Дневник

– Поеду покатаю, пока они не вернулись, а потом на «диком» берегу буду, за территорией пансионата, так что приходите туда.

Он укатил на веле с Гердой примотав поводок к рулю, в каньоны катать, а мы, прячась от Юли стали собирать вещи и грузиться в машину. Когда погрузились, пошли на пляж попрощаться с Тёмой, не успели мы дойти до него, как к нам с воплями побежал по берегу Рафаэль.

В итоге нам с Прохором пришлось убегать от Юли и Рафаэля, мы бежали от берега к трассе, а за нами гнался Рафаэль и кричал: – «Егорка, подожди, мы с тобой не поиграли», он медленно перебирал толстенькими ножками и плакал. Он падал, поднимался и продолжал погоню. Мы бежали и задыхались от смеха, следом за ним бежала Юля с щенком на руках и кричала: – «Рафаэль, постой! Денис, не уезжай!». Мы запрыгнули в машину и помчались прочь, оставив Тёмыча и Герду разбираться с Юлей, Рафаэлем, щенком и котёнком. Они выбежали на дорогу, стояли и смотрели нам вслед, Рафаэль плакал и махал руками, а Юля молча смотрела нам вслед, стояла не шелохнувшись, держала щенка на руках, а тот вырывался и лизал ей лицо, потом мы скрылись за поворотом и облегчённо вздохнули.

Вот об этой всей хуйне Прохор и вспомнил, сказал, что не ожидал от меня такого, но это прикольно. Кода он поехал в первый раз с нами на Иссык-Куль, то был в ахуе от того, как мы троллим друг друга. Признался мне, что, наверное, заплакал бы если бы его так же троллили. А я и не помню, когда в первый раз поехал с нами Прохор.

Затем я наткнулся на китайскую лапшу, недавно открывшуюся. Вот так, моя идея осуществилась у кого-то другого. Взял попробовать с овощами, оказалась полной хуйнёй, приехал к Егору, были оба очень уставшие после тренировок, посмотрели одну серию «Калифорнии». Уснули.

23/09/15

Проснулся как обычно у Егора, сходил в туалет, уехал на репетицию на веле, по пути купил шаурму без мяса, наебнулся в яму (что-то последнее время я часто падаю с вела). Докатил до студии, посидели, попиздели с чуваками, прогнали по разу номера, потрещали над Кирюхой и Упырём, что они педики и дрючат друг друга, оба покраснели и засмущались. Иногда я начинаю верить, что они и взаправду гомики. Димоня пришёл с трясущимися руками, говорит, сердце прихватило от нервов, потому что его предала девушка. Жаль пацанчика, из-за какой-то хуйни так изводит себя, это ебануто почуть. Я окурил всю студию, принесённой мной, ароматической палочкой. Воняет она пиздец, как сильно. Созвонился с Танюхой, договорились встретиться возле трёхэтажного секонд-хенда и с Кирюхой направились туда. Меня в магазин не пустили с велом и я послал их нахуй вместе с их вонючими вещами. Дождался Таню, отправил Кирюху восвояси, и мы направились в парк на южных воротах, довольно далеко. Всю дорогу пиздел в основном только я, про Умберто Эко, какой он ханжа и циник, про Альбера Камю, какой он депрессивный и нудный, о том, что начал писать и у меня творческий подъём – просто отпустил мысль, руку и всю свою грёбанную жизнь, прочитал ей пару абзацев. Таня рассказала о себе немного, живёт с парнем очередным, собирается ехать в Россию, делать паспорт, ещё, что мне надо почитать Чарльза Буковски, что я что-то среднее между Сергеем Довлатовым и Чарльзом Буковски, надо признать, мне это польстило. Она рассказала о Буковски, что с его персонажами можно пить: – «Наливаешь себе столько же, сколько его персонажи пьют и бухаешь, пока читаешь, и перепить его почти невозможно». Сказала, что её пригласили в издательство «Эксмо» стажироваться, я сразу же обрушился на неё со своей писаниной, чтобы она пропихнула меня. Договорились заскочить к Ментору на днях. Затем я её проводил к бабушке, опять всю дорогу пиздел я, а она молчала и поддакивала. Распрощались и я уехал «домой», по пути осознал, что раньше мне не давал писать комплекс интеллигента, я выбирал слова, события, мысли, всегда думал о том, что мою книгу будет кто-то читать и хотел, чтобы мне не было стыдно, а сейчас по барабану. Я стал материалистом, на хую я вертел эту интеллигентскую ебалу. Я быдло, быдло способное писать, мыслить, любить, страдать, больше чем остальное быдло.

«Дома» соседка Дина Николаевна готовила плов с мясом и пекла кекс. На кухне царил хаос. Сестрёнка рассказывала о своих друзьях и о их суицидальных наклонностях. Я выпросил пол часа кухни в моё распоряжение, отварил лапшу, натушил овощей и обожрался, как откинувшийся из лагеря зек. В холодильнике наткнулся на икру красную и съел два бутербродика, вот такой вот я веган.

Вечером сестрёнка захотела погулять, стала всех уговаривать, никто не хотел, все были заняты своими делами. Я позвонил Нэлле, она сказала, что болеет и не сможет, но попросила забронировать для неё время, когда она выздоровеет. Позвонил Тане предложил прогуляться ещё раз, и тут облом, ей надо было ехать по делам – нотник ремонтировать. Тут написали лесбиянки, предложили в воскресенье куда-нибудь съездить на велах, я согласился, меня всегда такие покатушки радуют. Я предложил им прогуляться, они согласились. Сходил в душ, надел новые джинсы, я их купил сегодня в секонд-хенде, на южных воротах за 290 сомов, когда гуляли с Таней, она мне добавила даже сорокет. Мы с сестрёнкой отправились, она пешком, ну, а я на веле, никогда с ним не расстаюсь. Встретились с лесбиянками около «Будда Бара», ни разу не заходил во внутрь, раньше на этом месте была пиццерия и я часто в ней пропадал, но потом случился пожар, она сгорела дотла и на её месте построили новое заведение. С ними был парень, не запомнил, как его зовут, то ли Вова, то ли Валера. Он был с огромной, чёрной собакой, похожей на ньюфаундленда, но не ньюфаундленд, а кокой-то другой породы, какой я тоже не запомнил, мне если честно, было похуй на него и его собаку. Он видимо это понял, расстроился и ушёл от нас. Снова дошли до парка на Южных Воротах, Маша (сестрёнка) всё время хотела в туалет и тарахтела. Лесбиянки снова мне предложили покатать на велах в это воскресенье, но перед этим надо было им помочь починить их вел, потому что я его так и не починил. На что я с превеликим удовольствием согласился, и мы решили, что завтра к ним заеду. Пошарахались немного и разошлись, сестрёнка «домой», я к Егору, а лесбиянки в гости.

Я катился на веле по городу, в котором вырос, мне знакомо здесь всё, каждое дерево, каждая выбоина на дороге. Со всем городом связаны воспоминания, первый поцелуй, первый раз сломали нос, впервые напился и накурился. Здесь я услышал много хорошей музыки, прочитал Достоевского, Тургенева, открыл для себя Блока и Есенина, именно здесь я выучил наизусть Маяковского, «Облако в штанах».

Джон жил очень непродолжительное время в неблагополучном районе, такое гетто среди местных, город весь в принципе сплошное гетто, но есть районы совсем неблагополучные, как и везде, чем дальше от центра, тем ближе к нищете, наркотикам и воровству. Он с Саней и мамой снимал двухкомнатную квартиру на окраине города, возле Института Земледелия, мы один раз всего устроили там пьянку, после чего они вынуждены были съехать.

Весь день лил дождь, но было довольно тепло, воздух был влажным и свежим, мы с Гурамом и Наташей шли по улице с огромными лужами, в поисках дома, куда переехал Джон. Кругом шныряли парни в восьмиклинках, кожаных или джинсовых куртках и остроносых туфлях, они все спешили укрыться от дождя и не обращали на нас внимания.

Дверь открыл Гарик, впустил нас, мы сняли обувь, мокрые куртки и прошли в зал. Гарик втиснулся в одно кресло с Саней, а Джон сидел на кровати, они смотрели концерт Slipknot, музыканты в причудливых масках скакали по сцене, вокалист истошно орал.

– Здарова. – Саня вылез из кресла и протянул нам руки, мы обменялись рукопожатиями. – Водку принесли?

– Да, вот.

Я достал из рюкзака четыре бутылки, он взял и понёс их на кухню. Мы подошли к Джону пожали ему ладонь. Саня принёс рюмки и начатую бутылку, поставил их на телевизор и разлил по ним водку, я прикурил сигарету, мы чокнулись и выпили, вместо закуски я затянулся дымом.

– Чё, ещё по одной? – Не дожидаясь ответа Саня принялся разливать по рюмкам.

– Может притормозим? – Мне водка не пошла. – Я не ел сегодня ещё.

Я вообще недоедал в юности, все деньги спускал на бухло и если не появлялся дома сутки, то сутки мог не есть, у друзей денег тоже не было, а если и были, то мы их пропивали.

– Да, ты чё, очкуешь? – Саня засмеялся. – Давай выпьем. – Он протянул мне рюмку, я опрокинул её себе в рот и затянулся дымом, она чуть не пошла обратно. Саня это увидел. – Ты чё, Денис, не пил никогда?

– Ага, не пил. – Усмехнулся Гурам. – Он тут всех перепьёт.

– Зря ты это сказал. – Отозвался Джон. Они с Наташей, что-то обсуждал сидя на кровати.

– Да, заткнись ты. – Саню действительно это зацепило. – Пойдём на кухню, кто больше сможет выпить залпом, тот и победил.

– В чём победил? – Спросил я.

Но Саня уже ушёл на кухню, я направился за ним. Он сидел за столом и наливал из бутылки в большую супную чашку водку. Вылил всю. Открыл вторую бутылку и перелил её во вторую чашку.

– Давай, кто сможет всё выпить – тот победил. – Сказал он и протянул мне чашку.

– Да, в чём победил? – Спросил я.

– Ты, чё, зассал? – Саня засмеялся.

В кухню заглянула Наташа и ушла.

– Они собрались пить из чашек водку. – Услышал я её голос из зала.

– Да, этот неугомонный, ща нажрётся и барагозить будет. – Ответил Джон.

– Может, не стоит Сань? – Я постарался его остановить. Хотя, мне было всё равно. – А то выпьем сейчас всё вдвоём?

– Да не ссы. – Саня поднёс чашку к губам и принялся пить, снова заглянула Наташа.

– Прикури сигарету. – Попросил я.

Я залпом выпил чашку водки, взял у неё сигарету и глубоко затянулся. В голову начала постепенно, но уверенно бить водка. Саня тоже допил всё до дна, чуть не вырвал, но сдержался. Я отдал сигарету Наташе, пошёл шатаясь в зал, лёг на кровать и вырубился. Проснулся от удара по щеке, открыл глаза, на мне сидел Саня и хлестал по щекам, я ударил его и разбил ему нос, он упал на пол, закрыл лицо руками, я встал и шатаясь пошёл в ванную.

– Ты совсем сдурел! – Крикнул Джон.

– Я тебя убью, сука, ты мне нос сломал!

– Знаю. – Бросил я не поворачиваясь.

Зашёл в ванную, снял футболку. Открыл кран с холодной водой, сунул под ледяную струю голову, в глазах потемнело, ноги стали мягкими, но я устоял, через несколько секунд стало легче.

– Ты в порядке? – В ванную заглянула Наташа.

– В полном. – Я выпрямился и попытался улыбнуться, не знаю, получилось у меня или нет, но глаза у Наташи были напуганными. – Дай сигарету. – Она протянула мне свою, не докуренную. – Пойду на улице покурю.

Я вышел из ванной. Возле двери прислонясь к стене стоял Саня, он махнул кулаком, но промазал и упал, я принялся обуваться.

– Э, ты куда? – Спросил Саня.

– Пойду на улице покурю, остыну немного под дождём.

– Диса, ты куда? – К нам подошёл Джон.

– На улицу он, подышать свежим воздухом. – Ответила за меня Наташа.

– Я с тобой. – Промямлил Саня и стянул с себя футболку.

– Ты-то куда? – Сказал Джон. – Ты видел себя?

– Я выпил столько же!

Я открыл дверь, спустился к двери, следом за мной вывалился Саня и скатился по ступенькам, я его поймал, подхватил под руку и вывел на улицу. Меня обдало свежим, холодным воздухом, с козырька над подъездом стекала вода, приятно журча в лужах. Саня сразу куда-то попёрся, я за ним пытаясь остановить.

– Бля, у меня тут кент живёт, он мне анаши обещал, пойдём заберём.

Мы дошли до маленького, одноэтажного домика среди многоквартирных серых коробок, он был словно символ свободы, со своим маленьким двориком, обнесённым покосившимся деревянным забором, с новыми металлическими воротами, покрашенными бордовой краской, втиснутыми между досок. Дождь моросил, с меня ручьями стекала вода, я стоял, поддерживая Саню, а тот кричал: – «Шнырь! Шнырь! Блядь!». Но вместо Шныря вышла его мама: – «Катитесь отсюда, он спит». Я извинился, и мы ушли.

– Давай пройдёмся немного, я отрезветь хочу. – Предложил Саня.

– Чувак, ты же в носках, пойдём домой. – Я посмотрел на его мокрые, разодранные носки.

– Похуй, пойдём вот так. – Он указал куда-то в сторону рукой и зашагал, куда указал. – Так тоже можно дойти до дома.

– До нас доебутся, мы по пояс голые.

Пришлось идти за ним, не бросать же его. Я трезвел и начинала болеть голова.

Мы шли по мокрому асфальту, я поддерживал Саню под руку, чтобы он не упал, а тот горлопанил песню группы «Агата Кристи», «Я на тебе как на войне». Он потянул меня в переулок. Я постарался остановить его:

– Сань, там толпа стоит, может не пойдём туда?

– Мне похуй, это мой район. – Заорал он и толпа обернулась.

– Сань, ты две недели здесь живёшь, это ни разу не твой район.

– Э! Пацаны, салам-олейкум. – Поздоровался с нами кто-то из толпы. Их было человек шесть или семь, на вскидку. – Вы откуда такие? Вас чё, раздели, что ли?

– Это вы кто такие, чё вы делаете на моём районе?! – Завопил Саня.

– Э, ты охуел. – Его толкнул один из парней, и Саня упал.

– Извините его, он сильно пьян, не понимает, что несёт. – Я поднял Саню.

– Я тебя выебу! – Заорал Саня, повиснув у меня на руках. – Давай по разам.

– Похуй, давай. – Сказал тот, кто поздоровался с нами. – Ты на руках у друга будешь драться?

Все засмеялись, мне если честно, тоже было смешно, но я старался сдержаться, чтобы окончательно не унизить друга. Саня вырвался и шатаясь подошёл к нему, при этом громко перданув.

– Бля, да ты обосрался. – Все снова засмеялись, и я тоже, тут уж не сдержался.

– Бля, пацаны, я вышел на улицу покурить. – Начал я.

– В одних джинсах? – Спросила девушка, и я её разглядел, она училась в одной школе со мной, но на пару классов старше.

– Да, я хотел под дождём постоять, протрезветь, а он вслед за мной выкатился и попёрся куда-то, я с ним, не бросать же его.

Я взял Саню под руку, он просто стоял и смотрел на всех, но было ощущение, что он никого не видел, я перекинул его руку себе через плечо и потащил по переулку прочь от недоброжелателей. Они, что-то выкрикивали нам вслед, Саня огрызался, я извинялся за него.

– Бля, мы влипли. – Шагов через двадцать сказал Саня. – Я сейчас претворюсь, что мне плохо и они нас не тронут.

– Всё уже хорошо, не надо, мы идём домой. – Но Саня меня не слышал, он упал. – Блядь, Санёк, вставай. – Он не реагировал. К нам подошла толпа и кто-то спросил.

– Ты чё уебал его, что ли?

– Нет, но хотелось бы. Ему плохо стало.

Парень, который собирался с ним драться поднял его, а другой накинул джинсовую куртку. Подхватив под руки они его поволокли.

– Куда тащить-то? – Спросил меня, тот который отдал куртку.

– Чёрт его знает, я первый раз на этом районе, я петлял за ним и запутался.

– Ну, вы пиздец, пацаны. Эй, слышь меня? – Обратился он к Саньку. – Где ты живёшь, блядь?

Саня, что-то промямли, и мы направились куда-то. Потом Саня резко очнулся и начал горлопанить песни группы ДДТ, пацаны подхватили и все хором пели «Не стреляй». Весело, в общем, добрались до квартиры, позвонили в дверь, открыл Джон.

– Принимайте тело. – Сказал хозяин куртки и снял с Сани джинсовку. – Мы пойдём.

– Где вы шараёбились? – Спросил у меня Джон.

– Вокруг дома. – Ответил я и прошёл в квартиру.

Тут вышла Наташа и увидела нашу однокашницу (Наташа тоже старше на год училась со мной и Гурамом в школе), они разговорились о своём девичьем. В толпе оказался парень этой девушки и тоже знакомый Наташи, они толклись в прихожей, я прикурил и натянул футболку. Ночные гости распрощались, я поблагодарил их, Джон закрыл дверь, подскочил Саня, открыл дверь с воплями: – «пацаны, заходите у нас водка есть», в этот момент спустился лифт и оттуда вышли совсем отвратительные типы, не растерялись и сразу юркнули в квартиру, сами заперли дверь, уебали Саню, он отлетел, я попытался им возразить и получил в глаз. Драться с ними было бессмысленно, они были старше, совсем старые, лет под сорок, и весьма крепкие. Они прошли в квартиру, один подошёл к креслу с Гариком.

– Где водка?

– Я её вылил. – Ответил перепуганный Гарик.

– Ты охуел? – Этот тип был удивлён от такого заявления и залепил Гарику пощёчину.

Гарик соскочил и убежал на кухню, я пошел следом за ним, в коридоре встретился ещё с двумя, входившими в зал. В кухне сидел Саня и чуть не плакал, рядом стояли Джон, Наташа и Гурам, Гарик вышел на балкон. Джон отчитывал Саню: – «Иди, выгоняй их теперь отсюда». Я пошёл к Гарику, тот достал из хлама два пузыря. Дождь капал на его длинные, чёрные волосы и стекал по локонам, в тонких, длинных руках он держал бутылки, заметно было как он еле сдерживается от слёз. На него жалко было смотреть.

– Ты же сказал, что вылил? – Спросил я.

– А я сейчас и вылью. Мы спрятали от вас.

– Не надо, прибереги пока, потом если что, задобрим их.

Я вошёл снова в кухню, Джон продолжал давить на Саню. «Остынь, так ничего не решишь» – сказал я и пошёл в комнату, где расположились ублюдки. «Пацаны, я думаю вам лучше уйти, пойла всё равно у нас нет», я получил под дых, свернулся и вернулся на кухню. Сел на стул, закурил сигарету, все молча смотрели друг на друга напуганными глазами. Кто-то постучал в дверь, Джон пошёл открывать, но его оттолкнул один из ублюдков.

– Это к нам. – Буркнул он.

Эти уроды позвали друзей…

– Вы охуели!?

В прихожую вышел я. Один из них ударил меня под дых, я врезал ему в челюсть и сломал зуб. Началась потасовка.

Очнулся на полу в комнате, голова раскалывалась, рядом сидел Джон, Гарик и Саня, Гурам ходил в зад и вперёд.