Я тебя проучу

Спокойствие, Лизка, только спокойствие… Партнеров нельзя убивать, тебе с ним еще играть. И вообще, его убийство как минимум не понравится Виктории Владимировне. Так что… Толерантность, спокойствие, невозмутимость – три столпа, на которых должно строиться твое общение с этим индивидом.

- Да если б Деметрий действительно был бы такой как ты, лучше б она по-тихому отравила и спокойно жила дальше!

На мгновенье повисло молчание. Глаза Леонида округлялись все больше и больше, а тонкие губы приобрели какое-то обиженно-детское выражение, и тут до меня дошло…

Черт! Я, кажется, сказала это вслух. Черт, Вилинская, ты просто образец спокойствия и толерантности.

- То есть ты со мной все-таки согласна, что ей за ним не стоит бегать? – несмотря на выражение лица, в голосе Лени слышалось торжество. – Вообще, имхо, Елена скорее отрицательная героиня, чем положительная. Она из-за своей одержимости мужиком предала подругу, и…

- Она просто боролась на свое счастье, - перебила нахала я. – Как могла!

Вот зачем, зачем он продолжает меня доводить? Ведь видит же, что я уже влезла в шкуру своей героини и в любом случае буду пытаться ее оправдать? Это главное правило актера – суметь понять своего персонажа, играть так, будто он прав априори, будто иначе и нельзя поступать. Хотя в реальности я бы, наверное, не стала поступать так, как Елена. Вообще не представляю, чтобы я за кем-то бегала. Другое дело, что я и не влюблялась никогда так, как она. А ведь любовь зла – полюбишь даже такое чучело, как Ленчик.

- И вообще, - резко сменила тему я, пытаясь успокоиться. Вдох-выдох, Лиза. Актриса ты, в конце концов, или в куколки играешься? – Что ты здесь делаешь?

- А я на пятом курсе учусь, вот, увидел тебя и решил подойти, - спокойно отозвался парень. – Ладно, у меня через пять минут пара. Увидимся на репетиции, моя будущая преданная собачка. Чао, - и он, помахав мне рукой, поспешно удалился. Оставив последнее слова за собой и заставляя меня пыхтеть от злости. Черт! Как же он меня бесит!

Глава 4

- Лиза, на сцену. Слова помнишь? – громоподобный голос режиссера заставил меня подскочить и устремиться на сцену, на ходу ругая саму себя. Это ж надо было так погрузиться в свои мысли, что даже забыть о репетиции? Все смотрела на партнера, вспоминала наш разговор и пыталась понять: он реально так думает или просто издевался? Почему-то теперь, все прокрутив в памяти, я была готова к любому из поворотов. Наверное.

- Конечно, - бросила я на ходу, влетая на сцену и с горькой усмешкой отвечая на реплику Гермии. – Прекрасна я? О, не шути напрасно.

Знакомый монолог. Когда-то именно с ним я пришла поступать в театральный. Наверное, Виктория Владимировна отчасти позвала меня из-за этого – вспомнила, как удачно он был мною прочитан. Однажды роль Елены уже стала для меня судьбоносной. Станет ли и в этот раз? Неясно. В любом случае, над этим надо работать и работать, мягко говоря, много.

Реплики отскакивали от зубов, а я словно раздвоилась на сцене: одна играла, а вторая наблюдала, подмечая малейшую фальшь с моей стороны. Огрехи были, и я не могла этого не признать. Но Егор до конца сцены не прервал ни разу – это было даже удивительно. Но вот последние строки сцены прозвучали, и режиссер резко вскинув руку, направился к нам.

- Что ж, очень неплохо… Для первого раза, - добавил он спустя паузу и впился взглядом в меня. – Вот только, девочка, запомни одну простую вещь… Для этой роли засунь свою гордость куда подальше. Во всяком случае, в начале. Ты его любишь так, что готова быть декабристкой, собачкой, полной идиоткой, готова унижаться, лишь бы следовать за ним, лишь бы ласковое слово заслужить. А у тебя такой вид, будто ты Деметрия арматурой по башке стукнешь, если он твою любовь не примет. Хотя Ленчик еще даже на сцену не вышел.

Я молча слушала, не оправдываясь и не споря. Режиссер, во всяком случае, на первых порах – бог на сцене, к которому необходимо прислушиваться. Потом уже, поняв роль, можно будет внести какие-то собственные предложения. Но первые репетиции – всегда самые трудные. Ты только щупаешь роль, начинаешь ее чувствовать. На то режиссер и нужен, чтобы направить от неверно выбранного контура.

Сообразив, по резкому выдоху, что ценные указания пока что закончились, я кивнула.

- Я поняла. Постараюсь исправиться, - пообещала.

- Отлично. Леонид! Хватит колупаться в зеркале, брысь на сцену!

Услышав эту реплику, я тут же посмотрела в сторону партнера и поняла, что – да! – он действительно захлопывает карманное зеркальце и направляется к сцене. Зеркало, господи! Я едва сдержалась от того, чтобы прикрыть лицо в известном жесте. То есть пока тут играли, он собой любовался? Он Нарцисс, что ли?

Причем Егор бросил эту реплику так привычно, словно это было в порядке вещей. Хотя при виде Ленечки и не скажешь, что он вообще знает, для чего вообще нужна данная отражающая поверхность.

На сцене он не то чтобы преобразился – в глазах появилось какое-то дикое, усталое, загнанное выражение. Так, словно его действительно долго и упорно преследовала нелюбимая женщина. А впрочем… кто там его пятнадцатилетних поклонниц знает? Он парень молодой, наверняка, и фанатки той же возрастной категории. Я вчера немного порылась в интернете, нашла множество артов на «любовь всей жизни».

И, самое паршивое, мне это его глумливое выражение придется терпеть, потому что ему это по роли положено!

Но ничего! Я же его люблю. До безумия. Как он там вчера сказал, Елена дура? Да и режиссер просил добавить чуточку больше любви. Я прикрыла глаза, томно вздохнула и проговорила. – Ведь я твоя собачка, бей сильнее – я буду лишь вилять хвостом.

Кажется, переборщила. Потому что в глазах Ленчика появился неподдельный страх и по мере моего страстного монолога, он медленно, шаг за шагом от меня отступал, почему-то не сводя взгляда с моего лица. За что и поплатился, запнувшись о декорации. Попытался было удержать равновесие, схватившись за ближайшее дерево… Да вот беда! Видимо, великий Леонид Багров, несмотря на свой субтильный вид, оказался вместе с самомнением весьма тяжелым. Потому что это чудо-юдо, с громким грохотом прямо в обнимку с деревом ткнулось носом в пол сцены.

На мгновение, кажется, мир замер. Даже играющая на заднем плане музыка смолкла. Да что нам говорить – я сама застыла, не зная, как на все это реагировать. И вообще…

- Твою мать! – громкий голос режиссера заставил всех вокруг ожить. Я бросилась к партнеру:

- Боже, Леня ты живой?

Парень застонал, а потом слегка приподнялся, опираясь на бутафорское дерево. Затем, потирая висок, уставился на меня. В глазах промелькнула какая-то странная смесь – ужаса, веселья и… восхищения? А потом он вдруг выдал гениальное:

- Вот она – сила искусства. Я даже поверил, что ты в меня втюрилась.

Я так и села. В прямом смысле. Просто рухнула на сцену как подкошенная и почувствовала себя полнейшей блондинкой, несмотря на каштановые волосы. Утешало лишь одно – слово «поверил». Потому что если бы он решил, что я в самом деле…

- Да боже упаси, - невольно перекрестилась, от шока не следя за словами. – Мне еще моя психика дорога. Хотя бы как память.

- Да ладно, - неожиданно рассмеялся Леонид. – По сравнению с тобой не такой уж я и страшный. Уж точно человека до паники влюбленным взглядом не доведу.

