Помоги проекту - поделись книгой:
Проявление его не лучшей стороны, которая полностью исчезла в ту ночь, когда мы раскрыли друг другу души.
Рассказали все сокровенные тайны.
Казалось, каждую букву и запятую можно было пощупать, тогда как автор этих строк растворился в истории. Я бы всё отдала, чтобы он снова появился здесь — обернул время вспять и вернулся ко мне из небытия.
Сгорбившись над телефоном, я вновь отпустила свои эмоции.
Душащие рыдания разрывали грудную клетку, а моя медленно погибающая душа кричала о том, что уже ничего и никогда не будет прежним.
***
В обед появился Фло.
Мой единственный гость, но я не имела ни малейшего понятия, был ли он другом или же врагом.
В последнее время я часто пялилась в одну точку, представляя ужасные способы покончить со всем этим.
Все, что я могла делать, — продолжать существовать в комнате, в которой витал аромат любви, смешанный с мерзким запахом войны, который все сильнее укоренял во мне ненависть.
Фло не проронил ни слова, он только доставил еду, которая состояла из салата и вяленой ветчины. Затем с глазами, полными грусти, он удалился из моей комнаты и запер наглухо дверь.
У меня заняло чуть больше часа, прежде чем я смогла собрать остатки энергии, чтобы сдвинуться с места, которое было покрыто смятыми простынями, ко всему прочему насквозь промокшими от слез. Наряду с отчаянием, завладевшим мной от горя, я всячески подавляла чувство голода, что помогало мне совершенно не нуждаться предметах первой необходимости.
Меня била крупная дрожь, но мне не было холодно.
Мой живот урчал, но я не была голодна.
Мое сердце продолжало стучать, но жизнь покинула мое тело.
Я больше не была человеком. Я была убийцей, который жаждал первой крови.
Только одна мысль о том, что пущу алую, липкую кровь Ката и Дэниеля, наполнила энергией мое тело. Моя ладонь сжала кинжал, когда я подползла по ковру к подносу и ткнула им в еду.
Вкус ветчины коснулся моих рецепторов на языке, словно солоноватый бетон. Процесс поглощения еды больше не являл собой ни удовольствие, ни насыщение голода. Этот процесс помогал лишь накопить энергию, чтобы я могла противостоять предстоящей борьбе.
Минута за минутой мой гнев усиливался. Семейство Хоуков считало себя неприкасаемыми на протяжении долгого времени. Они верили, что никакое предательство или мятеж не может свергнуть их.
Время их правления подошло к концу. Пришло время нового лидера. Того, кто стоял на стороне справедливости и правды, а не на стороне долгов. Того, кто бы отомстил за тех, кого этот лидер потерял.
Тьма мягкими лапами неспешно пробиралась по ковру.
Нежное покрывало тьмы неспешно вытягивало свет из блестящих поверхностей, проникая своими когтистыми лапами в глубокие складки темного бархата на стенах. Каждое следующее мгновение, мрачные когтистые лапы незаметно пробирались от окна к кровати, напоминая мне, что мой мир мог бы прекратить свое существование еще вчера, но остальной части мира было на это глубоко плевать.
Солнце все еще поднималось.
Луна все также опускалась с наступлением тьмы.
А мое сердце, несмотря ни на что, продолжало биться в моей грудной клетке.
Мои уши неприятно потревожил звук ключа, поворачивающегося в замочной скважине из противоположной части комнаты. Я уселась на кровати, потирая глаза, сжимая в руке кинжал.
Дверь распахнулась.
Я резко встала на колени, держа к руке кинжал. После того, как я вчера приняла душ, переоделась в черные леггинсы и свободный кардиган кремового цвета. Но независимо от того, сколько бы слоев одежды не надевала на себя, во сколько бы одеял ни куталась, я не могла избавиться от холода одиночества, что пробирал меня до самых костей.
В моих ушах все еще звучали выстрелы.
Мой разум все еще возвращался в то мгновение, когда Кес бездыханно упал, и на его рубашке стало расплываться пятно крови, а Джетро бросился защитить сестру.
Сестра, которая не заслужила спасения.
Моя челюсть сжалась.
Жасмин.
Ненависть к ней была равнозначна той, что я испытывала к Дэниелю. Хотя она была во сто раз хуже. Она всегда создавала впечатление доброй девушки, которая ни в коей мере не была похожа на свою долбанную семейку, тогда как на самом деле она была провокатором и плела интриги сдвинутой на голову Бонни.
Но появился Фло.
Смотря на него из-за двери, я увидела, что он был одет в свою привычную одежду: черную футболку и жилетку с нашивкой «Блэк Даймонд». Его взгляд в то же мгновение устремился на кинжал в моей руке, приподнимая вопросительно бровь, он спросил:
— Если ты не хочешь, чтобы у тебя отобрали это, я бы на твоем месте хорошо припрятал эту штуку.
Мои руки охватила бесконтрольная дрожь.
— Почему ты здесь?
Я не видела в его руках подноса с едой, а вариант о визите из вежливости я сразу отмела. Приподнимаясь чуть выше, я сузила глаза.
— И вообще, какая тебе разница до того, заберут ли у меня кинжал или нет?
Он провел ладонью по своим волосам, распахивая дверь шире.
— Ну, мне не доставляет эта ситуация никакого удовольствия или радости так, как и тебе. Так что мы все заложники ситуации, всем нам есть что терять, поэтому я просто исполняю свою роль.
Его голос звучал громко и бесстрашно, раскрывая все секреты. Это был первый раз, когда я разговаривала с кем-то с тех пор, как была посажена под замок; я забыла, как это делать.
Мое сердце сжалось от боли.
— Ты тоже по ним скучаешь?
Единственные, кого не затронула скверна безумия семьи Хоук.
Он отрывисто кивнул.
— Кес был моим другом долгие годы. Я не часто общался с Джетом до недавнего времени, но он доказал, что является хорошим парнем. Таким же, как и его брат.
Слова Фло ненамеренно задели мои чувства. Для меня Джетро был лучшим из всех. Но опять же, мое сердце вело себя предвзято. Оно любило лишь Джетро, тянулось лишь к нему одному, даже когда его собственное больше не билось. Кестрел являлся добрым и заботливым другом, который жертвовал чем-то ради людей гораздо чаще, чем они того заслуживали.
Я крепче сжала в руке свой кинжал, упиваясь мыслью, что смогу пролить кровь Ката.
— Он был лучшим. Его смерть никому не сойдет с рук. И кровь виновных обязательно прольется.
Фло подошел ближе, негромко ступая по изумрудному ковру.
— Такие слова могут обернуться неприятностями.
Я провела кончиком пальца по лезвию кинжала.
— Меня не волнует это. Единственное, чего я хочу, чтобы они все умерли.
Он прочистил горло.
— Не могу сказать, что я не понимаю и не чувствую твоей боли, но лучше перестать говорить такие вещи. — Подойдя ближе к кровати, он протянул руку. — Мне сказали, чтобы я привел тебя.
Я резко вскинула голову.
— Что?
В последний раз, когда приходили забрать меня, то горничная заставила одеть меня в сетчатую рубашку и портки, затем привела меня на худшую покерную ночь.
Я крепче сжала кинжал.
— Я никуда не пойду с тобой.
Он нахмурился.
— Не усложняй.
Я быстро отодвинулась, переползая на противоположную сторону кровати.
— Скажи мне, почему я должна идти с тобой?
— Почему? Что это за такие вопросы?
Мое сердце забилось быстрее, почти так же быстро, как Мот неслась в тот день, когда Кес меня отвел меня на конную прогулку. Мне следовало быть к нему добрее. Быть менее подозрительной.
Я оскалилась.
— Если ты пришел за мной, чтобы они могли исполнить еще раз «Третий Долг», то я не пойду. Я убью тебя быстрее, чем сможешь исполнить их приказ.
Моя угроза не была пустой. Я кипела от желания сделать это — чтобы доказать, что я покончила со слабостью.
Фло сунул руки в задние карманы. Это действие заставило его казаться более располагающим к себе и менее угрожающим.
Но я не купилась на это.
Он был там, в ту первую ночь, когда Джетро украл меня из Милана. Он был свидетелем того, что они делали со мной в те месяцы, когда я была в «Хоуксбридже».
— Мне ничего не сказали. Я полагаю, тебе нужно просто пойти и выяснить это самой.
— Передай Кату, пусть сам придет за мной.
Мои глаза стремительно осмотрели комнату. У меня было оружие: иглы, ножницы, скальпели для создания кружева. Если бы я могла заманить Ката в мою комнату, то могла бы напасть на него с помощью инструментов, которыми я знала, как пользоваться.
У него не осталось бы ни шанса.
— Послушай, — он пожал плечами, — мне сказали не говорить тебе, а пошло все на хрен. Они в библиотеке, и у них гости. Я сомневаюсь, что они сделают что-нибудь… касательно этой семейной штуки… перед аудиторией.
Нет, но они хранят все доказательства моего унижения.
Поделиться книгой: