Циклоп

– Ты что, никому не сказал о том, что произошло, даже совету безопасности?

– Может быть, я превращаюсь в параноика, но Джо проскользнул мимо службы безопасности незаметно, словно лиса сквозь дырявый забор скотного двора. Он говорил, что члены «внутреннего ядра» занимают высокие должности в НАСА и Пентагоне. Я не сомневаюсь, что их люди есть и среди моих спецслужб, и среди сотрудников Белого дома.

Хаген внимательно изучил письмо президента о встрече с незнакомцем на поле для гольфа, время от времени возвращаясь к записям о колонии Джерси. Наконец он встал с велосипедного тренажера и пересел на скамью, глядя на президента.

– На фото видно человека, сидящего рядом с тобой в гольф-каре. Это и есть Джо?

– Да. Когда я вышел из клуба, мне на глаза попался журналист из «Вашингтон пост», он снимал на камеру, как я играю в гольф. Вот я и попросил его оказать услугу и отправить фотографии в Белый дом, чтобы я мог подписать их и подарить моему кедди.

– Это вовремя пришло тебе в голову, – Хаген внимательно осмотрел фотографию и отложил в сторону. – Что я должен сделать для тебя, Винс?

– Раскопать имена членов «внутреннего ядра».

– И все? Тебе не нужна информация или доказательства существования проекта «Колония Джерси»?

– Когда я узнаю, кто они такие, то сам схвачу их и допрошу, – решительным голосом сказал президент. – И тогда посмотрим, как далеко они могут засунуть свои щупальца.

– Если тебе интересно мое мнение, то я каждого из этих ребят наградил бы медалью.

– Может быть, так и сделаю, – холодно улыбнулся президент. – Но не раньше, чем остановлю их и предотвращу кровавую битву за Луну.

– Тебе придется смотреть в оба. Ты больше не можешь доверять никому из разведывательных служб, теперь я буду твоим частным агентом разведки.

– Да.

– Когда крайний срок?

– Экипаж космического корабля русских высадится на Луне через девять дней. Каждый час приближает нас к стычке между их космонавтами и нашими лунными колонистами, что может превратиться в космический конфликт, остановить который не сможет никто. Нужно убедить «внутреннее ядро» отступить. Мне нужно добраться до них хотя бы за сутки до того, как там приземлятся русские.

– За восемь дней будет непросто найти девять человек.

Президент беспомощно пожал плечами:

– Придется потрудиться.

– Боюсь, одного лишь документа, подтверждающего, что я твой зять, недостаточно, чтобы пройти юридические и бюрократические препятствия. Мне нужно железное прикрытие.

– Я позабочусь об этом. Удостоверение альфа-два должно открыть перед тобой большинство дверей.

– Неплохо, – сказал Хаген. – Даже у вице-президента только альфа-три.

– Я дам тебе номер безопасной телефонной линии. Звони и днем и ночью. Понял?

– Понял.

– Есть вопросы?

– Рэймонд Лебарон жив или мертв?

– Пока что неизвестно. Его жена заявила, что тело, найденное в дирижабле, не принадлежит супругу. И, кажется, была права. Я попросил директора ФБР Сэма Эммета забрать останки из Майами-Дейд, штат Флорида. Сейчас они находятся в военном госпитале имени Уолтера Рида, над ними проводят экспертизу.

– Я могу увидеть отчет судмедэксперта?

Президент изумленно покачал головой.

– Ты никогда не упускал мелочей, да, Айра?

– Возможно, там как раз что-нибудь и есть.

– Достану тебе копию.

– И еще нужны результаты лабораторных анализов из госпиталя.

– Их тоже предоставлю.

Хаген затолкал бумаги назад в портфель, оставив в руках фотографию, сделанную на поле для гольфа. Он всматривался в нее уже раз четвертый.

– Надеюсь, ты понимаешь, что Рэймонда Лебарона могут так и не найти.

– Я думал об этом.

– Сначала было девять негритят. Потом их стало восемь… потом семь.

– Семь?

Хаген поднес снимок к глазам президента.

– Разве ты не узнаешь его?

– Нет, честно говоря. Кстати, он говорил, что много лет назад мы знали друг друга.

– Вспомни нашу университетскую бейсбольную команду. Ты тогда играл на первой базе, я был левым полевым, а Леонард Хадсон был кэтчером.

– Хадсон? – недоверчиво выдохнул глава государства. – Ты думаешь, что Джо это именно он? Не может быть, Лео был толстяком, не меньше двухсот фунтов весил.

– Он начал вести здоровый образ жизни, бегать по утрам. Шестьдесят фунтов скинул, между прочим. Ты никогда не скучал по нашей старой шайке. А я до сих пор слежу за ними. Помнишь их? Лео всегда был мозговитым парнем, сколько наград получил за свои научные проекты. С отличием окончив Стэнфордский университет, он стал директором национальной физической лаборатории имени Харви Паттендена в Орегоне, разрабатывал и запускал ракетно-космические системы еще до того, как об этом начали задумываться другие.

– Достань его, Айра. Хадсон – ключ к остальным.

– Только мне нужна лопата.

– Он что, закопан?

– Мертв и похоронен.

– Когда?

– Еще в 1965 году. Его самолет упал в реку Колумбия.

– Тогда кто же Джо?

– Леонард Хадсон.

– Но ты же сказал…

– Его тело не нашли. Хитро, не так ли?

– Мерзавец инсценировал смерть, чтобы уйти в подполье и управлять проектом «Колония Джерси», – осенило президента.

– Блестящий план, если подумать. Кто бы мог заподозрить, что он может быть связан с секретным проектом. Он может назваться любым именем, если захочет. Он теперь никто, но может сделать намного больше, чем обычный налогоплательщик, чье имя, особые приметы и привычки записаны в тысячах компьютеров.

Затянувшуюся тишину нарушил мрачный голос президента:

– Найди его, Айра. Найди и притащи Хадсона ко мне до того, как все полетит в тартарары.

Госсекретарь Дуглас Оутс изучал сквозь стекла очков последнюю страницу письма из тридцати листов. Он внимательно вчитывался в каждый пункт, стараясь уловить скрытый смысл между строк. Наконец мужчина взглянул на своего заместителя Виктора Уайкоффа:

– Кажется, это не подделка.

– Наши специалисты думают так же, – сказал Уайкофф. – Бессодержательное красноречие, бессвязные слова, разрозненные предложения, все как обычно.

– Фидель пишет, что у него все в порядке, – спокойно сказал Оутс. – Но то, как он это написал, беспокоит меня. Такое впечатление, будто он умоляет.

– Не думаю. Кажется, он пытается подчеркнуть строжайшую секретность изрядной долей срочности.

– Последствия его плана могут быть ошеломляющими.

– Мои сотрудники досконально изучили письмо, – сказал Уайкофф. – Кастро не заинтересован обманывать нас.

– Но вы же сами сказали, что документ прошел длинный путь, прежде чем попасть в наши руки.

Уайкофф кивнул.

– Звучит безумно, но два курьера, доставившие письмо в наш офис в Майами, заявили, что тайно пересекли границу между Кубой и США на дирижабле.

Сквозь двойную линзу стереоскопа Анастас Рыков видел пустынные горы и темные хребты лунных кратеров. Перед взглядом советского геофизика пустынный лунный пейзаж разворачивался в трех проекциях и окрашивался в яркие цвета. С высоты в тридцать четыре мили все детали изображения были поразительно четкими. Ясно виднелись даже отдельные камни величиной меньше дюйма.

Рыков плотно прижал голову к подушке стереоскопа, изучая подборку фотографий, которые он медленно проворачивал под линзой на двух широких барабанах. Он был похож на режиссера, монтирующего фильм, только в более удобных условиях. Он останавливал вращение барабанов и приближал любую область на снимке, нажимая кнопки на небольшом пульте управления.

Фотографии были сделаны новейшими приборами с русского корабля, летавшего на Луну. Зеркальные сканеры отражали лунную поверхность через призму, раскладывая изображение на спектральные волны, оцифрованные в 263 различных оттенках серого, из черного на значении 263 преобразующиеся в белый на нуле. Потом компьютер космического корабля соединял элементы изображения в единую сеть на плотной ленте. После того как орбитальный космический корабль отправил данные, они были откорректированы лазером в негативный черно-белый цвет с голубыми, красными и зелеными волнами. Затем компьютер усиливал яркость и распечатывал их на двух соединенных лентах фотографической бумаги. При этом картинки накладывались одна на другую для создания стереоскопического эффекта.

Рыков поднял очки и потер покрасневшие глаза. Он взглянул на часы. Без трех минут полночь. Девять суток подряд он корпел над аппаратом, обследуя вершины и впадины поверхности Луны, лишь несколько раз прерываясь на короткий сон. Геофизик поправил очки и запустил пальцы в густые заросли сальных черных волос, отстраненно сознавая, что не мылся и не переодевался с самого начала работы над проектом.

Мужчина усилием воли отогнал усталость и снова вернулся к работе, начав рассматривать небольшую площадку вулканического происхождения на дальней стороне Луны. Оставалось всего два дюйма ленты, а потом она неожиданно заканчивалась. Начальство не сообщило, почему снимок так внезапно обрывался, но ученый решил, что просто при сканировании произошел сбой.

Поверхность Луны казалась изрытой и морщинистой, как прыщавая кожа под увеличительным стеклом, и больше отдавала в орехово-коричневый цвет, чем в серый. Метеориты изрешетили ее кратерами, словно шрамами.

Быстро проглядывая фотографии, уставший Рыков едва не пропустил кое-что необычное. Геофизик вернул изображение назад и увеличил область на краю крутого хребта, возвышающегося над маленьким кратером. Взгляд четко сфокусировался на трех крошечных объектах.

Увиденное поразило его. Рыков поднял голову и глубоко вздохнул, пытаясь избавиться от окутавшего мозг тумана. Затем снова склонился над стереоскопом.

Наваждение не пропало. Правда, третий объект был скалой – но в двух других он отчетливо разглядел человеческие фигуры.

Мужчина оторопел от увиденного. У него затряслись руки, внутри все похолодело. Потрясенный геофизик убрал голову с подушки стереоскопа, подошел к столу и открыл маленький блокнот с телефонными номерами советского военно-космического командования. Перед тем как дозвониться, он дважды набирал неверный номер.

В телефоне раздался нетрезвый голос:

– Что случилось?

– Это генерал Максим Есенин?

– Да, кто звонит?

– Мы раньше не встречались. Меня зовут Анастас Рыков. Я геофизик из космического лунного проекта.

Командующий советскими военно-космическими программами даже не попытался скрыть раздражение поздним звонком Рыкова:

– Какого черта вы звоните мне ночью?

Ученый знал, что переступает грань дозволенного, но без колебаний выпалил в телефон:

– Когда я изучал снимки с «Селена‑4», то наткнулся на кое-что совершенно невероятное. Думаю, вы должны узнать первым.

– Рыков, вы пьяны?

– Нет, генерал. Я жутко устал, но по-сибирски трезв.

– Если вы не дурак, то должны понимать, что у вас будут большие проблемы из-за того, что не доложили как следует своему прямому начальству, а позвонили сразу мне.

– Дело слишком важное, чтобы ставить в известность тех, у кого нет ваших полномочий.

– Идите проспитесь и утром не будете таким наглым, – сказал командующий. – Я сделаю вам одолжение и забуду о звонке. Спокойной ночи.

– Подождите! – закричал Рыков, забывая обо всем. – Если вы положите трубку, мне не останется ничего другого, как обратиться сразу к Владимиру Полевому.

Восклицание геофизика Есенин встретил холодным молчанием. Наконец он ответил:

– Думаете, что у начальника службы государственной безопасности найдется время выслушивать бред сумасшедшего?

– Когда он посмотрит в мое досье, то сразу поймет, что я уважаемый член партии и ученый, а совсем не безумец.

– Да неужели? – Раздражение Есенина сменилось любопытством. Он решил дать Рыкову выговориться. – Ладно, слушаю вас. Что же может быть настолько жизненно важным для Родины-матери, что вы решили звонить сразу мне?

Ученый попытался взять себя в руки.

– Я нашел доказательства того, что на Луне кто-то есть.