А я еще решила, что, возможно, получится к нему хорошо относиться, а он… Хамло театральное! Страшная я, значит? Может, я вообще в его воображении Медуза Горгона? Хорошо бы, ведь каменные статус и не хамят.

- А ты почаще в зеркале влюбленный взгляд репетируй, - буркнула я, поднимаясь с колен. Партнер был жив, сотрясение мозга ему тоже не грозит – нечему сотрясаться. Значит, и волноваться не о чем. – Не зря же ты его с собой таскаешь.

И тут я своим глазам не поверила – он смутился и обиженно засопел! Вот честное слово! Как ребенок, у которого отняли конфету. Но оставить за собой последнее слово не успел – в нашу «милую» беседу вмешался режиссер:

- Так! Вы! Двое! – повысив голос, прорычал он. – Живы? Отлично! Багров, ты чего от хрупкой девчонки так шарахнулся, словно она на тебя с дробовиком идет? Она всего лишь любовь изобразила, возможно, чуток переиграла…

- Да нет… - фыркнул Ленечка. – Слишком натурально изобразила. Представь, будто с таким коровьим взглядом идут на тебя? Готов поспорить, ты бы тоже задумался, где надежнее спрятать паспорт.

Что-что-что? Я внезапно пожалела, что со слухом у меня полный порядок. Каким взглядом? Коровьим? Вот… Осел ушастый! И я, словно невзначай, с чувством пнула партнера по голени. Ну а что? Я девушка, мне оскорблять не положено. Но это не означает, что я не могу быть самую чуточку неуклюжей…в свою пользу, конечно.

- Боюсь, что мне с детства прививали хороший вкус, - несколько чопорно откликнулась я, поглядывая на носки собственных туфелек. Сказано это было настолько невинным тоном, что завуалированная колкость не сразу дошла до некоторых… И слава богу. Потому что я – абсолютная балда. Вот зачем я так рискую, сцепляясь с ним? Он репетирует эту роль больше месяца и уже довольно известный актер, я же – студентка, которая здесь без году неделя. И, конечно, Виктория Владимировна мне в поддержке не откажет, но стоит мне ходить по этому лезвию бритвы?

- Уверяю, Леня, в ближайшие пять лет я никого в загс затаскивать не собираюсь, даже за такого популярного актера, как ты, - вежливо добавила я, невольно подражая одной знакомой. – Так что разбавлять свой повседневный рацион паспортом не стоит. А вот поберечься надо. Деметрий мне нужен здоровый, хотя бы относительно.

- Золотые слова, Лиза, - рассмеялся Егор.  - Ну что, впечатлительный ты наш? Отпаивайся ромашкой, но если в следующий раз так шарахнешься от партнерши – сам тебя прибью. Лиза, а ты его больше не пугай, у нас все-так романтическая комедия, а не фильм о маньяке.

Я невинно захлопала ресницами, показывая – ну что вы, где я и где маньяки? А сама в этот момент подумала о том, что пугать Ленечку действительно нельзя. Так что тут два выхода. Либо принять его каким есть и засунуть куда подальше все впечатления и амбиции… Либо попытаться незаметно перевоспитать. И второй вариант был очень хороший, если бы не одно но. Уже неоднократно мои знакомые намекали мне, что я очень тактичный человек. С нежной тактичностью бульдозера.

Глава 5

- Ну что я могу тебе сказать? – Власта важно пыхтела, грея ладони о чашку с капучино.

- Кроме того, что я идиотка? – хмыкнула я. – Так ничего нового ты мне не откроешь, плавали – знаем.

- Ну тебя! – надула губы подруга. – Я тут, значит, стараюсь, выясняю, а она…

- Что она? – я уселась на бетонный парапет небольшого прудика. Вода плескалась практически у моих ног, и это, как ни странно, успокаивало обычно чересчур активную меня. Невольно подумала о том, что нестерпимо хочется в Питер, на Финский залив, где на крупные камни набегают волны… Или просто сесть неподалеку от Дворцовой и ни о чем не думать, оставить где-то в стороне все свои разочарования.

