Мишааль

Мне показалось, что я ослышался. Но незаметный кивок подтвердил, что нет.

Когда я вернулся в комнату к принцам, они изменили тактику: теперь мне предлагалась сумма до миллиона долларов и выезд в любую страну по пожеланию, если я все расскажу. Вспомнив совет Бадра, я решил подыграть, хотя ни на секунду не поверил про деньги и свободу. Поторговавшись для убедительности и подняв цену до двух миллионов, я начал излагать красивую легенду:

— Я действительно Александра Иванова, но не студентка, а нелегальный агент главного разведывательного управления РФ и консультант Главного разведывательного управления Сирийской арабской республики. Как вам известно, Российская Федерация тесно сотрудничает с сирийскими властями в вопросах борьбы с международным терроризмом. До нашего управления дошла информация, что в лагере беженцев «Заатари» саудовскими спецслужбами проводится вербовка среди молодежи с целью организации в странах Европы и России спящих террористических ячеек. Была неподтверждённая информация, что кураторами данного мероприятия являются члены королевской семьи Саудовской Аравии.

Мне даже пришлось остановиться, увидев, какой ужас и страх написан на лицах обоих принцев. Даже Бадр стоял с отвисшей челюстью — вот идиот, сам же попросил сказку. Мной овладело веселье: или я такой умный, или они такие тупые, но обмануть их было проще, чем отобрать у ребенка конфетку. Сделав глоток воды и прочистив горло, я продолжил:

— Нам было известно, что саудовская делегация должна прибыть в лагерь «Заатари», информацию по секретным каналам передали американцы. Поэтому, заблаговременно было проведено мое внедрение с легендой о туристке, потерявшей документы. Наши специалисты просчитали психологический портрет принца Абдель-Азиза и заранее подготовили девушку, которая ему должна была понравиться. Вы понимаете, что речь идет о юной девушке Хадиже, которая просто великолепно сыграла свою роль, раззадорив принца своим отказом. И тогда на сцену появилась я, действия мои были оскорбительны для принца, и он должен был захотеть отомстить. Конечно, был риск, что меня убьют вместо похищения, но наши аналитики склонились к варианту с похищением. Не дождавшись от вас быстрого ответа, после обнаружения нашей разведкой машин неподалеку от лагеря мне дали команду организовать пробежку, чтобы облегчить вам задачу. Остальное вы знаете.

Я устало откинулся на спинку кресла. Мне определенно надо было поступать на театральный — зрители сидели, открыв рты. Первым пришел в себя Зияд:

— Что им известно обо мне? И что за группа вломилась в дом моего брата?

— Это специальная диверсионная группа «СМЕРГ», расшифровывается как смерть гондонам.

Безудержная залихватская смелость и безрассудство овладело мной. Но принцы даже не обратили внимание на несуразную аббревиатуру. В их воспаленном мозгу они уже были на прицеле у киллеров. Наступило молчание, каждый переваривал услышанное. Зияд отозвал в дальний угол Абдель-Азиза, и у них завязался тихий разговор. Я посмотрел на Бадра, он смотрел на меня неприязненно, словно я разбила его любимую игрушку. Если и он поверил в то, что я говорил о принцах… Недаром они побледнели, как жертвы вампира. Через несколько минут ко мне подошли оба.

— Какие есть доказательства твоим словам? — нарушил молчание Абдель-Азиз.

— Беспилотники, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Какие беспилотники? — Это уже хозяин дома вступил в беседу. Он не на шутку встревожился, услышав слово беспилотники.

— Беспилотники, которые ведут наблюдение за мной, за этим домом. — Меня понесло, язык говорил прежде, чем мозг успевал оценить ситуацию.

— Ты хочешь сказать, что в данный момент беспилотники ведут наблюдение за моим домом, что все это время мы все были под наблюдением?

Зияд нервно сглотнул. Ей-богу, и это принц? Сидит ему тут девка с разбитыми губами и несет чушь, годную лишь для фантастического романа, а он глотает и не морщится. Может, и дальше сыграть ва-банк? Видя, что растерянность с лица принцев не проходит, и они пребывают в состоянии тревоги, продолжаю нести ересь:

— В определенное время я должна подавать сигнал, что моей жизни ничего не угрожает. Если я дважды пропущу время сигнала, беспилотники нанесут ракетный удар по заранее определенным объектам, в том числе по вашим домам. Я нес бред, но самое удивительное, что этот бред ели и просили добавки.

В упор посмотрел на принцев: если Абдель-Азиз еще был способен мыслить, то Зияд просто рухнул в кресло и уставился в потолок. Может, он пытался увидеть беспилотники или просто оценивал прочность несущих перекрытий.

— Ты врешь, у тебя нет никаких средств связи, тебя несколько раз обыскивали, и твоя комната была под наблюдением.

Абдель-Азиз говорил уверенно, но крепко сцепленные руки выдавали волнение. «Комната, говоришь? Скорее всего, ванная была под наблюдением. Так я и знал, что ты старый извращенец». Захотелось спросить прямо, сколько раз он дрочил, пока я оголялся. Я улыбнулся и весело ответил арабу:

— Ты мыслишь категориями двадцатого века. Сейчас для связи не нужен телефон, достаточно вживить в тело микропередатчик, чтобы все время быть на связи.

Абдель-Азиз некоторые фильмы, похоже, смотрел, потому что возразил неуверенно:

— Там нет двусторонней связи, тебя просто могут отследить и все.

— Это у вас так, а у нас есть «Ростехнологии», возможности которой куда больше.

Мне вспомнился толстяк-приставала из этой организации, накормленный мной трусиками, но хватило выдержки не рассмеяться.

Абдель-Азиз переглянулся с Зиядом, и они вновь пошептались пару минут. Затем коротко бросив Бадру:

— Не спускай с нее глаз, — они вышли из комнаты.

— Так все это правда, ты шпион? — Голос Бадра звучал неприязненно и глухо.

Вот тугодум, сам же попросил тянуть время и придумать сказку. Открыться ему или нет? Он сказал, что повязан клятвой крови, вдруг сразу заложит меня своему хозяину? Но моя ложь откроется, как только принцы передадут разговор любому специалисту в области военного дела или шпионажа.

— Бадр, ты фильм «Родина» смотрел? Американский, — уточнил я.

— Мне некогда смотреть фильмы. — Ответ звучал сухо и холодно.

Тупой бегемот, придется рискнуть, вон, смотрит, как на врага народа.

— Ты сказал мне тянуть время и рассказать любую сказку? — уточнил я и, получив утвердительный кивок головой, продолжил: — Вот, я выполнила твой наказ.

Бадр понял, улыбнулся и восхищенно посмотрел на меня:

— Это было так убедительно, что я поверил. — он присел рядом со мной на второе кресло. — Я стоял и ждал, что в любой момент прилетит ракета.

Он даже позволил себе слегка рассмеяться, снимая напряжение. Даже железные яйца могут вспотеть, когда ожидаешь невидимую и неминуемую смерть. Он смочил водой салфетку, взятую со стола, и протянул мне:

— Приложи к лицу. У тебя все губы разбиты, и лицо опухло.

Я ощутил вкус крови во рту только сейчас, когда мы остались одни. Язык с трудом ворочался, лицо ныло от тупой боли. Невероятная усталость навалилась на меня.

— Спаси меня, Бадр, — успел я прошептать прежде, чем открылась дверь и появился Зияд в сопровождение второго извращенца.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — белые наступают и проигрывают: лица принцев светились счастьем, словно им зачитали помилование от смертной казни. Едва дойдя до меня, Зияд рывком поднял меня на ноги, схватив за волосы:

— Беспилотники наблюдают, говоришь, имплант у тебя для двусторонней связи со своими? — Он наотмашь ударил меня по лицу, не выпуская волос, потом засадил кулаком в печень: меня согнуло от боли, частично перехватило дыхание. Он разжал руку, и я рухнул в кресло, не смог удержаться в нем и сполз на ковер. Удар ногой в бедро вызвал новую волну боли и внезапную ярость: словно открылось второе дыхание.

— Стой!

Мой голос прозвучал неожиданно громко и твердо, занесенная для удара нога, зависла в воздухе. Опираясь ладонями в пол, сел, приложив усилие, я встал на ноги.

