Маракх. Испытание

Омыться в моей живой воде.

Вторая песня Ахиль

Буду всегда рядом,

Тенью твоей стану,

Только б в твоём сердце

Места мне  осталось.

Жили б с тобой вместе,

Родила бы сына.

Не скользи взглядом мимо,

Не растай сном мнимым.

Протяни руки, милый,

Подари любви крылья.

Что же ты взор туманишь,

Всё её вспоминаешь.

Чужую, далёкую любишь...

Барс мой, ты же меня погубишь...

Отрывок из книги "Яшнисс. Путь королевы"

Глава 34.

Ежемесячно Дар подавал рапорт о переводе обратно на Тарсин, но всякий раз получал категоричный отказ, который приводил  в бешенство. Также не было никакой возможности передавать послания для Аарин, а это вдруг стало казаться важным, поскольку в условиях вынужденной изоляции Дар пересмотрел некоторые свои поступки и пришел в непривычное для себя смятение.

Спецагенты Клардена блокировали все попытки связи, пришлось признать назначение бессрочной ссылкой. Но именно здесь, среди песчаных холмов, стерегущих смерть, сердце его отчаянно рвалось  в  Мальсийские болота, где жила сейчас маленькая королева яссов.

Сюжет с киборгами должен был стать не более чем мерзкой шуткой, а вызвал скандал, за который Дару придется расплачиваться там, где не особо возбуждают аппетитные женские формы  – близ ущелья Батрей на Харакасе.

Спорная территория Сианы и Тарсин, полигон для красивых воздушных поединков асов двух сторон. Победителя ждет слава среди сослуживцев, а кости проигравшего найдут себе местечко на дне ущелья среди кучи обгоревших останков таких же неудачников. За три десятка лет там скопилось немало покореженных тарсианских «драконов» - от устаревшей модели реактивных перехватчиков «Мэерс-шок» до сверхзвуковых истребителей типа «Хард-7000».

Конечно, маневрируя над голодной бездной, Дар с удовлетворением заметил и разорванную тушу тяжелого сианского штурмовика, распластавшегося на груде оплавленного металла, подобно жабе, рухнувшей в муравейник. И как же парням удалось завалить бронированную летающую крепость? Скольким малюткам «РисФей» пришлось обломать собственные крылья…

Сухой, горячий воздух постоянно терзал легкие, мрачный настрой длился неделями, мелкие бытовые ограничения неимоверно раздражали. Месть Ари стоила таких жертв? Да, он ей мстил, передав видеоматериалы шпиону Драгго.

Но столько же проблем принес Сенату пошлый постановочный ролик!  Как бушевал дядюшка, узнав о причине новой ссоры с Яшнисс!

— Ты разочаровал и подвел меня, дорогой племянник. Слишком дорого обошелся на этот раз. Личные интересы и амбиции ты поставил выше государственных благ и еще просишь о снисхождении? Уже начинаю думать, что женщины с Дейкос обладают каким-то магическим влиянием на мужчин нашей системы.

Похоже, они умеют залезать под кожу и растворяться в крови так, что даже дышать без них становится невозможно. Один из сианских «ястребов» покинул высокий пост и занялся сбором антиквариата, когда землянка родила ему сына; наследник Бахрисашш сделал инопланетную нищенку своей королевой, ты  - представитель гордой фамилии, растерял разум перед ее кроватью, повел себя как сопливый мальчишка.

Теперь понимаю, почему Сиана запрещает контакты с Дейкос. Самки дикарей опасны для нашей цивилизации. Эти экзотические цветы являются уникальным оружием, потому что точечно атакуют сердца и души, начиная с того, что находится у мужчин в штанах. Слабые на вид, они крепче и выносливей горных ослиц Кардарии. Но я хочу понять, чем тебя зацепила невзрачная девчонка? Статусом королевы или дело обстоит еще хуже?

