Помоги проекту - поделись книгой:
— Ух, как у вас хорошо! Я тоже буду здесь это лето. Папу направили сюда на работу, на Ингургэс, и он забрал нас с собой. — Манана повернулась к машине. Из машины выглядывала женщина и маленький карапуз. Судя по их лицам, они были очень удивлены: с кем это разговаривает Манана?
— Джумбер, ты придёшь к нам?
— Приду, если выкрою время…
— Выкроишь время?! Но сейчас ведь каникулы!
— Ну и что же… Я работаю на строительстве дороги…
— А-а, — обиженно протянула Манана, улыбка сбежала с её лица, она отвернулась от Джумбера и села в машину.
Тогда впервые понял Джумбер, что Манана гордая девочка и что она…
То, что увидел Джумбер под тополем, прервало его мысли.
— Что вы делаете!.. Вы что, спятили?! — закричал он и побежал.
Джумбер видел, что быки вот-вот обломят ветку тополя, к которой они были привязаны. Он хотел развязать верёвку, но его крик спугнул быков, ветка с треском обломилась, упала и поползла за верёвкой, шелестя и шурша листвой.
— Что вы наделали! Ох, что вы натворили! — кричал Джумбер. — Вы же знали, что этот тополь посажен сыном дедушки Амбако!
— Погибшим сыном?! — вырвалось у Вахтанга.
— Лётчиком? — спросил Дато.
— Я не знала этого! — еле слышно пролепетала Лия.
— Я тоже не знал. — Вахтанг опустил голову. — Я думал, тот тополь где-то в другом месте растёт…
— Дато можно простить, он тут без году неделя. Но вы-то? Как вы могли забыть?! — горячился Джумбер.
В это время из-за пригорка показалась седая как лунь голова дедушки Амбако и его некогда могучие, а теперь худые и немощные плечи. Согнувшись вдвое, старик спешил к тополю. Видно, почувствовал он, что с деревом творится что-то неладное.
Дато выхватил из ствола глубоко засевший ножик и спрятал. Из ранки по коре растёкся желтоватый сок.
Вдруг старик заметил на лугу обломанную ветку и остановился как вкопанный. Он взглянул на дерево, потом на быков и перевёл взгляд на ребят. Глаза его смотрели с укором. Он медленно побрёл к ветке, дрожащими руками отвязал верёвку и поднял над головой зелёную, пахучую ветвь.
— Что же вы сделали со мной, детки?.. Что же это, а? Джумбер, они-то малыши, с них спрос не велик, но ты… ты же знал…
— Я только сейчас пришёл, дедушка Амбако. — Джумбер потупился. — Будь я здесь, этого бы не случилось.
— Могли же вы и к другому дереву привязать их, — обернулся старик к Вахтангу и Дато. — Разве мало вам деревьев?
— Не горюйте, дедушка! — сказал Дато. — Обломилась только одна ветка. Ничего страшного…
Старик внимательно посмотрел на Дато.
— Да, конечно, ничего страшного не случилось, сынок… Страшнее того, что случилось со мной, уж и случиться ничего не может, ты прав. — Старик потрогал дерево на изломе, потом обеими руками поднял сломанную ветвь на плечо и грузно, словно сошедшее с места дерево, двинулся к дому. Он шёл и что-то бормотал про себя.
Мальчики были опечалены. Им расхотелось завтракать. Они отломили по кусочку кукурузной лепёшки и сыра, и Лия собрала расстеленную на траве скатерть. Джумбер запряг быков.
Они шли молча. Каждый вспоминал слова дедушки Амбако и винил себя в неосторожности. Не проронив ни слова, дошли они до оврага. Внизу, в овраге, урчал и скрежетал металлической пастью по камням экскаватор…
Вечером за ужином Джумбер рассказал матери и бабушке Като о сломанной ветке. Пелагея была возмущена.
— Дато я не виню, он и деревни в глаза-то ещё не видел, но как могли вы, как вы смели забыть, что́ это за дерево!
Дети молчали. Они сознавали свою вину.
— Ох, несчастный Амбако… — вздохнула бабушка Като. — Каждую весну, когда зеленеет тополь, он радуется так, словно его сын воскрес из мёртвых. Но потом опять приходит осень, тополь облетает, и опять старик начинает причитать и плакать, будто только сейчас потерял он сына… Господи, как мне его жалко!.. Будьте осторожны с этим деревом, детки, берегите его… — И, помолчав, добавила: — Ну, ешьте, ешьте… Чего уставились?
После ужина Джумбер предупредил ребят:
— Завтра до выхода на работу зайдём к дедушке Амбако. Так что не возитесь и ложитесь спать, не то в такую рань вас не добудишься.
Дети помыли ноги и улеглись в чистые, мягкие постели. Они устали за день и сразу уснули. И только Джумбер не мог сомкнуть глаз. Он вспоминал свою последнюю встречу с Мананой и, казалось, слышал её голос.
«Джумбер, ты придёшь к нам?»
«Приду, если выкрою время…»
«Выкроишь время?! Но сейчас ведь каникулы!»
«Ну и что же… Я работаю на строительстве дороги».
«А-а…»
Манану обидел его ответ… Наверно, она спит сейчас. Спит недалеко от Ингури, на веранде новенького дома, и не слышит, как шумит река и как от реки тянет прохладой… А может быть, и она вспоминает Джумбера и думает, что Джумберу снится третий сон… Вот было бы здорово, если б они вдруг увидели друг друга. Вот бы они посмеялись!.. Джумбер очень хочет повидать Манану, он ведь совсем не знает её. А ему хочется знать, как смеётся Манана, когда ей весело, и как она плачет, когда огорчена. Манана, наверно, удивится, когда Джумбер расскажет ей необыкновенную историю, приключившуюся с ним зимой… Или когда он одной рукой поднимет два стула, поставленных друг на друга. Нет, Джумбер обязательно должен повидать Манану… Ведь она сама сказала: «Приходи к нам». Но Джумбер не хочет прийти к ней гостем. Манана скажет своему отцу и маме: «Познакомьтесь, это мой товарищ». Джумбер смутится, покраснеет. А отец Мананы негромко спросит у жены: «Кто этот мальчик?..»
Нет, Джумбер хочет, чтобы всё это было не так! Он придёт к Манане, но вместе с дорогой!.. Вместе с дорогой придёт к её дому. Манана увидит его и сбежит по лестнице… «Здравствуй, Джумбер», — скажет она. «Здравствуй, Манана», — ответит Джумбер как ни в чём не бывало и продолжит работу. Хотя работать особенно не придётся. Дорога будет закончена. Дорога окончится у дома Мананы… А потом Джумбер будет работать на строительстве Ингургэса… Да, он будет работать. Вы думаете, его не возьмут на стройку? Почему? Сумел же он проложить такую длинную дорогу? Вам кажется, что его всё равно не возьмут? Но Джумбер хочет, очень хочет стать строителем самой удивительной электростанции…
Шло лето. Жаркие дни, наполненные треском цикад, гомоном птиц, мычанием коров, сменялись неповторимыми, тихими вечерами. Всё цвело вокруг. Созревали плоды, разбухали арбузы и дыни на баштанах, наливались персики, тянулась всё выше и крепла кукуруза, виноградники набирались у солнца медовой сладости, зачарованные подсолнухи не могли оторваться от солнца, росла трава. И росли дети. Но этого никто не замечал, ибо вместе с детьми росли деревья, телята и петушки. Росло синее, сверкающее небо. Росла дорога.
Строители дороги были очень благодарны «бригаде поваров». Это прозвище обижало Джумбера, но он старался не обращать на него внимания. Каждый день строители из Мзети с нетерпением ждали обедов: привезённые детьми обеды казались им особенно вкусными.
Джумбер всё чаще вспоминал Манану.
Но иногда он не мог представить её ласковую улыбку, её спокойный, добрый взгляд, её голос, и тогда ему казалось, что Манана была выдумана им и что всё — и поездка в Тбилиси, и олимпиада, и знакомство с Мананой, их встреча и разговор на дороге — только привиделось ему. И тогда ему делалось грустно и тоскливо. Словно где-то далеко от него кипела иная жизнь, полная радостей и тревог, и там все были друзьями, все любили друг друга. А Джумбер был далеко от этой жизни, и никто-никто не знал о нём…
В такие минуты казалась смешной его работа. Маленькая арба совсем уменьшалась, и Джумберу хотелось совершить что-нибудь героическое: спасти село от страшного пожара или полететь на самую далёкую планету и оттуда передавать по радио поражающие весь мир сведения. Его голос слушала бы тогда вся земля, слушали бы бабушка Като, мама и дядя Сандро, люди выбежали бы из домов на улицы, и газеты пестрели бы его фотографиями… И Манана сберегала бы эти газеты…
И где бы он ни находился — дома, на стройке, у дедушки Амбако или в лесу, — эта мечта всегда перехватывала дыхание, и он не слышал ни слов Вахтанга, ни рокота экскаватора, ни неумолчного летнего шелеста деревьев.
Ребята бережно ухаживали за тополем, на котором они обломали ветку. Им хотелось искупить свою вину. Они попросили у строителей извести и, чтобы у дерева не завелись черви, облили ею ствол. В засушливые дни они носили из родника воду и поливали тополь, хотя корни тополя, глубоко ушедшие в землю, сами добывали себе влагу.
Дорога уже добиралась до взгорья, на котором стояли тополь и дом дедушки Амбако, и ребята стали частыми гостями у старика.
Скоро дорога должна была перевалить через это взгорье, прорезать лес и прямиком, через все горы и сёла, выйти к электростанции.
В этот день, после обеда, ребята отправились навестить дедушку Амбако. Они прошли мимо тополя, и каждый внимательно оглядел его от ствола до макушки, словно хотел убедиться, что дерево живёт и дышит.
Джумбер подошёл к плетню и позвал:
— Дедушка Амбако!
— Де-ду-шка-а! — пропищала Лия.
Но никто не отозвался, и только отяжелённые розами кусты кивали детям.
— Наверно, он спит, — сказал Вахтанг, — зайдём!
Густая высокая трава, разросшаяся во дворе, зашелестела под ногами. Дети подошли к дому. Лия приподнялась на цыпочки и заглянула в окошко. В доме никого не было. Вахтанг постучался. Но вместо ответа дверь вдруг вздрогнула, как живая, приотворилась и с медленным, тягучим скрипом раскрылась настежь, словно звала ребят в сказочную пещеру. Вахтанг невольно переступил через порог.
— Погоди! Куда ты! — прикрикнул на него Джумбер.
Но за Вахтангом вошёл Дато, за ним проскользнула Лия и исчезла за дверью. Джумбер обозлился: хозяина нету дома — и на́ тебе, ввалились! Он собрался войти в дом и выдворить оттуда непрошеных гостей, но странная, необычайная тишина поразила его.
Джумбер удивился: голоса детей смолкли так неожиданно, словно их поглотила земля. Он осторожно приблизился к двери и заглянул в дом. Вахтанг, Дато и Лия стояли спиной к нему и смотрели на большой портрет, висящий на стене: красивый юноша в лётной офицерской форме смотрел с фотографии на детей. Джумбер никогда не видел сына дедушки Амбако, но сразу же догадался, что это был он. Видимо, дети тоже догадались. Они молчали, поражённые, задрав головы к портрету и раскрыв рты. Им, наверно, вспомнился тополь, посаженный на обочине дороги этим лётчиком, и вспомнилась ветка, обломанная из-за их неосторожности.
Джумбер забыл, что хотел выгнать из дому ребят. Он огляделся, заметил альбом, лежащий на комоде, осторожно взял его, подошёл к столу и стал листать. Дети окружили его.
На первой странице альбома они увидели фотографию маленького мальчика: голенький мальчик сидел на мохнатой шкуре и большая жилистая ладонь держала его за руку. Того, кому принадлежала эта ладонь, не было на фотографии. На второй странице они увидели того же мальчика, только на этот раз он был уже побольше и сидел на коленях у женщины, а в руках у него было круглое яблоко.
Джумбер перевернул страницу альбома, и опять узнал мальчика. На нём был пионерский галстук, под мышкой он держал потрёпанную, набитую книгами сумку. С каждой страницей альбома мальчик всё рос… И вот он уже шагает по улицам города… Вот он играет в снежки с товарищами… Вот сидит в машине и выглядывает из окна… Вот закуривает папиросу… Сидит в саду на скамейке с какой-то девушкой… Листает книгу: на нём шляпа и тёмный галстук… Вдруг они увидели такую же фотографию, какая висела на стене…
Остальные листы альбома были пусты.
Лие захотелось снова перелистать альбом: мол, ничего не разглядела из-за Дато, но Джумбер бережно закрыл альбом и положил на место. Он ещё раз взглянул на портрет, висящий на стене, словно хотел навсегда запомнить его, потом велел детям выйти из комнаты и вышел вслед за ними.
Только они вышли из дому, как странный грохот донёсся до них. Они выбежали со двора и остановились на пригорке. Внизу у опушки, на границе леса и кукурузного поля, стоял дедушка Амбако и мастерил что-то. Треск и грохот повторился, и ребята сбежали по пригорку к опушке.
Старик словно не заметил их. Он вбивал в землю свежеобструганный колышек, тихонько ударял по нему топорищем. Наконец он выпрямился, оглядел запыхавшихся ребят.
Возле родника в землю было вбито три колышка. К одному из них дедушка Амбако прикрепил лист жести. К другому была прилажена колотушка, похожая на огромный черпак. Родниковая вода, стекающая по желобку, медленно наполняла его.
— Что это, дедушка Амбако? — спросил Вахтанг.
— Пугало.
— Пугало?.. И совсем даже не страшное!..
Словно в ответ на слова Вахтанга, большая деревянная ложка наполнилась водой, опрокинулась, черпак опорожнился, и облегчённая колотушка с грохотом упала на лист железа. Грохот был так громок, что Вахтанг даже подпрыгнул.
Дедушка Амбако улыбнулся:
— Что, испугался, смельчак?
— Нет, дедушка… Это чтоб не забрызгаться… А кого должна пугать ваша колотушка?
— Хорьков, — сказал старик, ополаскивая руки в воде, стекающей с желобка. — Чёрт бы их побрал совсем, повадились в огород…
Большой деревянный черпак опять наполнился водой, опрокинулся, и снова облегчённая рукоятка громыхнула по листу железа.
— А вы, никак, на рыбалку собрались? — Старик кивнул на удочку в руках у Джумбера.
— Да, может, на запруде порыбачим.
— И что же, вам одной удочки на четверых хватит?
— Да уж как-нибудь… Не подерёмся.
В это время сверху, с пригорка, послышался чей-то голос.
— Амбако-о! Амбако-у!
Возле дома Амбако стояли двое мужчин.
— В чём дело? — отозвался старик.
Мужчины спустились вниз по пригорку. Одним из них оказался прораб Аслан, другой был сосед Амбако — Барна́ба.
— Здравствуйте, батоно[3] Амбако!
— Здравствуйте, здравствуйте. — Старик пожал им руки.
— Как вы себя чувствуете?
— Да вот всё не помру никак…
— Что вы… — сказал Барнаба. — Вы и сейчас покрепче многих молодых.
— Крепче не крепче, а всё живу, шевелюсь… — пробормотал старик и внимательно оглядел пришедших.
Поделиться книгой: