Помоги проекту - поделись книгой:
– Есть такое амплуа – простак, слышал? Это про Глеба.
– У вас успешный бизнес…
– Успешный? Скорее, безуспешный! – резко бросила Поль. – Конечно, кое-что капает, на жизнь хватает, только что это за жизнь? Приходится считать каждую копейку. Он ленив, благодушен, отметает все мои предложения, ему и так хорошо… Надоело! Мы держимся только благодаря моим связям. Инженер из него тоже плохой, он полтора года был безработным, потом работал автомехаником, а потом Вербицкий… помнишь Виталю?
– Помню.
– Он предложил ему по старой дружбе заняться корпоративами, обещал помочь. Теперь сдает в аренду своих ребят – деньги всем нужны. Глеб хорош тем, что не кинет, как другие, отдаст все до копейки. Честен до идиотизма.
– Разве это плохо? – осторожно спросил Денис.
– Хорошо, наверное. Это просто иллюстрация, понимаешь? Фигура речи. Он держит слово, не врет, не виляет, кругом положительный… Простак!
– А я?
– Ты? – Поль улыбнулась, глядя на него в упор. – Ты… Кто же у нас ты? Коварный соблазнитель? Герой-любовник? Граф Дракула? Или всего понемногу?
– Кто я для тебя? Был и есть?
– Был? – Поль взглянула настороженно. – Я не понимала тебя… Мы встречались, но ты ни разу не сказал, что любишь. Я никогда не знала, что у тебя внутри, ты всегда был как будто в стороне. Да! Ты был отстраненным. И закрытым. Провожал домой, поджидал после спектакля, ничего не пытался… Ты никогда ничего не пытался! Смотрел молча. Помнишь?
Денис кивнул:
– Я боялся тебя. Вокруг тебя такие, как Вербицкий, это был твой круг, а я чужой. Я знал, что мне не… светит. Наверное, я тоже простак. И когда
– Ты не простак! Тогда ты был маленьким, а теперь вырос…
– Я был не маленьким, а влюбленным, неуверенным, слабым… Твоя тетя поила меня чаем и утешала…
– А сейчас?
– Для меня ничего не изменилось.
– Ты меня любишь?
– Я тебя люблю.
– А что дальше?
– Я приду сегодня… можно? Я соскучился, ты все время перед глазами. Провожу Марию и приду…
Поль не успела ответить – к столику вернулись Глеб и Мария. Глеб был разгорячен и сиял, Мария улыбалась.
Что испытывает тот, кто обманывает друга? Кто пожимает ему руку и подмигивает его любимой женщине? Кто делит с ним пищу, смотрит ему в глаза, задушевно беседует за жизнь, постоянно помня при этом, что спит с его женой? Жизнь, конечно, та еще… какое бы тут словцо? Шутница? Нет, слишком мягко. Любопытный жестокий хихикающий тинейджер, тыкающий палкой в жука, чтобы посмотреть, как несчастный «насекомый» беспомощно шевелит лапками, закрывает глаза и притворяется мертвым.
Поль притворялась любящей подругой Глеба… Любящей – это конечно, громко сказано: Поль, задиристая и резкая, была скорее деловым партнером с намеком на любовный уклон. Денис притворялся его добрым старым другом. А где место Марии в этом раскладе? Непонятно. Подруга? Невеста? Просто Мария? В смысле попутчица: а что, захотела побывать на родине предков, и Денис не смог отказать. А время от времени можно… э-э-э… перепихнуться, чего уж там, мы современные люди, никаких предрассудков.
Мария порозовела скулами, белая прядка выпала из прически, она все время улыбалась. Глеб целовал ей пальцы и говорил комплименты, Поль… ну мы уже знаем – была мрачнее тучи. Денис взял на себя роль тамады и лидера. Он изучал меню; Глеб сказал, что, принимая во внимание отвратительную погоду, хочет селедки под приличную водочку, а потом здоровый честный английский ростбиф с картошкой – можно фри, – под каким-нибудь забойным соусом. Поль после долгих раздумий заказала рыбу и белое вино, можно шардоне, а Мария попросила овощи-гриль и минеральную воду, так как мяса не ест и вина не пьет. Снимаю шляпу, сказал Глеб, я бы не выдержал!
Они сидели в углу под пальмой, и весь зал был перед ними как на ладони. Сверкающая люстра, горящая вполнакала, неяркие бра по стенам, снующие водомерками официанты во фраках, «живая» шелестящая музыка на маленькой сцене в противоположном углу, – что-то невесомое и нежное.
– За наших девочек! – сказал Глеб, поднимая рюмку. Они выпили. Глеб тут же налил себе еще: – Недопой хуже перепоя! Денис, Мария, не хотите с нами на океан? Можно в Индию или в Таиланд. Отгуляем Новый год, развяжемся с утренниками, и вперед! А что? Поваляемся на песке, поплаваем…
– Я не люблю много солнца, – сказала Мария. – Кожа портится.
– Будешь под зонтиком! Купим тебе большой голубой зонтик…
– Куда именно? – Денис взглянул на Поль – та смотрела в тарелку.
– Глеб, как всегда, забегает наперед, – голос у Поль был неприятным. – Мы еще ничего не решили, и я не уверена, что вообще хочу лететь чуть ли не сутки…
– Разве сутки? – удивилась Мария. – По-моему, около десяти часов без пересадки. Мы были в прошлом году в Гоа. Денис купил мне три платья из батиста с узорами, вышитые разноцветным шелком, очень красивые. Сам выбрал. Голубое, зеленое и желтое. Зеленое я забыла в гостинице! – Мария рассмеялась. – Все хорошо, но я обгорела, спина болела и коленки.
– Коленки? – удивился Глеб. – Почему коленки?
– Странно, да? Только спина и коленки. Песок был страшно горячий, а волны ночью светились как стразы. Там нет вечера – закат и сразу ночь. И большие звезды совсем низко.
– Едем! – Глеб хлопнул ладонью по столу. – Хочу купить платья, посмотреть на низкие звезды и наловить стразов. Акулы там есть?
– Мы не видели. Были дельфины и еще обезьяны, маленькие, ничего не боятся, вырывают бананы прямо из рук. Одна схватила мою шляпу, Денис побежал за ней, а она запуталась в лентах, и он отобрал. – Мария снова рассмеялась.
– Даже думать нечего! Едем! В январе. У меня знакомая в турбюро, завтра же позвоню, узнаю, как и что.
Чувствовалось, что Глеб опьянел, он слишком громко смеялся и размахивал руками, строил планы поимки обезьяны и катания на дельфине. Мария хохотала, что было совершенно на нее не похоже. Потом они снова убежали танцевать; Поль и Денис остались одни.
– Лина, я приду? – В голосе Дениса была мольба. – Я соскучился! Ни о чем другом не могу думать… Я приду?
Поль кивнула. Долгую минуту они смотрели друг дружке в глаза…
…Глеб отодвинул стул и усадил Марию. Схватил графин с водкой, воскликнул:
– Мария меня затанцевала, падаю с ног. Давайте за дружбу! Я всех вас люблю!
Денис пригубил и отставил рюмку, Поль залпом выпила свой бокал, сморщилась:
– Ох и кислятина!
Мария пила воду. Она была самая трезвая, разгоряченная после танца, довольная.
– Поль, Глеб сказал, ты актриса! – Она с улыбкой смотрела на Поль. – Почему ты ушла из театра?
Поль с удовольствием ответила бы: «не твое дело», но вместо этого пожала плечами и неохотно сказала:
– Так получилось.
– Ты красивая. Ты хорошая актриса. Очень!
Поль вспыхнула скулами. Возникла неловкая пауза.
– Откуда ты знаешь? – рассмеялся Глеб.
– Я чувствую. Разве нет?
– Если честно, ни разу не видел Поль на сцене, – признался Глеб. – Виталя Вербицкий говорит, что хороша, жалеет теперь. Это режиссер молодежного театра, Поль работала у него. Еще до меня.
– Может, хватит? – с вызовом спросила Поль. – Ушла и ушла, никому не интересно. Молодежный тот еще отстойник, все приличные давно сбежали. Вербицкий считает себя талантом, а сам… – Она махнула рукой.
– Его очень хвалят, – примирительно сказал Глеб. – Говорят, билеты на премьеру раскупают за полгода. Не знаю, не был ни разу, хотя он зовет. Но театр – это не мое, тут я профан. Мне бы цифры и схемы…
– Особенно схемы, – уронила Поль.
– Все мы погрязли в болоте, но некоторые из нас смотрят на звезды, – вдруг сказала Мария. Ни с того ни с сего.
– Красиво. Сама придумала? – спросил Глеб.
– Нет, это Оскар Уайльд. Мне пьесы его нравятся, «Как важно быть серьезным» раз десять смотрела. Много афоризмов вроде этого, настоящий английский юмор. В вашем театре не ставили?
Поль не ответила.
– А что такое английский юмор? – спросил Глеб. – Говорят, они не догоняют наши анекдоты.
– Наши анекдоты никто не догоняет, – сказал Денис. – У всех свой юмор. Англичане говорят «свой дурак в рукаве». Американский юмо, например, называют «бананошкурный»…
– В смысле примитивный? Старушка поскользнулась на шкурке, и все смеются?
– Английский юмор – это сарказм и абсурд, – сказала Мария. – Я люблю Оскара Уайльда, знаю много на память, например, о любви. Сейчас переведу! – Она задумалась на минуту и сказала: – Любовь начинается с обмана себя, а кончается обманом другого. Или вот еще: мужей всегда ревнуют некрасивые женщины, а красивые ревнуют чужих…
Никто не рассмеялся. Денис взглянул на Поль и тут же отвел взгляд.
– Никогда не догонял английский юмор, – сказал Глеб после паузы. – Что взять с технаря.
– Переводить шутки неблагодарное дело, – заметил Денис. – Мария водила меня на его пьесу, кажется, «Идеальный муж»…
– Идеальный муж? – расхохотался Глеб. – Что за зверь?
– Да уж… зверь. Обкатанные остроты и сарказм, высший свет, адюльтер, скелеты в шкафу. Когда-то звучало, сейчас, на мой вкус, устарело. Но театр был полон, народ хохотал. Чтобы понимать их юмор, нужно родиться там.
– Не буду больше ничего рассказывать, – заявила Мария. – Хочу мороженого. У них есть мороженое?
– У них есть все! – Глеб махнул рукой официанту…
…Сначала отвезли в «Братиславу» Марию, и Денис пошел провожать ее. Поль и Глеб сидели в машине молча; им было видно, как распахнулись дверцы лифта, и Денис поцеловал Марию в щеку; она шагнула внутрь, дверцы захлопнулись, и Денис пошел через холл к выходу.
– Хорошая пара, – сказал Глеб. – Даже завидно. Рад за ребят.
Поль промолчала.
– По-моему, они не против смотаться с нами на юг…
Поль по-прежнему молчала.
– Что с тобой? – спросил Глеб, пытаясь притянуть ее к себе.
– Устала. Жалею, что пошла. Не поедут они с нами, неужели ты не понял?
– Почему?
– Потому. Отстань. И вообще, считаю, что наше знакомство затянулось. Мария глупа, я с трудом выношу ее… с ее идиотскими шуточками. Ее миллионерские шмотки, то, как она смотрит на нас…
– Как она смотрит?
– Как на дикарей! А ты слюни распустил, ах, танцует, ах, хороший человек! Пустая глупая пресная… Нет в ней изюминки! Ни капли! А ты весь вечер водку хлестал… Дорвался до халявы?
Удивленный Глеб не успел ответить, как вернулся Денис. Сел рядом с шофером, повернулся назад:
– Поль, давай адрес!
Они вышли из машины попрощаться с Поль. Глеб вознамерился было последовать за ней, но она сказала: «Спокойной ночи», – и захлопнула дверь перед его носом.
– Посидим где-нибудь? – предложил Глеб. – Я приглашаю. Не хочется домой. Извини за Поль, она сегодня не в духе. Декабрь.
– Не бери в голову. Разве их поймешь… Давай в другой раз, чего-то устал… – Денис зевнул, но получилось фальшиво. – Плохо спать стал, еще и бизнес давит… Отец хочет, чтобы я занялся, а мне его дела никак.
Глеб кивнул разочарованно…
Глава 8. Тайное свидание
Денис Котляр вернулся через час. Отпустил машину за квартал; постоял во дворе, глядя на освещенные окна Поль. Оглянулся – ему почудилось движение в кустах. Но все было мирно и пусто, все спало. На часах – два ночи. Он все стоял и смотрел на ее окна. Вспоминал, как часами простаивал здесь, поджидая, когда она вернется. Тогда она была другой: бесшабашной, дерзкой, даже грубой, тетка называла ее оторвой. Тетка говорила: ты бы шел к себе, парень, не твоего поля ягода, погубит она тебя, уходи, пока цел. А он все стоял. А когда она возвращалась в компании или одна, он переводил дух и с облегчением уходил. Лина дома, с ней все в порядке. Он все время боялся, что с ней что-нибудь случится. Он не ревновал ее, нет, ему было далеко до них – ярких, шумных, с интересной жизнью… Богема!
Он знал, что она встречается с Вербицким, их любимцем и кумиром. Когда они разбежались, Лина позвала его к себе, но не жаловалась, была печальной и злой, резко говорила о коллегах, кричала, что ей надоело с этими жлобами, с их жлобским репертуаром, ругала тетку и соседей. Он молчал, давая ей высказаться. Они пили вино, и она выкрикивала свои разочарование и обиду. А потом…
Потом. Он в мельчайших подробностях помнит, что было потом: смятые простыни, подушки на полу, она нагая, жадная, ненасытная, смелая… Помнит ее запах! А еще свою неуверенность и страх несостоятельности. Он боялся ее! Он далеко не мальчик, но с ней все оказалось по-другому. Никогда, ни до, ни после у него не было такой женщины. Она стала его наваждением. Он понимал, что он ей не пара, что она с ним только для самоутверждения. Он был растерян, не готов к их близости, полон досады на Вербицкого и не мог понять его.
Он пришел на другой день, на третий, и все повторилось. А потом вернулась тетка, и Лина стала избегать его. Он стоял под ее окнами, чувствуя себя брошенным щенком, и ему хотелось завыть. Он бродил по ночам, не хотел идти домой, его ограбили, а один раз избили, к нему цеплялись какие-то сомнительные женщины… Он чувствовал, что сходит с ума, не узнавал себя, не мог объяснить, почему так. В ту зиму он узнал о себе много нового…
А потом… Потом ему пришлось уехать, и наваждение поблекло. Новая жизнь, новые лица, новые подруги. Он стал приходить в себя. Три года назад появилась Мария Ромеро. Его позабавило ее имя: в его понимании женщина, которую зовут Мария Ромеро должна быть смуглой, страстной, громкоголосой южанкой… Даже имя ее предполагало взрыв и страсть: Мар-р-рия Р-р-ромеро! Но Мария была не такой, а спокойной, немногословной, надежной… Ромеро – сценический псевдоним, на самом деле она Калнен. Мария Калнен. В ее имени чудилось что-то северное, холодное, оно подходило ей больше, чем Ромеро. Это было имя ее отца-латыша.
Он не собирался возвращаться, но отец настоял. Сказал, что он, Денис, ему задолжал и он ждет, семь лет – большой срок… Лицо Лины виделось как в тумане, и голос ее растаял; иногда он думал о ней, представлял, с кем она, кто ее муж, по-прежнему в театре или ушла… но все реже и реже. Он не собирался встречаться с ней – слишком хорошо помнил боль… Как от ожога. Кроме того, у него была Мария. И тут вдруг нелепый случай снова столкнул их, все вернулось и завертелось. Вот и не верь после этого в судьбу! Только непонятно, чего же она хочет, эта судьба. Смеется? Скалит зубы? Корчит рожи? А он ее жертва, слепое орудие? Игрушка, с которой она не хочет расставаться? Говорят, она слепая… может, и так.
Он снова превратился в неуверенного юнца, пускающего слюни при виде женщины. Все понимает, но ничего не может с собой поделать. Мария ничего не подозревает, а ему нужно принять решение. Он стыдился Глеба… не мог смотреть ему в глаза. «Простак», – сказала Лина, как припечатала. Это она умеет, резкости ей не занимать. Простак тоже ничего не замечает, дружелюбен и добродушен. Простак и герой-любовник столкнулись лбами. А кто в этом раскладе Мария? Тоже простак? Лине легче «держать» лицо, она актриса, а его корежит. Тогда все было плохо, а теперь повторяется, и бог весть, что впереди…
Он позвонил, и дверь тотчас распахнулась. Он подумал, что она услышала шум лифта. Она рванулась, он прижал ее к себе; они забыли об открытой двери; сквозняк оглушительно захлопнул ее.
– Я думала, ты не придешь! – Поль прижалась к нему.
– Глупая! Я только о тебе и думаю!
Поделиться книгой: