Пояс Перуна, или Витязь познания

Посмотрел на ноги, они оказались также прикованы цепями, но к полу.

Первой моей мыслью было: «Где я? Кто меня сюда перенёс и заковал?»

Сразу же вспомнил дым костра: кто-то незаметно подкрался и бросил в него одурманивающий состав! Вот почему он задымил сильнее!..

Я попробовал встать и освободиться, но оковы оказались чрезвычайно прочными. «Даже для меня, – сокрушённо признал я. – Вырваться мне не удастся. Увы!».

Внутри родилось чувство, весьма похожее на панику. Придушил его в зародыше. «Не следует умирать раньше времени! Я ещё ничего не знаю, чтобы делать хоть какие-то выводы. Следует подождать, оглядеться собрать информацию, а уж потом и решать…»

Огляделся. Камера небольшая: три-четыре моих шага в ширину и около пяти в длину. Стены сложены из массивных, гладко обтёсанных мегалитов до тонны весом каждый. До деревянных стропил с черепичной крышей свыше двух моих ростов: «Не менее четырёх метров», – мелькнуло в голове. Справа находилась узкая, массивная деревянная дверь. Прямо напротив меня высоко под крышей имелось окошко. Шириной в пару ладоней. Свет из него падал на меня.

Руки и ноги были прикованы так, что почти не оставляли возможности ими двигать, я был предельно ограничен в движениях. Именно в этот момент ощутил присутствие постороннего: кто-то наблюдал за мной. Но кто?..

Я скрыл, что догадался об этом. Какое-то время изображал попытки освободиться, потом обречённо затих, словно бы смирился.

Воспользовавшись своим внутренним зрением, я обнаружил за дверью узколицего человека средних лет в сером хитоне, прильнувшего к потайному глазку. Он долго наблюдал за мной, а потом прикрыл глазок и направился дальше по коридору. Ненадолго остановился у следующей двери, и на какое-то время прильнул к глазку. Через минуту оторвался, сделав странный жест, который я понял примерно так: «Тут глядеть не на что!..»

Далее он уже двигался, не останавливаясь. Вошёл в округлое помещение с винтовой лестницей вверх. Я сопровождал его, пока не оказался на поверхности. Увидел строение в виде мрачного замка. Он высился на огромном скальном выходе, похожем на небольшую гору. Рядом протекала река, за которой находилась равнина с перелесками. Похоже, где-то в них меня и пленили. «Далеко же им пришлось меня нести!..»

Я не стал сопровождать человека в хитоне, меня заинтересовала соседняя камера-каземат. Направил свой внутренний взор в неё. Она являлась точной копией моей камеры. И в ней тоже имелся узник. Он находился в точно такой позе, как и я, с безвольно поникшей головой. Только глянул на него, я сразу понял – несчастный мёртв. Что-то в нём привлекло моё внимание, я приблизился к нему и с изумлением, от которого по телу пробежали мурашки, узнал себя… Во всяком случае, он был крайне похож на меня. И лицом, и телосложением и ростом, и шевелюрой. Только был крайне измождённый, похудевший.

«И меня ждёт такая же участь!» – пронзила страшная догадка.

Правда, мой двойник отличался от меня тем, что не имел никакой одежды, был совершенно голым.

Снова к моей двери подошли. Я принял обречённую позу, наблюдая внутренним зрением за визитёром. Это был уже другой человек, полный, с одутловатыми щеками, одетый в серый хитон.

Он наблюдал за мной минут пять, а затем на короткое время перешёл к соседней двери, у которой задержался на самое короткое время и поспешил дальше.

Родился вопрос: «То, что наблюдают за мной, ещё понятно, а почему они и в камеру с мертвецом заглядывают? Ожидают, что он оживёт?..»

В сознании возникло видение мёртвого двойника. Я тоже могу умереть, но им придётся ждать очень долго. Даже без воды я могу обходиться в разы больше, чем обычный человек… Тут же озадачился: «Я – необычный человек? Или – не человек вовсе?..» Это знание пока ускользало от меня, но я ощущал, что скоро непременно пойму всё. Абсолютно всё.

У меня не было желания долго пребывать в узилище. Хотелось свободы, воли! И меня ждала моя миссия, пока неведомая.

Собрался мысленно: я должен сосредоточиться, должен найти путь к спасению! Должен, обязан, могу!..

