задерживаться надолго не собирался…
Но это в финале, а пока я ещё даже присягу не принял.
Очень скоро выяснится, что когда бьют кого-то из тех, кого Цыган звал друзьями, он молча и абсолютно безучастно будет стоять рядом, не вмешиваясь. Вскорости и я окажусь в ситуации, где мне нужна будет помощь. Буквально в следующей главе мне сломают нос. Цыган так и не поможет. Но пока мы ещё друзья и едим зелёные абрикосы на берегу Дуная.
Глава седьмая,
Каждому, кто хоть раз смотрел "в мире животных", известно, что рёв тигра – самый громкий звук в живой природе. Сразу после слона, детского "купи-и-и!" в магазине, соседа с перфоратором и ночных скрипов у соседки через стенку.
В дикой природе рык тигра слышно за 8 км. Кто раз его услышит – не забудет, звук будто исходит из самой дикой глубины звериной сущности и словно разрывает его изнутри.
Опытные охотники расскажут ещё об одном удивительном феномене. О нём писал Луи Буссенар в "Похитителях бриллиантов"; и у подножия горы Килиманджаро, окрашенной багровым на закате, узнал однажды Хемингуэй: невозможно определить место, где находится тигр. Как и направление с расстоянием до зверя.
Ещё хуже, если тигров больше одного в округе завелось. Их рёв, клокочущее рычание и булькающий рокот – накладываясь друг на друга, перекатываются, дробятся и множатся, отражаясь вновь и вновь. Спать спокойно не дают никому – имеющему уши, да услышавшему!
Разумеется, не только вам не спится, и рядом с вами, может даже за спиной, азартно крадётся в ночи такой же охотник, расхититель гробниц, джентльмен удачи, следопыт, заражëнный древней жаждой крови. И горе той жертве, к которой одновременно с двух сторон устремились звероловы!
•••
Для охоты на тигра в армии нужна лишь подушка.
Важно подобрать правильную, тут нельзя ошибиться.
Она не должна быть очень мягкой, но и не должна быть слишком твёрдой.
Наполнитель для подушки бывает разный: перо, лебяжий пух, овечья шерсть, верблюжья, шерсть альпаки, ламы, мериноса, вискоза, хлопок, кашемир. Мех, пряжа, мелиссы листья, шишки хмеля, поролон, солома, сено, синтепон, лузга гречихи, конский волос, полиуретана пена, койра кокоса, велюр, бамбук, вспененный латекс, вставки геля, холлофайбер, комфорель, волокна эвкалипта. Морские водоросли, сатин, полиэстер, ещё раз поролон и снова синтепон, жаккард, шёлк синтетический и натуральный… Да, много всяких! Вот только – есть у нас лишь перьевая, не более того. Зато из пера ку́ры, не гагары там какой-то! От родины гагарьих перьев не дождались. Ни синтепонов, поролонов, ни прочих мериносов. Не водится такое в армии, на флоте тоже не бывает. Что есть, то есть, наш выбор прост и очевиден!
Взять за уголок, встряхнуть, зажать в кулак. Готово! На охоту!
О, сколько раз я падал жертвою невинной этих негодяев, что следопытами зовутся! Юкагир, лесник, выжлятник, зверобой и траппер – им имя легион.
В коллективе, где две сотни человек, из них храпят – стодевяностодевять…секрет лишь в том, чтоб первому уснуть. Одна проблема – как пóходя не стать невольной жертвой ночной забавы идиотов?
Лазарет.
•••
С тех пор мой по-римски орлиный профиль, с благородной горбинкой, стал похож на обычный куриный греческий. Просто по-викториански выпуклый, безо всякого античного благородства.
Не норманно-тевтонский, а кельтско-франконский.
Из барокко Микеланджело к романтизму Гойя. От истинного вождя апачей к Гойко Митичу.
Впрочем, некоторые утверждают, что мне идёт мой нос, а ночной храп я хитро списываю на искривленную перегородку, а не лишний стакан коньяка вечером, милостиво разрешая будить меня, если начну храпеть. Чем иногда я и пользуюсь, не с благородными целями. Все довольны.
Единственная разница – меня перестали иногда принимать за араба или еврея, и вообще, иностранца, а вот не за кавказца как не принимали, так и не принимают.
Но порой… Я подхожу к зеркалу и силюсь представить, изменилось бы что-то, не облачись мой нос в шинель, будучи перехвачен по дороге из Петербурга в Ригу с фальшивым паспортом?
Ну и да, храпеть я начал после, а не до.
•••
Охота на тигра – резкий удар, обычно по лицу спящего человека. Чаще – подушкой наотмашь, иногда – не только ею.
Обычно оправдывается тем, что спящий храпел. "Тигр" – жертва, храпящий человек.
Лазарет
Бравый матрос Перетëркин
– Можешь мне ногу сломать?
– Бля, ты чё, ебанутый? Иди нахуй!
Поделиться книгой: