Лунные качели

Эдишер Кипиани

ЛУННЫЕ КАЧЕЛИ

ПОВЕСТЬ

Писатель Эдишер Кипиани живёт в столице Грузии — городе Тбилиси. Он написал много рассказов и повестей для взрослых и для детей.

Произведения писателя известны не только его юным землякам. В нашем издательстве в 1961 году вышла книга рассказов Э. Кипиани «Тетрадь в десять листов». И вот новая повесть.

Прочитав её, вы узнаете о том, как четверо грузинских ребят в летние каникулы вместе со взрослыми работали на строительстве дороги в горах. Дорога эта должна пройти как раз через то место, где растёт тополь, когда-то посаженный юношей, погибшим на войне. Тополь очень дорог старику — отцу юноши — и его односельчанам, но отвести дорогу в сторону невозможно. О том, как ребятам удалось спасти тополь, сколько трудностей они преодолели, совершая свой маленький подвиг, вы узнаете из повести.

В горах, поросших ольхой, каштановыми лесами и крепким дубняком, раскинулось село Мзети[1]. Узкая грунтовая дорога тянется отсюда через все леса и горы к соседним сёлам. Вдоль дороги извивается овраг. По дну оврага, журча и захлебываясь, спешит чистый холодный ручей. Сто́ит только войти в лес, как в ту же секунду сырая прохлада, напитанная запахами опят, рыжиков и прели, окутает вас. Вдруг смолкнет смешанный гул села — мычание скотины, скрип арб, лай собак и песни работающих колхозников, — и слышно только журчание и клёкот ручья, бегущего между зелёных от мха камней, да неумолчный шелест листвы.

Огромный красный экскаватор улёгся на дно оврага. Он ворочается, урчит, загребает сверкающей стальной пастью мокрые каменья, наполнив свою жадную пасть до краёв, успокаивается, переводит дыхание, тянется длинной шеей от одной стороны оврага к другой и, удовлетворённо урча, ссыпает добытый груз в кузов самосвала. От приятной тяжести машина словно потягивается, вздрагивает, потом начинает пыхтеть, пофыркивать и, загудев, срывается с места.

Теперь уже другой самосвал подъезжает к краю оврага. Он пуст, и экскаватор с новой яростью набрасывается на землю, на щебень, на мокрые камни, чтобы насытить ими голодную машину.

С утра и до вечера носятся машины от оврага к строительству дороги. Здесь камни ссыпают в камнедробилку. Их мелко размалывают, а потом раскидывают щебень и гальку по новой дороге, разравнивают её и трамбуют.

По лесистым холмам и взгорьям прокладывают шоссе.

Далеко в горах начата большая стройка — возводят электростанцию, — и эта дорога должна связать строителей электростанции с городами, заводами и фабриками.

И снова набрасывается экскаватор на землю и камни и кормит мокрой щебёнкой самосвалы — своих железных сыновей.

Но есть у экскаватора один удивительный сын. Он совсем не похож на других — маленький, деревянный, он ниже колёс самосвалов. Это — арба. В арбу впряжены молодые, только-только объезженные бычки. Поначалу они так пугались грохота и гула в овраге, что шарахались, как чумные, и раза два даже свалили арбу в овраг. Но теперь они пообвыкли и, не обращая ни малейшего внимания на рычание экскаватора, становятся в очередь с самосвалами и терпеливо ждут, когда нагрузят арбу.

Экскаватором управляет дядя Сандро́. Самосвалами — шофёры, а у маленькой арбы — четверо маленьких аро́бщиков: Джумбе́р, Вахта́нг, Ли́я и… Но пока не станем называть имени четвёртого, он очень самолюбив и может обидеться: я, мол, только приехал из города, первый раз в жизни вижу арбу, не успел даже посидеть на ней, а меня аробщиком окрестили.

Итак, у арбы пока трое маленьких аробщиков, но это ничуть не удивляет строителей дороги. Одни говорят: «Что тут такого? Они по очереди водят арбу». А другие считают, что если из трёх ребятишек получится хоть один настоящий аробщик, чего же ещё… С этими разговорами кое-как мирятся маленькие аробщики. Но вот мнение их соперников — шофёров — ребятам явно не по душе. А шофёры посмеиваются в усы: «Странно, что их только трое… Почему их не двадцать?.. Арба-то у них дырявая. По дороге из неё высыпается столько щебня, что троим не подобрать его».

Да, не по душе эти слова маленьким аробщикам. Не такая уж дырявая у них арба. И ничего из неё не сыплется! Ну что ж, что иногда дно у арбы целиком выпадает и молодые бычки, почувствовав облегчение, сразу же тычутся мордами в траву. Над этим не стоит смеяться. А если арба иной раз и перевернётся, взобравшись колесом на валун, то такое случается даже с самосвалами.

Ничего!.. Они вытерпят и больше — Джумбер, Вахтанг и их маленькая сестричка Лия. Это пустяки!.. Они согласны работать днём и ночью, как и шофёры, они согласны на собственной спине перетаскивать камни и щебень, только бы остаться на стройке, только бы дойти по новому шоссе до строительства электростанции.

Сегодня, как и обычно, ребята спозаранку явились на стройку, а с ними пришёл их двоюродный братец. Его только прошлой ночью привезли из Тбилиси, и он ничуть не обидится, если мы назовём его горожанином. Ему будет даже приятно это.

Ну, а теперь мы откроем вам его имя… Прежде всего Дато́ отличался от своих деревенских родственников нарядом. Его сверкающая белизной рубашка, застёгнутые на коленках красные штаны и белые сандалии, выглядели довольно странно на грязной дороге, среди гружёных самосвалов и в особенности рядом с арбой. Кроме того, от деревенских друзей Дато отличался тем, что был он кругленький и толстенький, как мячик.

Если б солнце могло говорить, оно наверняка крикнуло бы: «Эй, Дато! Хватит тебе нежиться! Скинь рубашку, и ты увидишь, как я закалю твоё тело!» Если бы лужайки могли видеть, они возмутились бы, глядя на Дато: «Ну на что это похоже, толстенький мальчик! — сказали бы они. — Ты приехал из города и ступаешь по нашей груди кожаными подошвами! Сбрось сандалии, пробегись босиком! Мы омоем росой твои ноги, и ты никогда не простудишься…» На, а если бы быки вдруг заговорили, они промычали бы Дато: «Ты что-о! Собрался в красных штанах шагать перед нами? Мы этого не любим и можем так боднуть, что век не забудешь!»

Но солнце не обладало голосом, луга только тихо шелестели, быки молчали. И за них заговорили двоюродные братья:

— Дато, ты куда это собрался? — спросил Вахтанг и подморгнул Лие.

Они стояли возле арбы. За арбой три пустых самосвала ждали очереди; перед ними, подставив кузов под ковш, стоял ещё один самосвал. Дети ждали. Никто никуда не спешил, никто не собирался уходить, и Дато удивился вопросу Вахтанга.

— А куда я должен собираться?

— Не знаю, ты так вырядился, что я подумал…

— Никуда он не собрался, — прервал брата Джумбер, — должны же люди догадаться, что он из Тбилиси. Ума от Дато ждать не приходится, да и особенно складной речи тоже… Он ещё маленький… Ну, а как понять сельчанам, что он тбилисец? Конечно, по одежде! Верно, Дато?

— Вы что… вы смеётесь надо мной, да? — заволновался Дато.

— Конечно, ты смеёшься над ним! — накинулся Вахтанг на старшего брата. — Зачем ему наряжаться? Разве по его толстеньким щёчкам трудно догадаться, что он тбилисец? Верно я говорю, Дато?

— Не смейся, не то… — рассердился Дато.

— Не то что? Или, может, наперегонки ты меня обгонишь? Или побьёшь? Или… — Вахтанг не смог больше ничего придумать и замолчал.

— Знаешь, что я сейчас сделал бы с тобой, не будь ты моим двоюродным братом? Я избил бы тебя до полусмерти… Ты знаешь, что такое бокс?

Вахтанг удивлённо взглянул на Джумбера: ты, мол, только погляди, как заливает этот пузырь. Джумбер в душе посмеивался над перепалкой младших, но виду не показывал. Вахтанг опять обернулся к Дато:

— Допустим, я тебе не брат и бокса твоего я не знаю. Ну, покажи мне, как ты одним ударом валишь людей с ног!

— Показать? — Дато сжал кулаки и сделался красным, как его штаны.

— Да, покажи… очень интересно, — подзадорил его Вахтанг и тоже приготовился к драке.

Кто знает, чем окончилась бы перепалка, если б Лия не крикнула в это время:

— Наша очередь, наша очередь, дядя Сандро!

Мальчики обернулись на крик. Стоявшая за ними машина воспользовалась задержкой, проехала мимо и собиралась грузиться без очереди. Дядя Сандро хотел было уже ссыпать в неё камни, но, услышав крик Лии, остановил над кузовом поблёскивающий зубьями ковш. Шофёр приоткрыл дверцу машины и крикнул:

— Давай сыпь!.. Не до игрушек мне!

— Сейчас их очередь, — отозвался из кабины экскаватора дядя Сандро.

— Какая к чёрту очередь! — обозлился шофёр. — Ни одного камушка не донесут до стройки!

Джумбер уже собирался уступить очередь, но слова шофёра задели его за живое, он прикрикнул на быков и вывел арбу вперёд машины.

— Насыпай нам, дядя Сандро!

Ковш экскаватора сместился к арбе, накренился и осторожно, чуть ли не поштучно ссыпал камни в арбу. Ещё бы! Если б он опорожнился разом, то не только дети — всем селом не смогли бы собрать остатков арбы.

Арба наполнилась, однако от ковша словно и не убавилось ничего, он приподнялся, переместился и с грохотом наполнил кузов самосвала. Машина сорвалась с места.

— Эх, пока мы дотащимся, он е́здок десять успеет сделать! — с завистью глядя вслед удаляющейся машине, проговорил Вахтанг.

— А чего вы не свернёте с автомобильной дороги? Идите лесом: так и короче и не жарко, — посоветовал экскаваторщик.

Арба двинулась в путь.

Заскрипели несмазанные колёса, быки размеренно и степенно замотали головами из стороны в сторону.

Быков, как обычно, вёл Джумбер.

«Как я до сих пор не сообразил? Лесом-то намного короче», — думал он.

Быки свернули с автомобильной дороги и вошли в лес.

— Ух, как холодно! — воскликнул Дато и потёр ладонями локти.

— И солнце пропало!.. — сказал Вахтанг.

Дато и Лия глянули вверх: в густой сросшейся листве на тысячи осколков дробилось солнце.

— Джумбер, дай я сяду на арбу! — попросил Дато. — Ты же обещал мне…

— Нельзя. У Ца́блы нога болит.

— Да он совсем не хромает…

— Если ты сядешь — захромает.

— А ты посмотри, хромает он или нет!.. — крикнул Дато и прутиком огрел Цаблу.

Цабла возмутился, рванул изо всех сил и чуть не содрал ярмо со своего напарника — Нахши́ры.

Джумбер подбежал к Дато, выхватил у него прут, переломил пополам и швырнул в кусты.

— Сколько раз тебе говорить — не бей быка! Палка полезна тебе, а не Цабле!

— Что тут такого?.. Ладно, не буду больше… Надоели вы мне со своими быками!

— Надоели — так никто не неволит. Сидел бы дома!

— Я только на стройку хочу посмотреть. А завтра я и сам не пойду.

— Не пойдёшь — и электростанции не увидишь! — сказал Вахтанг.

— Вашей электростанции? — презрительно скривился Дато.

— Хм, — усмехнулся Вахтанг, — на нашу колхозную электростанцию и смотреть нечего!

— А на какую?

— Ты знаешь, куда мы сейчас идём?

— На строительство дороги!

— А куда прокладывают дорогу?

— К электростанции, — ответил Дато.

— К большой электростанции, которая строится далеко в горах и которая осветит всю Грузию, — пояснил Вахтанг. — А ведь эта дорога дойдёт до электростанции?

— Дойдёт!

— А строители дороги?..

— Они тоже дойдут.

— А мы-то вместе с ними работаем! — воскликнул Вахтанг.

— Значит, и мы дойдём до этой большой электростанции? — спросил Дато.

— А то как же!

— А мама отпустит вас? Бабушка Като́ вас отпустит?

— Я и сам знаю, что не отпустит, но сейчас ведь пускают? А дорога медленно подвигается всё дальше и дальше… Понимаешь? — И Вахтанг хитро сощурил глазки.

И Дато вдруг понял, что́ за план созрел у его двоюродных братьев. Действительно, сейчас они ходят на строительство дороги тут, на окраине села, и этого им не запрещают ни мама, ни бабушка Като.

Но дорога медленно движется всё дальше и скоро выйдет за Мзети, пройдёт через соседние сёла и доберётся до большой электростанции.

Здорово придумано!

А плотина у этой электростанции будет очень высокая, может, самая высокая в мире, и вода будет падать там с двухсот — нет, с трёхсот метров!..

И вдруг Дато тоже захотелось работать на строительстве дороги, захотелось быть аробщиком, как Джумбер и Вахтанг. Он представил себе, как они выйдут из Мзети, как будут жить вместе с водителями самосвалов, с весёлыми усатыми шофёрами, как будут спать по ночам на арбе (не такая уж она маленькая — уместятся), а в жару, в самое пекло, к ним будут приходить тётя Пелагея и бабушка Като, неся в такую даль фрукты и хачапури[2] и не догадываясь о том, что они вместе с дорогой приближаются к большой белой электростанции в горах.

Так мечтал Дато. Но он не сказал ни слова, ему стало стыдно перед двоюродными братьями, зато теперь он твёрдо знал, что завтра не останется сидеть дома.

Цабла и Нахшира, помахивая хвостами и мотая головами, продолжали шагать по дороге. Дато было холодно, и он всё поглядывал вверх, словно надеялся там, за ветвями, отыскать горячее солнце.