Дар снова и снова перебирал в памяти слова объяснения, что казалось тогда единственно убедительным оправданием:

— У нее в глазах небо, - высокое, родное, зовущее. Порой недоступное, а то стоит лишь протянуть руку и оно твое. Ты знаешь, как я люблю летать. И сколько бы не пытался отказаться от небес, они не отпускают. Только в вышине я заново обретаю себя, чувствую, как отрастают крылья и клыки, и я способен снова метать пламя, сжигая покинутую землю. Возвышаясь над ней, я чувствую себя владыкой мира.

Потому хочу уничтожить все, что тянет вниз и дает иллюзию опоры. Свободный полет – вот моя суть и моя стихия. Остальное тлен, суета, боль… Полет сродни вожделению, пока цель еще не достигнута, но ты чувствуешь в себе силы ее покорить.

— Драконово семя неистребимо, - печально заметил Кларден, - но я больше не стану делать вид, что меня умиляют твои нелепые выходки. Тебе нужно небо? Ты получишь его в полном объеме. Только не забывай, что все крылатые однажды ложатся в землю, чтобы никогда больше не подняться. И лучшим пилотам не миновать этой участи.

Дар нервно тряхнул головой, прогоняя воспоминания. Через открытую дверь из коридора послышался возбужденный смех напарника. Неужели срочный вызов? Сейчас Дар ухватился бы за любую возможность развеять скуку.  Но друг предлагал использовать остаток свободного вечера для развлечений.

— Летим в нейтральную зону, говорят сианцы выбросили отличную партию хотто и ловкого бармена в придачу. Парнишка творит чудеса, смешивая с лидурой какие-то свои порошки. Борк уже оценил.

— Разве нас там ждут?

— Крысы от жары попрятались в норы, «ястребы» подыхают от безделья и пытаются нас задирать. Неужели останемся в стороне? Не узнаю тебя, дружище! Летим, посмотрим на озорных  хубаночек, мне нужна огневая поддержка… Возьмем одну на двоих, как в прошлый раз.

Мысль о пьяной губастой шлюхе вызвала приступ брезгливости, но провести еще одну бессонную ночь наедине с унылыми мыслями Дар счел худшим вариантом. В шумном баре на «нейтралке» можно хотя бы на время забыться.

На закате Антарес «Пробитый бак» как обычно был полон военными. Здесь любили отдыхать низшие чины сианских офицеров и наемники с разных частей системы. Тарсианцев оказались всего пятеро, включая самого Дара.

Он лениво оглядел залу и мгновенно напрягся, заметив у стойки парочку высоченных яссов. Крепкая фигура одного даже показалась смутно знакомой. Рассмотреть внимательней не получилось, приятели увели к столику, где завершалась игра в турку. Молодой, щеголеватый сианец проигрывал годовое жалование, на это зрелище стоило полюбоваться.

Короткие волосы солдата взмокли от пота и стояли торчком, темные глаза с тоской наблюдали за разгромом костяных фигурок на зеленом поле. Предчувствуя скорое поражение, сианец воспользовался правом посадить на свое место более опытного игрока, способного свести траты к минимуму.

Но товарищи его озадаченно пожимали плечами и не спешили на помощь. Дар злорадно заметил, что положение «ястреба» почти безнадежно и выигрыш достанется тарсианину в белой форме соседнего гарнизона. Как тут сдержать насмешливое замечание в адрес «носатых» зазнаек:

— Сианцы неплохо научились махать крыльями, но в турку играть до сих пор не умеют.

Неожиданно за спиной раздался чеканный ответ:

— Зато им не надо усыплять женщину, чтобы заняться любовью. И потом они не сбегают, как нагадившие щенки, а берут на себя полную ответственность.

Услышав  отповедь ясса, Дар стиснул кулаки до хруста в суставах. Теперь он узнал змеиного выродка, кажется, его имя Шако – охранник Ари. Взгляд затуманила пелена ярости.

— Что вы забыли на «нейтралке»? Или у сианцев появились цепные ящеры? Яссы никогда не были сильны в небе, ваш удел - глотать пыль старых могильников да ловить крыс.

