Смерть моя, жизнь моя

Хватанув ртом воздух, Вальтарр выдохнул:

– Сегодня!

ГЛАВА 2

С самого утра наш дом наполнила кутерьма. Бетси суетилась вокруг меня, поправляя тончайшее белоснежное платье из самых дорогих шелков, которое уже несколько недель ожидало своего часа. Нянюшка приговаривала, что я буду самой красивой, как и положено хозяйке вечера, и сокрушалась, что за завтраком я не съела ни крошечки.

Тётушка Салли сеяла бесконечными «А вот помню, в наше время...», однако все её россказни сегодня проходили мимо моих ушей.

Узор на запястье пришлось открыть, как требовали предписания. Он снова стал тёмным, но я по-прежнему с ужасом вспоминала вчерашнего незнакомца, отчаянно надеясь, что его сегодня не будет.

К полудню начали съезжаться гости. Драххи и девушки-ниатари, которые ещё не нашли своей судьбы. В основном из соседних городов, где уже перезнакомились со всеми местными женихами. Лишь одна из нашего, Улина. Она стала ниатари всего месяц назад, мы поддерживали отношения, насколько было разрешено.

Отец расставил в саду столы с бокалами и лёгкими закусками, специально чтобы я могла рассмотреть мужчин, чем мы с Айрин и занимались из окна моей спальни.

Девушку всегда выбирал драхх. Если на одну ниатари претендовали несколько драххов, они решали вопрос обладания путём поединка. И только в том случае, если соперники признавали равенство друг друга, девушка могла выбирать сама.

Я искренне надеялась, что до этого не дойдёт. Что мне, как и тем ниатари, которые приедут сегодня, никто не подойдёт. Или, в крайнем случае, меня выберет тот, кто понравится мне самой.

Все драххи были высокими, широкоплечими, в них ощущалось нечто чуждое, немного звериное. Но внешне от людей их отличали, пожалуй, только волосы. Цветные шевелюры, длинные, густые, яркие... будто выплески разноцветной силы...

Что это мне в голову пришло?

Я с тревогой всматривалась, выискивая яркую синюю шевелюру. И даже увидела одну, но причёска была совсем иной. Да и сам парень казался ниже, моложе вчерашнего незнакомца.

– Пора, моя девочка, – наконец, позвала матушка, последний раз прижимая меня к сердцу, целуя в щёку.

Айрин несмело улыбнулась. Я сжала её пальцы. Пора.

Их было одиннадцать. Одетые в одежды непривычных тканей, как у того синего. Узкие гладкие брюки, свободные рубахи чешуйчатого вида.

Претенденты стояли в два ряда у подножия лестницы в зале, ожидая, пока я спущусь.

– Первый танец за мной. Никто не возражает, уважаемые дх’эры? – выступил один из них, с фиолетовыми, в малиновый отлив волосами. Молодой, вполне приятный на вид...

Тоже пугающий. Но во всяком случае, после вчерашнего – даже милый.

Остальные драххи склонились, признавая право этого... наверное не последнего в их обществе мужчины.

Он протянул руку, и я вложила в неё свою.

Узор на запястье моментально отозвался зудом, вспыхнул серебристыми символами, постепенно приобретая фиолетовый оттенок.

Парень победно улыбнулся.

– Сгерр Клашасс, – представился.

– Илесс Оринго, – следуя этикету, сделала я реверанс. Хотя наверняка каждый соискатель знал, как зовут его возможную ниатари.

Кавалеры разошлись, присматривая себе дам. Танцевать с кем-нибудь до хозяйки церемонии они не могли, но познакомиться – вполне. Кто-то вышел в сад, куда открывались сразу несколько высоких стеклянных дверей. Кто-то поглядывал на нас, не желая упустить свою очередь.

Мелькнула синяя шевелюра, я напряглась... но нет. Это был не вчерашний незнакомец, новый парень. Смотрел на меня тёмными – не синими! – глазами, заставив смутиться, опустить ресницы.

Заиграли приглашённые батюшкой музыканты. Сгерр поклонился, прижал меня к себе за талию. От него пахло не то парфюмом, не то чем-то природным – я никогда не имела возможности понюхать драхха, поэтому понятия не имела, чем. Усмехнулась собственной мысли, поднимая взгляд.

Фиолетовые волосы. Фиолетовые глаза. Тонкий нос и странная, словно победная улыбка на губах. Я не могла понять, нравится он мне или нет – но если сравнивать со вчерашним, то пожалуй да. Он не пугал меня настолько.

Рассказывала о себе, как было принято, он задавал редкие наводящие вопросы. Татуировка зудела всё сильнее, разгоралась всё ярче. Так и хотелось почесать руку.

Волнение перекатывалось в груди. Неужели это означает, что всё? Что сегодня я обрету жениха, и совсем скоро – мужа?

Музыка стихла, не заканчиваясь совсем, но и не мешая.

– Благодарю, – Сгерр с ощутимым удовольствием коснулся губами моей кисти.

Развернулся, окинул взглядом вернувшихся в зал соперников. И провозгласил, поднимая вверх мою руку:

– Уважаемы дх’эры. Возможно, никто из вас не станет возражать, если я заявлю права на эту ниатари? Очевидно, что она превосходно мне подходит.

– Со всем уважением к преемнику, – выступил тот синеволосый, которого я увидела ещё из окна. Он тоже был неплох собой, но ассоциации играли не в его пользу. – Вы лишь недавно изъявили пожелание участвовать в смотринах, в то время как я ждал этого события больше года, наблюдая за очаровательной Иви издалека.

Я вздрогнула, холодок пробежал по спине. За мной наблюдали, а я даже не предполагала! Ещё год назад ощущала себя такой беззаботной, казалось, страшный день наступит нескоро... А получается, ко мне вовсю присматривались... и судя по гулу голосов, согласным кивкам голов, не только синеволосый.

Хищно улыбнувшись, Сгерр вынужден был склониться, отступить. Похоже, в тайне он не считал никого из них достойным соперником.

Я бросила взгляд на матушку, батюшку. Отец стоял чуть нахмурившись, мама тайком промокала слезинки.

– Крафф Иссурд, – представился тайный наблюдатель, протягивая мне руку.

Я в очередной раз назвала себя, вкладывая в неё свою.

Татуировка снова вспыхнула, медленно меняя цвет в сторону синего.

Лицо Краффа озарила радостная улыбка.

Ох, да что же это означает?! Неужели я подхожу им обоим?!

Троим, напомнил внутренний голос. Троим.

Правда, вчера она не посинела, свет был серебряным. Но очень ярким.

Айрин, к сожалению, нельзя было участвовать в празднике: только родственникам и драххам. Но я глянула туда, откуда она собиралась тайком наблюдать за нами. Хотелось верить, что подруга поддерживает хотя бы мысленно.

Рядом закружились Сгерр с Улиной, ещё пять девушек оставались ждать своей очереди. Брат мог пригласить на танец только ту, которая никому из соискателей не подошла. Но по мере сил старался развлечь и насмешить.

И снова танец, разговор ни о чём в качестве знакомства – драххов нельзя было спрашивать, чем они занимаются, вообще нам предписывалось не задавать никаких вопросов.

А вот Крафф расспрашивал, и в отличие от Сгерра – не просто наугад, о чём мог бы спросить любую из нас, а вполне конкретно. Куда мы так надолго ездили осенью, как поживает мой дядюшка из Изенура...

Это было странно и приятно, что он настолько изучил мою семью и привычки, знает почти всех даже дальних родственников... Драххам не разрешалось знакомиться с ниатари до совершеннолетия, но ещё не зная, подойдём ли мы друг другу, он всё равно выяснил обо мне столько...

– А о других ниатари вы тоже всё разузнали? – вырвалось неожиданно.

Крафф окинул меня странным взглядом, и я прикусила губу.

– Только о вас, – улыбнулся.

Продолжая крепко держать меня за руку даже после того, как танец окончился, он приблизился к Сгерру.

Тот поблагодарил Улину, обернулся к нам. Её узор вяло поблёскивал фиолетовым, но по сравнению с моим, можно сказать, молчал.

– Я готов оспорить ваше право, дх’эр Клашасс, – произнёс Крафф. –  Ниатари идеально подходит и мне.

Сгерр нахмурился. Я тоже была в недоумении. Бывало за весь праздник татуировка никак не проявлялась, ни один из драххов не подходил и все оставались ни с чем, разочарованные. А тут сразу два, и от прикосновений обоих рука зудела, пекла, а татуировка сияла, как и довольные улыбки на их лицах.

– Твоё право, – признал Сгерр. – Столько прекрасных девушек дожидаются вашего внимания, дорогие дх’эры. Возможно, вы готовы отступиться от чести сражаться за хозяйку дома?

Этот фиолетовый явно привык повелевать. Но уважаемые и дорогие дх’эры не желали отступаться от чести.

Мне пришлось танцевать с ними дальше. Ноги не держали, запястье покраснело: татуировка удивительным образом реагировала на каждого, на кого-то сильнее и ярче, на кого-то меньше, но меняла цвет и сияла.

Языку надоело повторять одно и то же, даже мозг устал от однотипных разговоров. Разноцветные волосы и лица слились в одно пятно. Я не представляла, как их отличать, не считая «красные волосы», или «жёлтые», или «оранжевые». Что делают, чем занимаются, кто кому кем приходится? Вся информация, которой обмениваются на наших нормальных человеческих приёмах, оставалась недоступной, и я лишь как заводной попугайчик рассказывала и рассказывала о себе.

Сгерр танцевал с остальными девушками, Крафф же смотрел только на меня, словно бы дожидаясь своего часа.

Картер как гостеприимный хозяин по-прежнему пытался развеселить и подбодрить ниатари.

Постепенно к нему присоединились те, на кого мой узор реагировал слабо, понимая, что придётся отказаться от хозяйки бала.

Последними оставались двое совсем молодых – не старше меня – парней с зелёными волосами разных оттенков. Если не братья, то родственники.

– Вы удивительная ниатари, – проговорил один из них.

– Мы никогда о таком не слышали, – добавил второй.

– На вас слишком много кандидатов, очаровательная Илесс, – грустно вздохнул первый.

– С глубоким сожалением мы решили отступить... признать право сражаться за вас тех, кому вы откликаетесь сильнее.

– Благодарю, – я подала им руку, понимая, что юнцы лишь пытаются держать лицо, но сами прекрасно осознают, что против остальных конкурентов шанса нет.

Татуировка вспыхнула и сейчас, узоры сверкнули на покрасневшем запястье.

Матушка следила за нами огромными глазами. Отец же наоборот, хмурился, закусывая губу.

Фиолетовый приблизился, словно бдительно охранял меня. И едва зелёные отошли в поисках других дам, протянул мне руку вперёд синего:

– Вы позволите?

– Прошу прощения, уважаемые дх’эры, – вдруг вышел вперёд отец, подавая знак музыкантам замолчать. – Хотелось бы понимать, как вы будете решать сложившуюся... ситуацию.

Сгерр глянул на батюшку так, что я на миг испугалась за родителя.

ГЛАВА 3

– Дайте нам несколько минут... и комнату, где мы можем поговорить, – произнёс фиолетовый.

– Поговорить? – переспросил отец, приподняв бровь.

– Верно, – улыбнулся Сгерр немного пугающе.

Я уже почти не сомневалась, что он окажется самым сильным из них. Присматривалась, пытаясь разглядеть за правильными, красивыми чертами его душу. Он мне нравился, с ним приятно было танцевать, но это же совсем не то, что жить.

Крафф приблизился, не очень довольный прыткостью конкурента. Внешне он мне нравился меньше, а его интерес к моей жизни не только льстил, но и пугал.

Зачем следить за девушкой издалека, не зная, подойдёт ли она тебе?

Впрочем, лишь бы не вчерашний синеволосый. Лишь бы всё решилось сейчас. После того, как один из них объявит меня невестой, никто уже не сможет этого оспорить.

И, пожалуй, я этого ждала.

Фиолетовый, синий и ещё третий, почти чёрный по имени Онагер, вслед за отцом направились в одну из соседних комнат – или, может, в кабинет.

Танцы продолжились, но я вышла во двор, села на специально вынесенный сюда диван, напряжённо ожидая, чем всё окончится.

Лёгкие шаги, которые я узнала даже не глядя. Рядом опустился Картер, взял мою руку. Посмотрел на снова потемневшую татуировку, коснулся пальцами покрасневшей кожи.

– Ты как, Иви? – спросил тихо.

Я пожала плечами. Подняла на него глаза:

– Это уже всё? Да?

– Всё будет хорошо. Я слышал, как отец говорил... что будет просить Наместника Сольгарда о возможности увидеться с тобой.

– Никому же не разрешают.

– Наш отец – лорд парламента!

Братец улыбнулся, невольно заряжая надеждой и меня. Может, действительно? Положение отца позволит нам видеться? Он не беден и влиятелен, и...

– Я что-нибудь придумаю, – шепнул Картер, на миг обняв меня.

Что он может придумать? Я понимала: это лишь попытки подбодрить, но улыбнулась с благодарностью.

Во двор потянулись и остальные. Кто делал вид, что проголодался, а кто откровенно не желал выпускать невесту из поля зрения. Всем интересно было, чем окончится сегодняшний бал.

Время шло, отцовская закуска пришлась очень кстати.