- А она моих стараний не ценит! А я, между прочим, полвечера вчера Стаса раскалывала, - торжественно подняло вверх палец вверх кудрявое чудо.

- Ага, готова поспорить, после этого голова у него долго раскалывалась, - ехидно хмыкнула я, вспомнив брата подруги – хорошего, в принципе, парня, с гиперболизированным чувством ответственности в отношении сестры.

- Ничего, Ася его быстро вылечит, - легкомысленно махнула рукой подруга. – Правда, он почему-то после этого долго распинался, какой у меня замечательный Марк, - она слегка наморщила лобик, пытаясь понять логику родственника. А я закатилась смехом, так, что даже опрокинула свой стаканчик с кофе. Ладно хоть успела поймать, прежде, чем содержимое полностью вылилось.

- Ты чего? – не поняла Власта.

- Сначала скажи, что выяснила, потом объясню, - хихикая в ладошку, ответила я. А то сейчас Белозерова начнет возмущаться и забудет, о чем в принципе собиралась мне рассказать.

- Ну… Так вот. Для начала. Он не гей, - с абсолютно серьезным видом пояснил кудрявый ангелочек, а я закашлялась, поперхнувшись кофе. Действительно, с чего это братец забеспокоился, если она ему такие вопросы задавала?

- Только не говори, что ты это прямо спросила, - простонала я, закрыв лицо руками и пытаясь сдержать рвущийся наружу хохот. Хотя знала – с подруги станется, с близкими вся ее хитрость куда-то пропадает и все как на ладони.

- Ну не совсем прямо! Что ж я, дура, что ли? Но Ася почему-то как ты ржала на протяжении всего разговора. А потом, наконец, перестала и стала мне помогать. Без нее я фиг бы что узнала, - самокритично призналась она. – Стас почему-то все время на Марка съезжал.

Марк – парень Власты, с которым она встречалась уже почти три года. Он, по вполне понятным причинам, не очень нравился Стасу. Но, видимо, выбирая между привычным помощником частного детектива и эпатажным актером, Белозеров предпочел меньшее и наиболее изученное из зол.

- Солнце мое, он просто решил, что ты поменяла привязанности, - просветила все-таки я, опасаясь, что сейчас она погрузится в рассуждения о том, почему братец оказался таким противным и долго кололся.

- Кто? Я? – возмутилась Власта и выразила все в кратком. – Пфф… Хотя да, возможно. Это Аська же знает, что ты с ним играешь.

Еще бы дочь Виктории Владимировны и одновременно руководительница театральной студии, в которой мы ходили еще в школе была не в курсе! Мне, кстати, тяжеловато было переходить с ней на ты, но потом привыкла. Было бы странно обращаться панибратски с ее мужем и выкать самой Асе.

- Может, все-таки просветишь, что ты с таким трудом узнала? – вернулась к теме разговора я. После репетиции я была несколько раздражена и вымотана. Егор гонял нас вновь и вновь, пытаясь добиться правдивости и спустя два часа я чувствовала себя так, будто бы разгружала вагоны. – Конечно, кроме той ценной информации, что он не гей. Кстати, а зачем мне это знать?

- Ну, может, ты решишь его охмурить, - выдала идею Власта, а я вновь зашлась в хохоте, вспомнив реакцию Ленечки на потенциальную угрозу охмурения. Кстати, если не гей, что трясется-то так? Я вроде девушка симпатичная, не лишенная обаяния.

- Давай опустим это, - миролюбиво предложила я. Ну а что? Шикарная идея. Зато у меня всегда будет доступ к зеркалу, а то я вечно забываю запихнуть свое в сумку.

- Его на третьем курсе приметил сам Олег Брошкевич. У них там совместные проекты, концерты, - рассказывала Власта. – С тех пор, собственно, карьера и пошла в гору.

Ну да, Брошкевич – известный продюсер, который успевал везде, из любой «вкусно пахнущей кучки» был способен сделать конфетку. А еще он славился тем, что умел отличать из миллиона плевел зернышки талантов и помогал им продвинуться. Мы в академии все знали – попасться на глаза Брошкевичу – значит, быть спокойным за свою карьеру. Вот поэтому за Ленечку и держались.

Завидовала ли я? Сложный вопрос, если честно. Я бы, наверное, сильно покривила душой, если бы сказала нет. Кто из нас не мечтает о успехе? Но погрязать в зависти к чужим достижениям? Нет уж, увольте, так можно и собственную удачу проворонить.

- Значит, Брошкевич… Выходит, я несправедлива, - задумчиво проговорила я, потягивая свой кофе. – Он с пустышками не возится.

- Стас, кстати, пересекался с ним пару раз на проектах, - продолжала Власта. – Говорит, что он, конечно, с тараканами, но умеет работать. И ошибки свои признает. Его партнерши, кстати, обожают, говорят, с ним очень легко работать.

Ага, это, видимо, со мной что-то не так. Не рассмотрела бедного мальчика, не даю ему раскрыться. Пугаю, заставляю шарахаться. Хотя, если рассуждать логически, кто мешает ему притворяться? Что, если я вообще там не в тему появилось? Что, если он хотел привести на кастинг какую-нибудь из своих приятельниц? А тут вдруг я… И если так, то что мешает восходящей звезде немного попритворяться и задурить голову глупой студентке так, чтобы она сама сбежала из труппы?

Глава 6

После четырех пар я жадно мечтала лишь об одном. О горячем, восхитительно-ароматном, с легкой горчинкой капучино. Можно даже в двойном количестве. Последняя лекция буквально убаюкивала и заставляла покачиваться на восхитительных волнах дремоты. А ведь еще столько дел предстояло. У меня было буквально полтора часа, чтобы перекусить и ехать на репетицию. Поэтому я забежала в любимую кофейню, которая находилась буквально в двухстах метрах от академии. Знакомый бариста Дима с понимающей усмешкой посмотрел на мою зевающую физиономию и, даже не уточняя заказ, отправился варить кофе. Я всегда покупала одно и то же – большой бокал капучино с мятным сиропом и щепоткой перца. Странное, необычное сочетание, на которое я, откровенно говоря, подсела еще на первом курсе.

Пока Дима варил мне кофе, я прихватила любимый вишневый пай в качестве обеда и направилась было к свободному столику. Вот только где-то что-то пошло не так. Скорее всего, просто нужно спать по ночам, потому что только этим я могу объяснить свою заторможенную реакцию.

Повернувшись, я наткнулась на парня, который стоял буквально в шаге от меня. От толчка вкусный, ароматный, яркий пирог полетел прямо на его белую футболку.

- Ой! – воскликнула я. – Простите, пожалуйста! Я случайно!

А пятно было примечательным… Будь пай с клубникой, создавалось бы впечатление, что мою бедную жертву нещадно убили, а на футболке расплылась его кровь. Прямо как в ужастике. Кстати, бутафорскую кровь можно изготовить при помощи свеклы, крахмала и какао. Сама как-то делала – от настоящей не отличишь. Господи, о чем я только думаю?

- Ничего страшного, - паренек каким-то растерянным жестом поправил очки, сидящие на переносице. – Я сам виноват, вы не ожидали, что я здесь стою.

Какая милота! Другой бы на его месте матом меня покрыл, а этот… Впрочем, окинула я взглядом встрепанные волосы, мученически-ученическое выражение, внешне он был очень похож на милого, воспитанного ботаника. Так что мне еще повезло. Да-да, повезло.

- Это не умаляет моей вины, - улыбнулась я. – Давайте я вам возмещу стоимость одежды.

- Вот еще, - махнул он рукой. – Еще не хватало с девушки деньги брать. Мужчина я или кто?

Неожиданная постановка вопроса. Я прямо даже не знаю, что и ответить на это.

- Тогда позвольте мне хотя бы кофе оплатить, - предприняла новую попытку я. – Вы же как раз не успели еще заказать. И, ради бога, возьмите салфетку.

- Лиза, я так понимаю, тебе новый пай? – со смешком влез в разговор Дима, который, похоже, устал наблюдать за моим раскаянием. Огромный картонный стаканчик кофе с моим именем уже приземлился на стойку.

- Если можно, два, - вместо меня ответил парень. – Девушке и мне. Не возражаете? – обратился он ко мне.

А парень не так прост, как кажется на первый взгляд. Даже если бы я возражала, отказываться было бы, по меньшей мере, некрасиво после того, как опрокинула на него свой обед-десерт. Как бы глупо не звучало, но я слишком хорошо для этого воспитана, да и чувство вины никуда не пропадало.

- Нисколько, - согласилась я вслух, еще раз окидывая взглядом собеседника. На первый взгляд – ботаник ботаником. Вот только растрепанные волосы и растерянный взгляд зеленых глаз, скрывающихся за очками, совсем не вязался с его поведением. Слишком уверенно и бескомпромиссно. Или кто-то хороший манипулятор?

- Вот только платить я вам не позволю, - вновь повторил он. И его тон почему-то меня смутил. Глупо, да, но я уже лет сто, наверное, не видела джентльменов. Воспитанных – да. А тут прямо джентльменство из всех щелей прямо прет.

- Ну если вы так категоричны… - неуверенно протянула я и представилась. – Меня Лиза зовут.

- Я так и понял, - хмыкнул парень. – А меня Андрей.

- Очень приятно.

Ни капли лукавства, честно. Вот почему-то этот парень, в отличие от того же Ленечки, вызывал чувство надежности. Или дело в том, что он-то уж точно не актер? И я подсознательно просто не доверяю, так сказать, коллегам по цеху?

Спустя пять минут мы сидели и болтали за столиком у окна. Забавно, в компании этого несуразного, но явно неглупого парня, я чувствовала себя вполне комфортно.

- Так, значит, ты актриса? – уточнил Андрей, когда я упомянула, что после кофе побегу на репетицию.

- Ну это сильно сказано, - хмыкнула я. – До актрисы мне еще как ползком на черепашке до Китая. И то, если черепашка будет сильно стараться.

Андрей негромко рассмеялся:

- И почему же далеко? Если ты играешь уже в театре, значит, можно сказать, ты уже в профессии, - рассуждал он.

- Играю – тоже сильно сказано, - улыбнулась я. – Пока что приигрываюсь. Мне кажется, чтобы иметь право называться актрисой, нужно сыграть как минимум несколько ролей. Причем удачно. Поскольку, с моей точки зрения, это не профессия – это звание которое нужно заслужить.

В ответ получила весьма скептичный взгляд. Ну да, конечно. И почему все считают, что быть актрисой – очень легко? Вышла, оттарабанила свой текст, и все – ты уже звезда.

- Нет, серьезно, - заспорила я с так и не прозвучавшими возражениями. – Знаешь, сколько людей ежегодно выпускаются? Из них в театре и кинематографе остается дай бог треть. Кто-то не пробивается, кто-то выходит замуж, теряет интерес, устраивается туда, где легче заработать. А в дипломе значится – актер драматического театра. А по факту? Ноль без палочки. И чтобы этого не было, нужно работать.

- Ладно, сдаюсь! – поднял руки в примиряющем жесте Андрей. – Хотя твои рассуждения довольно непривычны. Обычно считается, что если уже поступил – молодец, звезда, тебя ждут с распростертыми объятиями.

- Мне кажется, нет ничего ужаснее, чем словить звезду, - хмыкнула я, вдыхая пряный аромат кофе. – Тогда перестаешь работать над собой и просто отрабатываешь материал.