— Слушай меня, Зияд и ты Азиз, слушайте внимательно. Вы — два мерзких подонка, живущие и купающиеся в роскоши, вы — два лицемера, жрущие спиртное и насилующие девушек, я не боюсь вас и никогда не боялась. Вы родились богатыми, вы не знали бедности, у вас нет ни жалости, ни сочувствия, но одну вещь вы цените оба: свою жизнь. Клянусь вам, если вы меня не убьете сейчас, а продолжите избивать и унижать, я найду возможность вырваться и убью вас обоих. Если вам дорога ваша жизнь, просто убейте меня, избиение слабой девушки не сделает вас мужчинами, которыми вы не были до сих пор. Дайте мне нож, и я готова сразиться с любым из вас. Я полуживая, еле стою на ногах, вы крепкие здоровые мужчины, у меня нет шансов.

В комнате стало тихо, слышны были звуки на улице: все трое смотрели на меня как на сумасшедшую, а во взгляде Бадра читалось еще и восхищение. Зияд и Абдель-Азиз отошли в дальний угол комнаты и, перешептываясь, провели там минут пять. Видимо шок руководил моей тупой реакцией, но растерявшись я пытался просто юлить и тянуть время, говоря о схватке. Но мои слова приняли вполне серьезно.

— Ты хочешь сразиться на ножах до смерти? — уточнил Абдель-Азиз.

— Да, — мой ответ был лаконичен.

— Хорошо, твое желание будет исполнено, только будет это не здесь, а в моем дворце. Своим побегом ты нанесла мне обиду, значит, это мое право, убить тебя. — Он закончил свою речь и скомандовал Бадру: — В машину ее!

Придерживая меня одной рукой, чтобы я не упал, Бадр осторожно повел меня вниз по коридору во двор. «Не усвоил ты урок деда, Александр, — мысленно посетовал я, — все время играешь белыми и проигрываешь».

Глава 12

Идущие на смерть приветствуют тебя

Основной причиной возникновения гладиаторских игр являлся заимствованный у этрусков погребальный обряд, подобный древней борьбе сумо в Японии. Потенциальные жертвы человеческих жертвоприношений — не только рабы, но и свободные — должны были с мечами в руках сражаться около могилы, и, таким образом, погибал слабый, а сильный оставался в живых, вызывая восторг присутствующих. Многие рабы добровольно старались попасть в школу гладиаторов, так как, сражаясь на арене и завоевывая любовь публики, они могли заслужить себе свободу. Нередко рабы затевали драки между собой, чтобы таким образом показать свою силу перед хозяевами. В школе гладиаторов новичков ожидали суровые тренировки, многие не справлялись с тяжёлой нагрузкой. В 105 году до н. э. гладиаторские игры вводятся в число публичных зрелищ.

«Ave, Caesar, morituri te salutant», или «Славься, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя», — так переводилась единственная фраза, которую я знал на латыни. И сейчас она назойливо крутилась в голове, пока я сидел на заднем сиденье внедорожника, куда меня впихнули между двумя охранниками Зияда. Бадр с принцами ехали во второй, впереди нас. Путь до дворца Абдель-Азиза занял около двадцати минут. О нашем приезде были предупреждены заранее: незнакомые охранники стояли навытяжку у поднятого шлагбаума. Мы въехали во двор и остановились у парадного подъезда.

— Бой будет, когда спадет полуденная жара, пока можешь отдохнуть и привести себя в порядок. Все необходимое тебе дадут, у тебя есть полдня, чтобы восстановиться, не хочу бить слабого противника.

С этими словами Абдель-Азиз ушел в дом, сопровождаемый Зиядом. Охранники и Бадр расположились в тени пальм, мне пришлось простоять на солнцепеке минут пятнадцать, прежде чем ко мне подошла незнакомая пожилая арабка в сопровождении дворецкого Фуада. Тот, не говоря ни слова, пристально посмотрел мне в глаза и неожиданно смачно плюнул мне под ноги, резко развернулся и ушел в дом.

— Что я ему сделала, почему он так поступил? — спросил я. Мы не пересекались с дворецким, при встрече я уважительно здоровался с ним, помня слова Сафии. И такая неприязненная реакция, словно я увел у него жену.

Арабка опасливо покосилась в сторону охранников под пальмами и убедившись, что нас не услышат и негромко сказала:

— После твоего побега господин велел пороть ремнем Сафию. Девушка попала в больницу. После выздоровления ее отошлют домой, а она приходится дальней родней нашему дворецкому. И охранников на воротах уволили без жалованья, — добавила она.

Воистину, я приношу людям несчастье. Хадижа убита, Сафия в больнице, кто еще из ставших мне близким не пострадал? Бадр? Ну он вроде и не близок мне, вечером меня убьют, в ином исходе боя сомневаться не приходилось. Меня, наверное, даже не похоронят, вывезут в пустыню, а через несколько дней падальщики и солнце оставят только кости на песке, которые впоследствии занесет тем же песком.

Женщина, настороженно смотря на меня, повела в знакомые апартаменты, бывшие моими до побега. Я отказался от ее помощи, попросив разыскать мою спортивную форму и кроссовки, сражаться и умирать лучше в своей одежде, да и удобнее она намного. Отпустив ее и так и не догадавшись спросить имя, которое, в принципе, не понадобится, я разделся и набрал воду в джакузи. Вспомнил слова про видеонаблюдение и, лежа в воде минут десять, я показывал факи в сторону возможной камеры. Пусть и слабое, но утешение.

Удивительное дело: после получасовой ванной я почувствовал приличный прилив сил. Если не считать синяков на лице и разбитых губ, ничего не напоминало о избиении. Мне прежде приходилось задумываться о двух вещах: что мне удивительно легко давались языки, я очень неплохо болтал по-арабски, английский был еще лучше, благодаря урокам Саида; вторым бонусом было реальное усиление моей выносливости и способности восстановиться. Даже во время бегства, когда меня поймали в пустыне, охранник до самого вертолета не мог отдышаться, я же восстановился через минуту.

Вытеревшись насухо, я прошел в комнату и попробовал сесть на шпагат: сел так легко, что Кабаева, наверное, подавилась слюной на Рублевке. Я вспомнил некоторые странности, на которые ранее не обращал внимание: я стал лучше видеть ночью, движения руки Зияда при оплеухах мне казались немного замедленными. Вспомнив кое-что из своего мужского прошлого, я провел десятисекундный бой с тенью: готов поклясться, ранее мне не удавалась такая скорость. У меня что, ускорилась реакция и регенерация? Но я же не ящерица, чтобы так происходило? А может, я превращаюсь в Халка? Я представил себе на минуту Халка женского пола с грудями размером с автомобиль. Улыбнуло.

Обед мне принесли ровно в полдень: все, что было на подносе, я смел за пару минут. Еще одна странность — такого аппетита у меня не было никогда. «Это, скорее всего, повышенный метаболизм на фоне стресса, — успокоил я себя, — вот почему меня вечно мучает чувство голода».

Дверь не открывалась, тупо лежать на кровати наскучило. Скинув с себя халат, я начал разминку, затем прошел отжимания, приседания, прыжки в высоту. За этим занятием меня застала арабка, которая принесла мне мою спортивную одежду и кроссовки. Ее глаза изумленно полезли на лоб при виде голозадой девки, интенсивно занимающейся физической культурой. Я попросила ее принести мне еду через два часа, после тренировки снова появилось легкое чувство голода.

— Иблис, — прошептала арабка себе под нос, закрывая дверь, и опять — это невозможно было расслышать обычному человеку, я же слышал, словно мне крикнули в ухо.

Как-то на работе, бездельничая, я наткнулся на статью, где описывались скрытые резервы человека, проявляющиеся в экстремальной ситуации. Моя жизнь уже пятый месяц была сплошной экстремальной полосой выживания, вот организм и надрывался, пытаясь выжить.

Я полежал около двух часов, когда женщина принесла мне поесть: на этот раз я ел спокойно, не торопясь. На мой вопрос, где хозяин дома, женщина ответила, что в кальянной со свои гостем и предупредила, что мне надо быть готовой через час-полтора.

