Любимица стаи

— То есть совсем-совсем похожи?

— Говорят, что да.

Тибер остановился и задумчиво уставился в темноту. Мерцающие фиолетовые нити стекали с рук и путались в листьях мирты.

— Тебя никогда не бесило то, что придётся делить Эке Ин со всей стаей? — спросил Йен, закончив с постелью и принявшись разводить магический костёр. Тот выглядел как настоящий, разжигался по тому же принципу, а чары не давали ему погаснуть или разгореться сильнее.

— Она истинная для всех, — пожал плечами Тибер.

— И тебе никогда не хотелось оставить её только себе?

— Быть собственником плохо. Это против законов стаи, — Тибер продолжал навешивать на кусты сеть, постепенно приближаясь к моему укрытию. Пора было обозначить своё присутствие, но хотелось дослушать разговор.

— Я, наверное, буду ревновать, — Йен опустился на ветки.

— Ревновать бессмысленно.

— Ты только представь: твою женщину, кроме тебя, будут иметь шесть мужчин.

— Это традиция и необходимость. Надо думать не о себе, а о благополучии клана. Меня больше заботит, если эта Тая всё-таки окажется уродиной.

— Вот, о чём точно не стоит переживать, — снова засмеялся Йен. — Уродина или нет, ты её всё равно будешь хотеть.

— Это и пугает.

Где-то далеко в тёмных зарослях неведомый зверь завыл пронзительно и страшно. От неожиданности я дёрнулась, и сухие ветки под ногами захрустели. Прятаться больше не было смысла, тем более Тибер со своей сетью почти дошёл до моих кустов.

Я вывалилась на поляну.

— Как всегда шляешься где-то вместо того, чтобы помогать, — Тибер окинул меня неприязненным взглядом.

— Да брось, Бер, можно подумать, тебе так нужна была его помощь. Тейт, устраивайся поближе к огню. Прохладно.

Костёр оборотни развели исключительно ради меня, хрупкого человека. Точнее, это был широкий жест Йена, наиболее заботливого из братьев.

Я предусмотрительно обошла Тибера по широкой дуге, не желая получить очередной грубый тычок, и присела у костра со стороны младшего волка.

— Ловушки расставлены. С защитной сетью тоже закончил. Вы спите. Я дежурю. Через три часа сменишь, — кивнул Тибер брату.

Устраиваясь на колючей хвойной постели, я чувствовала прожигающий взгляд. Тибер смотрел на меня и даже не скрывал этого. Да и от кого ему было прятаться? Йен обернулся зверем и отключился почти мгновенно.

Я положила руку под голову, закрыла глаза и принялась караулить сон. Не прошло и минуты, как за спиной раздались тихие, крадущиеся шаги. Свет от костра заслонила тень. Тибер нависал надо мной.

Что опять ему было нужно?

Глава 5

Пока Тибер пожирал меня, якобы спящую, взглядом, я обдумывала свой план. Эке Ин не всегда лишь проводница для чужой магии. У меня был дар, о котором знали только Тейт и отец. Дар предчувствовать опасность. В детстве в тайне от родителей я облазила Запретный лес вдоль и поперёк, изучила все пещеры и тропы, даже карту в уме составила. Интуиция помогала избегать монстров, чувствовать их приближение и обходить чудовищ десятой дорогой.

Тогда, лет в десять-двенадцать, я бегала среди деревьев, не осознавая грозящей опасности, в шестнадцать-восемнадцать — риск и связанный с ним адреналин меня пленили. Сейчас же я чувствовала власть. Здесь, в Запретном лесу, у меня было огромное преимущество. Я собиралась завести братьев в ловушку. Оставалось придумать, как самой выбраться целой и невредимой. А для этого надо было в первую очередь избавиться от ошейника с поводком.

Тибер наконец отошёл от меня. Слава богу! Под его тяжёлым взглядом я почти не дышала: чёртова тень давила на меня стотонной плитой.

Стоп.

Что такое? Почему стало так темно и холодно? Волк… потушил костёр? Зачем?

Я перевернулась на другой бок, забыв о том, что притворялась спящей.

Над дымящимися углями возвышался тёмый силуэт, окутанный лунным светом. В сумраке ярко горели оранжевые глаза.

— Огонь может привлечь зверьё, — пояснил Тибер, и, словно подтверждая его слова, темнота за спиной оборотня ожила — разразилась пронзительным воем.

Я вздрогнула. Стая Ненасытных бродила поблизости. Тибер, должно быть, тоже их чувствовал — самых свирепых и умных хищников на земле. Мы смотрели друг на друга, не шевелясь. Возможно, искать спасения в Запретном лесу было не такой хорошей идеей.

— Ушли, — сказал Тибер спустя мучительную вечность.

Это было не так, пусть среди деревьев и воцарилась гулкая тишина. Именно это ошеломительное отсутствие звуков говорило об опасности. Ночные птицы замолкли, испуганные близостью кровожадных чудовищ. Мелкие зверьки попрятались в норы. Даже ветер затаился и не шумел в ветвях.

Глядя Тиберу в глаза, я подняла руку и прижала палец к губам. Волк кивнул. Понял. Нет — скорее, решил отнестись к моему страху снисходительно. У него не было моего дара. Я же закрывала глаза и видела, как огромные, вечно голодные твари крадутся сквозь лес в поисках жертвы.

Треск. Вой. Звук погони. Тибер подпрыгнул. Йен проснулся. Верхушки деревьев в полукилометре от нас зашатались. Монстры почуяли добычу и рванули за ней, к счастью, уходя всё дальше и дальше.

— Что это было? — раздалось у самого уха.

— Какие-то крупные звери, — пожал плечами Тибер. Зрение привыкло к темноте, и теперь я различала его лицо. Белое и натянутое на череп резиновой маской.

— Ненасытные? — в голосе Йена сквозил суеверный страх.

Конечно, на ум сразу пришла главная страшилка Запретного леса, но я-то знала: здесь, в этой дремучей чаще, обитают монстры и пострашнее.

— Необязательно, — Тибер поворошил палкой догоревший костёр. — Кто угодно мог быть.

— Что если Тая уже… — Йен скосил на меня взгляд. — Как мы вернёмся домой без Эке Ин?

— Мы её найдём, — Тибер сплюнул себе под ноги.

— Но что если она уже…

— Заткнись! — прошипел волк и впился в меня оранжевым взглядом: — Эй, жива твоя сестрица?

Я кивнула.

— Он бы почувствовал. У них связь. Так что засунь свою панику… сам знаешь, куда. Нечего меня бесить. Костёр больше не разжигаем.

Земля была холодной. Ветки, собранные в подобие походной постели, ситуацию не спасали, да ещё и спину кололи нещадно. Без спасительного жара костра ночь быстро напомнила о надвигающейся осени. Стуча зубами, я свернулась калачиком, спрятала руки между бёдрами и попыталась заняться самовнушением.

Мне не холодно. Не холодно. Не холодно.

Чёрт побери! Я сейчас себе почки отморожу!

Пока я всерьёз рассуждала о возможном воспалении лёгких, к спине прильнуло пушистое тело и окутало желанным теплом. На плечо опустилась меховая морда.

Йен снова пришёл на помощь!

Лежать, прижавшись к волчьему боку, было не только теплее, но и мягче. Я завозилась, устраиваясь удобнее.

И поймала злой, полный обжигающей ревности взгляд. Тибер смотрел на то, как Йен обнимает меня в зверином обличье, и стискивал кулаки. Крылья носа раздувались, мышцы на скулах подрагивали.

— Я устал, — сказал он. Подошёл к нам и грубо оттолкнул от меня брата. — Твоя очередь дежурить.

— Разве прошло три часа? — сонно пробормотал Йен.

— Прошло.

Боги, да у этого ревнивца даже руки дрожали от ярости!

— Давай-давай, шевелись. Занимай позицию.

— Иду я, иду. Хватит пихаться.

— За мелочь не беспокойся, — оранжевые глаза сверкнули жадностью. — Я не дам ему замёрзнуть.

От того, каким тоном это было сказано, всё внутри заледенело и рухнуло вниз.

Испуганная, я наблюдала за тем, как Йен, зевая и почёсывая поясницу, бредёт в сторону потухшего костра. Но тут обзор заслонили. Перед лицом возникла хмурая физиономия Тибера. Меня бесцеремонно развернули и прижали к себе спиной. На живот опустилась тяжёлая ладонь. В ягодицы ткнулся твёрдый внушительный член.

— Ты обуза. Слабый, никчёмный человечек. Только проблемы от тебя, — ушной раковины коснулось жаркое дыхание. Тибер шептал гадости, при этом намеренно задевал кожу губами. — Но не волнуйся. Я не дам тебе сдохнуть от холода. Ты нужен нам, чтобы отыскать твою безбашенную сестрицу. Она вернёт клану потерянную магию. Ради этого можно потерпеть твоё общество.

Не знаю, кому Тибер заговаривал зубы — себе или мне, — возбуждённый член у моей задницы с головой выдавал его заинтересованность.

Глава 6

Уснуть я, разумеется, не смогла. Лежала, вжатая в мускулистую грудь, и боялась пошевелиться. Тиберу до спокойного отдыха тоже было далеко. Сердце бешено колотилось в мою лопатку, член, прижатый к попе, красноречиво пульсировал. К этим неудобствам я привыкла, но тут рука на животе пришла в движение — скользнула под толстовку, под майку и принялась поглаживать голую кожу.

Я замерла. Перестала дышать.

Неужели волк не понимал, что переходит черту? Что его поведение выглядит однозначно? Или… понимал? Прощупывал почву? Пытался определить границы дозволенного?

Я замычала. Хотела протестующе крикнуть, но вовремя вспомнила о своей немоте. К счастью, более решительных действий не понадобилось. Рука исчезла. Снова легла на живот, но уже поверх ткани.

— Спи, — прошипел Тибер в затылок. — Шумишь тут.

— Ты бы волком обернулся, — заметил Йен, зевнув у погашенного костра. — Тейту было бы теплее. Что толку от человеческих обжиманий?

— Отстань. Тебя не спросили. Сам обернись — будешь лучше чувствовать угрозу.

Рука Тибера прижалась к моей талии крепче. Другая — скользнула под шею, вынудив устроить голову у оборотня на плече. После этого, на мой взгляд, поза стала неприлично интимной. Зато зубы больше не стучали от холода. Йен ошибался: даже в человеческих обжиманиях толк был. Температура тела волка в любом обличье не опускалась ниже сорока градусов. Казалось, спиной я прислоняюсь к горячей печке.

— Спи, — снова приказал Тибер, да только, вопреки его словам, я отчаянно сражалась с усталостью.

Нельзя было позволить себе отключиться раньше своего навязчивого поклонника. Это сейчас его рука расслабленно и неподвижно покоилась на моём животе, а усни я, кто даст гарантию, что та не скользнёт выше или ниже, снова не заберётся под одежду? А там у меня шокирующий сюрприз.

Но веки тяжелели. Спиной я чувствовала, как мерно вздымается при дыхании чужая грудь, и эта ритмичность, приятный жар вводили в подобие медитативного транса. Глаза закрылись. Сопротивляться усталости стало бесполезно.

Во сне пришли воспоминания.

* * *

Я сидела на лекции по матанализу, когда телефон в сумке взорвался гитарными риффами.

Чёрт! Забыла выключить.

— Простите, — прошептала я и полезла в рюкзак. Пока копалась там в поисках вопящего мобильника, к варварской музыке добавился не менее варварский вокал. Тейт опять в тайне сменил мелодию. Шутник чёртов.

Плохие динамики искажали звук, делали его дребезжащим. От рёва старого рокера уши сворачивались в трубочки, а телефон всё не находился.

Преподаватель остановил презентацию и наблюдал за моими судорожными трепыханиями, поигрывая лазерной указкой. Студенты хихикали.

Отчаявшись, я принялась выкладывать на стол содержимое рюкзака: зеркальце, расчёска, ключи, прокладка…

Ой. Вот это точно лишнее.

Трубка провалилась в дыру в подкладке, так что к тому моменту, как я её отыскала, терпение мистера Дженкеля достигло точки кипения.

— Тая, будьте добры, решайте свои дела в коридоре.

— Извините, — я сбросила вызов и отключила звук.

Спустя полминуты мобильный на тетради завибрировал входящим сообщением. Взглянув украдкой на мистера Дженкеля, распинающегося у доски, я провела пальцем по экрану.

Три пропущенных и одно смс от тёти Шейны.

«Тая, иди к воротам! Прямо сейчас! Тебя ждёт чёрная машина. Номер HR/ PS 182».

— Извините, — схватив телефон и рюкзак, я выскользнула из аудитории, благо, мой стол находился аккурат возле задней двери.

В коридоре, прислонившись к стене, я набрала тётю Шейну. Из динамика тут же раздался взволнованный голос и не дал мне вставить ни слова.

— Тая, слава богу! Ты уже в машине?

— Нет. Что происходит?

— Иди скорее к машине! Скорее, слышишь? Ты идёшь? Некогда объяснять, — и она отключилась.

Я растерянно уставилась на треснувший экран — руки так и не дошли заменить защитное стекло.