Сашкины незатейливые рассказы

У Сашки есть друзья детства. Они дружат, страшно сказать, более шестидесяти лет. Они знают друг о друге все, а может быть больше, чем каждый из них сам знает о себе. Сейчас так говорят про современные компании – интернет гиганты типа Гугл, Фейсбук и тому подобное. Эти компании работают с так называемыми большими данными, обрабатывают огромное количество информации о своих пользователях и знают о них больше, чем сами пользователи знают о себе. Сашкины друзья, конечно, специально не собирают информацию о своих товарищах. Просто плотно общаясь, а в молодости проводя всё своё свободное время вместе, они весьма хорошо информированы друг о друге. Они отлично знали всех близких людей друг друга, родителей, бабушек, сестёр, братьев. Так случилось в их жизни, что в раннем детстве четверо московских школьников, познакомились и оказались близкими по духу людьми, сохранившими дружбу на долгие годы. Итак, верные, старые друзья, двое Саш, один Серёжа и один Володя проводили все своё мальчишеское свободное время вместе. Автору показалось, что некоторые эпизоды из жизни этих ребят могут быть интересны даже совершенно незнакомому с ними читателю. Поэтому появились эти незатейливые рассказы, которые хотелось бы для большей достоверности вести, в основном, об одном из участников этой весёлой компании, Сашки. Когда речь идёт о дружбе четырёх мужчин, сразу возникает соблазн сравнить участников этой истории с персонажами бессмертных героев книг Александра Дюма о мушкетёрах. Автор не устоял перед этим соблазном, поэтому условно, впрочем, как это и происходит при любых аналогиях, по своим психофизическим данным можно назвать Сашку Атосом, Серёгу Портосом, Санька Арамисом, и наконец Вовку Дартаньяном.

Следует сразу сказать, что это не документальное повествование, а именно рассказы с некоторыми выдуманными именами и событиями. В соответствии с названием большинство описанных здесь событий касаются именно Сашкиной жизни.

Щит и меч

Сашкин отец был военным. Он был полковником и принадлежал к группе военной инженерной интеллигенции, поскольку не служил в пехоте или танковых войсках, а был инженером–строителем. В середине и конце тридцатых годов, в разгар репрессий он был только в начале своей военной карьеры и потому счастливо не попал под каток ежовщины и «ласковую» руку Берии. Всю войну он возглавлял одно из военных строительных подразделений в Москве, восстанавливая и заново сооружая разрушенные войной дома. После войны, во второй половине сороковых годов началась новая волна репрессий. Ещё не началось знаменитое дело врачей, но тучки над сколько–нибудь заметными интеллигентными людьми стали сгущаться. В ноябре 1948 года Сашкиного отца вызвали на допрос в КГБ. Он уже бывал в этом мрачном здании на площади Дзержинского на подобных допросах, касавшихся или соблюдения секретности строительных объектов, или по делам отдельных офицеров, работавших на этих объектах. Он всегда старался не говорить ничего лишнего и очередной допрос воспринимал как хотя и неприятную, но рутину.

В этот раз следователь был менее дружелюбен, чем обычно, и после нескольких часов беседы сказал, что советует отцу освежить в памяти некоторые детали. Он некоторое время раздумывал, вертел в руках пропуск на выход, а потом отложил его в сторону и на отдельной бумажке написал номер телефона. Протянул бумажку с телефоном Сашкиному отцу и, подписав пропуск на выход, сказал, что ждёт от него звонка ровно через неделю и что очень надеется, что в следующий раз память его не подведёт.

Перед Сашкиным отцом встал поистине гамлетовский вопрос, звонить или не звонить следователю через неделю. Он почувствовал на допросе, что следователь колеблется, арестовывать его или нет, но в последний момент решил по каким–то своим соображениям его пока отпустить. Что будет через неделю? Как поведёт себя следователь? Что ему говорить следователю, «освежив» в памяти ответы на его вопросы? Оговаривать сослуживцев, некоторые из которых были уже арестованы, он не станет ни при каких условиях. Но тогда вероятность ареста его самого будет весьма высока. Не звонить, но тогда возможен официальный вызов на допрос с вероятно более тяжёлыми последствиями? Так что же делать? Опытный, умный, сорокалетний мужчина не знал, как быть в этой страшной ситуации. Посоветоваться не с кем, жена, тёща, маленькие дети не могут быть советчиками в таком вопросе. Друзья и сослуживцы в это страшное время не могли быть советчиками тоже.

Единственным человеком, которому он полностью доверял, был его отец, Сашкин дед, который жил в Херсоне. Он был известным в своём округе врачом. Сашкин отец, взяв отпуск на пять дней, поехал в Херсон. Путь был не близкий, но игра стоили свеч, потому что Сашкин отец не знал никого умней и надёжней, своего собственного отца.

Сашкин дед выслушал рассказ сына и отреагировал коротко и спокойно.

– Знаешь, сынок, не звони, – сказал он. – Если им нужно, они тебя найдут. А самому лезть на рожон как–то глупо. Если бы у тебя была возможность поехать в длительную командировку куда–нибудь подальше от Москвы, то это было бы очень своевременно.

Сашкин отец в точности последовал его совету. В системе военного строительства Москвы были подшефные организации в разных городах Советского Союза. Так в уральском городе Чкалов были нужны свежие кадры для строительства военных объектов. В Москве искали кандидатуру квалифицированного военного специалиста для работы в Чкалове. Сашкин отец знал это и, вернувшись из Херсона, он написал рапорт о своём желании быть командированным в Чкалов. Буквально на следующий день он уехал из Москвы и проработал там чуть больше одного года. К счастью больше никаких вызовов в КГБ не было. Через много лет он узнал о печальной судьбе того самого следователя, который в счастливую для Сашкиного отца минуту «великодушно» отпустил его, а сам был через несколько дней арестован и расстрелян. Таковы были будни конца сороковых годов в Москве.

У Сашки были три эпизода в жизни, связанные с КГБ. Один странный, и два смешных.

Примерно через год после поступления в аспирантуру Сашку вызвали в отдел кадров и сказали, что ему необходимо срочно идти в здание райкома партии, в комнату номер шесть по очень срочному и серьёзному вопросу. Сашка всегда был весьма дисциплинированным человеком и понимал, если в отделе кадров говорят, что надо срочно идти, то надо идти. Тем более, что в этом вызове было что–то интригующее. Сашка никогда не был в райкоме партии, хотя и хорошо знал это роскошное, отдельно стоящее здание. Он уловил какую–то странность в голосе заведующей отделом кадров. В ответ на его естественный вопрос, а что за дело, по которому его вызывают, она сказала ему интригующим голосом, чтобы он «брал ноги в руки» и что там его ждёт некто с красивой фамилией К. Что было красивого в этой фамилии Сашка не понял, но немедленно отправился на назначенную встречу. Вестибюль здания райкома партии, где кроме райкома располагался и райисполком, напоминал вестибюль театра, который, как известно, начинается с вешалки. Здесь было точно так же. Гардероб райкома по своей ухоженности и по размеру мало отличался от театрального. Сашка, сдав пальто гардеробщице и получив взамен красивый номерок, пошёл искать комнату номер шесть. Потратив минут пятнадцать на поиски, он с удивлением понял, что не может найти эту комнату. Пройдя несколько раз по всем этажам райисполкома, Сашка решил, что нужная комната может находиться в той части здания, которую занимает райком партии. Но в райком простым смертным войти было нельзя без предъявления или партийного билета, или специального пропуска. Ни того, ни другого у Сашки не было. Тогда он решил сказать охраннику, что его вызвали в комнату номер шесть, а он не может её найти. Охранник, симпатичный пожилой человек, охотно рассказал Сашке, что нужная ему комната расположена на первом этаже. Рядом с гардеробом есть ниша, в которой и прячется дверь в шестую комнату.

