Заводная ворона

Миссис Вильерс налила ей горячего крепкого чаю из коричневого котелка. Обжигаясь кипятком, Серен залпом осушила кружку.

На языке у неё крутилось множество вопросов, но, едва она допила чай, как миссис Вильерс забрала тарелку и кружку и, взяв зажжённую свечу, направилась к двери.

– Идём скорее. Не копайся. Не отставай от меня. В этом старом доме легко заблудиться.

Серен огляделась. Дензил, видимо, унёс её чемодан, но свёрток остался лежать на стуле.

Девочка взяла его.

– Что это? – требовательным голосом спросила миссис Вильерс.

Серен пожала плечами – она не знала, что ответить.

– Это личное.

Экономка покачала головой:

– Дай-ка сюда. – Она выхватила свёрток из рук девочки и развернула газету. – Что это за хлам?

– Игрушка, – сообразила вдруг Серен. – Мне подарила её двоюродная бабушка. – Она с грустью опустила глаза. – Это всё, что осталось мне на память о ней.

На удивление, ложь возымела действие: миссис Вильерс фыркнула, сунула свёрток в руки девочке и направилась к двери.

Уставшая Серен, спотыкаясь, последовала за ней.

Дом оказался огромным. Девочка, как во сне, шла по тёмным коридорам мимо отделённых занавесками ниш, поднималась по громадным лестницам. Миссис Вильерс шагала впереди с высоко поднятой свечой. Она вела девочку мимо комнат с тёмными портретами на стенах, с застеклёнными шкафами, в которых стоял фарфор. Из-за спёртого воздуха было трудно дышать.

Наконец они дошли до коридора с выкрашенными белой краской стенами, и миссис Вильерс распахнула дверь.

– Это твоя комната. Вода для умывания в кувшине. Завтрак в восемь. Прошу не опаздывать. – И, не оставив свечи, она пошла по коридору назад.

– Спокойной ночи, – произнесла ей вслед Серен.

Миссис Вильерс с лёгким удивлением обернулась, но сказала:

– Спокойной ночи.

Серен вошла в комнату и вгляделась в полумрак, различая тёмные силуэты мебели. Она бросила свёрток на стол и забралась на кровать, очень высокую – и с пологом. Не умывшись и даже не сняв пальто, девочка мгновенно заснула.

Глубокой ночью во сне Серен вдруг показалось, что она слышит хрустальный сладкий звук колокольчика.

Но это, наверное, ей приснилось.

3

Молчащий дом

В тихом доме бродят тени,

Тайны чьих-то сновидений.

Утром её разбудил звонок к завтраку.

Серен лежала под одеялом, наслаждаясь теплом. Где-то посреди ночи она всё-таки сняла пальто, но платье невероятно измялось, а волосы спутались. Девочка немного понежилась в постели, вспоминая поезд и лютый холод, худого человека и путь в карете по холмам. Потом она соскользнула с кровати, подбежала к окну и раздвинула пыльные занавески.

Она увидела обширную заиндевевшую лужайку. За ней поднимался в свинцовое небо окружавший дом голый лес – замёрзшие деревья неподвижно застыли в сером утреннем пейзаже. В природе царило полное спокойствие, но вдруг над домом, шумно размахивая крыльями, пролетели несколько лебедей, и девочка вспомнила, что в чаще есть озеро.

На улице, по-видимому, стоял крепкий мороз.

Однако время завтрака, а Серен проголодалась!

Девочка достала из чемодана синее платье и переоделась, потом причесала гребнем волосы. Нужно хорошо выглядеть – ведь сейчас она познакомится с капитаном и леди Мэр. И с Томосом.

Маленькие часы у кровати показывали пять минут девятого. Значит, она уже опоздала.

Серен открыла дверь и выглянула в коридор. Пусто. Девочка дошла до извилистой лестницы и спустилась; накануне вечером она почти валилась с ног от усталости и не особенно озиралась по сторонам, но теперь с интересом рассматривала обстановку.

Ступени привели её в широкий коридор, уставленный шкафами с фарфоровой и хрустальной посудой; некоторые блюда и кувшины были такими большими, что в них искажённо отражалось её лицо. Половицы громко скрипели, но больше тишину ничто не нарушало. Так же как и вечером, в доме стоял запах затхлой сырости, словно его никогда не проветривали. Всюду было холодно, окна закрывали задёрнутые портьеры. Девочка уже начала думать, что будет блуждать здесь бесконечно, как вдруг вышла в просторный зал с накрытой белой тканью мебелью. Где же обитатели дома? Не к добру эта гробовая тишина. В замешательстве Серен шла мимо зеркал, пыльного обеденного стола, затянутых паутиной стульев, через голубую комнату, малиновый будуар, помещение с жёлтой шёлковой драпировкой, пока наконец не свернула в коридор, который вёл на кухню.

Услышав журчание голосов и стук посуды и ощутив запах поджаренного хлеба и тёплого молока, девочка побежала на звук и заглянула в дверь.

Там был кот! Белый кот!

Повернув голову, он посмотрел на девочку зелёными глазами, потом встал, потянулся и подошёл к ней, выгибая спину. Серен погладила его мягкую шёрстку.

Стоявшая у очага миссис Вильерс спросила:

– Ты не слышала колокольчика?

– Я заблудилась. Дом такой большой. – Серен засмеялась, увидев, как кот очаровательно перекатывается на каменных плитах пола. – Как его зовут?

– Разве я не просила называть меня «мэм»?

– Его зовут Сэм, – сказал Дензил. Он сидел за большим деревянным столом и чистил острым ножом лежащую перед ним гору картошки. Серен подошла и встала рядом с ним.

– Садись здесь. – Миссис Вильерс указала на стул. Она положила овсяную кашу из стоявшей на плите кастрюли в миску, поставила её на стол и принесла деревянную ложку и чашку чаю.

Серен села на детский, слишком низкий для неё стул и принялась быстро есть, оглядывая кухню.

Помещение уже не казалось таким пустым, как вчера. На крючках высоко под потолком висел ряд медных кастрюль и сковородок, от маленьких ковшиков до громадных котлов – в самом большом чане девочка легко могла бы спрятаться.

Каша была сладкой и вязкой, но лучше, чем в приюте. Проглотив её, Серен поинтересовалась:

– А где же все? Семья и слуги. Я бы очень хотела поздороваться с Томосом.

Повисла напряжённая тишина.

Миссис Вильерс села напротив. Она выглядела так, словно ждала этого вопроса. Соединив кулачки перед собой на столе, она твёрдо проговорила:

– Сейчас в доме только мы.

– Как это?

– И ещё кухарка Алис. Она приходит из деревни днём.

– И больше никого?

– Гвин, – пробормотал Дензил.

Миссис Вильерс сердито взглянула на него.

– Гвин – сын садовника. Он не служит в доме.

Дензил пожал плечами.

Изумлённая Серен облизала ложку и положила её в миску.

– Но… я думала, капитан Джонс…

– Капитана Джонса здесь нет. Полагаю, он в Лондоне.

– А леди Мэр?

– Леди Мэр тоже в Лондоне.

Девочка была смертельно разочарована.

– А они приедут на Рождество?

Воцарилась ещё более тяжёлая тишина, и Серен сразу поняла, что задала неуместный вопрос. Дензил на мгновение перестал скрести картошку, а потом с удвоенным усердием вернулся к своему занятию.

Миссис Вильерс встала, повернулась к девочке спиной и подцепила на вилку кусок хлеба.

– Нет, не приедут. Боюсь, Серен, жизнь в Плас-и-Фране сложится не так, как ты ожидала. Хозяева здесь не живут, а где они и что делают, тебя не касается. Тебе будет одиноко, потому что ты не сможешь встречаться с деревенскими детьми…

– Почему? Что с ними не так? – поинтересовалась Серен.

Дензил усмехнулся. Миссис Вильерс с раздражением взглянула на него.

– Ничего… Но ты теперь живёшь в доме и…

Серен почувствовала разочарование: она мечтала совсем о другом.

– Но в доме никого нет, – с досадой заметила она. – Даже не с кем поговорить и поиграть.

Миссис Вильерс выпрямилась и приняла суровый вид.

– Прошу не разговаривать со мной в таком нахальном тоне! Не знаю, как ты вела себя в приюте, но…

– Там, по крайней мере, были люди. И уроки. – Серен вдруг испугалась своих слов. – Я хочу сказать, я же буду заниматься? С учителем или в школе?

– Любишь учиться? – удивился Дензил.

– Да, конечно.

– Девочки обычно не любят.

– Чушь! – огрызнулась Серен.

Миссис Вильярс вытаращила глаза:

– Что ты сказала?!

– Извините, мэм, но это правда. Почему бы вдруг девочкам не любить учёбу? Кроме того, я собираюсь стать великой писательницей, поэтому мне нужно получить хорошее образование.

Дензил удивлённо поморгал и нарезал очередную картофелину.

– Как скажешь.

Некоторое время все молчали. Серен почесала нос и спросила:

– Итак, куда я могу отправиться?

Миссис Вильерс с ещё большим изумлением уставилась на неё:

– Что ты имеешь в виду?

– Я хочу изучить местность. Можно мне осматривать поместье, гулять по дому? – Она не сумела скрыть досаду, а потому вскочила и стала расхаживать по кухне туда-сюда. – Извините, но здесь всё так странно! Такой большой дом, а в нём никто не живёт, а я так надеялась… – Тут она остановилась: внезапно её мечты показались ей глупыми. Можно было догадаться, что никто не станет заботиться о ней.

– Если ты беспокоишься о том, что тут нечем заняться, то скучно не будет. – Дензил, словно рассердившись, воткнул нож в стол. – Наверху огромная библиотека, набитая книгами, а в детской полно…

Он вдруг замолчал: миссис Вильерс положила белую руку на его запястье и одними губами, чтобы не слышала Серен, прошептала:

– Замолчи. – Потом она повернулась к девочке: – Сядь.

Серен вызывающе сложила руки на груди, но села.

– Теперь послушай меня. Ты должна соблюдать правила. Можешь гулять где угодно в саду, там много дорожек и скамеек. Но нельзя выходить через чугунные ворота в лес и приближаться к озеру. Это понятно?

Серен, глядя исподлобья, кивнула. Как она могла предположить, что ей предоставят неограниченную свободу?

– Скажи это, пожалуйста, вслух.

– Да, миссис Вильерс.

– В доме можешь заходить в нижние комнаты, хотя большинство из них закрыты на зиму, и посещать библиотеку. Но ни в коем случае не поднимайся на чердак.

Вот тоска! Серен намотала прядь волос на палец и выпалила вопрос, который мучил её с тех пор, как она переступила порог этого дома: