Четвертый долг

Я распахнула глаза от удивления, когда позади отца, с красным зарёванным лицом, появилась Жасмин. И если бы моя боль не была заперта на десять замков, я бы разразилась слезами и разделила бы с ней горе.

Зачем она здесь? Как она может оставаться рядом со своим отцом после того, что он сделал?

Он убил двоих её братьев.

Половина её семьи сгинула благодаря человеку, который, наоборот, должен был защищать их от всего на свете.

И он пытался убить её, а она добровольно дышит с ним одним воздухом.

Почему?

— Что ты делаешь? — фыркнул Дэниель, лапая меня за грудь. — Ты же сказал…

— Я знаю, что сказал. — Кат приблизился, выхватывая взглядом мои совершенно сухие глаза и руки, сжатые в кулаки. Желваки на его лице заходили, но это было единственное проявление эмоций. — Тут кое-что выяснилось.

Жасмин уставилась на меня. Что-то было не так. Скулы слишком выделялись через бледную кожу, а обычно идеально уложенный «боб» был всклокочен. А в её разговоре о непредсказуемости была почти сводящая с ума… одержимость.

Он мёртв.

Мёртв.

Ей не справиться.

— Выметайтесь! — Дэниель отступил на шаг назад, увлекая меня за собой. Я запуталась в его ногах, но сопротивляться не стала. Я могу его убить, но для этого нам нужно остаться наедине. Только так и никак иначе.

— Баззард, послушай… — сунув ключ в карман, начал было Кат.

— Нет, послушай теперь меня. — Толкнув колёса инвалидного кресла, Жасмин протиснулась из-за Ката и подкатилась к нам, словно пуля. — А ну, бл*дь, отпусти её, Дэн!

Дэниель вздрогнул.

Жасмин материлась как-то неправильно, будто делала это впервые в жизни. Она слишком идеально выглядела для этого.

Однако по шальному блеску в её карих глазах и бледному лицу совсем не было видно, что на глазах у этой девушки погибли два брата.

Она скорее выглядела злой, нежели убитой горем.

Что происходит?

Дэниель стрельнул взглядом в Ката.

— Какого хрена проис…

— Делай, что она говорит, — приказал Кат.

Я сглотнула комок отвращения, когда Дэниель сжал мой сосок.

— Хрен вам. Она моя. Мы всё решили.

— Слушай своего отца, сынок. — Появился ещё один участник — Бонни. Она вошла в комнату, и встала, опершись обеими руками на трость.

Вот чёрт, они все здесь.

Я насторожилась.

Погружаясь в пучину тоски и вновь поднимаясь на волну ярости, я совсем забыла о Бонни. Посчитала только две цели. Двух мужчин, которые будут гнить в сырой яме, кормя червей.

Но у меня их три.

Я должна забрать всего три жизни, чтобы отомстить за все те, что они забрали.

Дэниель отступил на шаг, волоча меня за собой.

— Без вариантов. Проваливайте. Все вы. Дверь, вообще-то, была закрыта не просто так.

— Брось её. Не заставляй меня повторять, — рыкнула Бонни, словно медведица, которая учила своих медвежат послушанию.

Брось её? Будто какую-то игрушку для собаки.

Внутри вскипела тьма, нашёптывая броситься на старуху и разодрать ей горло. Мне хотелось видеть, как её порченная кровь лужей растекается у моих ног.

Так же, как растекалась его.

Кровь Джетро окропила стены этого дома.

С ней должно быть так же.

— Чушь собачья, — выплюнул Дэниель, отталкивая меня. И как только я оказалась свободна, Жасмин оказалась рядом, схватив моё запястье холодными пальцами.

Под ложечкой отчаянно засосало.

Мне совсем не нравился такой поворот вечера. Не хотелось, чтобы всё запуталось ещё больше. С Дэниелем всё было совершенно ясно, с ним всё делилось на чёрное и белое. И мне было всё совершенно понятно. Жизнь или смерть — третьего не дано. Разворачивающееся сейчас действо перемещало меня в серую зону, и если я сейчас растеряю весь свой кровожадный настрой, продолжить не смогу.

Он мёртв.

Он умер.

Он не вернётся.

Скорбь снова волной начала подниматься, угрожая утащить меня на дно.

— Она моя. Теперь я старшая, — сказала Жасмин, крутанув кресло, разворачивая меня лицом к Бонни и Кату. — Ты согласилась. Скажи ему.

Я посмотрела через плечо на Дэниеля — тот факт, что это мелкое дерьмо сейчас стояло позади, нервировал, и терять его из вида совсем не хотелось.

Ты труп, Баззард, просто пока не знаешь об этом.

Воображение наполнилось картинками: как я своим сворованным кинжалом протыкаю этого козла, как перерезаю ему глотку, отрезаю ему яйца.

— У тебя есть веский аргумент, Жасмин, — кивнула Бонни. — И мы это обсудим, как только сегодняшний бардак закончится.

Я подавилась воздухом. Сегодняшний бардак? Она говорила об убийстве двух своих внуков, как о мелкой неприятности.

Боже, кто эти люди?

— Нет, я хочу услышать, что она теперь моя прямо сейчас, — потребовала Жасмин, вцепившись в мою руку так, что её ногти прорезали кожу, оставляя маленькие полумесяцы.

Я даже не поморщилась.

Жас встретилась со мной взглядом. И он был так же мёртв и безжизненен, как и мой. В нас обеих словно выключили свет, заставив блуждать в потёмках в этом новом мире.

— Ты принадлежишь мне, Нила Уивер. Из-за тебя два моих брата погибли. — Дёрнув меня вниз на уровень своих глаз, она прошипела: — Ты заплатишь. Я заставлю тебя заплатить самую высокую цену за то, что ты сделала.

Что?

Меня поглотил ужас.

Там, в гостиной, она потеряла всё. Даже себя.

Кто же эта женщина? Конечно, Жасмин никогда не была со мной слишком приветлива. Вообще-то, в последний раз, когда я приходила к ней в комнату, она просила меня умереть, чтобы спасти её брата. Но я никогда не видела, чтобы кто-то настолько замкнутый так резко изменился.

И опять же, чего я ожидала? Зачем ей сейчас со мной нежничать, если всё самое худшее уже случилось?

Кат вмешался:

— Мы обсудим это более подробно. Но я согласен, Дэниель не получает на неё всех прав. Ты моя дочь и будущий матриарх. Ты знаешь нашу империю от и до, тогда как Дэниель ещё только учится. Будет справедливо, если ты разделишь Последний Долг и ту боль, что она понесёт.

Я прикусила губу, не в силах оторвать взгляда от Жасмин.

Что это значит? Что мне следует вырыть четыре могилы вместо трёх? Я никогда не хотела убивать Жасмин, но определённо сделаю это, если она меня вынудит.

Теперь я против них. И я не отступлюсь.

Хватит с меня мучений.

Настал их черёд.

Шагнув вперёд, Дэниель, словно маленький мальчик, вскинул руки в истерике:

— Ты же, бл*дь, обещал!

— Я ничего не обещал, — фыркнул Кат. — Ты всё ещё наследник, и так как в последнее время я нарушаю все нормы, возможно, будет двойное наследование. С правом первородства покончено. Я пересматриваю устои.

— Но это не честно. Ведь есть законы, контракты!

— Да, и если бы я следовал правилам, хрен бы ты её получил, неблагодарный засранец, — отрезал Кат. — Мне нужно пару дней, чтобы разложить всё это дерьмо по полочкам. И как только в документы будут внесены поправки, мы сможем корректно подойти к остальным вопросам.

Стойте. Документы? Какие ещё поправки?

Дэниель рассмеялся, скользнув мне за спину и запустив пятерню в мои волосы. Обмотав длинные пряди вокруг руки, он сделал идеальную верёвку и дёрнул, оттаскивая от Жасмин.

Только вот она не отпустила. Вцепилась ногтями мне в руку, сделав заложницей между дерущимися родственничками.

— Отпусти её! Она моя! — Жас ударила по тормозам каталки.

— Получишь её, когда я заберу то, что мне причитается. — Дэниель дёрнул меня ближе.

Я вскрикнула, перетягиваемая, словно канат двумя Хоуками.

Ох, боже мой.

Словно пиньята на празднике враждующих родственничков, где её тянут, дёргают, и, наконец, бьют палкой, пока она не порвётся и не рассыплет содержимое на пол, погибнув в итоге.

Осознав всю нелепость происходящего в комнате, я громко расхохоталась.

Жасмин была такая же двинутая, как и её оставшаяся семейка. Ей следует также покинуть этот мир.

Он мёртв.

Мёртв.

Он единственный был человеком среди этой мерзости.

— Заткнитесь! — гаркнул Кат в то же самое время, как Бонни проскрипела:

— Угомонитесь!

Хоуки мгновенно перестали собачиться, словно невоспитанные малолетки. Тяжело дыша, мы замерли, переведя взгляды на Ката и Бонни, запертые в этом театре абсурда.

— Да ё* вашу мать! — воскликнул Кат, прикрыв лицо ладонью. — Ведёте себя будто двухлетки. Следует вас обоих отходить ремнём. — Он вперился тяжёлым взглядом в своих детей, прожигая в каждом по огромной дыре. — Девка будет заперта, пока мы не соберём семейный совет. И затем мы решим, кто получит её первым, и разделим наказания.

— Вот видишь, Дэн. Пусти её, — прошипела Жасмин.

— Отпусти первой ты.

— Боже, ты просто придурок. — Жасмин разжала пальцы. Тут же кровь, из оставленных ею царапин, тонкими дорожками украсила запястье.

— А ты покалеченная старая дева, — оттолкнув меня, ответил ей Дэниель. — Тебе всё всегда доставалось легко. С тех пор, как с тобой случилось это «недоразумение».

Я превратилась в слух. Налёт таинственности вокруг Жасмин становился только толще. Мне хотелось узнать об этой женщине всё, прежде чем я прикончу её. Также как я хотела узнать всё о Бонни, Кате и Дэниеле, чтобы хранить их прошлое, словно талисман. Я буду последним человеком, узнавшим истории их жизней, перед тем, как они канут в вечность.

— Ты просто бесишься, что твоя жалкая сестра-калека взяла вверх. Теперь я старшая, а, следовательно, последнее слово за мной.

— Не беги впереди паровоза, Жас, — сказал Кат.

Дэниель слова Ката пропустил мимо ушей.

— Ты ошибаешься, сестричка. — Опустив ладони на поручни колёс инвалидного кресла Жасмин, он практически загнал её в угол. — А вместо одной бабы в моём чёрном списке их теперь две. — Дэниель провёл пальцем по горлу. — На твоём месте, я бы почаще оглядывался.