Одетый в свою постиранную спортивную форму, в кроссовках с тщательно завязанными шнурками, я ждал наступления времени выхода на ринг: появилась уверенность, что справлюсь с Абдель-Азизом играючи. Это как в один момент научиться читать циферки на экране и плавать в матрице: были тревожность, страх, неуверенность, которые в один миг сменились железной уверенностью в своих силах.

Когда вслед за арабкой и охранником я вышел во двор, оба принца были на месте. Абдель-Азиз был одет в светлый спортивный костюм, на ногах мягкие мокасины. Местом для сражения выбрали лужайку перед парадным входом, зрителей добавилось: из окон первого этажа выглядывали лица, несколько слуг толпились в дверях. На небольшом столике у пальмы в дорогом, деревянном, инкрустированным камнями футляре лежали два одинаковых кинжала.

— Выбирай, — царственным жестом указал мой противник.

Я выбрал кинжал справа, потому что дело мое правое и бьюсь я за свою жизнь. Абдель-Азиз взял второй кинжал в руки и хищно улыбнулся. Кинжалы были красивыми, клинок сантиметров двадцать, изящно украшенная рукоятка.

В этот момент я заметил, как женщина, приносившая мне еду, что-то шепчет на ухо Фуаду на ступеньках парадного входа. Фуад торопливо сбежал со ступенек и окликнул Абдель-Азиза, тот отмахнулся, мол не мешай, у меня дела. Но старый дворецкий был не из тех, кто отступает, он торопливо подошел к принцу и начал шептать на ухо. К сожалению, мне не удалось услышать их разговор, мешал возбужденный гомон людей, ожидавших схватки. Принц по ходу рассказа Фуада несколько раз глянул на меня, потом отошел в сторону и долго совещался с Зиядом. Затем Абдель-Азиз кликнул одного охранника, тот слушал обоих, кивая головой. Закончив разговор, принц вернулся ко мне:

— Фуад напомнил мне, члену королевской семьи, что сражаться с безродной девкой означает запятнать репутацию королевского дома. Мой уважаемый брат, Зияд Сасави, также согласен с Фуадом и настойчиво просит меня не бросать тень на королевский дом поединком с неравной мне по происхождению безродной девкой. Но оскорбление, нанесенное мне, требует отмщения кровью, и эту священную миссию выполнит мой охранник Билал.

После того, как араб закончил свою речь, раздались крики одобрения. Мое настроение стремительно ухудшилось, как только я взглянул на Билала. Молодой, примерно мой ровесник, выше меня на голову, поджарый. Даже по походке видно, что парень быстрый и опасный. Сердце упало в пятки. Абдель-Азиз — грузный и неповоротливый, а в исходе поединка с этим молодым парнем все шансы не на моей стороне. Я, конечно, понимал, что, победив Абдель-Азиза, умру, но сердце грела мысль, что успею убить или покалечить хоть одного подонка.

Я оглянулся. Почти все лица выражали радость по поводу замены противника, кроме одного — моего рыцаря Бадра. Сведенные в переносице брови и сжатые губы говорили о том, что исход поединка ему ясен. Билал ушел переодеваться, я же, прислонившись к стволу пальмы, ждал: страха не было, было лишь сожаление по поводу так скоро заканчивающейся жизни.

Охранник вернулся быстро, он просто снял костюм и переобулся, теперь и он был в кроссовках. Форменная светлая рубашка и светлые брюки дополняли весь его наряд. Зияд, выйдя на середину лужайки, громко и церемонно спросил у охранника, как он желает отомстить за своего господина, до первой крови или до смерти обидчика?

«До смерти обидчика», — ответ Билала был заранее написан принцами. Затем плюгавый принц повторил свой вопрос мне, готова ли я признать себя побежденной при первой крови, или буду биться до смерти. И хотя в голове колотилась мысль «до первой крови», мой поганый язык выплюнул коротко:

— До смерти!

Зрители заулыбались: «вот тупая дура, у нее был шанс легко отделаться, сама себе смерть накликала». Не было и нет у меня шанса, ни сейчас, ни завтра. Вне зависимости от исхода боя меня убьют, и ничто мне не поможет. Единственный мой шанс — это постараться нанести рану противнику, чтобы не так обидно было умирать. Удивительное дело, когда все пути назад отрезаны, когда точно нет шанса спастись, страх исчезает, уступая место холодному расчету.

Я легче этого парня, у меня меньше мышц, у меня лучше выносливость. В жарком воздухе содержание кислорода понижено, утомляемость и усталость появляются быстрее. Организм быстро перегревается. Вот почему гепарды не могут преследовать добычу на большой скорости дольше минуты: рискуют умереть от перегрева. Эти фразы всплывали в голове, словно я прокручивал монитор компьютера, читая википедию.

— Вы готовы? — это Зияд обращается к нам. Он напоминает распорядителя на соревнованиях, такое же сосредоточенное лицо и нетерпение в глазах. Это понятно, не каждый день видишь бой до смерти на кинжалах.

Киваю головой, нечего орать и терять энергию. Мой противник тоже подтверждает свою готовность и обращается к своему господину с длинной речью, где обещает кровью смыть оскорбление. Правда, не уточняет, чьей кровью, будем надеяться, что смоет он его своей. Билал оборачивается к своим коллегам и, размахивая руками, просит поддержки. Он что, на Олимпийских играх и собирается прыгать в высоту, как Ласицкене? Глупый ты, Билал, надо было читать «Кусок мяса», где старый боксер к концу раунда смещался в свой угол, чтобы получить на несколько секунд больше отдыха. Правда, это ему не помогло.

— Начали!

Голос Зияда прозвучал, как выстрел. В ту же секунду Билал устремился на меня с вытянутым в руке кинжалом. Сделав короткий шаг влево, пропускаю его. Парень тормозит и снова кидается на меня, размахивая кинжалом. Отскакиваю в сторону и назад, кинжал в моей руке висит вдоль тела, согнутая в локте рука быстро устает, пока что надо экономить силы. Несколько раз уворачиваюсь от протыкающего удара, по-прежнему не нападая. Лицо Билала выражает обескураженность, парень просто не понимает, как мне удается уходить в сторону от его ударов. Я же прекрасно вижу его движение, обращая внимание прежде всего на плечо и на ступни: эти части тела начинают движение первым, лишь потом следует движение руки. Чуть больше минуты, и дыхание Билала становится тяжелее: попробуйте подвигаться рывками в сорокоградусную жару, да еще с тяжелым кинжалом в вытянутой руке.

Теперь я уже вижу, что как минимум на равных бой выдержу, могу и победить, если постараюсь. Но мне не хочется его убивать, этот парень мне не причинил вреда. В очередной раз Билал бросается в атаку: то, что его движения немного замедлились, замечают и охранники, которые наперебой кричат ему не кидаться сломя голову, беречь силы.

Билал вспотел, несколько прядей волос прилипли ко лбу. Когда он в очередной раз провалился мимо меня, промахнувшись, я легонько кольнул его в бок: рубашка окрасилась кровью, появилось пятно размером с ладонь. Парень уже дышит тяжело, грудь бурно вздымается: это только в фильмах рыцари дерутся мечами по полчаса, в реальной жизни бой — это несколько ударов, или несколько минут, если один из противников очень ловкий и быстрый.

— Дочь потаскухи, ты будешь драться или будешь бегать? — хрипло выкрикивает Билал, понимая, что через минуту его можно будет взять голыми руками.

А вот это, парень, ты зря, ты не спал с моей матерью и не заставал ее за непотребным поведением. Я не виноват, что ты решил убить меня, чтобы потешить самолюбие хозяина, я даже готов принять твой выбор, но оскорблять мою бедную мать, которая там, далеко в России, наверное, сходит с ума — это перебор. Но я не буду кидаться на тебя сломя голову, в этот раз я играю черными фигурами.

Поняв, что своими выкриками он не выведет меня из себя, Билал как бешеный кинулся на меня, тесня назад, не давая уйти в сторону. У него или открылось второе дыхание, или был бешеный выброс адреналина: пару раз лезвие просвистело в паре сантиметров от меня, один раз он даже зацепил рукав спортивной куртки, вызвав довольный рев со стороны охранников. Но любой интенсивный порыв быстро изматывает, и сейчас парень продолжал вяло махать клинком чисто волевых. Убедившись, что отступать мне практически некуда (в паре метров на стульях удобно расположились двое зрителей королевской крови), я перехватил руку Билала и воткнул ему свой кинжал в бедро. Клинок вошел до половины, мгновенно потекла кровь: крики затихли, зрители не могли поверить своим глазам. Отступающая, избегающая схватки девушка, легко перехватив руку парня, спокойно вонзила ему кинжал в бедро.

— Ты сдаешься? — громко и отчётливо спросил я в наступившей тишине.

«Сдаюсь», — было написано в его глазах, но услышав разъярённый крик Абдел-Азиза, требующий немедленно покончить с этой сучкой, парень дернулся вырваться. Я оттолкнул его и отскочил на шаг назад. Билал с усилием поднял кинжал и, сделав движение мне навстречу, завалился набок, окрашивая траву кровью.

Секундное оцепенение прошло: разворачиваясь, я метнулся к принцам и выброшенной вперед рукой с кинжалом поймал движение начавшего подниматься со стула Абдул-Азиза. Двадцати сантиметровое отточенное лезвие по самую рукоять вошло в брюхо ненавистного мне принца, поймав его на противоходе.

— Первый готов, второму приготовиться, — злобно оскалившись, успел сказать я, прежде чем небо обрушилось мне на голову и померк свет в глазах.

Глава 13

Я убью вас всех

Пришел я в себя все на той же лужайке у ствола пальмы, со связанными за стволом кистями: вывернутые назад руки нестерпимо болели в плечевых и локтевых суставах, голова раскалывалась. Капельки крови скатывались с головы и попадали на нос. Видимо, серьезно мне разбили голову. В данный момент мне было плевать, я убил человека, испортившего мою жизнь, по чьей вине была убита Хадижа. Удивляло одно, почему меня еще не убили, ведь за смерть принца полагалась смерть без суда и следствия. Оставалось лишь предположить, что оставили меня, не определившись, какой вид смерти будет наиболее мучительным и страшным. Только бы не сожгли, я ведь не Жанна дАрк, к лику святых меня все равно не причислят.

Кровь перестала капать, высохла на переносице и губах, образуя неприятно раздражающую корочку. На улице, кроме одного охранника, наблюдавшего за мной, никого не было, обе машины также отсутствовали. Тела Абдель-Азиза также не было. «Наверное, его уже обмывают». Мне было крайне приятно вспомнить ощущение клинка в брюхе этой свиньи. И все-таки я его сделал. Жаль, что второй подонок остался безнаказанным, хотя лично мне он особых неприятностей не доставил, если не считать попытки трахнуть. Сухость во рту становилась нестерпимой, язык прилипал к небу, шершавый и опухший. Разбитые губы потрескались, вызывая нестерпимое жжение. Облизнув их сухим языком, облегчения я не почувствовал.

— Дай мне воды, — попросил я охранника. Тот сделал вид, что не слышал меня. — Ты же мусульманин, как ты можешь отказать в воде человеку, разве этому учит вас религия? Человека надо ставить в противовес того, что ему особенно дорога и тогда он скорее пойдет вам навстречу.

Вторая попытка была немного успешнее. Охранник нехотя поднялся, сделал несколько шагов по направлению к дому и громко позвал. На шум выглянула женщина, приносившая мне еду. Охранник повторил ей мою просьбу, и она скрылась в дверях, появившись обратно через пару минут с кувшинчиком и пиалой в руках. Давая мне отдышаться, дважды она наполняла пиалу, которую я выпил с наслаждением. Увидев, что внимание охранника отвлечено телефоном, он играл игру со стрелялками, женщина еле слышно прошептала:

— Спасибо, что не убила Билала. — Поймав мой непонимающий взгляд, она добавила: — Это мой сын, единственный сын.

— А где труп твоего козла-хозяина?

— Он жив. Его увезли в больницу, все поехали с ним, господин Зияд тоже, они хотели вас убить прямо здесь. Бадр настоял, что это право хозяина, когда он поправится. Господин Зияд был очень недоволен, но согласился с ним, он главный охранник и доверенное лицо нашего хозяина.