— У меня личный интерес. Хочу выбить зубы одному уроду. Еще бы уши отрезал, да здесь так не принято, боюсь показаться старомодным.

Назревала крупная ссора, к игральному столу подтянулся народ. Старшему в группе сианских офицеров пришлось рявкнуть пару звучных команд, призывая всех успокоиться. Дара оттеснили назад свои же пилоты.

Разочарованно глянув в сторону «желтоволосого» Шакко раздумывал пару секунд, а потом тронул за плечо понурившегося сианца и предложил занять его место, чтобы закончить сложную партию.

Рассудив, что реальный мордобой отменяется, интерес наблюдателей живо переместился в другую плоскость. В честном поединке тарсианин не соперник боевому яссу, но как у них сложится на зеленой доске? Игра в костяную турку - часть традиций Яшнисс, надо успевать  делать ставки.

Приободрившийся «ястреб» тут же заказал выпивку для всех присутствующих в баре за счет только что открытой кредитной линии. Светловолосый человек за стойкой едва успевал открывать бутылки хотто, скоро в ход пошла и знаменитая лидура.

Когда до ушей Дара донеслись радостные вопли сианцев, стало очевидно, что ясс все же победил. Вот он щурит единственный глаз, принимая поздравления, потом отводит молодого офицера в сторону и будто о чем-то с ним договаривается. Наверно, просит себе часть выигрыша, жадный  ублюдок!

Дар залпом влил в себя порцию лидуры, внезапно ощутив странный привкус благородного напитка. Наверно, бармен разбавил его второсортным хотто или даже убойной трикой. А, может, и негодным глейсом...

В голове зашумели сотни незримых моторов. Резко захотелось ощутить запах гари и разодранных вражеских потрохов. Захотелось расправить крылья, которые одним взмахом превратили бы эту забегаловку в груду дымящихся обломков. Вместо крови по венам потекла горючая смесь,  мгновенно воспламенила разум. Кто-то иной сейчас просыпался в разгоряченном теле, властно требовал выхода древней злости ко всему  человеческому роду.

Чтобы удержать равновесие, Дар цепко ухватился ладонями за кромку стола и заорал, силясь перекрыть гул трех десятков чужих голосов:

— Харакс будет наш! За него заплачено сотнями жизней, слышите, горбоносые выродки? Скоро мы забьем песок в ваши вонючие глотки, желчью своей захлебнетесь, трусы. А потом доберемся и до змеиных гнездилищ… Сжечь тварей! Не щадить никого!

В наступившей тишине отчетливо прозвучал нервный смешок тощей хубанской девицы, которую молодой офицер осторожно спустил с колен, выпрямившись в полный рост. Сианец кинул быстрый взгляд на своего командира, и видимо, получив утвердительный жест, вежливо обратился к Дару:

— Я здесь всего третий день, но уже понял, что надвигается веселье. Тебе не терпится проверить крепость  костей и шасси? Предлагаю два захода над бездной и ставлю весь выигрыш на то, что спущу тебя вниз до того, как погаснет зарево на востоке.

— Без хваленых лазерных пушек вы ни на что не годны!

— Ты отказываешься от воздушного поединка? Успел наложить в штаны?

До чего же хотелось ударить в ненавистное смуглое лицо, Дар почти не сомневался, что его провоцируют, но смахнул с плеча ладонь напарника и грубо выругался.

Спустя полчаса с малого полигона Батрейи взмыли в багровое небо два истребителя. Коротенький крутой хвост сианского самолета украшал веер зеленых огней, еще пара мощных прожекторов нависали над каждым округлым крылом, создавая завораживающее зрелище даже для искушенной наземной публики.

— Выпендрежник! – почти ласково проворчал старший офицер, раздумывая о завтрашнем наказании для молодого пилота. Впрочем, если тому и впрямь удастся сбросить тарсианина в ущелье, можно будет обойтись словесным замечанием.

Между тем недавний выпускник Летной Академии, красуясь, нарисовал над «Пробитым баком» замысловатую петлю и молниеносно исчез из вида, догоняя стального «дракона» противника.

