Якудза из другого мира 1

Как оказалось, наши миры различаются только магией. Почти все значимые события перекликались друг с другом что в одном мире, что в другом. Вот только сражения выигрывались не только с помощью оружия. Интересно было рассматривать картинки в учебнике, где люди направляли друг на друга руки, а с ладоней срывалось ревущее пламя или волны цунами. Вот прямо как мангу рассматривал, а не фотографии с места событий.

Урок пролетел незаметно. Учитель что-то объяснял, что-то говорил, а я не отвлекался от чтения. Всё-таки не зря нас в армейке науськивали на скорочтение. Полезный навык, скажу я вам. За пятьдесят минут я успел прочитать многое. Успел выяснить, что сейчас в мире поддерживается относительный мир. За его неприкосновенностью следят колдуны особого назначения, которые могут даже накладывать вето на приказы президентов, королей и императоров.

В каждой стране своё особое колдовство, секреты которого тщательнейшим образом сохраняются. И, что немаловажно, это колдовство изучается в школе! Да-да, я буду изучать в школе самое что ни на есть колдовство!

Интересно, а летать на метле я смогу? А шрам на лбу надо будет рисовать?

Я читал, но сам краем глаза поглядывал на того молодого человека, ради которого затевалась психологическая атака. Да, я оскорблял весь класс, но направлял свою агрессию против одного ученика. И атака прошла успешно — он выдал себя.

Худощавый ученик с тонкими чертами лица, пунцовыми ушами и пухлыми губами изредка поглядывал в мою сторону. Я же делал вид, что увлеченно читаю и не смотрю по сторонам. А сам прямо-таки ощущал идущие от него флюиды вражды. Волосы прилизаны, прикрывают уши и спускаются на воротник. Аккуратные очки в дорогой оправе поблескивают, когда на них попадают солнечные зайчики. Явно из ботаников, которые не выходят из дома, прежде чем не проверят — всё ли на месте?

Кацуми говорила про какого-то Сэтору. Неужели это он?

Чу! Что это?

С парты на парту перескочила бумажная лягушка. Я заметил, что её запустила та самая девушка, которая недавно показывала средний палец. Как только учитель оборачивался к доске, лягушка перескакивала на новую парту, хлопалась на спину и бесстыдно раскидывала задние лапки. Ученик или ученица читали, что там написано и кивали. После этого лягушка готовилась к новому прыжку.

Она обскакала все парты, кроме моей. Я же продолжал делать вид, что читаю учебник. В принципе и так всё было понятно, что там написано. Против меня готовилась какая-то акция.

Да и плевать. Хуже уже вряд ли будет. А уж сделать «темную»… Нет, это не настолько серьезно.

Порадовало, что Кацуми помотала головой. Но не смяла лягушку, а позволила той перепрыгнуть на соседнюю парту. Что же, один человек из двадцати одного ученика за меня. Это уже неплохо. Лягушка прыгнула к хозяйке и вспыхнула ярким пламенем, сгорев за одну секунду. Я даже не успел заметить, какие движения сделала девушка.

Урок закончился, когда неожиданно раздались удары колокола Биг-Бена: «кин-кон-кан-кон». Это не российская резкая трель, которую ждешь с немалым упоением, когда подталкиваешь взглядом секундную стрелочку, а неторопливый перезвон, полный мелодичного звучания. Странно, что я его не слышал в начале урока. Или настолько был увлечен гневной речью, что пропустил звон мимо ушей?

Тут же все ученики встали для небольшого поклона. Я тоже поклонился и ощутил, как губы разжались. Вот так да. Не думал, что обрадуюсь обычному размыканию губ. Надо же, мелочь, а приятно. Я даже пошлепал ими, чтобы привести в порядок.

Птичка с белым ободком возле глаз всё также сидела за окном. Уснула там? Нашла место для отдыха…

— До свидания, дети, — поклонился Такахаси. — До скорой встречи.

— До свидания, Такахаси-сэнсэй, — в один голос ответили ученики. — До скорой встречи, спасибо за новые знания.

После этого учитель вышел, а я положил учебник в сумку и направился к выходу.

— Ты куда, Такаги? — спросила Кацуми. — Хочешь прогулять?

— Вообще-то иду на другой урок, — я огляделся. — А чего, никто не пойдет?

Никто не собирался уходить. Наоборот, спрятали учебник по истории, а достали другой.

— Мы всегда занимаемся в этом классе, — сказала Кацуми. — Никуда не уходим… Ты что и это забыл?

Я замялся.

— Утида-сан, мы бы хотели показать тебе новый журнал моды. Не уделишь ли ты нам время? — мило улыбаясь, прокурлыкала девушка, которая пускала лягушку.

— Да, Миура-сан, что ты хотела показать?

Ещё три девушки окружили парту Кацуми и отгородили её от меня. На меня принципиально не смотрели. Делали вид, что меня не существует. Хм, похоже, что бумажная лягушка принесла мне бойкот. Ну что же, не совсем плохо, если учесть, что мне сейчас пока больше не хотелось ругаться.

Что же, если остаемся в этом классе, то хорошо. Я бросил сумку на место и прошелся по классу, разминая плечи и шею. Суставы похрустывали, подмышками вспотело. Мда, надо будет конкретно заняться этим телом, чтобы привести его в форму. Молодой организм быстро справится с жиром. Это взрослым его тяжело сгонять, а вот молодежи гораздо легче.

Проходя мимо замеченного ученика, я прошипел:

— Я знаю, что это ты натравил на меня хулиганов из Хино-хеби-кай. И тебе это с рук не сойдет…

Тот вздрогнул от неожиданности, сверкнул на меня глазами, но промолчал. Что же, появившаяся на лице бледность сказала гораздо больше слов. Я мило улыбнулся и отправился обратно, к своей парте.

Следующим уроком была алгебра, за ней география, а перед обедом естествознание. Приходили учителя. Мы здоровались, садились, отвечали. Вернее, отвечали другие, а я упорно штудировал историю. Нужно было узнать как можно больше, чтобы опозориться как можно меньше.

Меня слегка удивило, что обедали тут прямо в классе. То есть привезли на подставках еду, ребята накладывали себе порции, а кто-то даже пошел за добавкой. Меня продолжали игнорировать, а на протянутую тарелку не обращали никакого внимания.

— Да и хуй с вами, — выругался я и вытащил из сумки купленные утром колбаски, в очередной раз порадовавшись собственной предусмотрительности.

На геометрии я добил учебник по истории. Ну что же, в принципе не всё так плохо, как думалось. Магия в Японии основывалась на соединении техник и боевого духа. При этом то или иное боевое колдовство достигается правильной постановкой рук, ладоней и пальцев в одном из девяти символических сечений. Кудзи-кири, как тут его называют. Оно состоит из таких понятий, как: сила, энергия, гармония, исцеление, интуиция, осознание, величина, созидание, абсолютность.

Мда, вот запариться бы да разузнать всё поподробнее… Разбудить в себе этот самый боевой дух… Да и подмять школу под себя.

А что? Наглости не занимать, нахальства тоже куча. Что силой и колдовством пока обделен, так это можно прокачать. Главное, чтобы были мозги. Вот меня через урок ждали две стрелки, а у меня в кармане была горсть стыренной соли. Во внутренний карман пиджака положил ещё остро заточенный карандаш. И в голове отложились знания о ритуальном поединке, когда самурай может вызвать другого на поединок, а посторонние не полезут, иначе нанесут оскорбление другу. Вот и всё — я уже готов к стрелке.

После колокольного звона Биг-Бена я отправился на улицу. Меня ждало очередное приключение.

Глава 7

— Ты Такаги? — подошел невысокий щуплый парень, стоило только выйти из дверей.

— Нет, он идет за мной, — беспечно отмахнулся я и пошел дальше. — Вон тот здоровый…

— Не пизди, иди за мной!

— А ты хуйню не неси. Если отыгрываешь шестерку, то не дерзи, а веди себя вежливо, — отрезал я. — Если знаешь мою фамилию — хули спрашиваешь?

— Вежливо с хинином? Да ты совсем с ума сошел. Если тебя эти двое не убьют, то я на ремни порежу.

Я смерил презрительным взглядом засланца. Вот таких обычно засылают при сходке стенка на стенку. Выйдут, потявкают, быстренько получат законных пиздюлей и потом ходят с гордо поднятой головой. Они же начали драку, они герои…

— Веди, — цыкнул я зубом.

— Иди впереди.

— Пристроиться хочешь, любитель мальчиков?

Я таки добился своего — щуплый вспыхнул маковым цветом и занес руку для удара. Выведенный из себя противник уже наполовину побежденный противник. А этого чуть ли не трясло от негодования.

— Хочешь быть отчисленным из школы? — мило улыбнулся я. — Давай, ударь меня в таблетку…

Щуплый с трудом выдохнул. Сейчас он так сильно напоминал разъяренного сеньора Помидора из мультика про Чипполино, что я даже пожалел об отсутствии лука под рукой. Какие же они тут все нервные…

— Я пойду рядом, — просипел щуплый.

— Только за ручку не держись, а то подумают о нас плохое. Мне-то падать ниже некуда, а тебе ещё с этим жить.

Засланец дышал так тяжело, что я даже забеспокоился — как бы его «Кондрашка» не хватила. В таком-то возрасте. Спиной я чувствовал обжигающие взгляды других школьников. Похоже, что о моей стрелке было известно большинству населения школы. Что же, чем больше, тем лучше. В голове сформировался план и этому плану нужны зрители.

Мы вышли за белую ограду. Засланец повернул направо. Через сто метров мы пришли на место грядущего побоища. Тут пах рыбой каменный тупик, где разгружались машины. Руками школьников и учителей на стенах нарисованы веселые бабочки, большие цветы, небо и даже радостное солнце. Прекрасное место для получения пиздюлей.

Около пятнадцати учеников кучковалось неподалеку от черного входа. Четверо из них курили. Остальные молчаливо смотрели на нас. Позади я услышал гомон — то собирались зрители. Ну что же, я сделаю вам шоу…

Молодые, ранние, мало нюхавшие жизни, но уже злые и голодные до власти. Эх, Изаму-Изаму, если смотришь на меня сверху, то лучше отвернись. Вряд ли это тебе понравится. Но горькую пилюлю лучше проглотить сразу, не разжевывая и уж тем более не рассасывая.

— Вот он, я его привел, — толкнул в плечо засланец.

Больно толкнул, костяшками. Я сдержался. Мне ещё предстояло сегодня сдерживаться, так что отнесем этот толчок на разминочный удар.

— Это я его привел, а он меня вообще в другую сторону тянул. Хотел сакэ угостить и роллами накормить, — хмыкнул я, широко улыбаясь.

— Плебей, ты посмел вызвать на бой меня, сына рода Кобаяси! — с пафосом, от которого сводило скулы, проговорил чувак, который утром метал в меня лезвие морского меча.

— Да, это я! А ты привел с собой друзей, чтобы они тоже это услышали? Тебе нравится унижаться? Если так, тогда я тебя сейчас таким трехэтажным матом покрою, что обтекать неделю будешь!

— Ты, сын рабыни, — прошипел сын рода Кобаяси. — Да как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне?

— Я в таком тоне сейчас тебе по ебалу настучу, а потом добавлю полутонов по яйцам! Не смей касаться родителей!

Только не переиграть, только не переиграть…

Старшеклассники напряглись. Они вряд ли привыкли видеть, чтобы против толпы выходил дерзкий выскочка. Да, мой рост, мой вес и мой социальный статус никак не вязались с тем, что они привыкли видеть. И это выбивало их из колеи.

Пока Кобаяси подыскивал слова, чтобы побольнее уязвить, Окамото же без слов начал вязать кудзи-кири, чтобы издалека поразить наглого выскочку.

Пора!

— Дуэль! Я требую дуэль! Против двух потомков славных родов выходит дурная кровь! Или вы побоитесь пухлого одиночку и нападете толпой?

— Что? Твой мозг заплыл жиром? Что за грязь льется из твоего поганого рта? — пробурчал Окамото.

— Теперь я вызываю вас на дуэль. Понятно дело, что все вместе затопчите меня, но это будет бесчестный бой. Вы вызывали меня поодиночке, но привели с собой друзей. Я же пришел один, потому что звали только меня. Давайте по-пацански? Раз на раз? Хотя, я даже управлюсь один против вас двоих. Или мне ещё правую руку за спину завести? А если…

Хлоп!

Моя голова мотнулась вправо, а челюсть вспыхнула огнем.

Вот же чертила щуплый, дождался, пока я отвлекусь и ударил с локтя. Как же он предсказуем… Не зря всё-таки выводил его из себя. Он полностью отыгрывает роль засланца и забияки, всё как по нотам.

Краем глаза я наблюдал за щуплым, так что удар не был неожиданностью. Я отлетел, картинно взмахнув руками. Наткнулся на стену и взглянул в синеватые глазки веселой бабочки. Она сочувственно смотрела на меня, как будто сожалела о происходящем. Я чуть-чуть сполз по стенке, но потом оттолкнулся и встал.

Со стороны должно было показаться, что я катастрофически слаб и падаю от легкого тычка. Сейчас надо быстро приложить ладонь к челюсти и тут же отдернуть. Сделано. Следующий шаг — испуганный взгляд и сразу же сурово сдвинутые брови.

— А если трое господ проучат зарвавшуюся чернь? Ты забыл своё место, гнилой хинин, — процедил щуплый.

Твою же ма-а-а-ать, да я сейчас сдохну от пафоса. Нельзя попроще-то? И уже не два, а три…

— Ты можешь только исподтишка бить? У всех господ такая подлость в крови? Может быть ещё и оммёдо шарахнешь? Только посильнее, чтобы и твоих друганов зацепило…

— Да я с тобой и без оммёдо справлюсь! — прошипел щуплый.

— Ты-то может быть и справишься, а вот твои дружки… Боюсь, что они тоже будут бесчестно биться.

— Род Кобаяси никто не может упрекнуть в бесчестии! — воскликнул первый задетый мной парень.

— Род Окамото тоже не был замечен в злонравии! — откликнулся второй.

— Род Танака всегда славился своим благородством! — отрезал щуплый.

Та-а-ак, получилось сыграть на их самолюбии. Теперь они в моих руках. Можно бы на этом и закончить, но я увидел, как из-за забора высовываются любопытные лица других старшеклассников. Поэтому надо вести спектакль дальше. Чем больше зрителей, тем шире слава…

— Тогда бьемся без колдовства! Руками и ногами! Или вы испачкаете имя своего рода! — выкрикнул я.

Ребята неуверенно переглянулись. Пришлось снова почесать челюсть, как будто она ноет от удара. Этого жеста хватило, чтобы вселить уверенность в молодые сердца. Они кивнули и ударили кулаками в ладони, подтверждая намерения.

— Окамото-сан, когда ты звал нас помочь тебе, ты не говорил, что будем наказывать одного хинина, — произнес неуверенно один из стоящих позади ребят.

— Не трогайтесь с места, — процедил Масаши. — Он сам пожелал принять бой с тремя, поэтому я не могу отказать в его просьбе. Этот грязноротый ответит за мерзкие слова. Я думал, что он явится с друзьями, но кто будет дружить с такой пакостью?

Эх, дружок, знал бы ты, кто недавно дружил со мной в подсобке…

— Хорошо, тогда мы не вмешиваемся, — с легким поклоном другие ребята сделали шаг назад.

Ребята из троицы скинули пиджаки и начали махать руками и ногами, разминаясь перед дракой.

Отлично! Если бы они втроем накинулись на меня с колдовством, то рано или поздно, но попали бы в жизненно важный орган. Или же покалечили кого-нибудь ещё, а как раз другие жертвы тут не нужны. Ловушка захлопнулась. Сейчас приступаю к самой неприятной части операции — получение люлей.

— Давайте, нападайте скопом или же по отдельности! Я никого не боюсь! Всех отпизжу — один останусь! — выкрикивал я, пританцовывая на месте.

Да, для ребят я неуклюже двигался, но по факту давно уже начал разминаться. Размятое тело получит меньше повреждений, а синяки и шрамы дело наживное. Можно будет обратиться к мастеру Норобу, чтобы старик снова поколдовал со своим свечением. Вчера я был неплохо избит, а он меня вылечил, сегодня, если повезет, буду избит не больше, но силы надо сохранить на финальное выступление.

Первым ко мне сделал шаг Кобаяси. Он только сделал шаг, а я сразу перестал скалиться. Судя по плавным движениям и почти танцевальному перекату с пятки на носок — передо мной был человек, знакомый с боевыми искусствами не понаслышке.

Похоже, что от этого мне придется огрести. Я вдохнул, выдохнул и сделал неловкий прыжок. Занес руку над головой.

Шмяк!

Кулак впился мне точно в солнечное сплетение.

Ха!

Удар поставлен отлично. Воздух выбило из груди ровно на столько, насколько я позволил. Представление началось…