Почему-то вспомнил про зажигалку. А она с какой стати пришла на ум?.. Ах да, моя чудесная набедренная повязка – Пояс Перуна! Она дала мне зажигалка, когда я этого сильно захотел, был уверен, что она находится в кармане… и она там оказалась. Но я же могу захотеть ещё что-нибудь!.. От осознания близкого спасения я весь затрясся… Стоп! Спешка может всё погубить!..

Проверил, не наблюдают ли за мной?.. Нет, никого поблизости не было.

Повинуясь моему мысленно приказу, из набедренной повязки вышла длинная-длинная пилка, рукоятка которой легла в мою ладонь. Я проверил, что могу достать до кандалов на другой руке, сделал надпил болта. Пилка была чрезвычайно острой. Я понял, что поработать придётся минут пять-семь, и тогда я окажусь на свободе… Мысленно прокричал «ура!», но тут же остановил свой порыв: а что дальше?..

Сначала следовало обдумать свои последующие шаги. Что я и сделал.

Пилка съёжилась, как бы стеклась в комок и влилась в набедренную повязку.

Я вспомнил, что она частично находится в других измерениях и времени, на самом деле у неё огромная масса, лишь часть которой служит мне. Она может трансформироваться во что угодно.

Я дал Поясу Перуна задание, которое должно было занять у него с полчаса.

Тут же в стороне началась пениться и расти в размерах матово-белесая масса: она шевелилась, расширялась и скоро приняла размеры большого мешка-бурдюка. Можно было заняться претворением следующего этапа моего плана. Внутренним зрением осмотрел замок со всех сторон, а также – окрестности, наметил пути движения.

Но тут опять явился человек в хитоне, он приложил глаз к потайному глазку и обозрел камеру. Я сидел в обычной позе. Раз другой повёл рукой, брякнул кандалами, но не вкладывая особого рвения и силы, дабы показать, что я уже потерял надежду на освобождение. «Бурдюк» он не увидел, так как его Пояс Перуна переправился в иное измерение. Или в другое время. Но это не имело никакой разницы.

Соглядатай направился к следующей камере. Я проследил его до самого верха, а потом решил, что пора заниматься своими делами.

Снова возник на своём месте матово отсвечивающий абсолютно белесый «бурдюк». Теперь уже мне пришла другая идея. Я не стал просить пилки у Пояса Перуна, вместо этого «бурдюк» перетёк к моей правой руке и словно втянул в себя болт, стягивающий браслет на моей руке: он разошёлся и я освободил руку. Потом подобным же способом освободил вторую руку и ноги. Какое же это сладкое чувство свободы!..

Тем временем «бурдюк» стал трансформироваться, приобретать контуры и вид человека, и не просто человека – а двойника меня. И была даже скопирована набедренная повязка. Руки и ноги оказались в кандалах. Я сдавливал поочередно браслеты, а в них оказывались сотворённые болты, неотличимые копии тех, что находились в них прежде. Я знал, что даже эксперты не смогли бы отличить новые дубликаты от былых оригиналов. Да разве кто будет тут проводить подобную экспертизу?!.

Поза двойника оказалась идентичной той, что я увидел в соседней камере. Пояс Перуна повторил то, что видел я. Нет, это не годится! Поменял расположение рук и ног. Голову повернул в другую сторону. Никаких подозрений возникнуть не должно было, но лучше подстраховаться. В эту минуту у меня возникло ощущение, что когда-то я уже проделывал нечто схожее. В сознании заклубились смутные образы…

Оборвал их, ибо следовало поспешить, ведь камеры подвергались постоянным осмотрам, нужно было успеть уйти из неё до следующего визита. Сказал вслух, обращаясь к своей копии:

– Прости, что приходится тебя бросать. Такова жизнь наша! И спасибо за «помощь», ты поможешь мне уйти отсюда, без погони и преследований. Пусть думают, что я умер в темнице. Прощай, друг!

Не очень связная речь, но никто её не слышал и предосудительных оценок не вынес.

Из моей набедренной повязки стал расти прут, он дошёл до стропила и как бы приклеился к ней, а затем преобразился в канат с узлами. По нему я добрался до крыши, хотел сначала раздвинуть черепицу, но потом стало бы проблемой возвращение её на место.

Канат снизу поднялся вверх этакой змеёй, прильнул к шиферу, растёкся по нему и впитал в себя, образовав довольно широкое отверстие. Хлынувший свет ослепил мои глаза на какое-то мгновение.

Но времени у меня было в обрез, я выбрался на пологую крышу. Пояс Перуна в минуту вернул все прежние атомы и молекулы черепицы на их исконные места, восстановив целостность кровли.

Я почувствовал, что к двери моей камеры снова подошёл соглядатай в хитоне. Он долго через глазок рассматривал меня… вернее, моего двойника. А я наблюдал за ним. Вряд ли ему сразу придёт в голову мысль о моей смерти, вероятнее всего, решит, что я заснул. Позы похожие, не зря есть выражение «сон смерти»…

Человек продолжил свой пусть, ненадолго приложившись к глазку соседней камеры, где находился мертвец… Родилось сомнение: мертвец ли? Может, он тоже подменил себя копией?..

Но я не мог долго отвлекаться на посторонние дела. Мне следовало поскорее убираться отсюда!..

Меня уже ждал канат, подготовленный мне Поясом Перуна. По нему я спустился на землю. Потом он же помог мне перебраться через высокую каменную стену. Перед этим я предварительно огляделся вокруг, потом осмотрел внутренним взором: не видит ли кто меня, и только тогда устремился к стене…

За ней оказался вал, поросший кустарником. Далее шло открытое пространство, за которым начинался лесок. Через него я добрался до реки. Уверенно повернул вправо и скоро обнаружил тропинку. Она уводила меня от гор всё дальше и дальше. Я предельно ускорял шаг, слишком неприятные воспоминания оставались в душе. Досадовал, что так легко угодил в ловушку. Вспомнил про мясо лани. Жаль, они лишили меня добычи. Впрочем, голода я не ощущал, могу потерпеть ещё более суток.

Ещё испытывал сожаление о потере плаща, который чем-то мне нравился.

Почти сразу почувствовал движение задней части Пояса Перуна по моей спине до плеч, шеи, рук. И вот уже на мне точно такой же плащ, которого меня лишили. Порадовался, но подумал, что он мог быть чуть тоньше, легче и почище. Плащ таким же и стал.

Далее я шёл, забавляясь тем, что трансформировал плащ то в львиную или леопардовую шкуру, то в шерстяную накидку, то в римскую тогу, то в водоотталкивающий тренчкот с погонами и разрезом сзади, то в казацкую бурку, то в двубортный макинтош из непромокаемой прорезиновой ткани и даже в двубортный губертус из неваляного грубошерстного сукна с высоким воротником, отороченный мехом. А то и ещё во что-то подобное. Все знания извлекал из своей памяти.

После долгих экспериментов создал свой собственный вариант плаща – двухслойной накидки из светло-голубого льна (внутри) и шёлка цвета хаки (снаружи). Впереди её верхние края удерживала серебряная застёжка со знаком оберегом в виде древнего знака солнца (коловрата).

5.

Долгое время шёл вдоль реки, потом тропинка увела меня вправо.

Не сразу я обратил внимание, что местность странно преобразилась, даже не мог понять – в чём именно?..

Ну, более засушливая, пустынная. Повсюду растут какие-то диковинные кустарники, травы. Затем и они исчезли, передо мной лежала совершенно голая земля, без единой травинки. А вдали виднелись небольшие конусообразные возвышения, которые показались мне искусственными образованиями: уж слишком правильно они были расположены.

По мере приближения я разглядел над ними в воздухе какое-то марево. А скоро – искорки над верхушками конусов. По мере приближения их становилось всё больше. Озадачился: то ли издали я сие не замечал, то ли действительно искр появлялось всё больше? И что тому было причиной? Уж не моё ли появление?.. Как тогда прикажете это понимать?!.

Ощутил в теле лёгкое покалывание, которое усиливалось и усиливалось…

Приблизился метров на сто. Конусы были высотой не выше моего пояса, в основании – чуть более полуметра. Выглядели вылепленными из глины. Похоже, действительно рукотворные. Для чего и кем они поставлены?..

Вдруг марево над конусами полыхнуло необычным белым пламенем, я отшатнулся, закрыв лицо руками. Меня обдало таким жаром, что я с криком отбежал подальше от него…

Пламя стихло.

При моей повторной попытке оно, едва я приблизился, возникло снова. Пришлось опять спасаться бегством.

Отдышался, стал приглядываться к пирамидкам.

Внутренний компас звал меня идти прямо, но этому препятствовали огненные пирамидки. Их ряды уходили в обе стороны до горизонта.

Я принял решение – обойти их. Решительным шагом двинулся направо. Шёл не менее часа, конца пирамидкам не было. Что-то внутри воспротивилось дальнейшему продвижению. Я понял, что нужно возвращаться. Попробовал подойти ещё раз к пирамидкам, скорее для очистки совести, но и на сей раз они преградили мне путь своим белым огнём.

Развёл руками и вернулся к тому месту, где уже был.

Постоял, поглядел на пирамидки и двинулся налево вдоль их рядов. Скоро оказался у реки. На её противоположном берегу имелись точно такие же пирамидки. Переправляться туда не имело смысла.

Снова я сделал попытку приблизиться к пирамидкам, и опять они стегнули меня жутким белым пламенем.

Заорал, бросился бежать и по какому-то наитию бросился в воду реки, которая сразу меня остудила. Течение понесло меня вниз, я должен был проплыть мимо пирамидок, они уже начали искриться, когда я нырнул и ушёл на самое дно…

Внутренним взором оглядел окрестность. С радостью увидел, что огонь над пирамидками исчез: они реагировали только на моё продвижение по суше. Даже только на одну мою голову над водой, когда я выныривал. Понял, что вода словно экранировала меня от них.

Довольный, я воспользовался внутренней силой, ускорил своё движение над самым дном, скользя этакой торпедой… Ещё одно слово – торпедо, которое извлекло из глубин памяти множество ассоциаций и знаний: корабли, морские бои, сражения…

Так продвигался довольно значительное время, контролируя ситуацию на суше. Когда минул не только пирамидки, но и пустынные земли, то с опаской вышел на правый берег. Местность была довольно обыкновенной. Пройдя немного, заметил тропинку. С облегчением вернулся на неё. Вдали у горизонта увидел горы. Какие сюрпризы меня ждут там?..

Впрочем, что толку гадать и раньше смерти умирать? Придёт время – увижу.

Ночь – вернее то время, которое я решил поспать, – провёл под большим деревом, под которым обнаружил немалое количество сухих листьев. Натаскал какое-то количество от соседних стволов и у меня получилось довольно сносное ложе для сна.

Уснуть было нелегко. Никаких сумерек здесь не было и в помине. Я усмехнулся, вспомнив чью-то шутку (интересно, чью?): когда лёг – тогда и ночь, а когда встал – тогда и утро. Бодрствование – выходит, день…

Пусть будет так. Я находился в странном мире, а русская пословица гласит: «С волками жить – по-волчьи выть». Приходилось приспосабливаться.

Мне снились тревожные сны. Проснулся с каким-то камнем на душе и у меня одновременно проснулся аппетит. Я обозрел окрестность и заметил свиноподобное животное, лакающее воду из реки.

Не мешкая, извлёк из своего арсенала короткое метательное копьё и отправился на охоту.

Затаился недалеко от берега за развесистым кустом с широкими массивными листьями. Рядом проходила утоптанная тропа. Вскоре по ней побежал от реки напившийся зверь. Я дождался его приближения, поднялся во весь рост и бросил копьё. Делал такое я не впервые и попал точно в цель. Моя жертва свалилась набок, судорожно дрыгая всеми шестью короткими толстыми ножками. Скоро она затихла. Я вытащил из её тела копьё, отправил на то место, где оно пребывало, в арсенал, а затем с усилием взвалил на плечо добычу.

Принёс к тому месту, где я провёл «ночь», то есть – спал.

Далее освежевал тушу, разделал на куски и принялся жарить на костре…

Первый кусок схватил и принялся буквально пожирать, не дав ему до конца пропечься. На меня напал истинный жор. Разгорелся даже не аппетит, а просто дикий голод. Я жадно ел, ел и никак не мог наесться. Не понимал, что со мной происходит.

Постепенно мяса становилось всё меньше, а мой аппетит нисколько не уменьшился. Живот выпирал наружу всё больше и больше, скоро превратившись буквально в шар. А я всё ел и ел. Теперь огромный живот мешал мне подняться и ухватить новый кусок, насаженный на самодельный вертел из палки.

Сначала удивлялся, а потом изумлялся, но какая-то внутренняя сила не позволяла остановиться, пока от туши не остались одни воспоминания да жалкая кучка костей, хрящей и остатков кожи.

Посмотрел на них, икнул, потёр живот, и тут что-то словно выключило мой аппетит, на меня напала неудержимая сонливость. Я улёгся поудобнее на ворох листьев правым боком, расположив поудобнее свой чудовищно огромный живот, похожий на бурдюк.

Я даже задремал на какое-то время, забыться в настоящем сне мешали непонятные процессы, происходящие внутри моего огромного живота. Времена что-то в нём перетекало, урчало, словно бы шевелилось.

Потом зачесалась кожа вокруг живота, я принялся почёсываться и внезапно сон улетел от меня. Я открыл глаза, приподнялся и увидел, что мой живот, уже почти отделился от меня: нас отделала лишь небольшая пуповина, которая буквально с каждой секундой становилась всё тоньше и тоньше.

И вот уже мой живот приобрёл первоначальный вид с натренированными бугристыми мышцами, а рядом лежала овальная чуть приплюснутая сфера с неисчислимым количеством граней. Она на глазах теряла телесный цвет, становясь серо-белой. Чуть позже приобрела практически идеальную форму сферы диаметром сантиметров девяносто.

Я перекатил её на своё место, насколько смог, нагрёб к ней листьев. Большего для неё я сделать не мог.

Теперь мне снова захотелось есть. Пришлось опять отправиться на охоту…

6.

К скальной гряде я шагал долго, достиг её в конце дня.

Конечно, «конец дня» таковым был в моём воображении, так как здесь вечно царил день, лишь иногда происходило лёгкое затенение из-за сильной облачности. Это доказывало, что свет шёл всё-таки сверху, с небосвода, хотя никакого солнца там не имелось. Внутри меня работал своеобразный «счётчик»: сам для себя я установил себе сутки длительностью в двадцать четыре часа, как и на Земле. Сохранялась такая привычка, менять её не хотелось. Время от времени я ложился спать, проводил во сне около восьми часов, остальное время бодрствовал. Этот период считал сутками.

Оказавшись возле отвесных каменных скал, огляделся. Тропинка сворачивала в сторону, а затем уходила в широкое ущелье, которое я не сразу заметил. Двинулся по нему. Склоны его постепенно сужались. Совсем незаметно для меня. Но потом я осознал, что с обеих сторон высятся каменные стены, почти вертикальные и весьма гладкие, на которые вскарабкаться невозможно.

Приободрил себя, что раз тут имеется тропинка, то она куда-то меня приведёт. Дальше зашагал увереннее, сохраняя бдительность и зорко посматривая по сторонам.

Но уже через пару сотен шагов остановился, оказавшись у выхода из ущелья. Передо мной лежала каменистая речная пойма, по которой тихо струилась прозрачная вода. Противоположная сторона высилась сплошной стеной, показавшаяся мне совершенно неприступной. Но нет, почти прямо напротив меня её разрезало ущелье. Его я не сразу заметил, ибо его заполнял… о боже, это был чудовищной величины дракон! Его туша занимала собой всё пространство. Хода мне дальше не было. Чудище меня просто не пропустит, это как пить дать!

Я почесал затылок и принялся обдумывать своё положение. Может быть, мне двинуться налево или направо по речке? Эта мысль вызвала внутри резкое неприятие, даже холодок пробежал по телу: нет, мне нужно идти вперёд и только вперёд! Но дракон был для того и поставлен здесь, чтобы не позволить мне этого, остановить. Задача казалась неразрешимой.

Внезапно дракон зашевелился. Уж не заметил ли меня?..

Я вжался в неровности левой стороны ущелья, тревожно вглядываясь вперёд…

Но нет, зверюга всего лишь приблизилась к реке и принялась по-собачьи лакать воду. С её длинного розового языка падали капли чудовищной величины, каждой из коих можно было наполнить ведро.

Я заметил, что чудище при этом лишь наполовину вышло из ущелья, задняя часть его тулова оставалась в каменной теснине. И совсем успокоился, заметив на шее дракона кольцо, от которого к скалам тянулась цепь, каждое звено в ней превосходило по длине мою руку, это давало представление о силе зверя. На моё счастье, дальше чем до реки, дракон дотянуться не мог.

Я настолько успокоился, что самоуверенно вышел из ущелья и встал на камнях на противоположной стороне реки, совсем близко от монстра, будучи уверенным, что цепь не позволит ему достать до меня. И тут же был наказан…

Дракон заметил незваного визитёра и тут же рванулся ко мне, но цепь до предела натянулась, рванув его шею назад. Зверь заревел от ярости и затопал лапами так, что мне показалось, будто затряслась земля. Нет, не показалось: недалеко от меня с горной кручи попадали куски горной породы. Вот это мощь!..

Впрочем, мелькнула мысль, пусть беснуется понапрасну, до меня ему не дотянуться, мне бояться нечего. Но тут из ноздрей дракона показался дым…

«Неужели огнедышащий?» – озадачился я. Было на то очень похоже. И тогда я всю свою смелость вложил в ноги, стремительно помчавшись обратно к тому ущелью, которое неосторожно покинул. Пояс Перуна вместе с плащом тут же стали расползаться тончайшей защитной плёнкой вверх по моей спине и вниз по ногам…