Фант на счастье

Остальные ребята из компании особого любопытства не проявляли, либо видя Оксанино состояние, либо из природного пофигизма, либо по незнанию того, что случилось. Пару раз она уловила внимательные взгляды Валеры и Дианы, Ксю и Клавы, которые, похоже, были в курсе. Пашка – же отсутствовал. Но, честно говоря, опять попадать под его горячую руку желания не возникало. С чего это он вчера взъелся? Можно подумать, Оксана сама натравила на Толика отморозков!

Однако слухи про постепенно Майорова расползались. Сначала по группе, потом по факультету. Говорили, что даже приходила полиция, опрашивала возможных причастных. Оксана ждала, что, возможно, подойдут и к ней, но нет. Впрочем, чего бы она могла рассказать? Знала ли она о Толике больше, чем все остальные? Пожалуй, нет. Ни его предпочтений, ни интересов, ни каких-то сокровенных мыслей. Внутри стало холодно. Ледяные иголочки страха прошили душу насквозь.

Потому что страшно – не знать человека, с которым ты встречаешься. Можно оправдаться, что парой они стали недавно. Но ведь тусовались вместе два года: на занятиях и не только. И Оксане до этого момента казалось, что она знает о Толике все, что нужно знать. Казалось.

Мысли нанизывались на нитку, как бусины. Одна тянула другую. Заключение следовало за следствием. Ничего. Ведь первый шаг решения проблемы – ее осознание. Вот девушка и осознала. Значит, теперь самое главное – наконец-то познакомиться с Толиком по-настоящему. Интересно, как происходит это у других пар? Они задают друг другу наводящие вопросы? Долго рассказывают о себе и выслушивают такие же долгие рассказы? Или узнают друг друга постепенно, особо не замечая своего знания?

Оксана понаблюдала за Дианой и Валеркой. Они знакомы, как и все, два с небольшим года. Но за это время, кажется, полностью симбиотировались. Даже мимика стала похожей. Наверное, каждый из них знает другого, как самого себя. Но не спросишь же, на потеху Ольховской.

Или вот Янка. Она знает Пашку, которого буквально с первого дня окрестила Джастином? Или просто тащится от его внешности? Может быть Ольховской этого вполне достаточно?

Самат свою Инну изучил? Или сейчас только в процессе? Видно же, что постоянно витает где-то мыслями. А встретив девушку, будто светится.

Кто еще?

– Полин, – шепнула Оксана, переключая внимание соседки со скучной лекции на себя, – ты как считаешь, надо человека сначала узнать, а потом встречаться? Или нет?

Евлантьева усмехнулась:

– Ну, как минимум, имя бы спросить не мешало.

– Я серьезно.

Полина пожала плечами и снова переключилась на лекцию. Правильно. Оксане даже стало стыдно – детский сад какой-то. Толик в больнице, а ее волнует не его состояние, а не понятно, что: какие-то ложные утверждения, накручивание проблемы из ничего. Не знает – узнает. Как-нибудь. Со временем. В процессе.

На большой перемене все опять разбрелись, кто куда. Полина, видя, что Оксана не в настроении, предложила прогуляться до «Шоколадницы», мол, настроение сладкое поднимает, и вообще, прогулка по свежему воздуху – бодрит. Но девушка отказалась. Пирожных не хотелось вообще. Тем более именно на этой дороге накануне встретился Ярослав. Может, Евлантьева снова надеется на случайную-неслучайную встречу. Что ж… Счастья им.

Оксана сама не заметила, как невольно стала воспринимать этих двоих парой. Точно, заразилась от своей компашки, те тоже все шипперили ее с Толиком с того самого дня, когда он попросил у девушки списать лекцию. Ну, и что в этом особенного? Просто у Оксаны почерк понятный. А что потом они телефонами обменялись – тоже ничего особенного – одногруппники все-таки. Тогда многие обменивались, что теперь всех со всеми сводить?

– Я просто погуляю. Может вообще в больницу поеду. Если что, прикроешь меня? – попросила Оксана.

– Без проблем, – отозвалась Полина.

Вот. А в машине Ярослав ответил так же. Значит, точно подходят друг другу. Девушка улыбнулась своим мыслям. Они два хороших человека, отзывчивых, откровенных. У них все должно получиться.

Оксана побрела по парковой аллее, распинывая листья. После вчерашнего дождя они уже не шуршали, и не разлетались. Один маленький лист намертво прилип на носок ботинка. Девушка топнула – бесполезно. Пришлось наклониться, чтобы убрать. А когда распрямилась, то нос к носу столкнулась с Ярославом.

В первый момент даже растерялась, настолько убедила себя в том, что тот встретится с Полиной, а не с ней, поэтому не сразу отреагировала на приветствие. Отойдя от столбняка, запоздало кивнула вместо приветствия.

– Как твой… ваш парень? – поинтересовался Ярослав.

Эти сомнения в переходе на «ты-вы» не ускользнули от внимания Оксаны. Но она предпочла сделать вид, что не заметила их. Пусть все остается, как есть, так намного проще.

Однако Ярослав ждал ответа. Девушка смущенно вздохнула и пожала плечами, скрестив руки:

– Не знаю, – признаваться было стыдно. Какая-то она безалаберная. – Телефон забыла зарядить, позвонить не могу. А в больницу пока больше не ездила.

– После пар я свободен и с колесами, могу подбросить до больницы, – предложил парень.

Оксана почувствовала, как бухнуло сердце, будто попыталось предупредить. Но что ее предупреждать? Она девочка большая, разберется.

– Да, нет, спасибо! – махнула рукой и улыбнулась. – Я думаю, ну их вообще эти пары. Сижу, ничего не соображаю, все мысли об одном. Лучше махну к Толику. Сейчас на остановку. С Полиной договорились, она меня прикроет.

Девушка при упоминании имени Евлантьевой попыталась увидеть хоть какой-то намек на заинтересованность в глазах парня. Но, как бы этого ей не хотелось, тот просто ответил улыбкой на улыбку.

– Как хотите.

На этом бы и попрощаться. Но Ярослав пошел рядом с Оксаной. Просто. Молча. Так же разгребая листья ногами, и изредка поглядывая.

– Скоро перерыв закончится, – неуверенно проговорила девушка.

– Пожалуй, да. Тогда вот, – он быстро написал что-то на блокнотном листочке и протянул, – мой номер телефона. Если вдруг нужна будет помощь, или машина, то звоните напрямую.

– Хорошо, – листочек ожег пальцы, и Оксана поспешила убрать его в карман.

А Ярослав, быстро и не оглядываясь, пошел назад, к универу.

11 Ложь

Оксане показалось, что из дверей больницы вышел Пашка Михеев. Она собралась было его уже позвать, но потом потеряла из вида. Девушка оглянулась, а потом просто махнула рукой. Если и он. Выходил же уже, значит, навестил. Зачем тогда тормозить? Чтобы выслушать тонну бреда? У Джастина вечно не в добрый час язык развязывался.

Купив в аптечном киоске бахилы, поднялась в палату к Толику. Тот сегодня выглядел, пожалуй, еще хуже, чем ночью. Или это дневной свет предатель и выставляет все напоказ? Синяки стали ярче. А ссадина на брови снова кровила, и Толик прикладывал к ней ватку.

Жалость резанула по сердцу не хуже ножа. Вот ведь, отморозки, ходят где-то. А нормальный парень вынужден отлеживаться в больнице, страдать.

– Привет, – шепнула Оксана, склонившись для поцелуя, а потом присела рядом.

– Привет, – Толик ответил, но как-то равнодушно. – Пары отменили что ли? Я тебя после обеда ждал.

Девушка махнула рукой и улыбнулась:

– Смылась. А к тебе Пашка приходил? Показалось, что видела, как он выходит.

– Приходил. Но ему-то прогуливать можно, он не простой смертный, как мы с тобой.

– У тебя причина. А меня Полина Евлантьева прикроет.

– Евлантьева? – Толик как-то непонятно нахмурился, хотя никогда прежде не проявлял никаких отрицательных эмоций по поводу однокурсницы. – Ну, она-то прикроет. И флешмоб замутит: обними мир.

Девушка не могла избавиться от ощущения, что парень не обрадовался ее приходу. Все эти фразочки, этот тон, отстраненные взгляды. Или просто так кажется?

– Что-то случилось, Толь? – обеспокоенно спросила Оксана.

– А ты до сих пор не заметила? – он посмотрел с прищуром и злой усмешкой. – Меня избили, детка. У меня перелом двух ребер, вывих плеча и колена и сотрясение под вопросом. Мало?

– Я заметила, – улыбка, словно мятый флажок на детской площадке, еще трепыхалась на губах, – что, кажется, пришла немного не вовремя?

Оксана ждала, что сейчас Толик ее разуверит, что его плохое настроение – отголосок происшедшего, боли, неуверенности, и она сможет это преодолеть. Но парень не спешил разуверять. Лежал, отводя взгляд в сторону, и поджимал губы.

– Я тебя обидела чем-то?

Она не знала, что и думать. Вроде бы вчера примчалась тут же, как смогла, привезла все, и осталась бы, даже до утра, но ведь Толик сам сказал, чтобы уходила. И если ночью в его поведении чувствовалась только заторможенность, вполне понятная, кстати, то сейчас – добавилась агрессия.

– Ты? Да, конечно, нет! – парень оскалился, изображая улыбку.

– Я не понимаю.

– Так давай, поговорим, обсудим. Нас же учат этому?

Оксана кивнула, подумав. У нее не было никаких тайн от Толика. А вот что творится у него в голове, хотелось бы выяснить. Если бы он сам не предложил обсудить, она был отложила это до лучших времен, не в больнице, ни при свидетелях.

– Сейчас ты тоже приехала ко мне на такси? Таксист был тем же самым? И ты платишь ему нежными объятиями? – выпалил парень, не давая Оксане вставить ни слова.

Ему не нужны были ее объяснения. Он уже сделал свои выводы. Какие-то странные и нелепые. Оксана запуталась еще больше. Наверняка, Толику кто-то что-то рассказал, накрутил его. Это мог сделать только Пашка. И именно тот высказал ей ночью непонятное недовольство по поводу Ярослава.

– Что ты себе придумал? – девушка приложила палец к губам Толика, но парень дернулся, зашипел от боли.

– Ничего я не придумал!

– Я приехала на автобусе, – похоже, продуктивного диалога не получалось, но попытаться-то стоило.

Девушка поднялась. Толик молчал. Сделала пару шагов к двери. Молчал. Оглянулась. Он холодно встретил ее взгляд.

– Пока?

– Пока.

Оксана открыла дверь палаты рывком. Казалось, что еще секунда здесь – и ей конец. Воздух казался разреженным, как в космосе. Голова кружилась, как после карусели.

И буквально налетела на Габриэлль. Та посмотрела удивленно своими волоокими очами, и даже любезно придержала Оксану за локоть. На плече мулаточки висела маленькая сумочка, в руке – корзинка с фруктами. Надо думать, не к любимой бабушке собралась эта Красная Шапочка.

Так вот кто причина равнодушия Толика? Эта красотка, с чьих губ он сорвал пряный поцелуй? И, интересно, когда они еще успели пообщаться? Насколько тесно? Так и объяснил бы сразу, а не строил из себя Отелло!

В душе Оксаны забурлили несказанные слова. Они выжигали внутри какую-то черную дыру, скручивали в жгут и отравляли. Девушка взглянула на Толика, Габриэлль, постаралась ослепительно улыбнуться и вернулась на стул. Плевать, что поведение странное. Что, наверное, все замерли в предвкушении реалити-шоу. Но Оксана ведь имела право знать, что происходит?

Габриэлль выглядела растерянной и виноватой. Приблизившись к кровати ошеломленного Толика, поставила прямо в ноги корзинку с фруктами и опустила глаза.

– Наверное, я не совсем вовремя? – проговорила бархатным голоском. – Но я просто хотела извиниться.

– За что? – Толик даже закашлялся.

– Просто есть один дебил, который не так все понял, – вдруг затарахтела Габриэлль. – Ну, про недавний флешмоб, про поцелуй, про меня, и вообще, – она развела руками и ослепительно улыбнулась. Даже Оксана залюбовалась белозубым открытым сиянием. – Я утром узнала, что тебя избили. А потом еще полицейский приходил. Ты заявление будешь подавать?

Так вот в чем дело? Во вчерашней драке? До Оксаны доходило все, кажется, слишком медленно. Но и Толик выглядел глупо.

– И правильно! – Габриэлль не ждала ответов на свои вопросы, просто выпаливала слова с завидной скоростью. – Я не раз говорила этому идиоту, что не собираюсь с ним встречаться, и вообще, не его собственность! Может ему в участке все лучше объяснят! А еще лучше, если закроют, – она изобразила пальцами с ярким маникюром решетку. – Сам напросился!

Оксане даже стало немного жаль эту тараторку. Наверное, многие вменяли себе в обязанность приударить за этой мулаточкой, экзотика же, тем более и внешними данными Бог не обидел. И фигура при ней, и черты лица, пожалуй, почти европейские – в маму. От папы – только цвет кожи, да непослушные кудряшки на голове.

– Все. Окей, же? Тут от меня гостинчик, в качестве моральной компенсации. Короче, я пошла, не буду мешать, – заключила Габриэлль, а потом вспорхнула к Толику и чмокнула, звонко, от души, а потом ушла, покачивая крутыми бедрами.

Оксану поразила эта детская непосредственность, с которой девушка все это провернула. Она бы так точно не смогла. Застеснялась бы, почувствовала себя неуклюжей коровой. А эта… Принцесса же.

– Толя, – Оксане даже пришлось позвать парня, уже с минуту таращившегося в дверной проем. – Ты знал, кто на тебя напал?

Он будто очнулся от гипноза или сна. Дернулся, глубоко вздохнул, и поначалу ответил вполне буднично:

– Нет. Просто налетели, придурки, я даже не понял, – а потом вспомнил, что вообще-то корчил из себя оскорбленного и снова поджал губы. – А это что-то меняет?

– Ничего.

А вот Оксане надоело обижаться. Она решила, после этой Габриэль, что разберется во всем, когда Толик выздоровеет. Тогда они смогут поговорить, без свидетелей, без этой не располагающей обстановки. На равных. Потому что за собой девушка никакой вины не чувствовала. И чего там наговорил Пашка, с какого такого перепуга – она к этому никакого отношения не имела.

Оксана посидела еще несколько минут, пока не заглянула санитарка и не сказала, что время посещений заканчивается. Теперь уход уже не выглядел побегом. И хотя Толик продолжал дуться, девушка не чувствовала себя жертвой аварии. Даже нашла силы, чтобы небрежно чмокнуть его. Разумеется, не так, как Габриэль, но все-таки. Тем более, никто из палаты особого внимания на странную парочку не обращал. Подумаешь, молодо-зелено, ссорятся-мирятся.

На улице снова накрапывал дождик. А зонтика не оказалось. Оксана добежала до остановки и решила, что сейчас поедет домой, примет горячую ванну и постарается выкинуть из головы все неприятные мысли, которые свили внутри змеиное гнездо.

– Девушка, дорогая, а какой автобус отсюда до Новомостовой идет? – дребезжащий голос, легкое прикосновение под локоток.

Оксана удивленно оглянулась. Рядом стояла парочка цыганок: постарше и помоложе. Обе в традиционных многоярусных юбках, цветастых платках, с яркой помадой на губах и бесячеством в глазах.

– Я не знаю, – она мотнула головой и отвернулась.

Но старшая настойчиво дотронулась до локтя:

– У тебя с парнем проблемы. Он с молодой, красивой связался, а на тебя свалить вину хочет. Обвиняет.

Сердце трепыхнулось. Как она угадала? У Оксаны что, на лбу написано? Внутренний голос тоненько орал, чтобы девушка не подавала вида, что все это бред, ложь, пресловутый крючок, на который попадается доверчивая жертва.

– Но у тебя все хорошо будет. Ты добрая. И дорога впереди открыта. Дай руку, – не отставала цыганка.

В каком-то забытьи Оксана протянула руку.

– Кольцо мешает. Сними, – приказала гадалка.

К горлу девушки подступила тошнота и ощущение, что пора как-то сворачивать все эти махинации с сознанием. Но цыганка уже крепко вцепилась в руку, снимала с пальца тоненькое золотое колечко с бирюзой и приговаривала:

– Золото мешает. Есть еще золото на себе? Цепочка, сережки, снимай. Давай бумажку, заверну, в карман уберешь, чтобы не думать, что я тебя обмануть хочу.

– Цепочки нет, сережки бижутерия, – какой-то толикой сознания оставаясь в себе, солгала Оксана, но послушно нащупала в кармане какую-то бумажку, достала ее и протянула цыганке.

Та схватила, зачем-то разорвала надвое, ловко завернула колечко, шепча то ли заговор, то ли молитву, потом опустила этот сверточек в карман девушки.

– Соперница у тебя. Красивая. Смелая, – снова схватилась за руку старшая ворожея, младшая же безучастно стояла рядом, внимала, и училась. – Ходит рядом. А парень ведется. Поддается на ее чары, – голос уже не казался таким дребезжащим, успокаивал, впивался, незаметно проникал в самые глубины, заставляя соглашаться с каждым словом. – Еще родители тебя не понимают. Токсичные отношения – слышала, да? Хотят, чтобы ты с ними всегда была. Их маленькой девочкой. Давят. Тоже парня отводят от тебя. Встречаться не разрешают.

Оксана опешила, словно вдруг получила пощечину. При чем тут родители? Они у нее вполне адекватные. И отношения у них очень даже хорошие, по всем меркам. Чего эта тетка выдумывает?

Девушка вырвала руку. Сунула в карман, выудила сверточек.