Дар не сомневался ни в своем многолетнем опыте, ни в превосходстве новейшей модели «Харда» над игривой «ласточкой» сианской сборки. План его был прост и при небольшой корректировке  на местности обеспечивал быструю победу.

Наглому мальчишке неизбежно придется лечь на дно скалистого разлома, откуда его потом заберет группа поддержки. В период натянутого мира никто не собирался доводить дело до кровопролития и потери дорогостоящего аппарата. Зрелищные воздушные дуэли служили лишь демонстрацией силы и проверкой боевых качеств летного состава.

Но зависнув над темным ущельем в ожидании юнца, Дар вдруг стал замечать, что тело не слушается его – пальцы, держащие рычаги штурвала мелко дрожат, на лбу выступила липкая испарина, а зрение стало сложно сфокусировать даже на шкале скоростей.

Когда сианская «ласточка» визгливо разрезала воздух у правого крыла, Дара повело в сторону и только колоссальным напряжением воли и разума удалось миновать горную стену. Еще несколько минут полуослепший пилот старался выправить положение машины, используя автоматические настройки, но дерзкий соперник упрямо теснил его вниз, заставляя  признать поражение.

Под свист и всполохи победного салюта сианца пришлось неловко посадить «Хард» на дно расщелины. Губы Дара были искусаны до синяков, горло он расцарапал в кровь, пытаясь ослабить ворот куртки будто свинцовыми пальцами.

«Мне подмешали отраву в питье! Это подстроил одноглазый ясс, больше некому. Он прилетел сюда, чтобы рассчитаться за свою госпожу. Удастся ли выжить… Ради чего? Чтобы слышать, как сианцы высмеивают нашу летную школу и качество новых машин. Они знали, в каком состоянии я полечу, иначе бы не пустили своего мальчишку в небо. Это он должен сейчас корчиться среди железных костей – он, а не я».

В кромешной тьме Дар с трудом выбрался из кабины и тут же распорол плечо о полосу разбитого вертолетного винта, лежавщего здесь давно. Воспаленный мозг пронзило сравнение с кладбищем сбитой военной техники. Насколько известно, по договоренности с Сианой отсюда поднимали только живых пилотов. Трупы  распыляли на месте.

Осталось ждать помощи сверху, но парни вряд ли будут спешить. Сианец все еще кружит над ущельем, празднует первую победу. Наивный щенок!

Тихое жужжание индивидуальной летной планки над головой заставило Дара нащупать фонарик и подать сигнал о своем местонахождении. Неужели кто-то из приятелей сумел добраться так быстро, может, Борк… но откуда у него сианский "летающий рюкзак"?

Световой луч, направленный прямо в глаза, заставил зажмуриться и разразиться тихой бранью. Услышав в ответ зловещее шипение, Дар похолодел. Нет, его нашел вовсе не напарник. Мысль о скорой гибели не вызвала даже удивления, показалась естественным итогом череды промахов последних месяцев.

— Ну, что будешь делать, ясс? Представишь все как результат моей оплошности?

Шакко закрепил свой излучатель в решетке разбитого воздушного тормоза и сел на уцелевшее креслице катапульты. Его спокойные, размеренные движения свидетельствовали лишь об одном – пощады не будет. Враг обречен.

Дар бросил тоскующий взгляд на россыпь красных искр – шлейф пролетевшей «ласточки» и разжал пальцы, держащие бесполезный фонарик. Тело обмякло, как мешок с травой, ног он вообще не чувствовал.

— Чего ты ждешь, ясс? Неужели хочешь поговорить напоследок?

— Думаю, как бы причинить тебе боль, но не оставить много следов. Что посоветуешь? 

— Твой король тоже заставил ее, так чем он лучше меня? Я тоже мог бы забрать Ари  и  дать ей  все, что она захочет.

— Хм… А я слышал, после Цоты ты месяц отмокал в ванне, прежде чем начать ее поиски. Но это пустой треп, довольно, я не спорить с тобой сюда спустился.

Дар лихорадочно пытался собраться с мыслями и что-то отвечать. Осознание того, что живет он последние минуты, мешало сосредоточиться на главном. А что теперь главное? Что останется после него на Тарсин? Неужели все зря, все впустую…

— Я любил ее, понимаешь? Ты можешь представить, каково это – знать, что твоя любимая женщина принадлежит такому… двуногой ящерице, бесхвостой змее… мусорному надсмотрщику.

— Значит, ты подставил ее из большой любви?

— А что бы ты сделал?! Просто отпустил, отдал другому…

— Я? - Шакко сделал вид, что ковыряется в мыслях. -  Не знаю. Хороший вопрос. Заставляет задуматься о чести и благородстве. Правда, не слишком долго. Я же простой солдат. И Джелло полжизни был солдатом. Нас учили выполнять приказы, убивать и забирать себе то, что понравится. Развлекаться так, чтобы не противоречило уставу. Ну, ты и сам понимаешь…

А сейчас-то речь идет об Аарин –  супруге Джелло из рода Уратос, о нашей дорогой королеве. Ведь ты, червяк, оскорбил не какую-нибудь девку из хубанского бара, ты Яшнисс оскорбил. Чувствуешь разницу? Ты лично мне наплевал в душу, так я и спрашиваю, что посоветуешь теперь сделать с тобой?

Стальная логика этих корявых фраз, сказанных  спокойным  вкрадчивым тоном вызвала у Дара приступ запоздалого раскаяния. В памяти пронеслись картины, на которых худенькая замарашка из Дейкос готовила для него еду и лечила раны. Благодаря Ари он смог покинуть Цоту, а чем расплатился за спасение? 

— Я хочу умереть. Я готов.

— Осталось пара минут, у тебя вот-вот должно сердце остановиться. Но Сит сказал, что это легкая гибель, вот я и хотел добавить немного остроты. Любишь соленых мирангов? Мы с Ари ели их на мосту в Тахре. Славные были дни, она почти привыкла у нас. А потом трагедия с Джелло, всякие птичьи сказки про крылья и камни… Еще ребенок… Суаш-ш-шь, ты же ничего не знаешь?!

Шакко хлопнул себя по колену, с трудом подавив желание превратить бледное лицо тарсианина в кровавую кашу.

— Она ждет  ребенка, дурочка, даже отказалась возвращаться домой, пока он не появится на свет. Надеюсь, Джелло сумеет переубедить, когда очнется. Мы с Дейрой тут подумали и решили, что Ари не откажется от малыша, что растет в животе, не улетит без него с Тарсин. Значит, придется забрать двоих. Но в каком кошмаре ты мог бы увидеть, что твое семя будет воспитывать ясс? Не бойся, никто ему зла не причинит, это же будет ребенок Ари, тем более твое-то проклятое имя он никогда не услышит.

Дар хватал душный воздух раскрытым ртом и скреб непослушными пальцами по обшивке своего верного «Харда». Дару казалось, что грудь его разрывают раскаленными клешнями и живое сердце кладут на раскаленные угли. Остатками уплывающего сознания он увидел красивую маленькую девочку на руках ненавистного короля яссов – она смеялась, теребя костяную безделушку на могучей груди, а рядом стояла Ари. Счастливо улыбалась, прижавшись к плечу мужа… Все могло быть иначе!

Из горла вырвался гневный протестующий вопль, но Шакко расслышал только предсмертный хрип. Зелье Сита завершило свою работу точь-в-точь по расписанию. Жуткая дрянь, сначала вызывает  агрессию и мобилизует  физические данные организма, потом приводит к медленному параличу всей нервной системы. 

Вопрос с Желтоволосым закрыт навсегда. Пора вернуться в бар, где поздравляют молодого сианского летчика и уже оттуда отправить сообщение Чугго. Он давно ждет хороших вестей на Яшнисс, но тарисанин лишь сегодня наведался на "нейтралку".  Неделя засады окупилась с лихвой.