Стервятники Техаса

— Ну знаете… Да чтобы мне околеть на этом самом месте… — едва слышно процедил Ларами. — Гореть мне в аду, если…

Но он не успел ещё закончить фразы, как раздался чей-то резкий возглас.

— Смотрите! Они прекратили стрелять! К чему бы это?!

— А к тому, — прорычал Андерс, — что сейчас дадут дёру в пустыню. Я мог бы догадаться, что этим всё кончится, да некогда было пораскинуть мозгами… Вы сидите здесь и стреляйте по оврагу, чтобы они не посмели выползти с этой стороны. А я попытаюсь обойти кругом и помешать им уйти.

— Я иду с тобой, — заявил Ларами. — Хочу взглянуть на их лица без масок.

Они выскочили во двор с заднего крыльца и бросились к другому концу оврага. Для этого им пришлось сделать немалый крюк, чтобы держаться как можно дальше от бандитов. То и дело приходилось опускаться на четвереньки, а то и ползти, скрываясь за зарослями кактуса или чертополоха.

— Ну вот, мы теперь у них перед самым носом, — пробормотал Ларами, приподымая голову. — Ума не приложу, какого чёрта они до сих пор торчат в овраге? В пустыню путь открыт.

— У меня есть предчувствие, что прежде, чем убраться отсюда, они захотят разобраться со мной, — ответил Андерс. — Может быть, я в последний раз рыскал где-то совсем рядом с их логовом в Лос-Диаблос… Берегись! Они нас заметили!

Оба стрелка с размаху плюхнулись на землю, пережидая, когда стихнет шквал огня, а затем с трудом доползли до ближайшего кустика — пули зарывались в землю в считанных дюймах от их тел, раскидывая фонтаны пыли.

— Вот мы и попались! — Андерс тщетно пытался найти мишень для прицельного выстрела. — Если отползём назад, они на таком расстоянии смогут нас достать, а сунемся вперёд — из нас мелкое ситечко сделают.

— То же самое произойдёт, если будем отлёживаться под этим кустом. Чертополох свинцу не помеха. Обратимся-ка за помощью. — Набрав полные лёгкие воздуха, Ларами зычно рявкнул: — Эй, вы там! Навалитесь на них с другой стороны!

Из того положения, в котором они находились, Андерс и Ларами не в состоянии были разглядеть дом шерифа, однако, судя по нараставшему валу стрельбы и криков, призыв был услышан. Когда в самом овраге также загремели выстрелы, и тот, и другой бесстрашно вскочили на ноги и бросились вглубь низины по пологому спуску, ни на миг не прекращая стрельбы.

Минуту назад они бы не сумели сделать и десяти шагов, как пули превратили бы их в решето, однако бандиты, боясь угодить в западню, поняли, что надо немедленно уходить из города. Над головами Андерса и Ларами прожужжало всего несколько пуль, а потом разбойники внезапно показались на дальней оконечности оврага, вскочили в сёдла и пришпорили лошадей. Их вожак по-прежнему удерживал поперёк своего седла раненого товарища…

Шериф разразился потоком отборной брани и бросился вдогонку, ведя огонь из обеих «шестизарядных». Ларами последовал его примеру. Бандиты, удаляясь, продолжали отстреливаться. Поднялась оглушительная пальба. Один из разбойников покачнулся в седле и схватился за плечо.

У Ларами ноги были подлиннее, чем у шерифа, но и он не смог догнать бандитов. Разбойники взяли направление на Лос-Диаблос, а Бак приостановился, чтобы перезарядить магазин.

— Собери своих людей, Боб, — проговорил он. — Они от нас не уйдут. Я знаю в этой пустыне все колодцы…

Ему не удалось закончить фразу. Некоторое время он простоял с разинутым ртом, глядя на багровое пятно, выступившее на виске Боба Андерса. Шериф медленно оседал на землю.

Ларами сломя голову бросился в дом, но оттуда тотчас же вывалилась на улицу толпа, которую возглавил невесть откуда взявшийся человек верхом на лошади пегого окраса, — хорошо знакомой Баку.

— Держи его! — возопил всадник в белом сомбреро. — Это он стрелял в Андерса! Я сам видел. Держи его, это — Ларами!

Бак замер, как вкопанный. Бомба, разорвавшаяся в двух шагах перед ним, не могла бы произвести на него такое действие, как только что произнесенное обвинение. Это был тот самый человек, который час примерно тому назад собирался отправить его к праотцам, но Ларами готов был поклясться, что до той минуты никогда его прежде не видел. Но откуда же, чёрт подери, незнакомцу было известно, что он — Ларами, и почему так не терпится его уничтожить?

Однако времени, чтобы найти ответы на все эти вопросы, у Ларами не оказалось. Сейчас горожане вряд ли могли внимать каким-либо увещеваниям и попыткам их урезонить, они понимали только то, что их шериф лежит без признаков жизни в луже крови, а потому готовы были поддержать любое, самое вздорное обвинение. Раз им представился случай обрушить свой гнев на человека, которого один из них назвал убийцей, они явно не станут медлить с расправой.

У Бака Ларами не было времени на то, чтобы вести переговоры. Лишь одно обстоятельство сложилось в его пользу: нападавшие были пешими, не считая человека в белом сомбреро, а тот, возможно, не догадывался, что Ларами оставил коня за домом шерифа. Остальные, похоже, вовсе потеряли способность что-либо соображать; они лишь без устали разряжали свое оружие, причём стреляли навскидку, даже не желая взять прицел. Вероятно, это и спасло последнему Ларами жизнь в те несколько секунд, когда он, растерявшись, не знал, что предпринять дальше.

Через несколько мгновений Бак скатился на дно оврага и побежал. Двигался он почти под прямым углом в сторону от нападавших. Первым, кто откликнулся на его манёвр, оказался всадник в белом сомбреро. Он бросился ему наперерез, паля на полном скаку из винчестера.

Ларами резко изменил направление, но в момент поворота пуля прошила насквозь его шляпу. В руке у Бака заговорил «шестизарядный». Всадник повис в седле и выронил ружьё. Пробежав ещё несколько ярдов по дну оврага, Ларами стал недосягаемым для своих врагов…

Краем глаза Бак видел, что всадник в белом сомбреро изо всех сил пришпоривал коня, стремясь выйти из области обстрела. По-видимому, ранение было не слишком серьёзным. Очевидно, пуля просто выбила винтовку из его рук.

К этому времени остальные нападавшие рассыпались в стороны, пытаясь приблизиться к оврагу и щедро расточая боеприпасы. Бак меньше всего на свете хотел убить кого-нибудь из этих честных, законопослушных граждан. Он несколько раз выстрелил, целясь чуть повыше их голов, и удовлетворился тем, что заставил своих противников поспешно искать укрытие. Затем, не теряя времени на зарядку барабана, устремился в противоположную сторону, туда, где овраг плавно выворачивал к дому шерифа.

Нападавшие успели перезарядить свое оружие и вновь двинулись к оврагу, не понимая, что тот, с кем они жаждали расправиться, уже исчез. Сан-леонцы, очевидно, рассчитывали, что Ларами лихорадочно заталкивает в барабан патроны, готовясь занять оборону у края оврага.

К тому времени, когда они убедились в своей ошибке и обрушили шквал свинца на склоны оврага, Бак уже находился на другом его конце. Он выбрался наверх и перебежал через дорогу к дому шерифа. Над головой снова завизжали пули, но Ларами уже достиг угла дома. Через мгновение он одним прыжком взлетел в седло гнедого, но тут же готов был проклясть всё на свете. Через заднюю дверь во двор выскочила Джуди Андерс. В глазах у неё застыл ужас.

— Что произошло? — вскричала она. — Где Боб?

— Не время молоть языком, — рявкнул Ларами. — Боб ранен. Тяжело или нет — не знаю. А мне надо удирать, не то…

С противоположной стороны дома раздались выстрелы, и он не успел договорить.

— Берегись, Джуди! — послышался крик. — Уходи в дом! Это он застрелил твоего брата!

Повинуясь безотчётному порыву, Джуди бросилась к коню, и Ларами заставил гнедого отпрянуть в сторону. Девушка проскочила мимо.

— Это ложь! — выкрикнул он. — Я не могу сейчас тебе объяснить. Надеюсь, что Боб будет в порядке.

Ларами пустил коня вскачь, пули с воем пролетали над его головой. Через минуту он оглянулся. Джудит Андерс склонилась над неподвижным телом шерифа, которое горожане на руках перетащили к их дому.

Ларами отвёл себе душу длинной бранной тирадой. В самом деле, в этот день в Сан-Леоне история повторялась.

Некоторое время Бак ехал на восток по краю пустыни. Наконец-то он мог перевести дух. Гнедой же успел набраться сил за то время, что провёл без седока, и бежал теперь порезвей. К тому же из Сан-Леона он уходил на восток, а не на север, коль скоро именно к востоку от городка лежала конечная цель его пути — ранчо старого Джоэля Уотерса. Не стоило надеяться, что преследователи быстро собьются со следа, однако Бак полагал, что сумеет достаточно их запутать и таким образом увеличит отрыв.

Запас времени был ему необходим, чтобы повидаться с Джоэлем — единственным другом в графстве Сан-Леон. Не исключено, что Джоэль мог бы подсказать ключ к разгадке головоломки. Кто были эти грабители, щеголявшие грозным именем Ларами?

Он скакал на восток, не оглядываясь, в течение часа. А оглянулся, только когда поднялся на небольшой холм. Отставая от него на пару миль, по пустыне в том же восточном направлении двигался отряд всадников, окутанный клубами пыли. Горожане всё-таки снарядили погоню. Стало быть, шериф либо скончался, либо до сих не пришёл в сознание.

Ларами пришпорил коня и стал спускаться по противоположному склону холма. Затем он взял курс на север, по возможности заставляя коня ступать на твёрдую почву, которая сохранила бы в тайне его путь.

Глава третья. Право на выстрел

Во двор ранчо он въехал уже затемно. Бак Ларами был рад наступлению сумерек — он опасался, что кто-нибудь из работников Уотерса мог видеть его в тот день в городе. Пока что здесь, на ранчо, ему никто не попался на глаза. Он пересёк двор и спешился у крыльца, на котором сидел столь нужный ему человек. Джоэль Уотерс дымил трубкой, вырезанной из кочерыжки кукурузного початка.

Хозяин поднялся гостю навстречу.

— А ты подрос! — воскликнул старик. — Ни за что бы тебя не узнал! И нисколько не похож на братьев. Вылитый отец — когда он был в твоём возрасте… Как я погляжу, ты не жалел своего конягу, — добавил он, скользнув зорким взглядом по облепленным пеной бокам гнедого.

— Это точно, — с горечью отозвался Ларами. — Особенно когда тебя обвиняют в убийстве шерифа.

Уотерс выронил трубку изо рта.

— Что ты сказал?!

— Можешь обо всём расспросить почтеннейших граждан города Сан-Леона, которые гоняются за мной по пустыне, как за беглым каторжником, — криво усмехаясь, проговорил Ларами. И тут же вкратце поведал старику о случившемся.

Уотерс слушал его молча, неторопливо попыхивая трубкой.

— Плохо дело, — пробормотал он, когда Ларами закончил рассказ. — Хуже, чем ты думаешь. Ладно! По крайней мере, одно доброе дело я для тебя сделаю. Пойдём, поужинаешь. А коня отведи в загон.

— Я бы оставил его где-нибудь рядом с домом, если ты не против, — сказал Ларами. — Они вышли на мой след и могут объявиться здесь в любую минуту. Я должен быть готов к неожиданностям.

— Можно в кузнице, за домом, — буркнул Уотерс. — Ступай за мной.

Ларами последовал за стариком, ведя за собой гнедого. В кузнице он снял с коня сбрую и ослабил подпругу, а Уотерс принёс сено и уложил его в кормушку. Затем оба направились в дом, и Бак тащил на плече глухо позвякивающие мешки. Однако теперь этот звук не радовал его — слишком много препятствий отделяло его от заветной цели.

— Я только-только поужинал, когда ты появился, — Уотерс показал на стол. — Но тут ещё всего навалом.

— Стряпает у тебя по-прежнему Хоп Синг?

— Да.

— Так никогда и не соберёшься жениться? — не удержался Ларами.

— Это почему же? — проговорил старик, пожёвывая черенок трубки. — Всё не могу найти время, чтобы спокойно разобраться, какая женщина меня больше устроит.

Ларами улыбнулся. Уотерс уже давно разменял седьмой десяток, однако сколько Бак себя помнил, неизменно давал этот ответ на все попытки подтрунить над его планами обзавестись семьёй…

Хоп Синг хорошо помнил Бака Ларами. Старый китаец с незапамятных времён хозяйничал на кухне ранчо, и Бак мог доверять ему не меньше, чем самому Уотерсу.

Старик сидел с зажатой в зубах трубкой и молча наблюдал, как Ларами уплетает отбивную, яйца, бобы и картошку.

— Ты борешься с невидимым врагом, — проговорил Уотерс. — Может, я тебе сумею помочь.

— Надеюсь! Как думаешь, кто этот тип, который разъезжает на пегой кобыле?

— В наших краях такой окрас у лошадей встречается редко. Каков этот человек с виду?

— Сам понимаешь, у меня было не так много времени, чтобы разглядеть его вблизи. Маленький, коренастый, носит небольшую бородку. Но мне бросились в глаза его усищи такие пышные, половину лица закрывают!

— Что за чёрт! — изумился Уотерс. — Это ведь не кто иной, как Март Роли! Это у него пегая кобыла. А усами своими он и вправду перещеголял весь Сан-Леон.

— Кто он такой?

— Он теперь хозяин «Красной жилы». Появился в наших местах полгода назад и выкупил салун у старика Чарли Росса.

— Ну, это меня меньше всего волнует. — Ларами допил кофе и потянулся за табаком и бумагой. Затем чиркнул спичкой и внезапно замер, словно забыл о существовании сигареты. — Слушай, а этот тип… Откуда он взялся? Случайно, не из Мексики?

— Он говорил, что жил где-то на востоке, — ответил Уотерс. — Кто знает, может, он имел в виду Мексику. Если так — ему пришлось объехать пустыню по окольной дороге. Кроме вас, Ларами, никто никогда не пытался пересечь её по прямой. Я, правда, не помню, чтобы он говорил, что жил в Мексике, но он также ни разу не сказал, что жил где-то в другом месте.

На некоторое время Ларами погрузился в раздумья, потом спросил:

— А что ты знаешь об этих самозванцах, которые объявили себя Ларами?

— Грязное отродье, — прошипел старик. — Только-только удалось перевести дух после тех бесчинств, которые вытворяли здесь твои братья, — и вдруг эта новая напасть. Они грабят, разоряют нас — не прошло и трёх недель, как мы снова барахтаемся в той нищете, из которой пытались выбраться столько лет. За этот срок они нагадили здесь сильнее, чем твои братья за три года. Я, положим, пострадал меньше других, потому что меня защищают самые лучшие стрелки во всём графстве. Ребята родились с кольтами в руках. Но все остальные скотоводы в округе отдали в залог всё имущество до последней рубашки, и если их ещё раз общиплют бандиты, им придётся закладывать самих себя и свои семьи. Директором нашего банка после того, как кто-то из твоих братьев пристрелил старика Брауна, стал Эли Гаррисон. Так вот, Эли пока ведёт себя благородно, принимает залоги и выдаёт фермерам деньги, но ясно, что бесконечно это продолжаться не будет.

— И в графстве все поверили, что это дело рук Ларами?

— А чему ты удивляешься? Они рассылают письма с угрозами, что разнесут всё хозяйство, если фермеры не доставят им к такому-то сроку такое-то количество голов скота, а подписываются: братья Ларами. И логово своё они устроили там же, где и вы, — в Лос-Диаблос. В шайке у них столько же человек, сколько было у вас, — пятеро. Но главное, что они всегда уходят в пустыню, а люди не помнят, чтобы кто-то ещё мог это делать, кроме вас, Ларами. Правда, на лицах у них маски, а мы помним, что Ларами обходились без этих штук. Но ведь маскарад — дело второстепенное. Привычки меняются. Я бы и сам поверил в то, что это ваша шайка Но у меня было несколько «против». Во-первых, я получил твоё письмо. Ты написал мне, что из всех Ларами остался в живых только ты один. Правда, ты не написал, как всё это случилось…

Последняя фраза прозвучала вопрошающе.

— Какой-то сукин сын, вышибала в баре, пристрелил Джима, — усмехнулся Бак. — Хэнк нашёл этого вышибалу через неделю и отомстил за брата, но и сам погиб в перестрелке. Том подался к революционерам, и каратели затравили его в одном овраге. Он продержался десять часов, и они заплатили тремя жизнями за его одну. А вот что касается Люка…

Ларами помрачнел и на минуту прервал свой рассказ.

— Люка убили во время разборки в баре. Стрелял в него один бандит по кличке Ролинс-убийца. Рассказывали, что Люк якобы первым схватился за оружие, но я знаю, что Ролинс той же ночью исчез. Мне почему-то до сих пор кажется, что Люк стал жертвой какой-то грязной истории. Он был не такой, как остальные братья. Не до конца растерял совесть. Случись мне когда-нибудь встретиться с Ролинсом… — Ладонь Бака непроизвольно легла на лоснящуюся рукоять «кольта». Затем он продолжил: — Ты, кажется, сказал, что по двум причинам не поверил в то, что эти ублюдки — действительно Ларами. Какая вторая причина?

— Твои братья были скверными людьми, но, по крайней мере, не доходили до такого варварства, — фыркнул старик. — Да, бывало, и они шли на убийство, но не опускались до гнусностей. Ведь этим шакалам мало просто уводить наша стада. Они сжигают дотла наши дома, отравляют воду в колодцах, как это делали проклятые апачи. Джим Баннерман не захотел отдавать им двести волов из своего стада — именно столько бандиты потребовали в своём письме, и через пару дней на месте его ранчо мы увидели груду головешек. Джима сожгли заживо в доме, а всех его работников перестреляли.

Даже сквозь загар было видно, как побледнел Бак. Его пальцы сжали рукоять револьвера.

— Ах, ублюдки! — проговорил он сдавленным голосом. — А люди клеймят за всё это нас, Ларами! Мои братья изваляли наше честное имя в грязи, но эти подонки навлекут на него вечное проклятие. А теперь выслушай меня, Джоэль Уотерс! Мои братья долго грабили здешний народ. Я вернулся в Сан-Леон, чтобы расплатиться с его жителями за похищенное добро. Теперь я знаю, как вернуть им остальную часть долга. Пустыня велика, но в ней не так легко заблудиться. Рано или поздно состоится встреча с теми недоносками, которые присвоили себе имя Ларами. Но если я не покончу с бандой… — пусть себе носят моё имя, потому что оно мне больше не понадобится.

— Что правда, то правда, — Ларами много задолжали Сан-Леону, — согласился Джоэль, выколачивая трубку. — Но если ты избавишь нас от этой свары шакалов, ты заплатишь долг с лихвой.

С минуту они сидели молча. Потом Ларами поднялся.

— Тогда, считай, мы обо всём договорились. Сдаётся мне, что Март Роли и эта банда делают одно дело. Всё сходится один к одному. Наверняка это он стрелял в Андерса. Он оторвался от остальной толпы, потому что был верхом. Там ещё был небольшой холм, так что преследователи просто не могли его видеть. Может, он на самом деле целился в меня. А может, ему хотелось избавиться от Андерса. В общем, я сегодня же вечером поеду в Диаблос. Знаю, ты готов спрятать меня, но окажешь мне настоящую услугу, если никто не заподозрит, что мы с тобой заодно… А вьюки я оставляю у тебя. Если я не вернусь из Диаблос, ты знаешь, что делать с деньгами. Ну, прощай.

Они пожали друг другу руки. Старый Джоэль сказал:

— Прощай. О деньгах не беспокойся. Я сделаю всё, как надо. Если бандиты или горожане станут наступать тебе на пятки, скачи сюда, я тебя спрячу. А если вдруг почувствуешь, что тебе нужна помощь там, в горах, — постарайся послать гонца. Я ещё не разучился держать в руках «винчестер», и кроме того, у меня всегда есть подкрепление.

— Я буду помнить об этом, Джоэль…

Ларами повернулся к дверям. Он настолько углубился в свои думы, что на миг перестал чувствовать себя беглецом, за которым гонится отряд вооружённых людей. Потеря бдительности могла стоить слишком дорого. Выйдя на веранду, Бак не подумал о том, что представляет собой идеальную мишень, чётко выделяясь в прямоугольнике света, падавшего изнутри дома.

Едва ступив на крыльцо, он вдруг увидел, как блеснула в ночи яркая вспышка. Пуля прожужжала над ухом.

Бак отпрянул, захлопнул дверь, а когда развернулся, с удивлением обнаружил, что Джоэль Уотерс медленно оседает на пол. В момент выстрела старик шагнул к двери, где встретился с пулей, предназначавшейся его гостю. Ларами опустился на колени рядом с другом.

— Куда она тебя укусила, Джоэль? — хрипло произнес он.

— Оставила пробоину в моей старой клешне, — Уотерс уже сидел на полу и обматывал носовым платком ногу, чтобы перетянуть артерию. — Пустяки, от этого не умирают. На твоём месте я бы не задерживался.

Ларами вырвал у него платок и стал плотно бинтовать рану, словно не слышал зычного голоса, раздававшегося снаружи:

— Ларами! Мы ждём, когда ты выйдешь из дома с поднятыми руками! Ты окружён. Не пытайся сопротивляться.

— Беги отсюда, Бак! — рявкнул Уотерс. — Они наверняка побросали лошадей, чтобы подойти к дому незаметно. Не жди, пока они окружат ранчо, давай во двор через чёрный ход и жми на своем гнедом так, чтобы ветер в ушах гудел. Я узнал голос — это Март Роли. И стрелял наверняка он. Ему же хочется прикончить тебя, пока ты не начал отвечать на кое-какие вопросы или задавать вопросы сам. Даже если ты выйдешь ему навстречу с поднятыми руками, он убьёт тебя прежде, чем ты заговоришь… Что стоишь? Беги, тебе говорят!

— Ну хорошо! — Ларами поднялся с колен и едва не наскочил на китайца Хоп Синга, который вышел из кухни с большим ножом для разделки туш. Его миндальные глаза стали неузнаваемо широкими.

— Джоэль, скажи им, что я пригрозил тебе и потребовал, чтобы ты меня накормил. Не нужно, чтобы они сейчас узнали, что мы друзья. Всему своё время.

В следующий миг он бросился в дальнюю часть дома и выскочил через окно в глухую ночную мглу. Чей-то голос выговаривал Роли за то, что он разрядил «винчестер» раньше, чем остальные заняли позиции. Судя по отдельным фразам и звукам, отряд рассредоточивался вокруг дома.

Бак забежал в кузницу и, действуя в темноте на ощупь, подтянул подпругу и набросил сбрую на конскую морду. Всё было исполнено в считанные мгновения, но не успел он подвести гнедого к дверям, как услышал во дворе бряцанье шпор и стук шагов.