Теперь Сашка легко нашёл эту дверь номер шесть, которая выглядела по сравнению с другими атрибутами здания весьма невзрачно. На ней не было никаких табличек, обычно имеющихся на любой двери подобных учреждений. Он попробовал её открыть, но дверь была закрыта. Удивившись, он осмотрелся и обнаружил справа от двери круглую кнопку звонка, в которую он и позвонил. Дверь открыл под стать двери невзрачный мужчина с каким–то заспанным лицом. Он вопросительно посмотрел на Сашку и в ответ на Сашкино заявление, что он к К., спокойно ответил, что здесь таких нет, и закрыл дверь. Обескураженный Сашка, пожав плечами побрёл к гардеробу, не добро вспоминая заведующую отделом кадров, которая что–то, по–видимому, напутала. Он уже достал номерок из кармана, чтобы отдать его гардеробщице, когда увидел рядом с собой уже знакомого невзрачного мужика. Тот взял его за руку, выше запястья, и сказал все тем же спокойным голосом, что очень извиняется, потому что не знал, что товарищ К. прибыл, как он выразился, из центрального аппарата, и ждёт Сашку с нетерпением. Ничего толком не понимая из той ахинеи, которую плёл мужик, Сашка понял одно – товарищ К. все–таки его ждёт.

Не отпуская Сашкиной руки, что сначала показалось Сашке несколько странным, и потом он сообразил, что это, видимо профессиональная привычка, мужик провёл его в таинственную комнату номер шесть. К Сашкиному изумлению, эта дверь вела не в комнату, а в довольно обширную часть здания с большим количеством помещений. Мужик, не отпуская Сашкиной руки, вёл его по довольно длинному коридору. Он постучал в одну из дверей, открыл её и впустил Сашку в маленькую комнату.

Навстречу Сашке поднялся небольшого роста мужчина лет тридцати, который протянул руку и представился Андреем. Пригласив Сашку присаживаться, Андрей вынул из кармана красивое удостоверение красного цвета, где было написано, что он старший лейтенант К. У Сашки наконец–то всё прояснилась, и он понял, что комната номер шесть это не что иное, как районное отделение КГБ. Но тогда просто загадка, зачем он здесь.

– Старший лейтенант? – произнёс Сашка, не скрывая своего волнения. – А что случилось?

– Не волнуйтесь, ничего не случилось, – широко улыбнулся Андрей, всем своим видом показывая дружескую расположенность к обалдевшему Сашке. – У меня единственная цель познакомиться с вами. Давайте посидим, покурим, поговорим и, может быть придём к какому–нибудь взаимному интересу. Закуривайте.

Андрей протянул Сашке пачку сигарет. Сашка, несмотря на свой юный возраст, был курильщиком со стажем. Он постоянно болел бронхитами и понимал всю пагубность курения. Подобно Альхену из бессмертного произведения Ильфа и Петрова, который воровал и страшно этого стеснялся, Сашка курил и постоянно переживал, что это очень вредно. Незадолго до похода в комнату номер шесть, Сашка набрался сил и бросил курить, о чём он и сообщил протянувшему ему пачку сигарет Андрею. Тот искренне огорчился, видимо считая, что курение придаст большую задушевность разговору, и закурил сам. Комната была обставлена весьма аскетично: маленький журнальный столик, на котором стояла большая пепельница, и два стула. Ни шкафов, ни тумбочек, вообще больше ничего не было.

Андрей попросил Сашку рассказать о себе. Он очень внимательно слушал Сашкин рассказ, комментировал, шутил, смеялся в нужных местах и всё время курил, прикуривая одну сигарету от другой. Потом Сашкин рассказ плавно перешёл в разговор обо всём на свете. После нескольких часов пассивного курения за разговорами в маленькой комнате Сашка понял, что они разговаривают ни о чём. И спросил прямо, зачем, собственно, его вызывали. На что он получил странный ответ, что Андрей сам не знает. На возражение Сашки, что так не бывает, Андрей, смеясь, сказал, что у нас всё бывает. Наконец, беседа подошла к концу. Андрей, перейдя на ты, попросил Сашку звонить ему, если что, и продиктовал свой номер телефона. При этом он вполне серьёзно попросил Сашку не записывать номер, а запомнить. На Сашкин вопрос, как понимать «если что», Андрей ответил, что это на его, Сашкино усмотрение. Потом Сашка проверил по телефонному справочнику и убедился, что первые три цифры выученного номера телефона действительно соответствовали номерам телефонов центральных правительственных организаций, ну и конечно же КГБ.

После визита в шестую комнату Сашка был озадачен не на шутку. Зачем его вызывали? Почему беседа была такой длинной и без каких–либо конкретных вопросов? Что они от него хотят? Ну не собирался же Андрей вербовать его в агенты! Зачем им понадобился аспирант одного из сотен прикладных НИИ? Посоветоваться по такому «интимному» вопросу Сашка мог только с отцом. Отец на редкость спокойно отнёсся к рассказу сына.

– Да они, наверное, решали тебя как–то использовать, но в разговоре этого Андрея с тобой что–то пошло не так, вот ничем и не кончилось, – рассуждал отец.

– Да на кой чёрт я им сдался!? Молодой аспирант, никогда не выезжавший за границу, беспартийный – какие могут быть вопросы у КГБ к такому «очкарику», как я?

– Ну посмотрим, будет ли продолжение у этой истории. Возможно, они планировали или планируют сделать из тебя секретного сотрудника, попросту говоря, стукача. Единственный совет, который я могу тебе дать, ни при каких условиях не соглашайся на сотрудничество. Сам знаешь, что сказать, мол у тебя в голове одна наука, семья, маленький ребёнок и прочее. Но я всё же не думаю, что будет продолжение. Обычно они делают предложения сразу, я знаю эту контору.

Отец, как всегда, оказался прав, продолжение не последовало. Какое задание имел товарищ К. в отношении Сашки, ведя с ним разговоры в малюсенькой комнатке несколько часов «ни о чём» и выкурив пачку сигарет, Сашка так никогда и не узнал.

Следующий эпизод, связанный с КГБ, был гораздо короче первого и запомнился Сашке опять–таки своей необычностью. После посещения любимого москвичами в то время книжного магазина, расположенного рядом с площадью Дзержинского, Сашке нужно было зайти в магазин «Детский мир». Для того, чтобы попасть в магазин он должен был обогнуть площадь, пройдя мимо хорошо всем известного здания КГБ. Сашка, задумавшись о чём–то своём, шёл по привычному маршруту, мимо подъезда номер один большого солидного знаменитого здания. Буквально в одном метре от известного подъезда Сашку очень вежливо остановил мужчина высокого роста. Он тихо сказал ему, обращаясь на ты, «подожди немножечко». Сашка, опешил, посмотрел вокруг и увидел, что движение на площади было остановлено, а к подъезду номер один подъехала огромная длинная и блестящая легковая машина. Она мягко остановилась, и из неё выскочил маленький полноватый мужчина с портфелем в руке. Он открыл заднюю дверь автомобиля, из которого вышел и неторопливым шагом пошёл к подъезду сам глава этого всесильного ведомства, ставший впоследствии главой государства. Человек с портфелем семенил за ним, что–то заинтересованно спрашивая. Он всем своим видом показывал зависимость от начальника, который снисходительно, с улыбкой ему что–то отвечал.

Сашку поразили два обстоятельства. Во–первых, глава ведомства был больше похож на какого–нибудь знаменитого голливудского актёра. Он был одет в дорогой, прекрасно сидевший на нём костюм, красивую голубую рубашку и гармонично подобранный красивый галстук, и совсем не был похож на аскетичного члена политбюро, много раз виденного на надоевших всем портретах. Во–вторых, Сашка не заметил никого, похожего на охранников, кроме высокорослого мужика, попросившего его немножечко подождать. Не успела закрыться дверь подъезда номер один, как мужик подмигнул Сашке и показал рукой, что он может беспрепятственно идти дальше, а сам быстрым шагом направился в противоположную сторону.

Третий эпизод был совсем уморителен, поскольку самого Сашку приняли за агента КГБ. Дело было так. Сашка был в гостях у своей невесты, которая вскоре должна была стать его женой. Они собирались куда–то пойти. Чтобы не терять время, Сашка сказал невесте, что пока она собирается он пойдёт покурить и будет ждать её на лестничной площадке ниже этажом. Там было вполне комфортно курить, и даже стояла консервная банка для окурков. Он вышел из квартиры, спустился на один лестничный марш ниже и закурил свою долгожданную сигарету. Время было осеннее, и Сашка был одет в тяжеловатое темно серое демисезонное пальто и чёрную кепку. В этот момент из квартиры, расположенной рядом с квартирой Сашкиной невесты, стали выходить люди, которые выходя весело и тепло прощались с хозяевами квартиры. Их было человек пять или шесть, и Сашка подумал: какая хорошая компания, люди уже не молодые, а ходят в гости, веселятся. Но тут началось нечто необычное. Проходя мимо курящего Сашки, каждый из них шипел что–то типа «совсем обнаглели» и глядел на него с нескрываемым презрением. Сашка решил, что он имеет дело с членами общества непримиримых противников курения, хотя привычно стоящая на подоконнике консервная банка для окурков была явно устроена кем–то из общества любителей курения.

Он рассказал вскоре появившейся невесте о странном поведении людей, вышедших из рядом расположенной квартиры. Она рассмеялась и всё объяснила. Оказалось, что в этой квартире живёт не кто иной, как знаменитый на весь мир диссидент генерал Григоренко. А из его квартиры выходили, по–видимому, его друзья и сторонники, которые, видимо, приняли Сашку за агента КГБ.

Больше у Сашки никаких историй с КГБ не случалось. Бог миловал.

Тётя Соня и дядя Боря

У Сашки сложились очень доверительные отношения с отцом. Он, несмотря на Сашкину молодость, обсуждал с ним, самые животрепещущие вопросы жизни: от современных научных основ мироздания до интимных отношений между мужчинами и женщинами. Конечно, последняя тема была наиболее интересна для четырнадцатилетнего мальчишки, и он с огромным вниманием слушал рассказы многоопытного отца о любви, сексе и об отношениях в браке.

– Вот посмотри, сынок, как противоречивы бывают семейные отношения. – говорил отец. – Ты ведь знаешь тётю Соню и дядю Борю? Их брак – это полная противоположность классической схеме, когда муж – глава семьи, добытчик, сильная личность, а жена его дополняет своей ласковой кротостью, хозяйственностью и домовитостью. У тёти Сони и дяди Бори было всё наоборот. Она умница, решает все проблемы, он – подкаблучник и не самый большой мыслитель современности, слушается её беспрекословно. Они любят друг друга, но это не мешает обоим заводить лёгкие интрижки на стороне. Она добытчица – основа их материального благополучия, он лёгкий, общительный, можно сказать легкомысленный человек, а в итоге у них очень счастливая семья.

Сашка почему-то неоднократно потом вспоминал историю тёти Сони и дяди Бори как иллюстрацию не типичного семейного счастья. Уже в совершенно зрелом возрасте он понял, что огромную роль в семейном счастье играет принцип дополнительности друг к другу. Этот принцип состоит в том, что партнёры имеют общие интересы, без которых не может существовать никакое настоящее партнёрство, и дополняют друг друга противоположными личностными чертами.

Тётя Соня и дядя Боря, переехавшие перед самой войной из Одессы в Москву, представляли собой весьма колоритную пару, они были лет на десять старше родителей Сашки. Она была, что называется, «знойной» женщиной, прекрасно подходящей для роли Кармен в известной опере: красивая брюнетка с выточенным греческим, с небольшой горбинкой носом и темно карими умными глазами. Он был высоким красивым, одним словом эффектным мужчиной с темными, украшенными ранней сединой волосами. Дядя Боря работал ведущим инженером-проектировщиком в одном из крупных московских проектных институтов, тётя Соня нигде не работала, растила маленькую дочь и ухаживала за престарелой матерью. Главой семьи, бесспорно, была тётя Соня, которая решала абсолютно все вопросы в семье, но при этом дядя Боря всегда выглядел «на миллион долларов» и никогда не казался зависимым и подавленным чем-то или кем-то человеком.

У тёти Сони, кроме внешней привлекательности и трудолюбия, были ещё два не очень обычных для женщины качества. Она обладала не по-женски цепким и ясным умом и недюжинной коммерческой хваткой. В мае 1945 года, буквально через несколько недель после дня Победы, пользуясь своим женским обаянием и какими-то знакомствами, она раздобыла пропуск для поездки в поверженный Берлин, съездила туда, скупила за бесценок огромное количество так называемых «трофейных» вещей и привезла их в Москву. На деньги от реализации «трофеев» их семья жила больше года. В то трудное время они жили в Замоскворечье относительно недалеко от центра города. Как и у многих в то время у них во дворе был сарайчик. Так вот в этом сарайчике тётя Соня разводила поросят на продажу.

Позднее тётя Соня стала кассиршей в киоске по продаже театральных билетов. Киоск, в котором тётя Соня по–королевски восседала, был расположен в самом центре Москвы.

Дядя Боря имел бешеный успех у женщин, однако это ничуть не смущало тётю Соню, которая хорошо знала свою женскую власть над ним, и, как мудрая женщина, не препятствовала мимолётным увлечениям супруга.

Однажды тётя Соня позвонила своей подруге – Сашкиной маме, и сообщила, что они выиграли в лотерею автомобиль «Волга» и что они решили взять деньги. После короткого обсуждения этой сенсации на семейном ужине все сошлись в единодушном мнении, что это враньё.

– Вот увидите, что-то здесь не так, они просто хотят оправдать своё материальное благополучие, – сказала старшая Сашкина сестра.

И действительно, семья тёти Сони как-то вдруг заметно разбогатела, появились дорогие шубы, мебель, и даже новый автомобиль, правда не «Волга», а «Жигули». На вопрос, откуда богатство в семье простого советского инженера и кассирши, продававшей театральные билеты, Сашка получил ответ много позже, когда услышал историю о ряде афер советского времени с театральными билетами. Тётя Соня с её цепким умом и авантюрным складом характера запросто могла быть в центре этих афер, причём без всяких отрицательных последствий для неё самой. Но это лишь Сашкина гипотеза.

В итоге тётя Соня и дядя Боря прожили счастливо всю жизнь.

Первая любовь

Одноклассница Сашки Таня была дочерью известного в Москве драматурга. Она была очень интеллигентной девочкой, с которой у Сашки сложились хорошие дружеские отношения. Возможно, Таня и рассчитывала на какие–то более перспективные отношения с ним, однако, она была явно не в его вкусе, и через несколько лет совместной учёбы в одном классе, все свелось к взаимной симпатии и не более того. Однажды Таня пригласила Сашку к себе в гости, сообщив, что к ней придут ещё несколько ребят, в том числе одна весьма интересная девочка, которой она, Таня, много рассказывала о Сашке.

– Ну и чего ты ей понарассказывала обо мне? – заинтересованно спросил Сашка.

– Да ничего особенного, но она хочет с тобой познакомиться.

Сашке и Тане в то время было по шестнадцать лет, а Таниной подружке, Нике, было четырнадцать. Субботним вечером у Тани собралась небольшая компания. Это было то самое золотое время, когда родители уехали на дачу, а дети могли насладиться совершенной свободой в общении друг с другом. На столе стояла бутылка вина, играла тихая ритмичная музыка. Здесь Сашка и познакомился с несколькими Таниными друзьями. Ника была очень приятной черноволосой девочкой с уже хорошо развитыми женскими формами. Она была общительна, умна, но весьма далека от определения «красавица». Вино в бутылке закончилось вскоре, Сашка с Никой уселись на диване, а остальная компания почему–то ушла в другую комнату. Как Сашка потом сообразил, вся мизансцена была талантливо срежессирована Таней, которой зачем–то понадобилось устроить их встречу. Недолго размышляя, Сашка поцеловал Нику, и она ответила ему поцелуем. Они целовались и целовались, сидя в обнимку на диване часа два или три. Кроме поцелуев ничего больше не происходило просто потому, что они не умели ничего больше, хотя и знали теоретически, что должно происходить после страстных поцелуев. Кроме того, из соседней комнаты доносились смех и возгласы ребят, и это тоже не позволяло Сашке продвинуться дальше поцелуев. Да он в этом юном возрасте и не имел ещё опыта близости с женщиной, а уж о Нике и говорить нечего. Когда Таня появилась в комнате, они отодвинулись друг от друга и немного опьянённые недавним поцелуйным марафоном, ошалелыми глазами посмотрели на Таню. Было видно, что они физически очень устали. Это была приятная усталость, как после хорошо выполненной работы. Увидев эту картину, Таня удовлетворённо рассмеялась и сообщила, что уже поздно, и все ребята разошлись по домам. Сашка с Никой, обменявшись телефонными номерами, быстро откланялись, очень искренне поблагодарив хозяйку за гостеприимство. От Танинового дома до Сашкиного идти было минут пять. Но Ника жила в районе метро Аэропорт, и Сашка конечно же поехал провожать девушку. Пока ехали Ника рассказала про своих родителей. Оказалось, что её папа довольно известный кинорежиссёр. Сашка был очень далёк от кинематографического мира, и фамилия известного режиссёра ему была не знакома, но он сделал вид, что конечно же знает эту фамилию. В течение всего вечера, проведённого вместе, они ни разу не произнесли слово «любовь», но это понятие витало в воздухе, как нечто само собой разумеющееся. Они тогда не подозревали, что эта любовь будет реально их первой и очень сильной любовью, оставивший неизгладимый след в жизни каждого из них.

Тем временем в Сашкиной жизни происходили крутые перемены. Впереди маячило окончание школы и поступление в институт. Учился Сашка средне, но после нескольких бесед с отцом, понял, что нужно предпринимать героические усилия, чтобы поступить в институт и не загреметь в армию. Служба в армия по рассказам ребят, отслуживших свой срок, казалась чем–то близким к тюремному заключению. Сашка клятвенно пообещал отцу, что возьмётся за учёбу, а отец пообещал Сашке нанять репетиторов по основным предметам. Кроме того, была разработана и осуществлена целая спец операция по устройству шестнадцатилетнего мальчика на работу чертёжником в дружественную отцу организацию. При этом Сашка был переведён из обычной школы в вечернюю школу рабочей молодёжи. Все это для того, чтобы при поступлении в институт проходить по льготной квоте поступающих, имеющих рабочий стаж не менее двух лет.

Несмотря на серьёзную нагрузку, и работа, и учёба, и репетиторы, Сашка не забывал своих друзей. Они проводили вместе всё своё свободное время, которого было теперь не так уж много. Ну и конечно же «основной инстинкт» не выходил у него из головы. В его классе теперь вместе с ним учились не одногодки, среди которых он чувствовал себя своим среди своих, а вполне зрелые мужчины и женщины. В классе было довольно много молодых женщин, среди которых были довольно симпатичные. Но Сашка даже не знал, как к ним подступиться, воспринимая их не иначе как «тёть», с которыми можно общаться только на вы. Однажды одна из них предложила пойти погулять после занятий. Это был тёплый весенний вечер, занятия в вечерней школе заканчивались в половине десятого вечера. Уже стемнело, и Света, так звали эту женщину, предложила ему пойти в уютный дворик через улицу напротив школы. Заинтригованный Сашка с удовольствием принял предложение. Дворик действительно был уютным. Они сели на скамеечку, обрамлённую буйно зеленеющими кустиками. Света деловито достала из сумочки бутылку портвейна и штопор. Они распили бутылку из горлышка, поочерёдно обмениваясь этой бутылкой пока не опустошили её. Сашка не знал, что делают в таких ситуациях мужчины, ведь они сидели фактически на улице и в любую секунду кто–нибудь мог нарушить их уединение. Он тогда ещё не понимал, что это первое свидание со Светой может быть продолжено в другой раз, уже в более благоприятной для любовных утех обстановке. Он не знал, что нужно просто обозначить хотя бы одним поцелуем свои намерения, а уж Света придумает в свои–то зрелые годы, как создать такую благоприятную обстановку в следующий раз. Но Сашка ничего этого не понимал и хотел только повежливее закончить не очень удачное свидание, а попросту, сбежать.

– Ну ладно, Свет, я пошёл. Спасибо за вино, очень вкусное, – пролепетал он.

– Куда пошёл, – удивлённо спросила Света, – вечер–то какой хороший, посидим ещё.

– Ты знаешь, мне пора, завтра рано вставать на работу, а мне ещё кое–какие поручения родителей надо выполнить, – Сашка нёс какую–то ахинею, ему было стыдно перед самим собой, но он хотел только одного, как можно быстрей исчезнуть.

Это был период очень серьёзных изменений в Сашкиной жизни. Он стал чувствовать себя взрослым, потому что ежемесячно получал зарплату на работе. Он по вечерам учился с взрослыми мужиками и тётками и был лучшим учеником в классе. Кроме всего этого, в его жизни произошла на первый взгляд чисто техническая перемена, он обрёл собственную отдельную комнату в квартире. Его старшая сестра вышла замуж и уехала жить с мужем в другую квартиру, освободив комнату для Сашки. Это была очень удобная комната. Она позволяла вести почти независимую от других домочадцев жизнь. Комната была расположена рядом с входной дверью квартиры, одна из стен комнаты была наружной, выходящей своей противоположной стороной на лестничную клетку. Если кто–нибудь из Сашкиных гостей хотел войти в квартиру без привлечения внимания его родителей, то он или она могли просто слегка постучать чем–нибудь по стене лестничной клетки, и Сашка, услышав стук, мог тихонечко открыть входную дверь. И гость мгновенно мог проскользнуть в Сашкину комнату. Кроме того, эта замечательная комната имела ещё несколько положительных особенностей, в том числе довольно массивную, плотно закрывающуюся дверь, снабжённую большим бронзовым крючком, намертво закрывающим дверь при необходимости. А такая необходимость вскоре не заставила себя ждать.

В Сашкином классе училась не только Света, но ещё несколько вполне привлекательных девушек. Они были старше Сашки лет на десять и казались ему почти взрослыми тётями. Но это и хорошо, думал Сашка, когда ловил на себе заинтересованные взгляды некоторых одноклассниц. Во–первых, эти взгляды давали ему повод для высокой самооценки, вот мол каким женщинам я нравлюсь, а во–вторых, они просто в силу своего возраста были опытны в любовных делах и могли научить Сашку всем этим хитростям. Оставалась сущая малость, сделать свой выбор и идти в атаку. Но выбор сделал не он, а Валентина, хорошо сложенная замужняя женщина лет двадцати пяти, работавшая медицинской сестрой и учившаяся в Сашкином классе. Она попросила Сашку помочь ей в математике, которая никак ей не давалась. Он тут же подхватил инициативу и пригласил её к себе домой заниматься математикой. Валентина смущённо спросила, не побеспокоит ли это Сашкину семью, и, получив ответ, что Сашка живёт в своей отдельной комнате, благодарно согласилась.

Интимная связь с Валей продолжалась не долго, хотя была сладостной и яркой, но Сашка неожиданно заболел желтухой и слег надолго в военный госпиталь, куда его определил отец. Из–за этой самой желтухи у Сашки случилось второе подряд любовное приключение, тоже с вполне взрослой женщиной. Но все по порядку.

Болезнь началась с высокой температуры и утраты аппетита. Последнее было особенно тревожно, поскольку у Сашки всю его семнадцатилетнюю жизнь был завидный аппетит. А тут не только не хочется есть, но даже возникает отвращение к любимой жареной картошке с мясом. Встревоженные родители вызвали врача на дом. Пришла врачиха, яркая молодая женщина с внешностью киноактрисы, жгучая брюнетка с выразительными карими глазами и впечатляющими женскими формами. Ей было лет двадцать пять, и она очень Сашке понравилась, хотя ему, бедолаге, было тогда не до восхищений женской красотой. Был поставлен диагноз грипп и предписаны таблетки для понижения температуры. На следующий день врачиха позвонила, проверить, как здоровье пациента, что в те времена было несколько не обычно. Узнав, что температура не снижается, она буквально через пятнадцать минут пришла и сделала Сашке заменяющий таблетки укол. На завтра пришла делать укол медсестра, совсем молоденькая девушка. Перед уходом она положила Сашке в руку записку и прошептала, что это от Ирины. В записке была незатейливая фраза, что–то вроде «как же ты мне нравишься, выздоравливай скорее». Измученный высокой температурой и полной потерей аппетита Сашка лежал и думал, что он, по–видимому, производит какое–то магическое впечатление на женщин именно медицинской профессии, то медсестра, а теперь врач.

Отец Сашки, заподозривший что–то неладное с Сашкиным диагнозом, несмотря на высокую температуру, повёз его в свою ведомственную военную поликлинику. Опытная пожилая врачиха, осмотрев Сашку, безапелляционно сказала, что это желтуха.

– Ну жёлтый же весь, неужели не видно, – произнесла врачиха спокойным голосом человека, поставившего много тысяч диагнозов в своей жизни, – сейчас выпишу направление в инфекционное отделение нашего госпиталя и везите его туда немедленно.

Сашке в военном госпитале понравилось. В четырёхместной палате госпиталя уже лежали три человека с жёлтым цветом кожи. Сашка немедленно перезнакомился с соседями по палате, двумя пожилыми подполковниками и одним общительным капитаном, лет тридцати, который беспрестанно рассказывал о своих победах на донжуанском поприще. Один из подполковников осуждающе спросил, есть ли у капитана какие–нибудь ещё интересы в жизни кроме женщин, и тут же получил обескураживающий по своей простоте и откровенности ответ, что, пожалуй, и нет. Сашка же в свои семнадцать лет был благодарным слушателем рассказов капитана, который в увлекательнейших подробностях рассказывал о своём недавнем знакомстве с очаровательной девушкой, которой он помог донести из магазина домой купленный ею цветок в горшочке, а также об анатомических подробностях её тела, изученных им впоследствии. На второй день своей госпитализации Сашка был вызван нянечкой в коридор. Она заговорщицким шёпотом сообщила, что к нему пришла посетительница и что она ждёт его в гардеробной.

– У нас ведь отделение–то инфекционное, а госпиталь военный, посещения строго запрещены, так что вы там не шумите, – прошипела нянечка, показывая дорогу в гардеробную.

В гардеробной Сашку ждала Ирина с большой шоколадкой в руках и полными слёз глазами.

– Сашенька, миленький, прости меня, дуру, что я не увидела твою желтуху сразу, ну как ты себя чувствуешь? – прошептала Ирина и без всяких колебаний обняла инфицированного желтухой Сашку, совершенно ошарашенного её приходом. Внутренне удивившись такому напору практически мало знакомой красивой женщины, он, почувствовав в руках упругое женское тело, не раздумывая поцеловал её в губы.

Потом она приезжала к нему в госпиталь почти каждый день, прорываясь через все охранные кордоны, видимо пользуясь своим обаянием и тем, что тоже была врачом. Любопытный капитан из его палаты на следующий же день, правда спросив у Сашки разрешение, пошёл как бы по какому–то делу в гардеробную, а на самом деле, чтобы посмотреть на Сашкину врачиху. Когда Сашка вернулся в палату капитан огласил свой вердикт. Он сказал, что таких сексапильных и красивых женщин ещё поискать надо. Сашке польстило мнение капитана, которого он в свои семнадцать лет воспринимал как профессора в вопросах общения с женским полом.

Сашка выздоровел через три недели и, выйдя из госпиталя, немедленно бросился в пучину взрослых отношений с красивой и яркой женщиной. Ирина жила в маленькой комнате в большой коммунальной квартире в центре Москвы. Они встречались там два–три раза в неделю на протяжении нескольких месяцев до тех пор, пока Сашке не позвонила медсестра, та, что когда–то делала ему укол и принесла записку от Ирины. Она попросила Сашку о встрече для какого–то очень важного разговора. Изумлённый неожиданным и таинственным звонком Сашка назначил ей встречу у памятника Героям Плевны в Ильинском сквере. Медсестра пришла со своим мужем, симпатичным молодым парнем, который сказал, что они с женой обязаны предупредить Сашку о потенциальной опасности. Довольно сбивчивый и длинный рассказ сводился к тому, что опытная во всех смыслах женщина, врачиха Ирина, планирует женить на себе молодого человека, почти мальчика, с целью поселиться в его четырёхкомнатной квартире в центре Москвы.

– Саш, ты пойми, нам нет никакого дела до ваших отношений. Но когда мы слышим, от этой с позволенья сказать девушки, на которой пробы негде ставить, «ой, как я его люблю, я сделаю все, чтобы выйти за него замуж», нам становится не по себе. Тебе семнадцать, а ей двадцать шесть. Подумай, она может тебе всю жизнь сломать.

Обалдевший от всего услышанного, Сашка решил, что пора заканчивать отношения с Ириной. Ни о какой любви к ней не могло быть и речи, это были совершенно прагматичные отношения. Да и её любви он не чувствовал. Они расстались на удивление спокойно и легко.

После знакомства с Никой и вечера поцелуев у Тани Сашка несколько раз встречался с Никой. Она познакомила его со своими друзьями, многие из которых были из кинематографических или литературных семей и стали в последствии чрезвычайно знаменитыми людьми. Это был совершенно незнакомый для Сашки мир очень продвинутых и весёлых ребят и девчат. С ними хотелось дружить, а некоторым даже подражать. С Никой было очень интересно и приятно общаться, однако дальше поцелуев дело не шло по причине абсолютной неопытности обоих в вопросах интимных отношений. Приключения с женщинами медработниками придали Сашке так не хватавшую ему уверенность. После его расставания с Ириной любовь с Никой расцвела буйным цветом. Они стали юными любовниками и друзьями одновременно. Ника познакомила Сашку с родителями, и он стал часто бывать у них дома. Они жили в так называемом кооперативном доме и соседствовали со знаменитыми кинорежиссёрами и писателями. Позже некоторые из них, уйдя из жизни, превратились в классиков. Никин папа был весьма занятым человеком. Он был кинорежиссёром и снимал одну за другой кинокартину, часть из которых вошла в золотой фонд отечественного кинематографа. Мама Ники нигде не работала. При этом она была чрезвычайно образованной и умной женщиной и, как Сашке казалось, довольно благосклонно относилась к нему, и вообще к их с Никой отношениям. Иногда Сашка приходил к Нике и встречал у них знаменитейших артистов. Так однажды он пришёл и увидел в прихожей у зеркала знаменитую на весь мир балерину, которую, как потом выяснилось, папа Ники решил пригласить на драматическую роль в своём фильме. Он вежливо сказал ей «здрасте» и пошёл к Нике в комнату. Никина мама, открывшая ему дверь, шла вдогонку и прошипела ему в ухо «ты что, не узнал, это же …». Сашка спокойно ответил, что конечно же узнал и что он ей уже вежливо сказал «здравствуйте». Когда фильм вышел на экраны, все убедились, что гениальная балерина была ещё и талантливой драматической актрисой. Художественное чутьё не подвело маститого кинорежиссёра.

Конечно же никто из родителей не подозревал, насколько далеко зашли дети в своих отношениях. Каждый вечер, когда Сашка приходил из вечерней школы, уставший и голодный, раздавался телефонный звонок, и Сашкина мама говорила ему с улыбкой – иди, твоя Ника звонит. Они трепались по телефону каждый день иногда подолгу, иногда всего несколько минут. Сашка по молодости лет тогда не понимал, что отношения с Никой есть не что иное, как первая и очень сильная юношеская любовь. Они проводили вместе почти всё свободное время. Ника познакомилась с Сашкиными друзьями и, как нож в масло, вписалась в их компанию. Будучи почти взрослыми, они всей компанией проводили каникулы, отправляясь на юг в Коктебель или в Одессу. Это были Сашкины незабываемые школьные и студенческие годы, когда свободное время протекало весело и бурно, в компании очень близких друзей и любимой девушки.

Однажды Ника познакомила Сашку с очень интересным парнем с классической еврейской фамилией. У него было брызжущее чувство юмора, он был весьма эрудирован и принадлежал к таинственной в то время группе людей, имевших отношение к знаменитому делу валютчиков. Он рассказывал, что для того, чтобы избежать тюремного заключения, ему пришлось с помощью его отца, известного в Москве юриста, уехать в далёкий северный город и проработать там более года учителем английского языка в школе. Когда угроза ареста миновала, он вернулся в Москву. Весь его облик ассоциировался с понятием богатства. Импортная, знакомая по глянцевым зарубежным изданиям, одежда, тяжёлые золотые часы, модная обувь, одним словом, всё то, что было недоступно в обычном студенческом обществе, на нём смотрелось вполне органично. При этом он был очень дружелюбным весёлым парнем, забавлявшим любую компанию своими остроумными проделками и анекдотами. Однажды погожим летним днём он привёл своего приятеля по имени Серж в большой московский парк, где они по предварительной договорённости встретились с Никой и Сашкой. Серж, высокий круглолицый блондин, несколько старше всех, был весел и коммуникабелен. Он буквально сорил деньгами, расплачиваясь за всех в кафетериях парка и покупая дорогое шампанское. Он окончательно впечатлил всех, купив у продавца воздушных шариков всю огромную разноцветную связку. Он платил сторублёвыми купюрами, которые люди даже редко видели, а не то, что тратили их в обычной жизни. Расстались они поздним вечером, совершенно пьяными и от шампанского, и от свежего воздуха, и от непривычной свободы в деньгах. Серж сказал, что он живёт недалеко от Никиного дома и доставит её на такси. Сашка обрадовался, что не надо никого провожать. Он не понимал, что Ника понравилась Сержу, который только ради неё «бросал хрусты налево и направо». Тогда Сашка ещё не отдавал себе отчёта в том, как дорога ему Ника. И уж точно не подозревал, что она может исчезнуть из его жизни.

Ника не звонила несколько дней. У Сашки дома собралась очередной раз весёлая разношёрстная компания и, когда, после хорошо проведённого вечера, ребята стали расходиться, жена Сашкиного товарища Мила задала ему странный вопрос.

– Ну ты, наверное, знаешь про Нику?

Ничего не подозревавший Сашка вопросительно на неё уставился.

– А что я должен знать про неё?

– Ты ничего не знаешь? – изумилась Мила.

– Что–то случилось?

– У неё новая любовь!

– Какая, к чёрту, любовь? Ничего не понимаю. С кем любовь? – изумился Сашка.

– С Сержем!

На протяжении всех пяти лет отношений с Никой Сашка не мог даже представить, как тяжело он будет переживать их расставание. И дело было не в том, что она так легко с ним рассталась ради короткой связи с взрослым состоятельным мужчиной, а в том, что Сашка с удивлением понял, как много она для него значила, и как не хватает ему общения с ней. Потом, через много лет, он уже с высоты своего жизненного опыта осознал, что судьба подарила ему сильную и яркую первую любовь.

Остряна

Первого сентября Сашку повели в первый класс лучшей по каким–то только родителям известным критериям школы, расположенной в четырёх троллейбусных остановках от дома. Это при том, что буквально в семи минутах ходьбы от дома были расположены ещё две школы, одна из которых была женской, а другая мужской. Да–да, в то время школы делились по половому признаку. Школа, в которую отдали Сашку была, естественно, мужской и была на хорошем счету, по–видимому, из–за того, что директором школы был «Герой социалистического труда». Первая Сашкина учительница носила орден Ленина на груди и запомнилась Сашке тем, как она рыдала перед всем классом в день смерти Сталина. Сашкина старшая сестра, закончившая женскую школу, расположенную в семи минутах ходьбы от дома, однажды приехала забрать его из школы. Она была в полной растерянности, когда в вестибюле после прозвеневшего звонка увидела около пятидесяти постриженных наголо мальчиков, одетых в одинаковую серую школьную форму, и не могла понять, как же ей найти родного братика. В конце концов братик сам её нашёл.

Первые два года учёбы прошли довольно скучно для Сашки, который не сумел обзавестись школьными друзьями, возможно по причине отдалённости школы от его дома. Ведь школьные дружеские отношения укрепляются общением во дворах и окрестностях дома. Родители Сашки, по–видимому поняв и ощутив все трудности дороги в отдалённую школу и иллюзорность понятия в то время «хорошая школа», решили перевести его в другую школу поближе. В этот самое время отменили раздельное обучение девочек и мальчиков, и все школы стали смешанными. Так Сашка попал в школу, которую успешно, с серебряной медалью, окончила его сестра.

В течение первых же дней учёбы в третьем классе новой школы Сашка обрёл друга Серёжу. По школьной кличке, обычно образованной из фамилии, одноклассники его звали Остряна, с ударением на втором слоге. Ребята подружились крепко. Они встречались после школы каждый день и вместе весело проводили время. Собирали окурки на улице, которые пытались курить, вместе рассматривали блёклые фотографии мало одетых женщин, которые находили на помойке. Когда надоедало болтаться по улицам, они ходили в гости друг к другу, где тоже происходили забавные истории.

Однажды Сашка обнаружил в нижнем ящике бельевого шкафа родителей настоящий отцовский пистолет системы «Вальтер». Это была ошеломительная находка. Чёрный тяжёлый пистолет был в потрёпанной кожаной кобуре, был заряжен патронами и произвёл на Сашку умопомрачительное впечатление. Хорошо, что родители были в этот момент дома. Сашка с изумлённым лицом вынес свою находку, держа её на вытянутых ладонях, в комнату, где чаёвничали родители. Отец, мгновенно поняв ситуацию, молча взял пистолет, вынул полную патронов обойму, проверил, нет ли патрона в стволе, и отдал пистолет Сашке со словами «играйся, сколько влезет». Отец понимал, что такую уникальную «игрушку» нельзя отнимать у девятилетнего сына, а без патронов пистолет и превращался не более, чем в игрушку. Обойма потом была запрятана в потайное недоступное место, а Сашка имел возможность наслаждаться щёлканьем настоящего пистолета, что он и делал с огромным удовольствием. Потом, кстати сказать, отец по принципу «бережёного бог бережёт» сдал пистолет куда следует.

Во время очередного визита Остряны Сашка показал ему пистолет. Остряна был в шоке. Он буквально дрожащими руками, как Сашка тогда, в первый раз, взял пистолет и изумлённо спросил, откуда это сокровище. Сашко гордо объяснил, что это отцовский и что с ним можно играть, сколько угодно. Но любые, даже такие эксклюзивные для мальчиков, игрушки наскучивают, и пистолет через несколько дней был забыт.

Ребята дружили не очень долго. В следующем классе каждый из них подружился с другими мальчиками и их пути по жизни как–то разошлись. Но слава интернету и современным социальным сетям! Не прошло и шестидесяти лет, как два бывших школьных товарища нашли друг друга буквально на противоположных точках земного шара. Они обменялись информацией о своих жизненных путях, фотографиями и продолжают общаться почти так же, как они это делали, когда учились в третьем классе.

Серёга

Когда Сашка перешёл в третий класс, и не просто в другой класс, а в другую школу, его жизнь наполнилась новыми впечатлениями. Прежде всего, это была совершенно новая жизнь, потому что они теперь учились вместе с девочками. Потом он очень крепко подружился с Остряной, очень толковым и весёлым парнем, с которым они проводили всё свободное послеурочное время. А ещё Сашка приметил весьма интересного мальчишку, с которым он тоже быстро подружился. Звали его, как и Остряну, Сергей, он сильно картавил, но это не мешало ему быть чрезвычайно общительным и не по детски красноречивым. Сашка был очень удивлён, что Серёжка при своей картавости легко согласился читать со сцены актового зала стихотворение на каком–то утреннике. Он читал громко и уверенно, картавя «ггачи пгилетели, ггачи пгилетели». Каким–то чудом эта его детская картавость постепенно исчезла, и уже в четвёртом классе от неё и следа не осталось. Серёга был крупным белобрысым мальчиком высокого роста, которому играть бы в кино или театре русских народных богатырей. Однако, быстро выяснилось, что его русская народная внешность – это всё от мамы, а вот что от папы выяснилось чуть позднее.

На Сашку огромное впечатление произвёл эпизод, произошедший на школьном дворе, когда кто–то из ребят сказал что–то привычно обидное про евреев. Серёга, в отличие от всех остальных ребят, не только не пропустил мимо ушей проявление обычного для того времени бытового антисемитизма, а взял в свою огромную по мальчишеским масштабам руку увесистый кирпич, встал посередине школьной толпы и громко заявил, что он сам еврей и не потерпит впредь подобных высказываний. Потом Сашка подошёл к нему и тихо то ли спросил, то ли выразил сомнение, мол, какой же ты, Серёга, еврей с такой русской фамилией и с не менее русской внешностью. Серёга интригующе улыбнулся и спросил, знает ли Сашка, какая фамилия у Серёжиного папы, и потом гордо назвал абсолютно еврейскую фамилию. Сашка, привыкший всегда избегать еврейскую тему в общении с ребятами, намертво заражёнными бытовым антисемитизмом, был потрясён поведением Серёги. С этого момента они подружились на десятилетия, и именно благодаря Серёге Сашка познакомился и подружился с его товарищем Саньком и с огромным количеством интересных людей, которых они все вместе потом встречали по жизни.

Серёга был единственным из всей четвёрки друзей, который оттрубил три года службы в армии. Сашка и Санёк однажды отважились навестить своего друга, служившего в мотострелковой дивизии в городе Вышний Волочок. Это было не очень далеко от Москвы, несколько часов езды на поезде. Ребята, закупив джентельменский набор, состоящий из водки и закуски, отправились в путь. В поезде они умудрились налететь на профессиональных карточных шулеров, и не доехав десяти минут до их станции назначения поняли, что проиграли бешеную по их масштабам сумму денег. Пришлось отдать все деньги, которые у них с собой были и налегке отправиться искать воинскую часть. Серёга к этому времени уже два года отслужил и по армейским понятиям был старослужащий, поэтому его довольно легко отпустили на свидание с друзьями. Войдя в помещение контрольно–пропускного пункта дивизии, ребята увидели интересную картину, мгновенно отразившую жизнь большой воинской части. За письменным столом сидел майор в полевой форме с красной повязкой дежурного офицера на левой руке. Он громко разговаривал по телефону, не выговаривая примерно треть букв алфавита. Посередине комнаты на двух или трёх составленных вместе армейских табуретках спал мёртвым сном солдат, накрывшись с головой шинелью. Вслед за ребятами в здание КПП вошёл солдат, встал по стойке смирно перед майором и отрапортовал, что он прибыл из увольнения. Майор бросил трубку, встал, подошёл поближе к солдату и, помахивая рукой возле своего носа, сделал гримасу отвращения на своём лице.

– У меня такое впечатление, что, судя по запаху, кто–то из нас пьян, – сказал майор, оглядывая солдата с ног до головы.

– Никак нет, – рявкнул солдат и ещё больше вытянулся.

– Ну я–то не могу быть пьян, я ведь на дежурстве, – произнёс майор, упиваясь своей железной логикой. – Ну ладно, марш в казарму, что бы я тебя больше не видел, а главное, не нюхал, – с явным удовольствием от собственного чувства юмора сказал майор и уставился на ребят.

Сашка и Санёк почти хором доложили, что приехали к своему товарищу на свидание. Майор записал на бумажке фамилию Серёги, позвонил кому–то и привычно командным голосом потребовал, чтобы солдат такой–то немедленно прибыл на КПП.

Через минут десять Серёга появился на КПП и, щёлкнув каблуками сапог, лихо отдал честь майору, доложив, что он прибыл по его приказанию. Майор вручил Серёге увольнительную на сутки и пожелал ему пить «не больше тазика», а то «головка будет бобо».

Счастливые трое друзей удалились в направлении местной гостиницы выполнять пожелание майора. Местная гостиница была больше похожа на привычную Серёге казарму, чем на хотя бы двухзвёздный отель, хотя тогда о звёздности отелей никто и понятия не имел.

После армии Сергей поступил на факультет журналистики МГУ и получил образование по специальности, полностью соответствующей его способностям, человека умного, общительного и эрудированного. Поскольку досуг был очень важной частью жизни молодых людей, Серёга был центральной фигурой, вокруг которой клубилась вся захватывающая молодые сердца жизнь. В качестве главного организатора досуга всей дружеской компании он был не заменим.

Коронным номером проведения летнего отпуска были плоты. Схема была проста. Компания ребят и девчат, человек семь – десять, ехали из Москвы на поезде до определённого города. Там они добирались до берега реки, находили какой–нибудь леспромхоз и договаривались, чтобы им дали необходимое количество брёвен для строительства большого плота с условием, что они оставят эти бревна ниже по течению, куда приплывут на плоту дней через десять. Плот строили метров шесть в длину и метра три в ширину. Простая на первый взгляд схема требовала неимоверных организационных усилий по подготовке инвентаря для строительства плота, продуктов питания, транспортировке всего этого объёмного и тяжёлого хозяйства к месту отплытия. Строительство плавательного средства в виде огромного плота с большой армейской палаткой, столом и скамьями на нём было отдельной непростой задачей. Полностью запастись продуктами на десять дней на всю многочисленную ораву было невозможно. Но основные базовые элементы продуктовой корзины, а именно тушёнку и сырокопчёную колбасу необходимо было «достать». Серёга добывал официальное письмо от одной из центральных газет, где он работал, адресованное в большой московский гастроном с просьбой продать «группе исследователей экологического состояния прибрежных районов реки такой–то» необходимые для экспедиции продукты. Серёгино красноречие, возможно, и без всякого официального письма привело бы к положительному результату, но с письмом результат был неизменно положителен.

Серёга был незаменим при проведении каких–либо торговых операций с автомобилями. В советское время просто пойти и купить новый автомобиль было невозможно. Покупка новых автомобилей была строго регламентирована распределением специальных квот на предприятиях. Однако рынок подержанных автомобилей расцвёл буйным цветом, несмотря на уголовную ответственность за так называемую спекуляцию, то есть за продажу автомобиля, да и любого другого товара, за более высокую цену, чем купил. Ездить на автомобиле хотелось каждому нормальному молодому мужчине, поэтому, несмотря ни на что, вся дружная компания принялась за эту, можно даже сказать сложную и рискованную деятельность по покупке и продаже подержанных авто. Особенно активны в этом раннем, ещё советском предпринимательстве были Серёга и Санёк. Вообще процедура купли–продажи автомобиля была делом опасным, поскольку в нём участвовали довольно крупные по тем масштабам деньги, и имели место многочисленные случаи обманов и даже бандитских разборок. Поэтому при всех действиях по продаже и покупке автомобиля с каждой стороны обычно принимали участие не менее двух человек, и ребята активно помогали друг другу. Однажды при продаже очередного, бывшего у кого–то из друзей в пользовании автомобиля возникла небольшая проблема. Дело в том при продаже, которая происходила в течение нескольких часов, неизбежным была пробная поездка на продаваемом авто. Сейчас это называется «тест драйв», а тогда в пробной поездке за рулём обычно сидел не покупатель, как это происходит сейчас, а продавец. Серёга сообщил шёпотом Саньку, что есть одна «маленькая» деталь, которая может испортить уже идущий процесс продажи – у автомобиля плохо закрывается передняя водительская дверь. Тогда Серёга уселся сзади, развлекая будущего покупателя разговорами, что он умел делать великолепно, а Санёк сел за руль, опустил переднее стекло и небрежно выставил локоть, тем самым удерживая дверь от самопроизвольного открывания. Экипаж тронулся в путь и тест драйв прошёл без происшествий. После получения денег от покупателя, ребята его предупредили, что передняя дверь имеет некоторые особенности, и что очень было бы правильно новому хозяину авто обратиться в автосервис с этой проблемой.

Возможно, Серёга сделал бы неплохую карьеру в сфере журналистики, если бы не перестройка. Кончина советской власти круто изменила жизнь всей четвёрки друзей. Появившаяся возможность честно зарабатывать деньги в рыночных, никому из советских людей неведомых условиях, привлекала своей новизной и даже некоторой романтической опасностью. Серёга первым из компании друзей окунулся в реальный бизнес, забросив журналистику. За ним в пучину дикого капитализма ринулись все, но каждый выбирал свой, характерный для него путь.

Анёк

Сашка жил в коммунальной квартире в посёлке, расположенном сразу за московской кольцевой дорогой. Они ютились в маленькой комнате с женой и маленькой дочкой. Это была очень неудобная для них жизнь в квартире, хотя и просторной, но с чужими людьми – соседями и с бабушкой и дедушкой Сашкиной жены. Телефона в квартире не было, а ближайший телефонный автомат был в пятнадцати минутах ходьбы. Они в силу сложившихся жизненных обстоятельств вынуждены были въехать в самую маленькую комнату, которую им предоставила Сашкина тёща, которая была там прописана, но жила со своим мужем в Москве. Сашкина жена волновалась, что ему, привыкшему к отдельным хорошим московским квартирам, будет тяжко жить в таких условиях. Кроме того, её дед и бабка, как она их называла, несмотря на весьма преклонный возраст, очень увлекались употреблением алкогольных напитков и вообще были не очень приветливыми людьми. Сашка с довольно ранних лет любил выпить с друзьями и был широко известен в узких кругах друзей как сильно пьющий, но знающий меру человек. В связи с этим умением в разумных пределах поддержать пьющую компанию, Сашка как нож в масло вписался в быт стариков и был с ними постоянно в прекрасных отношениях.