Три танца жизни

– Не нравится.

Мистер Брейк усмехнулся:

– Считайте, что это ваш второй шанс.

Мы въехали в центр города, такой же пустынный и грязный, как и окраина. Черные небоскребы корпораций, словно гейзеры, вырывались из асфальта и боролись между собой, кто выше. Все больше, и больше, и еще больше – их строили десятилетиями, превращая центр в сплошной график убытков и прибылей. В этом году выше, в другом пониже, в следующем рекорд высоты, а там у кого какие доходы будут. И в центр стеклянно-бетонного семейства гигантов врубалась башня Progress industries. Мрамор и миллионные прибыли в месяц – монстр среди всех братьев.

Мы остановились перед черным ходом одного из тех редких небоскребов в центре, что не принадлежат ни одной из корпораций, а служит прибежищем мелких конторок и временным филиалам заграничных компаний. В этих шестидесяти этажах бурлила жизнь порой сильнее, чем у их подножья. Иногда один и тот же офис мог сниматься нескольким компаниям подряд в течение месяца. Там располагались все: юристы, экономисты, страховщики, охранные агентства, строители, торговцы, даже небольшие компашки уборщиков, и те появлялись время от времени. И, естественно, такие здания никогда не охранялись, ведь охранять в них было нечего.

Взломав замок на двери, напарники уверенно пошли по бетонным коридорам, к лифтам. Особенной чертой таких небоскребов была их дешевая планировка. Никакого металла, мрамора, дерева, ковров – только крашенные бетонные стены и пластиковые перегородки между рабочими «кабинетами». Примерно в такой же обстановке работал и я. До недавнего времени…

Лифт остановился на «51» этаже. Мистер Вальс достал пистолет, – литой кольт, – и ушел вглубь темного коридорчика из перегородок.

– Спокойней, мистер Твист, – прохрипел мистер Брейк и тоже достал пистолет.

Мистер Вальс поджидал нас у самого дальнего «кабинета», из которого лился ровный свет настольной лампы. Жестом он остановил напарников, тихо передернул затвор, загоняя патрон в патронник, и вошел в «кабинет».

– Привет, Мэри.

Тут же вскрикнула женщина, глухой удар и треск пластика. Мистер Брейк вошел в «кабинет», а за ним и Карло. Возле стола, с компьютером и лампой, лежала женщина. Небольшое креслице валялось тут же. Женщина подняла голову, и у нее со лба пробежала струйка крови.

– Так бывает, Мэри. Люди не живут без ошибок, – прорычал ей мистер Брейк, и тут же пнул в живот. Женщина хрипнула, скрючилась.

Мистер Вальс встал возле меня:

– Ее зовут Мэриэн Стоткунем. Она чистокровная американка, по крайней мере, считает себя таковой. Была рождена в нищете, потому паталогически тянется к роскоши. Единственная ее страсть – деньги. Приехала в Сити примерно пять лет назад и тут же влезла в криминал. Она первоклассный бухгалтер, и все пять лет проработала на семью Рочетто, вела учет самой богатой сферы в этой стране, – мистер Вальс глянул на женщину и передернул затвор пистолета, – торговле людьми. Женщины для борделей, мужчины для тяжелой работы, дети для всего остального. Успешный бизнес, приносит намного больше денег, чем наркотики. Но дорогой Мэри было мало того, что платила семья, потому она решила немножко скроить с реки зелени, что текла через нее. Семья в итоге узнала, и вот мы здесь, – мистер Вальс посмотрел на Карло в упор. – Это заказ на убийство, и исполните его вы, – он протянул мне пистолет.

– А у вас самих рука не поднимется? – спросил я, все больше наглея.

– Это особый заказ, для него нужен особый исполнитель, – ответил мистер Брейк.

– Человек, который никогда не убивал человека? – повернулся я к нему.

– Хм-м, – протянул мистер Вальс, – не пойму вашего упрямства. Страх пропал, а вера осталась. На чем же она держится, мистер Твист?

– На том, что работа эта лишена смысла, мистер Вальс, – ответил Карло. – Да, вы подняли со дна никчемного и трусливого человека и заставили его избить другого подобного, да будет так. Теперь же вы заставляете этого человека убить женщину. Вы правы, меня останавливает не страх перед ответственностью, а то безумие, что вами движет.

– Безумие, мистер Твист? – мистер Брейк повернулся ко мне. – Вы что-то знаете о безумии?

– Я вижу, что вы – буйный шизофреник. Так что да, кое-что я знаю.

Мистер Брейк осмотрел меня, потом уставился в упор.

– В миру принято считать безумие синонимом душевной болезни, той же шизофрении или диссоциативного расстройства идентичности. И это в подавляющем большинстве верно, – он кивнул, потом посмотрел куда-то в сторону. – Любая психическая болезнь возникает в результате нарушения обмена веществ в мозгу. Шарики за ролики заезжают, если проще. Это может быть реакцией на что угодно: на постоянный стресс, депрессию, шок от любого воздействия извне, большого количества мыслей, недовольной реакцией на что-нибудь, даже от характера самого человека – от чего угодно. Человек с диагнозом определенно безумец, это невозможно отрицать. Но вопрос в другом: может ли быть безумен человек без диагноза? Определенно, – он глянул на Мэри. – Видите ли, мистер Твист, в таком отношении безумие становится скорее степенью непризнания человека обществом. Так безумие относится к человеческому индивидуализму и к яркости выражения этого индивидуализма. Человек может иметь точку зрения отличную от общей; видеть в тех или иных ситуациях большие возможности, чем принято; мыслить быстрее и плодотворнее – все это может быть неверно истолковано, наречено безумием. Хотя это может оказаться и гениальность. Выйдите на улицу в трусах, и вас нарекут безумцем. Пошлите своего ублюдка-босса на работе, и вас нарекут безумцем. Затейте драку со случайным прохожим, и снова вы будете безумцем. Но есть ли в этих поступках что-то от болезни? Безумие – это степень глупости нашего общества, степень его рамок и правил, ограниченности. Отсюда следует, что безумие – это так же степень свободы от общества, степень неприятия правил, их презрения. Безумец сам по себе свободен от любых правил, кроме тех, что создал сам. Я – шизофреник с перманентными вспышками неконтролируемого гнева, с рождения. Это мое проклятие, но и моя свобода. Что позволено мне, то не разрешено другим. Так что, если вам кажется, что мир вокруг сходит с ума, или вы не такой как все – не бойтесь. Это значит, что вы обретаете свободу, – мистер Брейк взял пистолет мистера Вальса и протянул Карло. – Решайте, мистер Твист, где ваше безумие – в голове или в сердце.

Карло взял пистолет.

– Выходит, если я ее убью, то освобожусь? – спросил я.

– Определенно, – мистер Брейк отошел в сторону.

Я поднял пистолет.

– Прошу… у меня семья… – прошептала Мэриэн, чуть приподняв голову.

– Врет, – отрезал мистер Вальс и закурил. – Два года назад нагуляла сына, да и того сдала в приют. Семьи не хочет, но дает, – он посмотрел на мистера Брейка, – всем подряд.

– Нет… – закачала головой Мэриэн. – Ты з…

Я ждал выстрела, ждал, что он оглушит меня. Но он хлопнул кротко и тихо, что даже удивило Карло. Он опустил пистолет и стал наблюдать, за фонтанчиком, что сочился изо лба Мэриэн. Гладкая, блестящая, темная. В воздухе запахло кровью. Я вышел из кабинета и побрел по коридору, к лифту. Ноги повело вправо, а я хотел влево. При этом Карло так и не выпустил пистолет из рук. Ноги унесло влево, а надо прямо. Карло издал тихий стон. Словно игла пронзила мой висок, и разом грохот тысячи голосов раздался в его воспаленном сознании. «Ничтожество! Ты предал весь мир ради себя! Да лучше бы ты сдох у них в руках!». В глазах все поплыло, я не заметил, как уперся головой в стенку коридора. Карло начал тихонько падать.

Чужие руки подхватили его и потащили дальше по коридору. «Убийца! Ты не нужен!». Меня усадили на лавчонку, хоть я этого и не почувствовал. «Ты всегда был бельмом на чистом глазу! Тебя следует удалить!». Мистер Вальс брызнул в лицо Карло стакан воды. «Они убьют тебя, как ты убил ее…»

– Мистер Твист, вы с нами, – раздался голос мистера Вальса.

Карло открыл глаза и понял, что сидит с жуткой головной болью и весь мокрый.

Я прошептал:

– У меня… голоса…

Мистер Брейк забрал у Карло пистолет.

– Не верьте голосам в голове, мистер Твист, – прохрипел он, разбирая оружие. – Голоса всегда лгут. Они не могут знать правды, ведь правда только то, что знаете вы. Они никогда не поймут вас, так же, как и вы их. Верить стоит только себе, запомните это.

Карло посмотрел сначала на него, потом на мистера Вальса.

– Много еще таких контрактов?

– Еще один, – ответил мистер Вальс, закурил и пустил струйку дыма вверх.

– Нет.

Мистер Вальс склонил голову вправо.

– Нет? А разве не вы сказали, что готовы на все, только бы мы вас не трогали?

– Мне кажется, что я и так много для вас сделал, – Карло осмотрел напарников. – С меня хватит. Я выхожу из вашего бешеного дела.

– Выходите? – мистер Вальс стоял прямо и даже не курил. Сзади фыркнул мистер Брейк. – Вы не можете, мистер Твист, не после всего. Ведь за последний месяц вы стали и наркодилером, и убийцей. Если вы откажетесь сейчас, то получите высшую меру наказания.

– Насрать, – ответил я, чувствуя, что мне действительно все равно. За такой короткий срок я совершил ужасные вещи, и продолжать не хотелось.

– Значит, насрать, – прошипел мистер Вальс. В затылок Карло уперся холодный ствол пистолета. – Что ж, нам тоже. Но мы все же дадим вам еще один шанс. Контракт будет выполнен, и вам выбирать, какой именно.

Карло полуобернулся на мистер Брейка. И сделал он это спокойно, без напряжения и как будто задумавшись. «Как интересно, – подумал он, – это тот пистолет, из которого стрелял я». Я снова поглядел на мистера Вальса.

– Один контракт, – сказал Карло.

– Хорошо, – сквозь зубы прорычал тот. – Один контракт, и вы свободны, Карло.

Карло кивнул и забрал у мистера Брейка пистолет, который только что упирался ему в затылок. Не было больше страха или волнения, не было сомнений, метаний, обвинений. Все внутри успокоилось, и Карло знал, что все идет так, как оно должно идти.

От бури, что так недавно бушевала пуще урагана, не осталось и следа. Свежий воздух, блестящие в свете фонарей дороги, небо вырвалось из сплошной завесы тучи и показало городу чистые звезды. Только далеко на западе еще виднелись обрывки недавних туч. Машина скользила по дорогам центра словно тень. Но даже такую тень увидели.

Карло не заметил, откуда взялась патрульная машина, и не видел, как она пристроилась сзади. Кроткий звук сирены и свет полицейского сигнала заставили его обернуться, но он не испытал даже тени волнения. Лишь легкое любопытство, не более.

Мистер Брейк послушно остановился у обочины. Из патрульной машины вышел один полицейский и направился к напарникам.

– Ваши документы, – сурово потребовал он у мистера Брейка.

– Прошу, офицер, – протянул тот паспорт и права в открытое окно.

Полицейский начал их внимательно изучать, а я тем временем принялся изучать его. Патрульный оказался молодым, невысокого роста, не массивным, но при этом создавал впечатление сильного и выносливого человека. Серьезное лицо, с некоторой примесью латинской крови в нем, рисовало черты жесткости, уверенности. Проще говоря, офицер показался Карло человеком железной выдержки и характера.

– Что ж, мистер Барбаро, – полицейский отдал назад документы. – Все в порядке.

– Конечно, офицер, как и всегда.

Патрульный наклонился и заглянул мистеру Брейку в лицо.

– С очередного дела едешь, мразь? – прорычал он.

– Что вы, офицер, – ухмыльнулся мистер Брейк в ответ. – Я законопослушен, как и любой другой гражданин города Айппал-сити. Мне нечего скрывать.

– А твоя сучья рожа говорит, что есть. Я тебя возьму, ублюдок, возьму.

Мистер Брейк чуть подался к нему и прошипел:

– Для этого тебе стоит вырасти из патрульных штанишек, уважаемый. И научиться лизать зад. А этого от тебя и не стоит ждать. Так что садись в свою машинку и кати штрафовать всяких алкашей.

Я услышал, как офицер заскрипел зубами. Из патрульной машины вылез другой полицейский.

– Твою мать, Мейс, отстань от него! – закричал он. – Проблемы же будут! Пусть едет!

– Слышишь, – вальяжно кинул мистер Брейк. – Вали отсюда, латина.

Машину дернуло вперед, и офицер растворился в ночи.

– Мистер Брейк, меня начинает беспокоить Карпейн, – сказал мистер Вальс, отвернувшись к окну. – Он становится проблемой.

– Нет, он просто иголка у задницы. Иногда колет, но не больно.

– Ваше мягкосердечие погубит все дело. Если это будет продолжаться дольше, то я один решу проблему.

Мистер Брейк только хмыкнул в ответ.

Восточный Италитаун. Буря смыла грязь с города, а мой квартал остался таким же убогим и черным, каким я его запомнил. Стены все исписаны, фонари все не горят, дома все разваливаются – глупо было надеяться на какие-либо изменения. «Мы скоро будем, мистер Твист. Приготовьтесь» – сказали Карло. Хорошо, он будет готов.

Поднявшись к себе, я первым делом снял с себя всю одежду и развесил ее сушиться. Карло сел на кровать, положив рядом с собой пистолет, огляделся. Спальня уже давно перешла из легкого бардака в сплошную свалку. Без мыслей и настроения, он сходил на кухню, достал несколько мешков и начал убирать весь мусор. Огрызки с рабочего стола, пакетики с чаем, пластиковые упаковки из-под лапши, разбитый компьютер, несколько старых и провонявших потом футболок, стоптанные и раздолбанные ботинки, старая простыня, запыленная лампа, рубашки, офисный костюм, походный комбинезон, книги, календарик с холодильника, клеенки, магниты с холодильника. Холодильник… Проходя мимо него мне захотелось есть. Карло достал всю еду, какую нашел, и съел, даже не ощутив вкуса прокисшего хлеба и масла. Запил все водой из-под крана, и начал убирать квартиру дальше. Всего набралось десять полных мешков мусора. Он вытащил их на площадку и зашел в квартиру, даже не закрыв дверь. Квартира заметно опустела, стала по-спартански строгой и простой.

Дождавшись, когда одежда высохнет, Карло все аккуратно выгладил, отчистил щеточкой, надраил туфли, одел и сел на кровать.

Напарники не заставили себя ждать. Карло показалось, что прошло не больше получаса его ожидания, может и меньше, когда зазвонил телефон. Он не ответил на звонок, а просто спустился на парковку. Мистер Вальс насмешливо распахнул перед ним заднюю дверь.

Первые лучи солнца отразились в зеркале заднего вида, упали Карло на лицо, и тут же исчезли. Машина неслась на запад, мимо центра, видимо к одной из железнодорожных складских зон. Там всегда кипит жизнь, и расстаться с ней там проще простого. Ведь это Железнодорожный район. Карло уставился в окно, стал разглядывать автостраду Митлера, шедшую на тридцать метров выше. В нем не было никакого волнения или сомнения, он знал, что сегодня изменится окончательно, что пути назад уже не будет. И это его не пугало. «Поскорее бы все закончилось».

Мистер Брейк поймал мое лицо в зеркале заднего вида.

– Ваша проблема в том, мистер Твист, что вы считаете этих людей невинными. – Были видны только его глаза с сильно расширенными зрачками. – Вы думаете, что они ни при чем, они безвредны. В этом ошибка. Мы бы не трогали этих людей, будь они невиновны. Все они грешны больше обычного, и за это кто-то их карает, нанимая нас. Все они думают, что управляют миром, думают о своем привилегированном статусе и изображают из себя великих знатоков человеческих душ. Якобы они умеют играть на их пороках, а стало быть, управлять ими. Якобы они короли в Тени. Короли… – он улыбнулся, – …пока не натыкаются на Нас.

– Какой вы умный, мистер Брейк, – прошипел мистер Вальс. – Прямо Фридрих Фуко, не иначе. Выводите теории о свободе, судите людей, делая вид, что вам дано на это право. Социопат хренов. Вам дано право только на дозу и долгую смерть.

– Да? Может, тогда вы что-нибудь скажете? Например, о своих чрезвычайно интересных теориях?

Мистер Вальс закурил, пустил в потолок машины струйку дыма.

– Весь этот гребаный мир сгорит в огне. И это мы его подожжем. Мы – новые люди, которые устроят ад на земле. Мы – дети конца, господа. Мы погребем под нашим невежеством и эгоизмом эпоху славных отцов – эпоху свобод и бунтов, эпоху эмоций и борьбы, славную эпоху анархии. Мы – гибель человеческого рода. Гибель из-за наших извращенных теорий равенств и братств. Мы верим в мутные идеалы, смысла которых не понимаем, и потому коверкаем их под себя любимых, под наши взгляды. Да, мир сгорит. Ведь мы – это и есть огонь.

– Теперь видите мистер Твист, что судить намного проще, чем рассуждать?

Машина остановилась у заброшенного здания, на самом краю района, где железнодорожные рельсы уходят далеко на запад. Карло сразу понял, что они на месте.

– Я вижу, что ничего простого нет, – сказал он и первым вышел из машины.

Зал, в который пришли напарники, уже давно растащили мародеры. Кругом валялась побелка с потолка, обломки стен, стулья, разобранные столы, какие-то лампы, провода, кирпичи. Большие окна выходили на восток, потому солнце окрасило хаос в золотой цвет. Посередине зала на стуле сидел тучный мужчина в возрасте. К стулу он был привязан, а глаза и рот залеплены скотчем. Мужчину явно били, и очень сильно. Под стулом натекла порядочная лужа крови. Карло получше пригляделся к человеку, к его пиджаку, и узнал.

– Да, вы верно подумали. Это Эдгар Паннучи, – мистер Вальс встал рядом с мужчиной и перевернул ему голову на другую сторону. Тот захрюкал, не имея возможности нормально вздохнуть, и попытался отстраниться. – Начальник отдела утилизации Progress industries.

– Мой босс, – проговорил я.

– Тяжеловесный мужчинка, – улыбнулся мистер Вальс, доставая перчатки. – Мы долго его выслеживали. Слизняк все никак не вылезал из раковины. Пришлось его оттуда выкуривать. Молотовым, – пробормотал он. – Скажите, мистер Твист, вы так долго с ним работали, а знали ли вы, что он один из самых успешных наркодилеров во всем Сити? – Карло изобразил интерес, и мистер Вальс улыбнулся насмешливо и злобно. – Он устроил лабораторию по варке метамфетамина прямо под цехами утилизации отходов производства. Ублюдок так гладко устроил систему, что полиция его уже пять лет ищет. Все вещества используются в цеху, пары от варки уходили в общую вентиляцию, а распространяли товар сами работники цехов. Но вот некоторые из его торпед вылезли на территорию Черных братанов, и те решили его приструнить. Пять лет варить лед у легавых под носом и съехать на какой-то херне. Просто не повезло.

Мистер Вальс сдернул с глаз Эдгара скотч. Тот вздрогнул и стал следить за убийцей полными ужаса глазами. А напарник, насмешливо скалясь, отошел сначала к Карло, потом зашел за него. Все это время Эдгар следил за ним, а потом уставился на меня.

– Вот он, последний контракт, – прошептал мистер Вальс на ухо Карло. – Исполните его, и ваша жизнь уйдет в область страха, – из-за спины он протянул нож.

– Нет, так не пойдет, – раздался голос мистера Брейка. Он оттолкнул руку напарника и протянул Карло пистолет. – Исполнить надо быстро и просто.

– Не в исполнении дело, мистер Брейк, – зашипел белый. – Нужна смерть.

– От пули смерть не хуже, чем от клинка, – зарычал в ответ черный.

– На острие смерть чувствуешь намного лучше.

– Это сейчас ни к чему. Достаточно и пули.