Слово Гермионы

На завтраке, обеде и ужине вспоминаю семью. В остальное время стараюсь нагружать тело и мозг так, чтобы никакие лишние мысли не лезли. Письменный английский, спасибо прошлой жизни, идет неплохо. Вот только с записями беда, перо и чернила — точно не мое. Поэтому стараюсь конспектировать только самое-самое важное, например, правила дуэльного кодекса.

Не, палец Малфою я и так сломаю, а вот потом придется его, хе-хе, вызвать на дуэль. Ага, за оскорбление рода Грейнджер. Но с перьями надо что-то делать, записи, планы, блок-схемы, информация из фильмов должны быть в письменном виде— ну невозможно все держать в голове! Точнее говоря, возможно, но тогда мелкие детали ускользают — раз, постоянная каша в голове — два, на перебор воспоминаний тратится слишком много сил и времени — три.

Нужен какой-то другой выход.

Выход находится через два дня, то есть в среду, четвертого сентября, на уроках Трансфигурации. Я, признаться, как-то подзабыл, что тут таковая есть. В фильмах эту магию особо не использовали, ну и, понятное дело, я тоже «подзабыл». Ведет сей предмет наш декан, Минерва МакГонагалл. И сходу задание. Превратить спичку в иголку? Хм-м, так, приложить палочку и представить.

Спичка немного заострилась, а в руке закололо.

Так, подумаем логически. Древесину превратить в металл. Органику перевести в неорганику. Я, признаться, немедленно вспотел, а волосы на затылке зашевелились. Это ж сколько энергии надо подать на такой процесс? Термояд нервно курит в сторонке. И такое преподают детям? Хотя да, для этого их здесь и собрали, подальше от всех.

Дерево в металл! Неудивительно, что у сокурсников нихрена не получается. Силы, подозреваю, хватит у всех, но контроль детский. Продолжаем думать. Логически получается, что металл, который не требуется трансмутировать, должен легко поддаваться изменению формы. То есть, например, сделать из металлического шара кучу иголок гораздо проще, чем одну спичку превратить в иголку. Проверим. Достаю из кармана заколку, и не надо на меня смотреть такими глазами, я не при делах, это прошлая хозяйка тела нахватала с собой в Хогвартс всякой ерунды. Кстати, не забыть разобрать чемоданы. Ладно, вечером разберемся.

Итак, заколка в основе дюралевая, отлично, будет дюралевая иголка. Разобрать заколку, приложить палочку, сосредоточиться — вуаля! Гигантская кривая игла, тупая с обоих концов, лежит на парте, а я даже не вспотел. Обратный переход иглы в заколку происходит самостоятельно через минуту. Ну да, я ж не стремился влить в заклинание всю силу, мне так, проверить мысль.

И тут в голову приходит еще одна гениальная мысль, и я немедленно повторно потею. Заколка — пластик и металл. Чернильница — чернила. «Проанализировать, разъять и воссоздать!» И у меня будет шариковая ручка, да-да-да, уже хочу!!! Влить силы, да побольше, прямо желать изо всех сил, и пару-тройку часов ручка продержится. Потом, конечно, развалится на исходные составляющие, но никто мне не мешает провести данную трансфигурацию столько раз, сколько посчитаю нужным или насколько хватит сил. Тоже тренировка, хе-хе. Приступим!

И тут понимаю, что зря гордился своими успехами. Трансфигурировать одновременно три элемента в один у меня не получается. Да, мозги взрослого и воображение человека техногенной цивилизации дают мне преимущество, но только в процессах, где требуется однокомпонентное преобразование.

Например, вообразить, что палочка — фонарик. Одновременно сделать из пластика заколки стержень, из дюраля — кончик и влить чернила не получается. Несколько попыток проваливается. Хм-м-м, а что мешает мне упростить задачу? Разобьем на этапы. Формируем стержень. Преобразовываем наконечник. Вливаем струйкой чернила, благо заклинание левитации представить вполне себе способен, спасибо кинематографу со спецэффектами. Скыдыщь!

Хрен. Едва формирую стержень целиком и собираюсь отгрызть кусочек парты на деревянный корпус будущей ручки, как все разваливается. Вливать больше силы? Пожалуй. Каждый раз до упора. Процесс вливания силы мне представляется следующим образом: волны из всех конечностей и головы формируют шар в груди, который отправляется через руку.

Может и неправильно, но работает.

Размер шара и усилие на его формирование позволяют дозировать силу. Тут, конечно, нужен не один месяц экспериментов — вычленить «УМЕ — универсальную магическую единицу», оценить свой резерв, рассчитать, сколько на каждое заклинание подавать единиц. А пока что так, приблизительно и на глазок.

Погнали наши городских. Формируем стержень, подать максимум силы. Ух, аж в глазах потемнело. Перебор. Отдышаться. Сформировать наконечник, подать силу. В груди, руках и висках колет, кончики пальцев немеют. Придерживаюсь одной рукой за парту, вдох-выдох, спокойствие.

Левитация — подаем чернила.

Голова кружится, то ли все силы израсходовал, то ли не рассчитал с полетом чернил. Прикрыть глаза, так, хорошо, класс вокруг не качается. Открыть глаза, ага, лежит родимый, не распадается. Хрен с ним, с деревянным корпусом, потом приделаю. Главное — у меня получилось! Вот только голова раскалывается, м-да, тренироваться еще и тренироваться. И тут ко мне подкрадывается беда в лице профессора МакГонагалл.

— Почему вы не колдуете? Что-то случилось, мисс Грейнджер?

Чьорт, опять спалился. Думал под конец урока трансфигурировать спичку (ну, насколько получится) и показать, но чересчур увлекся опытами. И главное, сейчас и спичку трогать опасно. Силы потребуется дофигища, и мое хилое тельце прям тут и брякнется в обморок. Пытаюсь сделать невозмутимое лицо и голос.

— Нет, профессор.

— А это что? — Минерва легким движением палочки поднимает в воздух свежесозданный стержень. — Откуда это у вас?

А, семь бед — один ответ. Закосим под дурачка.

— Это приспособление, которым пишут люди. Называется «стержень шариковой ручки».

— Я знаю, что такое шариковая ручка! — о, сколько холода в голосе. — Такие вещи запрещены в Хогвартсе! Минус десять баллов Гриффиндору!

Замечательно. Теперь гордые «львы» (символ Гриффиндора) за эти десять баллов искусают мне всю задницу, в переносном смысле, конечно. Ух, а мутит-то как. Соберись, слабак, не хватало еще сблевануть прямо на декана!

— Так, откуда это у вас, мисс Грейнджер? Привезли с собой?! Еще минус…

— Сама сделала, профессор. Только что.

Уф, вот уж воистину «Удивил — победил!» МакГонагалл удивленно смотрит и забывает снять еще баллов.

— Да, профессор, сама сделала, прямо на уроке. Извините, повторить не смогу, слишком много сил потратила.

— Это… это… невозможно! — МакГонагалл машет палочкой.

О, сильна старушка. Махнула разок и полную отмену процессов сделала. Бля-я-я, а я столько сил потратил. Нормальная ручка у меня будет, но теперь только завтра. Нет в мире справедливости. А что это у профессора глазик дергается? Ох, чувствую, щас эту ручку мне в организм и затолкают, да без вазелина. И окружающие нехорошо так смотрят. Придется, видимо, переходить к плану «Б» — разбег и прыжок в окно. Этого точно не ждут, и, если вначале слевитировать стул в стекло, может и выгореть.

— Десять баллов Гриффиндору! — выходит из ступора Минерва. — После занятий, мисс Грейнджер, жду вас в своем кабинете!

— Да, профессор, — ну вот, опять довыпендривался.

Уж больно нормальный пишущий инструмент хотелось! Эх, надавать себе мысленно по лапкам, и финальный в глаз. Вот так, не выпендривайся, умник! Что мешало дождаться конца урока и потом тихо, в уголке, заделать необходимое? Хотя… погодите… ха! Есть! Точно![2]

Дерево и грифель из графита.

Графит — тот же углерод, основа всей органики, только структура двумерная. Поэтому и отваливается пластинками. И пишет практически на любой поверхности. Сделай углероду трехмерную структуру — будет алмаз. Кстати, это мысль — на будущее: денег потребуется много, а освоив трансфигурацию, смогу заделать драгоценный камень любого размера.

Ладно, сейчас сил маловато, но вечером обязательно сделаю простой карандаш. Или несколько, различной твердости. Для записей этого хватит. Урок практически окончен, и, похоже, меня ждет непростой разговор с однокурсниками. Уй, цитрамону мне, цитрамону, как же голова раскалывается! Так, передвинуть в мысленном списке магомедицину с четвертого места на третье.

После урока ко мне никто так и не подошел. Одноклассники, надо понимать, заробели что-то говорить такому странному мне. За прошедшие три дня я ни с кем практически не общался, максимум формально-вежливое приветствие. Вставал пораньше и бродил по Хогвартсу, изучая замок. Осматривался, запоминал, делал наброски общего плана на ближайшие десять лет.

Несколько раз чуть не напоролся на Аргуса Филча, местного вахтера и ревнителя правил. Еще у него есть прикольная кошка, которая сама бегает и вынюхивает или выслеживает нарушителей. То ли спецдрессировка, то ли кошкуну мозги магией подправили.

На уроках молча конспектировал, попутно изучая книги. В конце концов, раз уж генеральное решение — вернуться домой — принято, следует изучить магию. Очень хорошо изучить магию. Понять принципы построения заклинаний и создания артефактов. Выучить комплекс заклинаний, необходимый для жизни, и поставить всё «на рефлекс». Найти хоть какую-то информацию по межмировым порталам. Еще десять и двадцать раз детально продумать весь план прикрытия под названием «Род Грейнджер». Выучить телепортацию и менталистику. Научиться летать без метлы. Не спалиться в процессе и не попасть под раздачу в заварушках следующих лет.

На совместных приемах пищи молча жевал в уголке, не реагируя на окружающих. Благо, тут и вправду еда появлялась только на определенное время и только в Большом Зале, так что школьники ели-пили, не особо оглядываясь по сторонам. Драко тоже присутствовал, но не при всех же ему палец ломать!

Нет, я, конечно, не постеснялся бы, но пиар-эффект вышел бы с отрицательным знаком. Ничего, у наших классов еще будут совместные уроки, там и отыграемся. Сам Малфой ко мне не лез, больше сосредоточившись на Гарри Поттере. Хе-хе, мальчик со шрамом в эти дни ощущал себя экспонатом на выставке. Все на него пялились и шушукались, показывали пальцем, падали в обморок, ну и так далее. Мне это только на руку, до поры до времени.

После занятий, которые в Хогвартсе шли иногда до самого вечера, повторял блуждания по замку и обдумывание. Или шел в библиотеку, делал конспекты и изучал разнообразную литературу, призванную помочь мне вжиться в этот мир. Потом, после официального отбоя, сидел в пустой гостиной и подводил итоги.

Тоже под запись. Пером и чернилами, сопя и матюгаясь.

В спальне появлялся, когда остальные уже того, храпели и сопели. Вот так и получилось, что с соседками по комнате оказался не знаком. Ну, девчонки и девчонки, что мне с ними, пирожные трескать и слушать рассказы о платьицах, уроках, детских обидках и неудавшихся заклинаниях?

Поясню еще про уроки. Каждый по полтора часа, так что фраза «у нас четыре урока» означает шесть часов занятий. Плюс перерывы между уроками. Плюс перерыв на обед. После уроков идут дополнительные занятия, для желающих. Отработки для провинившихся. Тренировки по квиддичу.

Какое-то время уходит на хозяйственные дела, пусть даже стиркой, уборкой и готовкой занимаются домовики. И ведь детишкам еще надо сделать домашние задания, навроде сочинения «в два рулона о влиянии фаз Луны на почесуху у польских оборотней». В общем, армейский принцип «солдат должен быть всегда занят» тут знали, до идеала машина обучения не дотягивала, но в целом справлялась.

Я бы, конечно, изучаемые предметы капитально перетряс, половину выкинул, половину новых ввел, но кто ж будет слушать одиннадцатилетнюю девочку? Пусть даже у этой девочки длинные волосы (кстати, не забыть коротко постричься) и крупные передние резцы — у местных оборотней зубы и поболее будут.

Вот такая вот петрушка с укропом.

Ладно, не лезут однокурсники и не лезут, мне же лучше, впереди еще годы учебы, хе-хе, успеем пообщаться. Только Рон и Гарри пару раз бросали на меня взгляды, им явно хотелось подойти и поговорить, но… Всегда есть но, хе-хе. Своим поведением и отношением установил между собой и остальными дистанцию, незримую, молчаливую.

Не в том я состоянии, чтобы общаться с детишками, которые от магии и отсутствия родителей сейчас «на позитиве» и бурно радуются. Ладно, никто не стал подходить — мне же лучше. Осмотрю пока поле для квиддича, по фильмам оно было хорошо так на стадион похоже. Для тренировок — просто бег и разминка — отлично подойдет.

Останавливаюсь на галерее с видом на озеро. Красиво. В таких местах, как и в горах, лучше всего ощущается «дыхание Вечности». Осознаешь себя частичкой Природы, мелкой, но все же частичкой. И одновременно понимаешь, что этим древним скалам и озеру глубоко плевать на тебя и твои проблемы. Они были, есть и будут, даже когда от Хогвартса не останется и мелкой пыли. Вид таких мест обычно возвышает и очищает душу, всякая мелкая ерунда уходит и остается только стремление к чему-то высокому.

К чему-то светлому.

Так и стою на галерее час или больше. Громкий «бом-бом» главных часов Хогвартса выводит из задумчивости. Та-а-ак, медитация на тему «Семья в другом мире» удалась. План оброс новыми деталями. А еще мне нужны наручные часы и, кажется, я опоздал к профессору МакГонагалл.

Ну что ж, пойдем разберемся, чьи в лесу шишки.

Глава 6

На выходе из галереи, как чертик из табакерки, выскакивает Драко со своими дружками, Крэббом и Гойлом. Интересно, если пошутить про шведскую семью — они поймут? Перефразируя классика: «Не вынесла душа Малфоя позора мелочных обид», хе-хе. Трое на одного, то есть на одну? Он точно аристократ или все-таки брал уроки у гопников?

— Вот ты и попалась, Грейнджер, — язвительно тянет Драко.

Пожимаю плечами.

— Да я и не пряталась.

— Ты дрожи… чего?

— Драться будем, или ты сразу сдашься? — интересуюсь скучающим тоном.

— Ты, грязнокровка, смеешь угрожать…

Да-а, не в коня корм. Вроде уже получил в живот, но все равно ни хрена не понял. Придется набить ему морду лица магией, может, тогда поймет? Выпрямляю кисть руки — палочка скользит в ладонь (да, я еще не нашил петельки на форму, поэтому ношу в рукаве). Прикрыть глаза. Вспышка!

Ну, чисто технически, это было просто очень много света. Вроде простое действие, даже без заклинания, но я забыл, что сильно вымотался на уроке Трансфигурации. В висках сразу закололо, появилось чувство тошноты. Открываю глаза — противник ослеплен, отлично! Пытаются проморгаться, размахивают руками во все стороны. О, палочки выхватили!

— Ступефай!

Не, видал я дебилов, но таких! Крэбб и Гойл оглушают друг друга, а удар Драко проходит мимо и тонет в озере. Бум! Бум! Две тушки брякаются на камни галереи. Драко подпрыгивает и разворачивается. Вот удачный момент! Скользящий шаг вперед, палочка тыкает Малфоя в затылок, представляю, что противник парализован. У-у-у, как будто кулаком под дых врезали. В глазах темнеет, хватаюсь за колонну.

Драко падает лицом вперед, ха-ха, рука торчит вперед, не давая упасть плашмя. Заваливается влево, тело по инерции еще проносит, и вот уже живая статуя имени Малфоя смотрит в небо, выставив вверх руку. Сажусь на камни справа от Драко, ибо наклониться сейчас — означает гарантированно упасть. Шепчу:

— Ну что ж, приступим к операции. Ассистент, скальпель!

Прикладываю палочку к мизинцу блондина. Подать силу, дробя кости в пальце. Малфой уже что-то мычит и вращает глазами. Слабоват паралич, скоро совсем спадет. Или просто Драко как маг и сын магов устойчив оказался, а я бил не в полную силу? Надо бы поторопиться, а то за ним еще должок.

— Мистер Малфой, вы еще раз нецензурно оскорбили меня, — издевательски-официально сообщаю телу. — И за это я раздроблю вам коленную чашечку. Ничего личного, я же предупреждала?

Сочетание сломанного пальца, мило улыбающейся девочки и обещания раздробить колено подхлестывает Малфоя. Живо приходит в себя, отбивает мою палочку своей и, не вставая, отползает спиной вперед на пару метров.

— Ты! Ты! Ты поплатишься! — шипит сквозь зубы Драко. — Мой отец тебя накажет!

Сломанный палец Малфой укрывает правой рукой, так что к магии обратиться не может. Наверное. Они ж тут все на своих палочках помешаны, без них магичить не умеют.

— Да ты что, Драко, — встаю и складываю руки на груди. — Ты расскажешь своему отцу, что обычная девчонка, рожденная обычными людьми, дала тебе звездюлей? Причем дважды, в обычной драке и в магической? Подумай над этим, Малфой, ты ж вроде не дурак. Ты отучишься в школе, поступишь в университет, станешь каким-нибудь крупным чиновником, выйдешь на пенсию, и один из внуков тебя спросит: «Деда, а правда, что тебя в школе девчонки постоянно били?»

— С ума сошла? — Драко от изумления забывает про мизинец.

— Нет, именно так и будет, — держим, держим скучающий тон. — Ты обратишься к отцу, история, почему меня выгнали, получит огласку. Обрастет слухами и сплетнями. С каждым годом правда будет смещаться в сторону вымысла. И опровергнуть ТАКОЕ ты никак не сможешь — слухи и сплетни крайне устойчивы.

Конечно, вешал я Драко лапшу просто целыми упаковками. Но, чисто теоретически, и озвученный вариант возможен, для его реализации необходимо соблюсти всего парочку условий: Драко должен стать очень известным и одновременно ненавидимым человеком, то есть, тьфу ты, магом. Но, хе-хе, ведь нашему Главному Школьному Злодею необязательно знать такие подробности, правда? А телепатией он не владеет, ура-ура и все такое.

Смотрю, призадумался и страдает душевно, даже страдать над пальцем перестал. Потеря лица в виде побоев от девчонки — да, в эти годы это уж-ж-жасная угроза. Лишь бы аристократическая плесень в голове не взбрыкнула, и все будет пучком.

— Послушай, Драко, — вижу, что пациент завис, — у тебя палец сломан.

— А? А!!! Мне в медпункт надо! У меня палец сломан!!!

— Могу отрезать, чтобы не болел.

— А? Не подходи ко мне!

Отлично, пациент готов. Дожимаем.

— М-м-м? Вижу, ты понял, что я не шутила? — да, и улыбочку, улыбочку.

Кивает.

— Тогда больше не цепляйся ко мне и моим друзьям, а то и вправду ногу сломаю.

— У тебя нет друзей! — почти кричит Драко.

— Это поправимо, — пожать плечами, сохраняя скучающий тон. — В отличие от шеи, которую я тебе сверну, если ноги окажется недостаточно.

Равнодушный тон. Спокойствие в глазах. Уверенность в своих силах.

Альфа-аристократ получил по яйцам и усвоил урок. Надеюсь на это, иначе и вправду придется ему ногу ломать.

Теперь к МакГонагалл, будем воплощать в жизнь еще одну из частей своего плана. Потом надо будет все записать и оподробнить. Реализация плана «Дорога домой» началась.

В спину доносится полужалобное от Драко:

— Но что я скажу в медпункте?

Вопрос, конечно, риторический, но все же удержаться невозможно. Бросаю через плечо:

— Скажи, что Крэбб тебе сломал палец, а Гойл, попытавшись вылечить, доломал остальное. И… держи лицо, Драко, ты ж аристократ, ёпта!

Беззвучно хохоча, удаляюсь. Мне теперь тоже надо держать лицо. Основательница рода Грейнджер, не хухры-мухры. Гроза и легенда Хогвартса и всего магического мира, Гермиона Башковитая. Или, скорее, Гермиона Чокнутая. Интересно, а какое прозвище у Дамблдора? Впрочем, что проку волноваться о таких вещах — не выгорит авантюра с Драко, и полечу я сизым соколом на магическую каторгу или рудники, за оскорбление и нападение на представителя древнейшего магического рода.

Вот они, последствия подавления эмоций. Выверты в поезде, выверты в поведении, а уж сегодня так вообще рекорд. С другой стороны — проблему Малфоя, так или иначе, пришлось бы решать, а единственное решение — силовое. Как говорится, дали по щеке — выбей в ответ все зубы! О да, папаша у Драко какой-то там влиятельный говнюк в Министерстве, но одно дело говорить, что «в Хогвартсе одно быдло», а другое — персонализировать оскорбителя и сообщать, что тебя побила девчонка. Не исключен и вариант искажения правды, навроде: «Злобный Гарри вместе с бандой Уизли при поддержке шайки магглорожденных подло напали из-за угла, я бился изо всех сил, но они забросали меня мясом». Ну или что-то в таком духе. Все, что мог, я уже сделал, хе-хе, хотя мог бы изначально не доводить до такой ситуации. Минус самому себе с занесением в личное дело.

Добираюсь до кабинета МакГонагалл по всем этим лестницам, переходам и переползам уже в еле живом состоянии. Магическая усталость вроде немного отступила, но все равно в целом ощущаю себя так, как будто целый день разгружал уголь, а потом еще всю ночь бухал и танцевал.