Незримое рядом

— Тебе спасибо, — хмыкнул Том и заохал, хватаясь за грудь. — Ты мне ребро сломал.

Не так уж сильно я и бил. Максимум трещина. Наверное… А не хер было душить! Все это я, разумеется, сказал про себя. Ибо в горле першит.

* * *

— Нет, это удивительно, — качаю головой, глядя на Тома.

— Мог бы и матом, — хмыкнул Том. — Приму как комплимент.

На первый взгляд Том не сделал ничего крутого. Просто отжался от пола десять раз. Если не знать подоплеки, можно посмеяться нашему восторгу. Вся соль в том, что всего два дня назад Том валялся на диване, дышал через раз, материл меня и чертовых монстров. А как иначе, трещины в ребрах и синяки по всему телу, это не шуточки, тут и шевелиться больно, даже просто дышать.

Но поглядеть на него сейчас, и не узнаешь ту рожу с заплывшим глазом, что пару дней назад сверкала фингалом. Так, небольшая опухоль под левым глазом, да кожа чуть желтоватая. На моей шее тоже исчезли следы той ночной потасовки, красные отпечатки испарились без следа.

Мистическая сила, что таится внутри нас, может многое. И мы уже третий день ставим эксперименты. Пытаемся выявить пределы, стать сильнее. Жить хочется.

Уселись на веранде, я в кресле-качалке, Том на стуле с кухни. Я курю, а Том записывает. В обычный блокнот в клеточку, обычной синей ручкой. Не доверим мы такой компромат электронным устройствам. Может и паранойя, но так оно спокойнее будет.

А записано в этот блокнот уже многое, он третий по счету. Чистовик. Сюда мы пишем только те умозаключения, в которых уверенны. Теорий вагон и тележка. Все строится на наших ощущениях и неловких экспериментах. Но даже немного конкретики становится четкой дорогой под ногами, по которой можно осторожно, выверяя каждый шаг, но ступать.

Том пишет, проговаривая, а я слушаю, да затягиваюсь трубкой время от времени. Из трубки вьется спиралью густой дымок, дарит запах сладкой вишни. Хороший табак, дорогой.

На улице сегодня погодка хороша, тепло, ветерок легкий. На небе ни облачка, в лесу птички поют, благодать… И Том над ухом бубнит.

— …не могу сформулировать коротко. Астрал, Незримый Мир? Навь, явь, другая плоскость бытия… Параллельная реальность?

— Запиши просто — Незримый Мир! — не выдержал я мучений друга. — Обычные люди не видят, вот и весь прикол названия.

— Может, Астрал? — Том закусил конец ручки, хмыкнул. — Оно как-то короче.

— А тебе не похер что короче? Главное, чтобы нам было понятно.

— Да, пожалуй, — ручка побежала по бумаге, выписывая ровные строки. — Монстры, которых видят только Видящие и Маги, обитают в Незримом Мире. Бывают самых разных видов и форм, некоторые вредят людям, как Призраки. А некоторые лишь играются, как Мертвые Дети. Есть и те, что лишь наблюдают…

Том глянул на меня.

— Деревянные лица?

— Не звучит, — покачал головой Том.

— Коровые Рожи? Морды Лесов?

— … некоторые духи природы, которые появляются в виде лиц на коре деревьев или пеньков. Они лишь смотрят и пытаются говорить, но кроме скрипа ничего человеку не слышно.

Призрака мы видели вдвоем. Мертвых Детей встречал в городе Том. А лица на деревьях я ему вчера показал, на пробежке. Было весело. Я отвел его на тот самый родник, к которому раньше сам бегал. Только Том наклонился воды зачерпнуть, как на пеньках рядом появились лица стариков, а корни зашевелились. Как же он орал… Я его только у дома догнал.

Есть еще десяток монстров, что мы можем навскидку описать, но в третий блокнот они пока не подходят. В этот только четко факты. Остальных монстров как-то краем глаза, с невнятным шепотом и прочей мистикой. Тень гигантского паука на стене, без тела, эту тень отбрасывающего. Или детский смех, вроде в двух шагах, но без ребенка в радиусе ста метров. Или еще забавно, когда сидишь в туалете, а над головой в углу тени шевелятся, как паучья паутина на ветру. И дела свои не сделать, и побежать невместно, без штанов-то. Я уже устал пугаться такой мелочи, просто беру на заметку.

По всем признакам у меня чертов проклятый дом, а не образцовое жилище. Что-то я не слышал, чтобы соседи бегали с криками по улицам.

— Что про магию писать будем? — отвлек Том от воспоминаний эпичной пробежки.

— Пока ничего, — пыхнул трубкой на укоряющий взгляд. — Что? На одних ощущениях фактов не построишь.

— Запишу во второй, — Том цыкнул языком, достал блокнот поменьше, с розовой обложкой.

Забавный, девчачий блокнот, со стразами на обложке. Лида как-то оставила, а я и забыл про него.

Том пишет молча, изредка шевеля губами и щурясь, читая уже написанное. Я не спрашиваю, чего он там пишет, ибо знаю, что ничего дельного. Мы оба в замешательстве.

— Слушай, — Том цокнул языком, улыбнулся. — Может, как-нибудь по-другому магию нашу назовем? Честно говоря, стремно даже… Магия, мана. Как будто два взрослых мужика вне вирта решили поиграться.

— Давай, — с пофигизмом отзываюсь, мне все равно.

— Пусть лучше будет Энергия, как самое простое.

— Ага.

— А еще, — оживился Том. — Так сокращать проще. До простого Эн. И единицу измерения можно тоже эн обозвать.

— Чего? — отвлекся от трубки, где осталось на пару плотных затяжек.

— Ну, единицу измерения, — чуть смутился Том. — Надо бы какой-нибудь эталон придумать. Хочется нормально оценивать, насколько сильнее становимся и все такое…

— Это можно, — соглашаюсь с мощным выдохом дыма через ноздри. — У меня там гантель с килограммовыми блинчиками под кроватью валяется. На телекинез у нас затраты одинаковые, можно за эталон взять время удержания блинчика. Скажем, в десяток секунд.

Том задумался, чиркает в блокноте, кончик ручки покусывает. На колпачке уже следы зубов появились, но начинающего мага это не останавливает.

— Сойдет, — кивнул Том. — Пойдем, замерим, сколько у нас эн?

Муторное это дело… Поморщился, но кивнул. Сам притащил на веранду планшет и небольшой черный блин от гантели, с ладонь размером. Железный бублик лег на землю в шаге от деревянного пола веранды, лежит себе, травку приминает.

— Кто первый? — интересуется Том.

— Кто предложил тот и первый. Вперед.

— Чтоб тебя, — почти про себя ругнулся Том, откладывая блокнот с ручкой. — Готов?

— Погодь, — нахожу в куче приложений на планшете невзрачную иконку таймера, открыл. — Готов.

Только блинчик гантели дернулся, как нажал на старт. Потекли циферки, а блинчик медленно поднимается. Расправились примятые травинки, а блин гантели уже на метр поднялся. Текут секунды, блинчик подрагивает, изредка провисая на пару сантиметров.

Пускай первые восторги и удивления уже притупились, но я все равно с наслаждением любуюсь на маленькое чудо. Человек силой мысли меняет мир! Пускай и так мало, с огромным трудом.

Том покрылся испариной, вытянул руку, блинчик дрожит все сильнее, просел раз, другой и рухнул на землю, вмявшись в траву с гулким стуком.

— Все, — выдохнул жарко Том, утирая лоб ладонью. — Еще немного и станет паршиво. Сколько?

— Двадцать одна с копейками.

— Всего два эн, — уныло выдал Том, но взбодрился со словами: — Ничего, еще подрасту!

Ну, тут он прав, я тоже ощущаю, как быстро становлюсь сильнее. Передал ему планшет.

— Готов?

— Ага, — палец Тома застыл над планшетом.

Я выдохнул, концентрируясь на черном блинчике. Блинчик послушно дернулся под взглядом, взмывает над травой. А тяжеловат, сволочь, в виски кольнуло легонько. Я четко ощущаю, как тратится сила. Никаких магических ядер и прочих придумок фантастов или озера магии в пузе нет. Ощущение такое, словно каждая клеточка в теле щедро вырабатывает и делится энергией.

Мы уже знаем, что не стоит перенапрягаться. Тут тебе ни шкала маны в ноль опущенная будет и не воспетое «магическое истощение». Смерть будет, или кома. Иногда чувство такое, что щедро расходуешь саму жизнь. Потихоньку немеющие пальцы эту догадку только подтверждают.

Мозголомы Ризард крепко проехались своим нейро-интерфейсом нам по мозгам, что-то там сделав. Теперь мы словно обрели возможность ощущать и расходовать энергию человека осознанно. Ведь на каждое действие, мыслительное и физическое, так или иначе энергия расходуется. А мы считай, просто вышли на новый уровень в этой данной всем живым существам особенности. Но это так, чисто мои мыслишки, даже с Томом еще не делился.

А блинчик, тем временем, уже дрожит, потихоньку проседая. Кисти рук уже онемели, хоть иголкой коли, не почувствую. Промеж лба растет давление, словно пальцем кто давит, крепко так. Все, дальше будет опасно и долго восстанавливаться. Мы уже выявили безопасный предел. Тело вялое, начинает клонить в сон, прикрыть глаза… Онемение до локтей — стоп.

Блинчик рухнул, пробив ямку на прежнем месте, чуть катнулся на покатом боку и застыл. Пикнул планшет, цокнул языком Том.

— Сколько? — интересуюсь, разминая руки.

— Двадцать шесть. Два с половиной эн, — с неохотой выдал Том. — Думаю, мог бы и до трех дотянуть.

— Незачем рисковать, — пожал плечами и потянулся к трубке и шкатулке с табаком. — Как онемел до локтей, так и перестал. А ты?

— Тоже, — кивнул друг. — Думаю, не стоит накидывать навскидку, какой предел. Запишем по факту. По два эн пока у каждого.

— Сойдет.

Я не в обиде на такие маленькие циферки. Я ножик-то с трудом недавно в воздухе держал, а тут целый килограмм. Сидим, восстанавливаемся. С восстановлением сил тоже есть подводные камни.

Есть два способа, посидеть спокойно, покушать и тело само генерирует энергию, быстро восполняя потери. А можно немного рисковей. Потянутся к округе, потянуть на себя внешнюю силу. Вот только опасно это. Прямо кожей чувствуется, откуда энергия берется.

Из Незримого Мира, ясно дело. И прямо чувствуешь, как голодные взгляды по тебе рыскают, резко находя источник беспокойства. Как фонарик в ночном лесу зажечь, не иначе. Тут уж насрать на быстрое восстановление, честно говоря. Уж больно жутко такое ощущать, без преувеличения — до подгибания коленок. Даже днем.

Да и наши маленькие резервы недолго восстановить. Минут десять и как огурчик, спать перехотелось, в теле бодрость, в голове ясность, как в морозный день в лесу оказался.

Мы пока мало что умеем. Так, пара фокусов, зато каких перспективных! Пока разделили приемы магии на два типа, Внешний и Внутренний.

Внешний пока разнообразием не радует. Немного телекинеза, фокус с подогревом кофе в чашке, остудить пока не получается. Ну и три приемчика для нечисти. Первые два показал Том. А последний я.

Так их и записали, по новым названиям. Первым пошел Выброс Эн. Просто резко высвободить эн вне тела. После этого обычно мелкая мистика вокруг успокаивается. Шепотки из темноты исчезают, тени перестают вести себя как живые.

Вторым стали Путы Незримого. Пафосные названия давал Том, вместе с поводом подколоть игромана с тягой давать крутые названия. Это те штуки, какими он призрака тогда удержал. По сути — особый телекинез, только на призраков и действующий.

Ну а последним стали Астральные Кулаки. Это уже от меня. Сложный фокус не сразу получилось повторить. Надо придать эн особый привкус, как у призрака. Кулаки окутываются этой силой и можно нанести приличный удар призрачной твари. Вот только ощущение такое, словно часть себя временно убиваешь, руки немеют намертво, не как обычно. Словно в мир мертвых кисти запихал, да так и бьешь. Неприятное умение, если честно.

Куцый набор приемов Внешнего типа. С Внутренним еще меньше, зато веселее. Первое, что обнаружили, это исцеление. Оно само собой идет, надо только чуть постараться. Энергия в телах не стоит и не копится сама собой, она постоянно изливается в мир через каждую пору и образует немного плотный фон вокруг тела, чем дальше, тем разряженней.

Может, это та самая аура, которую давно уже научились на особую пленку печатать, а может и нет. Мы не запаривались с названиями, просто научились этот самый фон поближе притягивать, уплотняешь в теле и вуаля. Тело от избытка силы само себя лечит.

Ну а другой побочный эффект от избытка энергии вообще самое крутое и вкусное. Сначала назвали Усилением, но потом передумали. Ни черта это не усиляет, а просто тело работает лучше. Намного лучше, так сказать. Лучше переносит нагрузки, лучше реагирует, намного легче сокращаются мышцы, даже дыхание сбить трудно, ибо кислород исправно доходит куда надо.

У меня крыша на уровне балкона второго этажа в обычном доме. Так вот, мы на эту саму крышу с разбега запрыгиваем. Сначала с подтяжкой на руках, а недавно и с лету. Круче, чем мировой рекорд по прыжкам в высоту. Главное, только на траве прыгая не поехать, а можно лбешником так хряснуться, что мама дорогая. Я уже разок на звездочки из глаз посмотрел. После такого восторги как-то поутихли. А потом перестал восторгаться и Том. Серьезно, мы же не подростки и не спортсмены. На кой черт нам быть быстрее или сильнее обычного человека? Ради понта или на неприятности и драки нарываться? Пустое это все, так, баловство и только.

Если монстр какой нападет еще полезно чутка быстрее быть, но и все на этом. Быстрота реакции полезная штука.

Куда сильнее восхищает быстрое восстановление. Кости за пару дней срастить, это внушающе. Это не таблеточек с кальцием попить. Единственная озабоченность, это чтобы правильно все срослось. Но Том заверил, что прекрасно чувствует все тело, мол, ребра идеально заросли от трещин, а я сволочь с пудовыми кулаками.

Так и потекли дни. Сокращения и термины прижились, налипнув на язык, названия приемов с эн тоже. Со стороны мы наверняка напоминали бы двух поехавших игроманов ил косплейщиков, но нам смешно не было. Каждая ночь проходит под стражей одного из нас, пробежка по лесу с оглядкой и за спиной следя, а поход в магазин как маленькая военная операция.

Никакого алкоголя, баб и расслабления, упорные тренировки. Но мы лишь сцепили зубы и не жалуемся. Ведь с каждым часом растет чувство уверенности в себе, в силах, что становятся подвластны. Уходит затаенный, утробный страх. Пока что по капле, медленно, как стекающий с клыков змеи яд, но уходит. Возможно, он никогда нас не покинет, но спать с каждой ночью все легче и спокойней.

Глава третья. Пропажа людей

Прошло еще пара недель, приближающих время к осенней промозглости и опавшим листьям. Но пока конец августа радовал нас теплыми деньками и тревожными ночами. В лесу уже потихоньку меняют цвет листья, а если зайти подальше, то точно напорешься на людей с ведерками ягод или грибов. Сезон, чтоб их черти драли, а нам прячься каждый раз, чтобы способностями не светить.

Поселок наполнился толпами народу, люди приехали на дачи и загородные дома, жизнь так и кипит. Особенно возле алкогольных стендов в супермаркете, сметают все подчистую, целыми тележками.

Меня и Тома эта поздняя летняя отпускная лихорадка особо не трогала, пускай люди расслабляются в последние недели перед рабочими буднями. Сидим в доме, как затворники. Мне не хочется лицом светить, а Тому вроде как все равно. Тоже тот еще домашний отшельник.

Друг серьезно увлекся возможностями, что дарует Эн. Мы теперь магию иначе как Эн и не называем даже в мыслях, прилипло намертво. Да и не похожа наша сила на пресловутую магию, вроде плясок с посохом или шаманским бубном. Детский восторг поутих, сменившись молчаливым уважением к чудесам, что дарует Эн. Привыкли к ней. Просто сила, просто используем, просто выживаем.

Два дня назад во двор залезла неведома зверушка, с понятной целью, сожрать таких вкусненьких магов. Полезла через веранду, там-то мы ее и прищучили.

Чья-то псина здорово мутировала под воздействием злого духа. Башка раздулась в половину тулова размером, а передние лапы втрое мощней задних. Та еще мерзота. Я вогнал ей в черепушку столовый нож и у нее лапы отказали. Но сдохла только от обильных ударов Астральных Кулаков. До последнего старалась цапнуть пастью, полной желтых клыков и с разевая хавалку чуть ли не на сто восемьдесят градусов, как долбанная анаконда.

Честно говоря, после зубастой стрекозы в лесу, размером с ногу, милая псинка не особо впечатлила. А вот на прошлой неделе да…

Я так и не признался Тому, что чуть позорно не намочил штаны. Уж больно жуткая тварь на нас вылезла, неожиданно и резко. На ветке отдыхала, сволочь, а только мы под ней пробежали, как напала. Тонкий шрам от зубов той стрекозябры еще не сошел, так и красуется на ключице неровным кругом с кулак размером.

Закапывал псинку Том, у меня пальцы после Астральных Кулаков только к обеду шевелиться стали. Страшная способность, все время ожидаю, что руки навсегда откажут.

А сегодня утро началось непонятно и тревожно. Проснулись от громких хлопков вертолетных лопастей. Низко над поселком пролетел вертолет, я увидел через окно, как он медленно полетел в сторону леса.

— И какого черта он тут забыл, — Том трет глаза кулаками, хрипловатым со сна голосом бурчит: — Разлетались по утрам, мать его. Ты его видал?

— Немного, — стараюсь говорить бодро. — Вроде не военный. Может МЧС на пожар? Хотя не жарко вроде.

А как еще говорить, когда я свою же стражу проспал? Всего-то присел на диване и вырубило. Отдаются все-таки ночные бдения. Хорошо хоть всего на полчаса отрубился, ближе к утру. Пакость всякая вокруг дома обычно по ночам вьется.

В такой дали от города вертолетам не место, интересно, чего он тут забыл? Томас тоже загрузился, но со сна не особо соображает. Потряс головой, заморгал часто.

— Ладно, — Том откинул одеяло, пошлепал босыми ногами в ванну походкой мертвеца, споткнулся о свои же тапки, наткнулся на дверной косяк, сдавленно матюгнулся, почесал плечо и дальше потопал.